Милость лидера подобна небесам
Лидер spArk, Чон Сонбин, дорожил своими мемберами. Он уделял огромное количество времени тому, чтобы кропотливо заботиться о них. Это не было для него обузой, потому что участники уважали его как лидера. Их тактичность была причиной, по которой авторитет Сонбина признавался беспрекословно, даже при наличии в группе двоих участников старше него.
Сонбину нравились страсть, теплота и прилежание его мемберов, но эти же качества порой причиняли ему боль.
Всего несколько дней назад звук прокрутки компьютерной мыши разбудил Чон Сонбина. Он вышел в гостиную и обнаружил Кима Иволя в темноте за кухонным столом — тот что-то искал в интернете.
«Что ты делаешь?»
«Ищу добавки. Звук мышки был слишком громким? На какую модель мне её поменять?»
«Нет, дело не в этом...»
На мгновение Сонбин почувствовал гордость за Иволя, хотя и понимал, что это не совсем вежливая мысль по отношению к старшему. Он гадал, так ли уж необходим шопинг посреди ночи, но не смог ничего возразить, услышав, что речь идет о БАДах.
«Что именно ты хочешь купить?» спросил Сонбин, борясь с сонливостью.
Он подошел ближе и увидел, что экран заполнен товарами для защиты горла.
«Вы с Джуву часто напрягаете связки. Особенно ты, тебе ведь так часто приходится быть ведущим. Я подумал, что стоит купить сейчас. Раньше я принимал одно средство, но не могу его найти. Оно было очень эффективным.»
Пока Иволь говорил, он похлопывал левой ладонью по виску. Это была привычка, которая проявлялась у него всякий раз, когда начиналась головная боль.
Головная боль — это всё равно разновидность боли.
Видя, как Иволь ведет себя так, будто мигрени — неотъемлемая часть его жизни, Сонбин вспомнил разговор с Кан Киёном.
«Сонбин, ты же знаешь поговорку: «в здоровом теле — здоровый дух», верно?»
«Верно.»
«Как ты думаешь, какой дух обитает в теле, лишенном сна?»
Когда они об этом говорили? Это было после того, как Иволь впервые признался в своих хронических мигренях, и Кан Киён пытался найти причину.
Затуманенные глаза, которым сон был нужен больше, чем кому-либо другому; непрекращающееся свечение ноутбука; бесконечно прокручивающий страницу указательный палец и левая рука, всё сильнее давящая на висок — всё это расстраивало Чон Сонбина.
«Мне рекомендовали одно средство. Я попрошу Чанёна купить его для нас.»
«Правда? Ну, тебе в этом виднее.»
Иволь редко слушал, когда ему говорили остановиться, но он легко отступал, если Сонбин взывал к его экспертности.
«Чон Сонбин, вероятно, разбирается в этом лучше меня».
Сонбин почти видел, как эта мысль проносится в голове Иволя, хотя тот и сам был певцом.
Сонбин не хотел прибегать к подобному, но, решив, что заставить хёна поспать важнее, даже если придется сыграть на его низкой самооценке, он пошел на этот горький выбор. Он пообещал себе обязательно похвалить голос хёна во время вокальной практики. В тот день в блокноте Сонбина был начертан уже третий иероглиф «терпение».
На следующее утро, едва открыв глаза, Чон Сонбин попросил компанию оставить два пустых слота в графике съемок оригинального контента.
Возвращаясь к настоящему: Сонбин запланировал масштабное мероприятие для старшего хёна, который принес spArk их первую «тройную корону».
— Здравствуйте, это Сонбин! Сегодня у нас сюрприз, поэтому сначала я снимаюсь один! — Чон Сонбин бодро поприветствовал камеру и кратко изложил суть событий.
История заключалась в том, что рядом с именем Кима Иволя были записаны три иероглифа «терпение», и эти съемки были подготовлены ради здорового образа жизни его хёна.
— Однако у меня не очень хорошо с креативом. Поэтому, прежде чем планировать контент, я собираюсь попросить помощи у близкого человека.
Закончив вступление, Сонбин набрал номер. Трубку сняли почти сразу.
— Алё.
Сонбин быстро дал предварительные объяснения человеку, чей голос был очень похож на его собственный.
— Мы снимаем оригинальный контент, и я звоню, потому что хочу кое-что спросить. Камера пишет, так что не ляпни ничего лишнего.
— О, звонок семье знаменитости? Я всегда об этом мечтал. Всем привет! Я близнец Чон Сонбина — Чон Сонджун! Мой знак зодиака — Овен, группа крови — вторая, а мой любимый цвет — аметистовый с небольшой примесью золотого жемчуга! Разве этот цвет не кричит о богатстве?
— Я вешаю трубку.
— Нет, не порть мой грандиозный дебют на Metube!
Сонбин скорчил страдальческую мину, пока непрекращающаяся болтовня Сонджуна лилась из динамика.
— ...Вот почему я позвонил, хотел узнать, нет ли у тебя хороших идей.
Закончив объяснение, Сонбин промочил горло напитком.
— Для таких мероприятий самое веселое — это бить по слабым местам.
— Ты вообще слышал, что я сказал? Я не собираюсь его разыгрывать! — в голосе Сонбина слышалось недоверие.
Сонджун расхохотался.
— Я имею в виду, что ты должен поставить Иволя в тупик. Если сделаешь это вполсилы, он сам тебя переиграет. Этот хён не из простых. Не похоже, чтобы он был из тех, кто просто молча примет всё, что ты для него сделаешь.
В словах Сонджуна была доля правды. Ким Иволь будет подыгрывать, пока работают камеры, но наверняка потратит полчаса на нотации, как только они уйдут.
«Сонбин, если ты собирался планировать что-то подобное, тебе следовало сказать мне заранее, чтобы мы могли сэкономить время, ведь мне тоже нужно в колледж. В следующий раз просто дай мне краткое резюме, и я...» и так далее, и тому подобное.
— И что мне тогда делать? — спросил Сонбин, открывая дневник.
— К чему он слаб? Не в смысле того, что он не любит. Знаешь, как некоторые люди тают при виде щенка.
— У него нет слабостей.
— Похоже на то.
Ничто не давалось легко. И вдруг в затуманенном мозгу Сонбина что-то вспыхнуло.
— Он слаб к комплиментам.
Воспоминание о том, как Ким Иволь страдал во время сессии неформального общения, было еще свежим. Однако это было именно то, в чем Иволь нуждался.
— Он хвалит других, пока язык не отсохнет, но смущается, когда хвалят его? Какой противоречивый человек.
— И еще он слаб к тому, когда за ним ухаживают. Он ужасно теряется, когда получает подарки и всё такое.
Иволь не раз спорил с Гу Джаханом по телефону по поводу возврата одежды. Он никогда ничего не принимал легко. Бас-гитара, полученная на день рождения, была, вероятно, первой и последней вещью, которую он принял без лишних слов.
— Он идеальная мишень! Почему ты переживаешь, когда у тебя есть такой идеальный объект?
— Потому что я не пытаюсь над ним издеваться!
Сонджун весело смеялся каждый раз, когда Сонбин терялся. На мгновение Сонбин пожалел, что позвонил этому парню.
— Для моего брата, у которого нет таланта к неподчинению, младший брат сейчас даст «про-совет». Пожалуйста, записывай внимательно.
Впрочем, даже от хохотуна была польза. Сонджун придумал изощренный план. Это было «исцеляющее» мероприятие, которое было бы интересным для эфира, способствовало бы отдыху хёна и при этом было бы своего рода розыгрышем. Это было нечто такое, до чего Сонбин сам бы вряд ли додумался. Ручка в руке лидера задвигалась по бумаге.
Сладкая мелодия скрипки вырвала меня из сна. У нас с Чон Сонбином не было таких классических предпочтений в будильниках.
Ли Чонхён освоил новый инструмент?
Я не слышал об этом ни слова, но от этого парня можно ожидать чего угодно, где угодно и когда угодно. Его дух самосовершенствования заслуживал похвал, но сейчас было утро. Раннее утро, еще до того, как сработал мой собственный будильник. Игра на инструменте в такой час недопустима в многоквартирном доме.
Ли Чонхён не из тех, кто не думает о шуме между этажами.
Как раз когда я собирался встать, чтобы утихомирить неугомонного музыканта, я почувствовал неладное. Я спал на односпальной кровати, но мелодия вонзалась мне в уши прямо рядом с головой. У нас даже двухъярусной кровати больше не было.
Я резко открыл глаза. Зрение прояснилось, и я увидел Чон Сонбина, стоящего у моей постели. На нем был костюм, похожий на смокинг, белые перчатки, а волосы были идеально уложены.
— Что за...?
На мгновение я засомневался, не сплю ли я еще. Сонбин был в черном костюме. Я даже задался вопросом, не вернулся ли я в загробный мир. Жнец, похожий на Чон Сонбина вместо менеджера Нама — это роскошный конец, но всё же конец.
Для сна всё казалось слишком реалистичным. Скрипка неслась к кульминации произведения. Сонбин держал телефон, на котором играл плейлист «50 классических произведений для успокоения ума».
Должно быть, было еще рано, но в комнате было светло, как при включенных лампах — и там была камера. Значит, свет всё-таки включили. Вопреки моим ожиданиям, солнце уже взошло. Неужели Сонбин заранее выключил будильник на моем телефоне? Зачем ему такие хлопоты?
Элегантным жестом руки Сонбин выключил музыку. Его прическа с полуоткрытым лбом, аккуратно зафиксированная воском, очень отвлекала. В какое время он вообще ходил в салон?
Сонбин поклонился мне и произнес:
— Доброе утро, молодой господин.
— Что ты сказал?
Я не поверил своим ушам. Сонбин избегал моего взгляда. На его руке, согнутой в форме буквы «L», висело аккуратно сложенное белое полотенце. Какой смысл был вешать его так элегантно? Внизу виднелась надпись: «Памятное полотенце к 10-летию UA».
— Что ты творишь, Сонбин?
— Прошу к столу. Приготовления завершены.
Сонбин не давал прямого ответа. Этого было достаточно, чтобы я заподозрил, что этот паршивец одолжил у Кан Киёна почитать «Kingdom Cafeteria Another». Однако вскоре я понял, что моя оценка была ошибочной.
Уши и шея Сонбина стали ярко-красными. Это означало, что он сам не получает от этого удовольствия. Камера снимала, Сонбин вел себя странно. Посреди этого хаоса я медленно встал и направился в гостиную.