Репликация: «Фантазер»
В произошедшем мгновения назад взрыве Жэнь И находился в самом эпицентре и принял на себя основной колоссальный удар. Не будь его правая рука в тот момент защищена демонической формой, от нее, скорее всего, не осталось бы даже пепла. Сейчас, когда владелец был мертв, а магическая сила рассеялась, конечность, как ни странно, осталась абсолютно целой.
На тыльной стороне оторванной кисти по-прежнему мирно покоился спиралевидный узор метки.
Цзи Цяньмин бегом припустил к находке, бережно подобрал окровавленную руку и накрыл узор своей правой ладонью.
-- Обнаружен физический контакт с меткой «Фантазер».-- Начать репликацию? [Да] / [Нет].
Черные строчки текста снова соткались на зеркальной глади его разума. Цзи Цяньмин без малейшего колебания мысленно кликнул «Да».
В ту же секунду, как его пальцы соприкоснулись с узором, в самом низу всплывающего окна материализовался прогресс-бар, начавший медленно, миллиметр за миллиметром, ползти вперед.
— Буэээ...
Цзи Цяньмин наконец-то не выдержал. Сжав в объятиях оторванную конечность, он согнулся пополам, и его бурно вывернуло прямо на траву. В конце концов, он был самым обычным девятнадцатилетним пацаном, который в своей жизни даже курице шею не перерезал. Когда ему доводилось созерцать настолько кровавое и мясное побоище? А уж тем более — вступать в тесный физический контакт с кровоточащим обрубком плоти! От одного только приторного запаха сырой крови желудочный сок в его организме устроил революцию. Стоит помнить, что всего пару минут назад это мясо еще принадлежало живому, дышащему человеку.
Но даже несмотря на дикие рвотные позывы, он продолжал мертвой хваткой сжимать трофей в руках. Для полной репликации требовалось ровно две минуты, и он обязан был выстоять этот раунд во что бы то ни стало.
И как раз в этот момент парень почувствовал, как температура вокруг резко упала. Плотный сгусток чистой тьмы, подобно падающей звезде, со свистом рухнул с неба прямо перед ним.
Чернильный силуэт начал плавно деформироваться, и из клубов рассеивающегося мрака вальяжно вышел упитанный мужчина.
Зрачки Цзи Цяньмина сузились. От исходящей от незнакомца леденящей ауры Преисподней его пробил мощный озноб. Еще один эспер!
Более того, судя по спецэффектам, перед ним, скорее всего, стоял тот самый грозный Повелитель Загробного Мира, который превратил Жэнь И в загнанную собаку. Вот только реальный образ этого «Повелителя» как-то катастрофически не вязался с тем эпичным титаном, которого Цяньмин успел нарисовать в своем воображении...
— Эх, всё-таки опоздал на один ход, — толстяк окинул взглядом развороченный газон и бушующий на верхнем этаже пожар. На его лице отразилось искреннее разочарование. Но стоило ему повернуть голову в сторону, как он буквально остолбенел.
Какая-то чумазая, черная от копоти малолетка сидела на карачках, нежно обнимала оторванную по локоть человеческую руку и выдавала в траву все содержимое своего желудка, при этом умудряясь периодически бросать на гостя дикие, оценивающие взгляды.
Толстяк Цуй за долгие годы своего кочевания по криминальному миру сверхлюдей видел всякое, но такой феерический сюрреализм созерцал впервые в жизни. Мужчину знатно прикололо это зрелище.
— Слышь, малец... Ты на хрена эту дохлую клешню к сердцу прижимаешь?
— А... Мне просто страшно. Когда я обнимаю что-то мягкое, это дарит мне чувство безопасности, — абсолютно серьезно выдал Цзи Цяньмин, вытирая рукавом остатки сомнительной субстанции с подбородка.
У толстяка Цуя аж веко задергалось. «Ты, блядь, серьезно?! Если тебе страшно, обними дерево, обними пакет! Каким боком окровавленный обрубок чужого тела дарит тебе комфорт и душевное равновесие?! Тебе-то, может, и нормально, но со стороны это выглядит так, что кирпичи от страха начнут откладывать даже призраки!»
— Ладно, допустим. Ты ведь тот самый новоиспеченный носитель метки, верно? Только вот у меня один вопрос: как такой слабак, как ты, умудрился помножить на ноль самого «Фантазера»? — с неподдельным любопытством спросил толстяк, скрестив руки на груди и изучая хрупкую фигуру парня.
Жэнь И, конечно, был той еще трусливой крысой, но он являлся железобетонным эспером третьего порядка, причем далеко не из последних в списках. Даже с учетом того, что Цуй запечатал львиную долю его способностей, обычный сопливый пацан, только вчера получивший силу, должен был отлететь от него с одного щелчка.
Сердце Цзи Цяньмина пропустило удар. Он ведь ни единой живой душе не рассказывал о своей Системе, даже Жэнь И до самого финала ни черта не понял. Откуда этот жиртрест владеет такой информацией?
Несмотря на то, что его главный и самый сокровенный козырь только что цинично вскрыли, лицо Цзи Цяньмина мгновенно приняло выражение абсолютной, святой невинности.
— Дяденька, вы вообще о чем? Я обычный студент и примерный член Комсомола*.
Этот странный толстяк пока не проявил себя ни как враг, ни как друг, так что признавать очевидное и раскрывать карты парень не собирался.
Толстяк Цуй картинно закатил глаза к небу: — Мальчик мой, ты для начала дохлую руку из объятий выпусти, а потом уже про Комсомол задвигай. И осколок зеркала из левого кулака вырони, будь так любезен.
Примерный комсомолец? Кого ты тут развести пытаешься, чучело?
— А, ладно, — поняв, что комедию ломать бессмысленно, Цзи Цяньмин максимально непринужденно швырнул обрубок Жэнь И и зеркальный осколок на траву.
В конце концов, раз этот мужик смог раскатать в блин такого опасного монстра, как Жэнь И, то в случае реального замеса у Цяньмина не было бы против него ни единого шанса.
Но самое главное — заветные две минуты как раз истекли. Прогресс-бар в его голове моргнул финальным зеленым светом.
— Расслабь булки, я не из плохих парней, — толстяк Цуй бегло осмотрелся по сторонам. Из темноты соседних дворов уже начали выбегать первые силуэты зевак, привлеченных грохотом взрыва. — Место засвечено, скоро тут будет не протолкнуться. Сменим локацию, там и поболтаем.
- Примерный член Комсомола (共青團員 — Гунцинтуанинь) — Коммунистический союз молодёжи Китая. В современном китайском сленге и поп-культуре фраза «Я простой комсомолец / член КПК» часто используется персонажами как шутливое, утрированное утверждение своей законопослушности и благонадежности перед лицом властей или старших. В переводе оставлен близкий и понятный русскоязычному читателю аналог.