Глава 57.0

Кейн понял, что вопрос означает: «Это нападение как-то связано с твоей семьёй?» Он дал честный ответ: «Я-я не знаю…»

Это была правда. Он не знал. Хотя отец приказал ему это делать, Кейн не докладывал о каждом движении Сигрена. В то же время он не знал, планировали ли дворяне, поддерживающие кронпринца, устранить его господина. Услышав ответ, Сигрен вытащил меч из стены.

Наблюдая, как имперский принц убирает меч, Кейн понял, что, должно быть, дал правильный ответ.

«Ваше Высочество, что бы вы сделали, если бы я попытался убедить вас, что это не моя семья?»

Сигрен ответил ровным голосом: «Я бы сказал, что мой стражник умер с почтением, сражаясь с убийцей».

Иными словами, имперский принц планировал его убить. Сигрен в настоящее время пытался разобраться, кому из рыцарей, приставленных к его дворцу, можно доверять. Тем, кто был умелым и надёжным, он позволял остаться, а те, кто не соответствовали его стандартам, планировал отправить прочь.

Предателей же он убивал.

Пока что Сигрен присматривался к Кейну Эрезе. В отличие от своего отца, Кейн не делал ничего, что вызвало бы подозрения, поэтому Сигрен до сих пор оставлял его в покое.

Осознав, что только что был на грани собственной смерти, Кейн уставился на своего начальника как на сумасшедшего. "Может, мне уволиться?"

Как всегда, Сигрену, казалось, было всё равно, что о нём думают другие. «Если хочешь кого-то винить, вини своего отца за то, что отправил тебя сюда».

«Ваше Высочество —» — возразил Кейн.

«Или можешь уйти».

Хотя он сам только что думал об увольнении, Кейн внезапно почувствовал прилив азарта от слов Сигрена. Уф, что бы он отдал за возможность врезать этому ублюдку-принцу всего один раз, прежде чем уволиться!

* * *

Потушив огонь, я направилась на бал, как и планировала. Я чувствовала себя странно ошеломлённой, увидев за последние несколько дней столько пролитой крови. Хотя я привыкла к такой жестокости на поле боя, это было зрелище, которого я давно не видела. "Интересно, кто за этим стоит. Пожалуй, мне стоит как следует в этом разобраться".

Каждый раз, когда возникали такие неприятности, я находила утешение, напоминая себе, что нахожусь в романе. Это помогало мне дистанцироваться от текущей реальности — уловка ради моего психического здоровья.

До того, как я реинкарнировалась сюда, я была обычным человеком, который окончил обычную школу и нашёл обычную работу. Ничто в моём предыдущем мире не могло подготовить меня к жизни, полной постоянных сражений с тёмными силами и демоническими тварями.

В этом мире также не было понятия ПТСР, что означало отсутствие лечения. Тем не менее этот мир не всегда казался полностью нереальным. Я всё ещё была живым, дышащим человеком в этом мире, точно так же, как и в предыдущем. Различать текущий мир и мир, из которого я пришла, было просто тактикой, чтобы успокоить себя. Это давало мне момент покоя от безумия вокруг, и это душевное спокойствие усиливалось, когда я видела, как события развиваются по сюжету. В любом случае, этот мир в итоге придёт к счастливому концу, правда?

Зная, что мир ждёт счастливый конец, я находила силы жить в своей нынешней, тяжёлой реальности. Но всё же я не хотела следовать сюжету идеально, потому что не хотела умирать. Конечно, была только одна причина, по которой я в последнее время постоянно размышляла об этом.

Эти недавние события, которые всё больше и больше уводили нас от написанного сюжета, представляли огромную угрозу для моего душевного спокойствия. Самая большая причина изменений — Сигрен, мой дорогой друг, ставший возлюбленным. Это был человек, от которого я не могла убежать.

«А у тебя? С тобой ничего не произошло?» — спросила я после того, как рассказала ему о засаде. В конце концов, не было причин ему не рассказывать.

«Нет…» — пробормотал он.

"Эй, он слегка замешкался, прежде чем ответить?" Прищурившись, я посмотрела на него снизу вверх.

«Значит, ты не выяснила, кто за этим стоит, Фиона?»

«Я бы не сидела сложа руки, если бы знала, кто это».

«Согласен».

Сигрен спокойно играл с моими волосами. Ему действительно очень нравились мои волосы. Что ж, наверное, стоит оставить тему, раз он, похоже, не пострадал. Я отняла волосы из его рук. Ну же. Разве он не понимает, как легко эти длинные пряди путаются? Затем я ладонью оттолкнула его красивое лицо.

Мы сейчас были на балу, и хотя вышли на пустую террасу, чтобы поговорить, всё равно не мешало быть осторожными в том, о чём говорим.

Он посмотрел на меня в тихом протесте.

Я заговорила мягким голосом: «Я больше не собираюсь позволять тебе иметь всё, знаешь ли».

«Полагаю, мне не стоило говорить то, что я сказал раньше». Он поцеловал тыльную сторону моей ладони.

Значит, теперь, когда он не может добраться до моих губ, он взялся за руку? Само собой, Сигрен всегда находил способ прикоснуться ко мне, когда мы были вместе. Поэтому в последнее время я задумывалась, насколько далеко я должна позволять ему заходить. Полагаю, мне не стоит позволять ему заходить до конца, да? Или, возможно, лучше, если мы зайдём до конца. Это не было вопросом моей чистоты или застенчивости.

В смысле, в чём проблема, если мы вместе? Я не возражала против мысли переспать с ним, если будет контрацепция. Честно говоря, я больше беспокоилась о чистоте Сигрена. В конце концов, он был главным героем. Ему не следовало спать с другой женщиной… Или следовало?

Что ж, полагаю, в реальном мире я бы никогда не задала такой вопрос, но я жила в романтическом романе. Я всё ещё не отказалась от мысли, что Сигрен и Юнис в итоге будут вместе. Кроме того, если мой психологический трюк с напоминанием себе, что я живу в романе, перестанет работать, что мне тогда делать? Как ещё я смогу успокоить свой разум?

Что, если у меня внезапно разовьётся ПТСР? В смысле, психическое расстройство может появиться без предупреждения. Наконец, я не была уверена, что действительно смогу сделать Сигрена счастливым. Не то чтобы я была кем-то особенным. А он заслуживал компенсации за всю боль, которую пережил, как я ему когда-то обещала.

Я повернулась к нему.

«Сигрен», — сказала я серьёзным тоном.

«Что?» — спросил он.

«До недавнего времени мой план на будущее был увидеть, как ты женишься, а потом мирно уйти на покой», — сказала я.

«Полагаю, ты можешь просто скорректировать свой план».

Что ж, полагаю, это правда, но…

Сигрен затем притянул меня ближе к себе. Он прошептал низким голосом: «Почему ты вдруг об этом заговорила?»

Само собой, я знала, что он взорвётся, если я скажу: «Я знаю очень красивую и добрую девушку, которая сделает тебя счастливее, чем я».

В смысле, я всё-таки не сваха. Я пока оставлю их в покое. Поэтому я просто прижалась лицом к его груди и обняла его в ответ в тот момент, чувствуя детали мышц его спины под одеждой. Они были такими твёрдыми и совсем не неприятными.

"Ух ты, он всегда отталкивал меня, если я просто задевала его рукой раньше. Он действительно собирается так спокойно стоять?" Это было немного разочаровывающе, поскольку казалось, что он потерял свою милую невинность.

Сигрен снова погладил меня по волосам.

«Почему тебе так нравится играть с моими волосами? Они так легко путаются», — сказала я.

«Мне нравится, потому что они мягкие и нежные. К тому же они напоминают мне время, когда ты спала, свесившись с края моей кровати, а твои волосы мягко разметались».

"С края кровати? Не на кровати?" — подумала я, пытаясь вспомнить, делала ли я когда-нибудь что-то подобное.

Сигрен продолжил: «Мне казалось, что это похоже на паутину».

"Это должно было быть комплиментом…?"

Он улыбнулся, пока я в замешательстве смотрела на него снизу вверх. «Было такое чувство, будто пряди твоих волос вытащили меня из ада».

Что ж, я всё ещё не помнила момент, о котором он говорил. Если я свесилась с края кровати, это, наверное, означало, что я сидела у кровати. Когда я это делала?

«Когда это было?» — спросила я.

«Кто знает», — сказал Сигрен, мягко отводя мои волосы в сторону и подставляя мою шею прохладному ветру террасы.

Он наклонился. До этого момента я никогда не возражала, когда он хотел прикоснуться ко мне. Я почувствовала, как что-то мягкое прижалось к моей шее, когда моя кожа встретилась с его губами с тихим чмоканьем. Его язык лениво и мягко скользнул по моей коже. Я невольно крепче вцепилась в спину Сигрена. Ох, я могу помять его рубашку. Затем я внезапно почувствовала, как что-то острое укусило меня за шею.

«Ох», — вскрикнула я, оттолкнув его, прежде чем успела подумать.

Хотя я толкнула его совсем несильно, он сразу отступил, удивительно послушно для человека, который говорил, что прикосновения ко мне наполняют его жадностью.

«Прости, я больше так не буду, если тебе не нравится».

Я была потрясена. «Дело не в этом, но…»

Почему? Я говорила себе, что не буду возражать против физической близости. Я коснулась укушенной шеи и почувствовала, как бешено бьётся пульс. Почему я так себя веду?