Побочная история 1. Мой счастливый дом

Часть 16

Глаза болели от пылающего пламени.

Чувствуя влагу слёз, скатывающихся по щекам, Рейчел открыла глаза.

Алан спал, обнимая её. Когда она осторожно провела рукой по его щеке, тот дрогнул и приподнял веки.

— …Рейчел? Что…

Он не успел договорить, за его спиной разгорелось пламя, словно вопль. Оба вскрикнули и вскочили. Они лежали не где-нибудь, а в подземной капелле, той самой, которую Рейчел видела в воспоминаниях Карен Хамфри.

И посреди этого пространства был он.

— Это всё?

Сидевший на полу, растерянно уставившись в пустоту, Гилберт Хамфри.

— Это всё, что ты скрывала?

По лицу с развязанной повязкой лились слёзы, как ливень того дня. Он отчаянно закричал в пустоту.

— Ты думала, если я узнаю правду, я возненавижу тебя? Что разгневаюсь на тебя?

Гилберт Хамфри поднялся. Рейчел проследила за его взглядом и увидела совсем иной мир: не тот, где полыхала скорбь, а белоснежная снежная страна, где, казалось, растаяли и исчезли все печали и сожаления.

Под деревом, где расцвёл самый яркий снежный цветок, стояла девочка.

Щёки и кончики пальцев её покраснели от лютого холода, но всё же она выглядела счастливой. Девочка долго рассматривала крошечную птичку, осторожно сжатую в ладонях.

Неведомая ей самой улыбка расцвела на её юном лице. Она подняла голову — из-под длинной чёлки блеснули глаза, чёрные, как камешки.

Глаза, полные надежды на будущее, ожидания и нежности к тому, кто впервые протянул ей руку.

Гилберт плакал и смеялся. Смеялся сквозь слезы.

— А что теперь поделаешь? Ты ведь знаешь… С того самого мгновения, как ты подарила мне птицу, с той самой секунды, как я увидел твою улыбку… я уже никогда не смог бы тебя ненавидеть.

Он сделал шаг.

— Я, знаешь, ходил смотреть на горизонт, как ты и говорила. Но что я мог почувствовать, глядя на него? Всё моё счастье и радость исходят от тебя. А тебя нет рядом.

Он протянул руку к своему самому яркому воспоминанию, к девушке, которую любил больше самого себя.

— Я не могу без тебя. Я не хочу быть один. Я больше никогда не оставлю тебя одну. Так что, Кэрен. Давай вернёмся домой вместе...

Пальцы юноши коснулись снежинки, и в тот миг перед глазами взволновалась сиреневая волна. Издалека донёсся сладкий аромат цветов.

Когда ветер стих, в мире уже стояла весна, окрашенная в лиловый цвет.

Лепестки сирени кружились. Каштановые, вьющиеся волосы юноши развевались на весеннем ветру. Под ярко-голубым небом улыбалась девушка. Её длинные светлые волосы, собранные в хвост, волнами переливались золотом.

Девушка протянула ему руку. Видение было знакомым, но отчего-то снова защипало в глазах. Слишком долго она ждала его…

Нет, что может быть важнее тебя, стоящей передо мной, в этот момент, когда я тебя встретил?

Юноша широко улыбнулся и со всей силы побежал вперёд — навстречу своему миру. В его глазах, сияющих как звёзды, отражалась её улыбка. Он чувствовал тепло, и их ладони соединились.

Смех, яркий, как солнечный свет, наполнил пространство. Они, словно одно целое, шагнули под сирень.

И их руки больше никогда не разомкнулись.

***

Когда Рейчел очнулась, они с Аланом сидели, привалившись к стене подвала.

— Мы… вернулись?

Оглядевшись, они заметили, что двери, ведущей в тайную комнату, больше не было. Гобелен, скрывавший её, рассыпался в прах. Они растерянно переглянулись и, не сговариваясь, бросились наверх.

За окном сияло чистое голубое небо, будто дождя и не бывало. Пол, стены и потолок, вчера ещё усеянные чёрными пятнами, теперь сверкали чистотой.

Будто всё это было сном, коротким летним сном.

Добравшись до гостиной, они увидели, что у лестницы на второй этаж толпятся слуги. Одна из горничных, заметив их, вскрикнула:

— О боже! Мисс! Мистер Отис! Почему вы оттуда поднимаетесь?

— А… ничего особенного. А что тут происходит?

Слуги поспешно расступились, возбуждённо указывая на стену вдоль лестницы.

— Посмотрите только!

— Представляете, все картины за ночь исчезли!

— Что это за чудеса… Не иначе, снова проделки мисс Хамфри?

Раньше по этой стене висели картины с изображениями человеческих тел — неприятные, зловещие, но никто не решался снять их из-за «призрака».

Но теперь рамки были абсолютно пусты, как будто их никогда и не существовало.

Слуги перешёптывались, удивляясь. Рейчел и Алан обменялись взглядами. Только им двоим было ведомо, что скрывалось за этими рамами.

Тем же днём Рейчел сама сняла рамки все и сожгла. Алан принёс букет белых цветов, и они вдвоём молча стояли до тех пор, пока всё не обратилось в пепел.

На этом всё закончилось. С тех пор в Гринвуде больше никогда не появлялись призраки.

***

Алан приехал вновь в тот день, когда выпал первый снег.

— Я сходил с ума без тебя.

Он протянул шоколадный торт и букет маттиолы. Рейчел, заливаясь смехом, обвила его шею руками.

— Цель достигнута?

— Ещё бы. Стоило пережить синдром «отмены Рейчел Ховард» — и вот награда. Теперь у меня несколько месяцев свободы.

— Великолепно, Алан.

— Похвали меня лучше.

— Молодец! Ты просто потрясающий!

— Хм-м. Вот теперь мне уже лучше.

Он прижался щекой к её плечу, капризничая, а она осыпала его лицо быстрыми поцелуями.

Они собирались в большое путешествие до конца года. Ради этого Алан последние недели утопал в работе. Даже письма, где он жаловался, как скучает, были для Рейчел бесконечно милы.

Погладив его по волосам, она мягко сказала:

— Ты пришёл как раз вовремя, Алан. Я как раз закончила вчера.

— Что закончила?

— Хочешь посмотреть?

Он с недоумением кивнул и снова надел шарф. Рейчел поручила Белл приготовить обед и взяла заранее приготовленный букет фрезий.

Их цель была совсем рядом. Алан раздвинул ветви и огляделся.

— Это же…

— Помнишь? Мы тут устраивали пикник.

На пустыре всё ещё стояла огромная сирень — сегодня вся в белом снегу.

Рейчел взяла Алана за руку и подвела к дереву. Перед ними возвышался надгробный камень:

[Путнику, закончившему долгое и далёкое странствие и наконец вернувшемуся домой.

В бесконечном покое вечно вместе.]

Алан обернулся к ней:

— Это могила Карен Хамфри и Гилберта Хамфри?

— Да. У семьи Хамфри есть своя усыпальница… но я хотела, чтобы у них была особая плита — только для двоих.

Она положила фрезии к подножию камня. Они вместе склонили головы, молча молясь за мальчика и девочку, наконец нашедших покой.

Сквозь волосы прошёл мягкий неуместный зиме ветер.

Рейчел, глядя на холодное небо, вдруг спросила:

— Почему именно я?

— Что ты имеешь в виду?

— Почему Карен выбрала именно меня, чтобы помочь Гилберту?

Карен из последних сил добилась, чтобы Рейчел купила Гринвуд. Это было настоящее «избрание».

Алан усмехнулся:

— Думаю, я знаю. Твоё лицо в её вкусе.

— Что?

— Разве не замечала? Между тобой и Гилбертом Хамфри похожая атмосфера.

— Но Гилберт был утончённым красавцем!

— О чём ты говоришь? Ты гораздо красивее.

Он нахмурился, сунул руки в карманы.

— К тому же ты чуть-чуть похожа на ту девочку, J, которую Карен считала старшей сестрой. У неё постоянный вкус, знаешь ли.

— О…

Такого она не ожидала услышать, но мысль была любопытной.

Алан стряхнул снег с надгробия и добавил:

— И потом… когда я смотрю на тебя, у меня всегда хорошее предчувствие.

— Предчувствие?

— Да. Такое, будто тебе можно верить. Что рядом с тобой всё будет хорошо. Наверное, Карен почувствовала то же самое, что ты сумеешь ей помочь. И ведь действительно помогла. Ты потрясающая, Рейчел.

Щёки Рейчел порозовели. Она спрятала лицо в шарф, а потом шутливо ткнула его в бок.

Алан ухмыльнулся, нащупывая место:

— М-м… Одежда толстая, не больно. Накажешь потом, дома.

— Я не била, а щекотала!

— Тогда тем более повтори, мисс Ховард. Кажется, я больше боюсь щекотки на шее…

— Алан, ну ты же!..

Рейчел, вся раскрасневшаяся, швырнула горсть снега в его пальто. С этого и началось — они устроили снежную битву, смеясь до слёз.

Наконец, вытирая нос, Рейчел стряхнула ладони.

— Пойдём домой. Хочу горячего чаю.

— Посмотри на нас, Белл нас убьёт.

Две живые снежные фигуры, хихикая, направились к дому. Рейчел уже отодвинула ветви, когда вдруг ощутила, что за ней пустота. Она обернулась.

Алан, закусив губу, стоял на месте.

— Алан?

— Рейчел… знаешь…

Алан, у которого покраснели не только лицо и уши, но и шея, неловко поправил растрёпанные волосы. Затем его голубые глаза, полные решимости, посмотрели прямо на Рейчел.

— Я... хочу разделить с тобой побольше таких вот незначительных моментов.

— Незначительных моментов?

— Я имею в виду, мы живём слишком далеко друг от друга. Я занят работой, поэтому мы не можем часто видеться.

Он глубоко вдохнул и сложил руки.

— Так что... если ты не против... как насчёт того, чтобы я... арендовал комнату в Гринвуде?..

— …

— Я хочу, чтобы ты была началом и концом моего дня.

Это было странно.

Он подарил ей шоколадный торт, но она ещё даже не пробовала его, а кончик её языка немел от удушающей сладости.

Рейчел надула губы, спрятала руки за спину.

— Арендовать комнату? Что за чушь!

— Ах... Д-да, прости...

— Кто платит за то, чтобы жить в собственном доме?

Алан вскинул голову. Рейчел улыбнулась, глаза её смеялись.

— В следующий раз просто скажи: «Я вернулся». А я отвечу: «Добро пожаловать домой».

Больше слов и не требовалось.

Алан подбежал и обнял её. Они поцеловались, прижавшись лбами, и стали мечтать о предстоящем путешествии.

Шаг их был разным, длина и темп — тоже, но направление — одно. И впредь они шли одной дорогой.

Туда, где был их дом.

<Конец>