Побочная история 1. K и Карен (7)

Когда я согласилась на предложение, визиты исполнителя Грегора в Гринвуд стали гораздо чаще, чем прежде.

Он больше не втягивал ни меня, ни Гилберта в разговоры в гостиной, но его долгие беседы с отцом и матерью продолжались.

Не выдержав, я потребовала объяснений, почему он так часто приходит, что происходит.

Грегор спокойно ответил:

— Скоро в Гринвуде состоится «обряд».

Стоило ему произнести слово «обряд», как я мгновенно схватила его за ворот.

— Мы же договорились: я стану твоим подчинённым, а ты не тронешь Хамфри. Это ведь было условием нашей сделки, не так ли?

Каждый новый «спутник», вступающий в секту, обязан принести в жертву одного человека. Это был обряд посвящения — превращение в полноправного члена людоедской организации, в её «соучастника». В культе это называли «обрядом».

А если обряд пройдёт в Хамфри, то жертвой наверняка станет Гилберт.

— Тебе стоило бы научиться быть почтительнее.

На губах исполнителя Грегора появилась лёгкая усмешка, когда он взглянул на меня.

— Похоже, ты и впрямь дорожишь Хамфри... любопытно.

Я не стала отрицать.

В конце концов, я специально старалась показать, будто одержима Хамфри больше, чем следовало. Хотела, чтобы он навсегда усвоил: если хоть пальцем тронет мою семью, я не останусь в стороне.

Он легко постучал пальцами по моей руке, сжимающей его ворот. Я нехотя ослабила хватку.

Исполнитель Грегор поправил одежду и небрежно сказал:

— Не тревожься. Обряд будет лишь формальностью.

— Формальностью?

— То есть жертв не будет. Супруги Хамфри знают, что по правилам должен пройти обряд, поэтому провести его придётся. Но, к счастью, они не в курсе, что именно он собой представляет. Так что всё ограничится имитацией.

Он щёлкнул пальцами у меня перед лицом.

— Но тогда они никогда не будут приглашены на желаемую «трапезу».

— …Зачем вообще делать из Хамфри фальшивых верующих?

— Естественно, затем, чтобы они были у меня в руках. Тогда и ты станешь послушной, как миленькая собачка. Не смотри так. Я, как обещал, больше не трону Хамфри.

Вскоре назначили дату обряда.

До того момента я должна была покинуть Гринвуд.

Родителям сказала, что буду учиться как служитель культа.

— Хорошее дело, — только и сказали они.

Проблема была в Гилберте.

Я не знала, как сказать ему, что уезжаю. Он обязательно расстроится, рассердится, потребует поехать со мной.

Пока я колебалась, отец махнул рукой:

— Когда ты уедешь, я сам ему скажу. Не беспокойся, просто учись и не думай ни о чём.

Так, наверное, действительно было лучше. Пусть он злится, пусть ненавидит меня за то, что я исчезла без слова.

Только бы не страдал слишком долго из-за меня.

В день, когда отец рассказал Гилберту про обряд, я в последний раз обняла мальчика.

Запечатлела аромат в глубине сердца и тщательно выбрала прощальные слова.

— Потом, знаешь... сходи как-нибудь к морю, к самому горизонту. Проверь своими глазами, правда ли оно такое, как в книгах. Если увидишь это — для меня этого будет достаточно.

Я верила: Норман сильный, он переживёт горе.

А потом, возможно, и отец с матерью одумаются, оставят культ и вернутся к прежней жизни.

Тогда ты будешь свободен, сможешь увидеть весь мир.

Это было последнее.

С того дня я больше не встречалась с ним взглядом и через несколько дней покинула Гринвуд.

Вернуться в святыню культа я должна была после «обряда».

До тех пор жила в гостинице, которую предоставил исполнитель Грегор.

И вот настал день обряда.

День, когда ливень и молнии снизошли как небесная кара.

Я сидела на кровати, сжавшись, когда исполнитель Грегор внезапно ворвался в комнату.

— План изменился, — бросил он и кинул мне на колени белое ритуальное облачение.

Я насторожённо посмотрела на него.

— Разве мы не должны были вернуться в святыню после обряда?

— Не в святыню. Ты тоже участвуешь в «обряде».

Он не стал ничего объяснять.

Меня быстро заставили переодеться и почти насильно выволокли в Гринвуд.

В особняке не было ни одного слуги.

В гнетущей тишине Грегор шагал, будто по собственному дому, прямо к тайной комнате в подвале.

Мы миновали знакомые помещения и вышли в незнакомый коридор.

Наконец оказались в большой комнате, обставленной как капелла.

На возвышении стоял алтарь. Внизу, у подножия, лежал топор — лезвие острое, до блеска наточенное.

Я знала, для чего он.

Им разделывали «жертву», принесённую на «обряд».

Орудие слишком мне знакомое.

— Я долго думал, — произнёс исполнитель Грегор, шагая к алтарю.

Позади меня уже стояли девять проводников.

Я напряглась, шагнула следом.

— В конце концов, ты — грешница культа. Уже однажды предала меня и сбежала. Так что у меня нет причины тебе доверять, правда?

— …

— Поэтому, как бы ни было больно... придётся испытать твою преданность.

Я заметила, что на алтаре что-то лежит.

С каждым шагом очертания становились всё яснее.

Будто не я двигалась вперёд, а мир плыл навстречу.

Я поднялась на помост и замерла.

— Как кстати, в Хамфри нашлась подходящая вещь.

Я не поверила глазам. Это ошибка. Это сон.

Иначе почему Гилберт...

Почему Гилберт, облачённый в одежды «жертвы», лежит без сознания на алтаре?

— Испытание. Принеси его в жертву и докажи, что раскаялась.

Исполнитель Грегор мягко улыбнулся, на щеках обозначились ямочки.

У меня закружилась голова, дыхание сбилось, голос сорвался:

— Мы же… договаривались… не трогать его…

— Я и не трогаю. Жизнь-то ему сохраню.

Он осмелился своей мерзкой рукой погладить Гилберта.

— У мальчишки редкие глаза. Великолепные. Представляешь, как высоко оценят мой вклад, если поднесу пророкам?

— …

— Чтобы никто не вмешался, я не сообщил культу, куда направляюсь. Ух, не зря старался, какой чудесный сюрприз выйдет.

— …

— Мне нужны только глаза. Аккуратно вынь их, и я признаю твою верность. В знак похвалы дарую тебе остальное. Можешь забрать его в свою комнату и держать как домашнее животное.

Он вложил мне в руку кинжал и взглянул с ласковой улыбкой.

Внутри всё вспыхнуло. Сердце колотилось, будто стадо жеребцов несётся вскачь. Перед глазами вспыхнуло красным.

Лжец. Подонок.

Все обещания — ложь. С самого начала он всё это планировал.

Сначала глаза Гилберта. Потом ещё что-нибудь из Хамфри.

Он думал, что, нанося им раны одну за другой, заставит меня покорно дрожать, охраняя обломки своего мира?

Ошибся.

Он должен был помнить, что я — та, кто, потеряв своё, вонзила нож «спутнику» в горло.

— Никто не знает, что вы в Хамфри?

— Хм? Да. Кроме этих проводников — никто.

Отлично.

Я одним рывком вонзила кинжал ему в шею.

Тело мерзавца обмякло и рухнуло.

— Кх!..

Он умер мгновенно.

Я без промедления схватила топор и прыгнула вниз, к ошеломлённым проводникам.

Секунды и всё кончилось.

Почему я, после стольких лет жизни как обычный человек, смогла в одиночку расправиться с девятью обученными проводниками?

По трём причинам.

Во-первых, они были беспечны.

— Чёрт, схватить её!

Во-вторых, без оружия.

— Отобрать у неё... А-а-а!

И наконец — потому что, как сказал исполнитель Грегор, у меня был талант.

Талант убивать.

Последний проводник, доставивший больше всего хлопот, наконец упал.

Я выронила топор, переводя дыхание.

Рука дрожала.

Впервые с тех пор, как я стала Кэрен Хамфри, я убила человека.

Но я не сожалела.

Если хотела успеть спасти Хамфри из лап культа, другого пути не было.

К счастью, никто не знал о связи между исполнителем Грегором и Хамфри.

Сначала нужно убедить родителей держаться подальше от культа, потом пока исчезновение Грегора и проводников не обнаружили... собрать их головы и...

…

Я словно оглохла.

Мысли путались, кровь на белом облачении казалась не красной, а белой, как снег.

— А-а-а-а!

За спиной раздался визг.

Я обернулась — мать, в чёрном платье, стояла на пороге капеллы.

Глаза расширены от ужаса: она смотрела то на меня, то на тело исполнителя Грегора, то на Гилберта.

Я не была готова к этому.

— Н-нет!

Прежде чем я успела сказать хоть слово, мать вскочила на помост и обняла Гилберта.

Её руки дрожали, она ощупывала его лицо, будто не верила глазам.

— Кэ… Кэрен... Это ты... это ты сделала с исполнителем?..

Я не ощущала реальности.

Просто кивнула.

— Да.

— Тогда Гилберт...

— С ним всё в порядке. Он просто без сознания... Мама!

В её руке блеснул нож.

И прежде чем я успела двинуться, лезвие вонзилось в левый глаз Гилберта.

Из его глаза потекла кровь.