ДИОНИС ЗАВОЕВЫВАЕТ МИР ОСВЕЖАЮЩИМИ НАПИТКАМИ

Я оставил этого парня напоследок, так как с него станется превратить меня в морскую свинку, скажи я о нем что-нибудь плохое. А по правде говоря, хорошего-то и сказать нечего.

Ну, была не была…

Помните, я рассказывал о царевне Семеле, которая оказалась уничтожена, будучи беременной от Зевса? Владыке небес еще пришлось спасать малыша, засунув его себе в правое бедро.

(Да-да, еще один скучнейший день из божественной жизни.)

Несколькими месяцами позже ребенок вырос настолько, что ему стало некомфортно в ноге Зевса, и его папа решил, что тот готов родиться. Зевс вскрыл швы, и — поразительно — ребенок появился на свет живым и здоровым.

Зевс закутал его в пеленки, но, не имея ни малейшего представления, как следует обращаться с младенцами, позвал Гермеса.

— Отнеси малыша в мир смертных, — сказал он. — Если я правильно помню, у Семелы была сестра. Найди ее, и пусть она растит малыша, пока он не повзрослеет.

— Будет сделано, босс, — Гермес взял младенца и внимательно его осмотрел. — А он бог, полубог или еще кто?

— Пока не знаю, — ответил Зевс. — Придется подождать, пока не станет ясно. В любом случае, менять ему пеленки я не собираюсь.

— Все понял. А как его зовут?

Малыш в этот момент заплакал и принялся кричать.

— Пока, — решил Зевс, — будем звать его Бахусом.

Гермес хмыкнул.

— Шумный? Мило.

— Еще кое-что: Гера будет его искать. Она не могла ему навредить, пока он был у меня в бедре, но она обязательно заметит исчезновение опухоли.

— Да уж, ту опухоль было сложно не заметить.

— Будет лучше, если тетя Бахуса будет первое время растить его как девочку. Может, это собьет Геру со следа.

Гермес нахмурился. Эта идея не показалась ему такой уж мудрой. Геру было не так легко провести, но еще он знал, что с начальством лучше не спорить.

— Понял, — сказал он. — Считайте, уже сделано.

Гермесу не составило труда разыскать тетю Ино и дядю Афаманта. Они согласились воспитывать Бахуса как собственного ребенка, а малыш рос по вполне человеческим меркам — никакой суперакселерации, свойственной богам. Все решили, что он, должно быть, был полубогом, но это лишь усилило страхи Зевса, что Гера попытается разорвать мальчика на кусочки.

Следуя наказу, Ино и Афамант одевали Бахуса в платьица, чтобы скрыть его истинный пол. Первые годы своей жизни бедный Бахус был совершенно сбит с толку. Он не понимал, почему его приемные родители наедине обращаются к нему в мужском роде, а на публике — в женском. Он даже решил, что это нормальное отношение ко всем детям.

Затем, когда ему исполнилось три года, Гера нанесла удар. Откуда-то ей стало известно, что ребенок выжил, и она, кипя жаждой мести, вылетела с Олимпа. К тому моменту, как об этом узнал Зевс, у него оставались в запасе всего какие-то секунды. Владыка небес успел превратить Бахуса в козла, и Гера его не заметила, но приемным родителям малыша повезло куда меньше. Увидев их, Гера наслала на них острую форму безумия.

Дядя Афамант решил, что его старший сын Леарх — олень, и убил его стрелой. А тетя Ино подумала, что их младшему сыну Меликерту срочно нужна горячая ванна — причем очень горячая, и она утопила его в раковине с кипятком. Когда Ино и Афамант поняли, что натворили, они в отчаянии бросились с обрыва в море навстречу смерти.

Ох, уж эта Гера… Как высоко она ценила семью…

Зевсу удалось вытащить Бахуса из эпицентра разборок и превратить его назад в ребенка, но пережитое сильно подкосило мальчика. Он узнал, что безумие может быть использовано как оружие и еще что козы — хорошие. (Они даже станут его священными животными.) А еще он понял, что одной одеждой скрыть свой истинный пол не получится. Позже он станет богом всех, кто сомневается, мужчина он или женщина, — уж Дионис знал об этом по своему опыту.

В общем, Зевсу пришлось искать новых приемных родителей. И вот же незадача: мало кто желал ими стать после того, что Гера устроила с Ино и Афамантом. Наконец Зевс отправился на гору Ниса на материковой Греции и убедил местных нимф взять Бахуса на воспитание. За это Зевс обещал им бессмертие, а от такого предложения сложно отказаться. Юного Бахуса стали называть «божественный сын Зевса, живущий на Нисе», что со временем укоротилось до Диос (бог) Нисы, пока не закрепилось в качестве его нового имени: Дионис, хотя и после его продолжали звать Бахус-шумный, особенно после того, как он наедался горошка или капусты. Согласен, последнюю подробность можно было и опустить.

Дионис рос на Нисе, воспитываемый нимфами — приемными мамами и сатирами — приемными папами. Сатиры вообще существа дикие и неугомонные (без обид, мои дорогие друзья-сатиры), так что неудивительно, что Дионис отличался неординарным поведением.

Иногда он играл со смертными детьми крестьян, живших неподалеку, и Дионис быстро прославился среди них своими волшебными фокусами с растениями. Он очень рано открыл в себе талант изготавливать напитки путем выжимания растений и отдельных их частей — веток, листьев, коры, корней — буквально всего. Кипарисовый сироп? Пожалуйста. Сок из фенхеля? На здоровье!

Дети постоянно подначивали его: «Спорим, ты не сможешь выжать сок из тех колючек!» А Дионис брал камень, давил им ветки, и из бедного кустика начинала течь золотистая жидкость. Дионис подставлял под нее чашки, добавлял воды, маленькие зонтики — и вуаля! — все налетаем на ледяную колючку с содовой!

Неплохое развлечение, вот только не все ранние рецепты Диониса оказались удачны. Сок из фенхеля, к примеру, популярностью не пользовался.

Как-то раз Дионис отправился в лес со своим лучшим другом, юным сатиром Ампелом, и там увидел оплетающую ветки вяза толстую лозу, где-то в футах двадцати от земли. Дионис замер, словно громом пораженный.

— Ты чего? — спросил Ампел.

— Та лоза наверху, — сказал Дионис, — что это за растение?

Ампел нахмурился. На его взгляд, лоза была как лоза, ничего особенного. Толстая и жесткая, с широкими зелеными листьями и без намека на фрукты или цветы.

— Ну, это точно не плющ. И не жимолость. Не знаю. Никогда не видел ничего подобного. Идем уже!

Но Дионис не мог оторвать от таинственной лозы взгляда. Что-то в ней притягивало его, что-то — как он чувствовал, — могущее изменить весь мир.

— Я должен взглянуть на нее поближе. — Дионис попытался взобраться по стволу вяза, но лазание по деревьям никак нельзя было назвать его сильной стороной. Он тут же сорвался и приземлился прямо на свою пятую точку.

Ампел расхохотался.

— Если это так для тебя важно, я достану ее для тебя. Оставь лазание сатирам.

Вдруг Диониса пронзил холодный ужас. Ему очень не хотелось, чтобы Ампел взбирался по дереву. Но одновременно с этим он страстно желал лозу.

— Будь осторожен, — наконец сказал он.

Ампел закатил глаза.

— Да я взбирался по деревьям намного выше этого!

Юный сатир с легкостью влез по стволу и вскоре уже прыгал по веткам.

— Проще простого!

Он распутал лозу и спустил конец Дионису наподобие веревки.

— Взял?

Дионис схватился за шершавый стебель.

Дальнейшее покрыто завесой тайны. Возможно, Дионис слишком сильно дернул за лозу. Или Ампел наклонился слишком сильно. Как бы то ни было, сатир потерял равновесие и сорвался, запутавшись в лозе.

Двадцать футов — не такая уж большая высота, но и ее оказалось достаточно. Ампел с тошнотворным хрустом ударился головой о камень.

Дионис в ужасе взвыл и обнял друга, но глаза юного сатира уже погасли. Он не дышал. Кровь склеила его волосы и запятнала листья лозы.

Ампел умер.

Дионис зарыдал. Не захоти он эту дурацкую лозу, его друг все еще был бы жив. Печаль смешалась с яростью. Он с бешеным блеском в глазах посмотрел на кровь сатира на зеленых листьях и рявкнул:

— Ты заплатишь за это, лоза! За мою горькую потерю ты будешь плодоносить сладчайшими ягодами! ПЛОДОНОСИ!

Лоза задрожала. Тело Ампела обратилось в туман, а его кровь впиталась в стебель, и из него стрельнули тонкие веточки с горстками ягод, которые тут же стали темно-красными.

Дионис создал первую виноградную лозу.

Он вытер слезы. Смерть друга не должна была быть напрасной. Он обязан был найти применение новому растению.

Ягоды выглядели очень сочными, и Дионис сорвал несколько гроздей, после чего отнес их к речке неподалеку и, найдя два подходящих плоских камня, раздавил между ними ягоды. Так Дионис изобрел первый в мире виноградный пресс.

После Дионис собрал получившийся сок в чашку, с которой никогда не расставался, подставил ее под солнечные лучи и запустил свою магию, заставив сок в чаше бродить, пока он не превратился в… нечто иное. Нечто новое.

Он сделал пробный глоток, и его вкусовые сосочки на языке едва не взорвались.

— Хорошо получилось! — объявил он.

Дионис назвал свое творение вином. Наполнив фляжку, он в тоске обернулся в последний раз на то место, где умер Ампел. Из земли на сумасшедшей скорости вырастали виноградные лозы, они оплетали деревья, пышно цвели и тут же плодоносили новыми сочными гроздьями.

Дионис удовлетворенно кивнул. Если пойдет так, как он задумал, весь мир оплетут виноградные лозы на вечную память Ампела.

Он вернулся в пещеру на Нисе и продемонстрировал свое открытие одной из своих приемных мам, нимфе Амброзии. (Да, ее назвали в честь пищи богов. Понятия не имею почему. Но то было куда лучше какой-нибудь Печеньки или Крекеры.)

Амброзия отпила вина, и ее глаза пораженно расширились.

— Это невероятно вкусно! А где Ампел?

— О… — Дионис повесил голову. — Он умер, упал с дерева.

— Ужасно! — Амброзия сделала еще глоток. — Но эта штука — просто потрясающая!

Вскоре она поделилась вином со всеми своими подругами-нимфами. Подоспели сатиры, решившие узнать, из-за чего стоит такое хихиканье. Прошло совсем немного времени, и всю гору охватила мощная вечеринка с плясками, песнями, кострами и огромным количеством вина. Дионис, не останавливаясь, производил напиток и пускал его по рядам. Он просто не мог отказать неиссякаемому потоку просьб. Наконец он обучил виноделию сатиров и нимф, и к концу ночи все жители горы стали настоящими экспертами в производстве вин.

Сатиры очень быстро обнаружили, что от слишком больших возлияний вина они пьянеют, то есть не могут ясно мыслить, четко видеть и идти по прямой. Странно, но открытие их развеселило, и они продолжили пить.

Один из сатиров постарше, Силен, приобнял Диониса рукой.

— Да ты, сир, бог! Нет, серьезно! Бог… как, говоришь, ты назвал эту штуку?

— Вино, — ответил Дионис.

— Бог вина! — икнул Силен. — А еще есть?

А теперь, детишки, пришла пора еще раз напомнить вам, что вино — для взрослых! На вкус оно настоящая гадость и может серьезно испоганить вам жизнь. Даже не приближайтесь к нему, пока вам не исполнится минимум сорок лет!

«Но Перси! — взвинченно воскликнете вы (взвинченно — уловили?), — по твоим словам выходит, что сатиры веселились от вина!»

Может, и так, детишки. Но сатиры подчас те еще тупицы. (И вновь, без обид, старик Гроувер.) Плюс вы не видели этих же сатиров следующим утром, когда они, держась за раскалывающиеся рогатые головы, брели, покачиваясь, в сторону леса, чтобы вывернуться наизнанку.

Все же нимфы и сатиры остались в восторге от изобретения Диониса и решили, что тот, должно быть, был богом. Вот как сильно зацепило их его открытие.

Вы же, наверное, полагаете… Ну да, вино. Подумаешь. Как по нему можно было судить о божественности Диониса? Если я, к примеру, изобрету салат с тунцом, меня что, тоже нарекут богом?

Но дело было в том, что вино стало настоящим переворотом в производстве напитков.

Нет, конечно, люди и до него пили воду, вот только вода могла тебя убить. Особенно в городах, где в ней буквально кишели бактерии и другие отходы жизнедеятельности… Ну, не будем углубляться. Скажем так, вода была той еще гадостью. В то время еще никто не успел изобрести газировку в банках, да что там, никто еще о чае и кофе не слышал, так что выбирать приходилось между водой и молоком. Но и с молоком стоило поторопиться, пока оно не испортилось, холодильников же тоже не было.

И тут появился Дионис со своим вином, которое не портилось, пока ты хранил его в запечатанных емкостях. Иногда его вкус даже улучшался с годами. Его можно было разбавить водой, снизив крепость, но алкоголь все равно убивал микробы и прочих мелких вредителей, так что пить его было куда безопаснее, чем просто воду. Можно было экспериментировать со вкусом, добавляя для сладости мед или добиваясь новых оттенков, используя разные сорта винограда.

В общем, вино стало главным напитком Древней Греции.

Но и это еще не все. Вино в малых количествах расслабляет, в больших — заставляет тебя хихикать и вести себя как безумный. Некоторые утверждают, что в состоянии опьянения они видят богов. (Опять-таки: даже не пытайтесь повторить это дома. Греческих богов вы не увидите, зато можете в подробностях рассмотреть собственный унитаз, когда вас будет в него тошнить.)

Слухи о новом напитке быстро распространились. Нимфы и сатиры с горы Ниса отправились по округе, рассказывая всем, кто соглашался их выслушать, о крутости вина и боге, что его изобрел, Дионисе. Они разбивали на обочинах дорог дегустационные палатки, предлагали наборы для начинающих виноделов, включающие горшочек с виноградной лозой, инструкцией по строительству винного пресса и доступ к бесплатной горячей линии службы поддержки.

Дионис стал знаменитым. Даже обычные смертные стали каждую ночь собираться на Нисе на очередную сумасшедшую вечеринку, где они много пили и буянили, но одним развлечением дело не заканчивалось. Последователи Диониса объявили себя приверженцами новой религии и стали называть себя вакханы — почитатели Вакха (как по-другому звали Бахуса), и для них вечеринки были своего рода хождением в церковь. Они верили, что так становятся ближе к богам, ведь Дионису было судьбой уготовано стать одним из двенадцати олимпийцев.

Как ко всему этому относился сам Дионис?

Его пробивала нервная дрожь. Он был все еще очень юн и неопытен и не знал, являлся ли он на самом деле богом или нет. С другой стороны, он был счастлив видеть, как люди радуются его новому напитку. А распространяя знание о вине, Дионис решил, что делает благое дело для всего мира, и это облегчало боль после всех выпавших ему испытаний — смерти матери еще до его рождения, насланного Герой на его приемных родителей безумия и, разумеется, гибели его лучшего друга Ампела.

И вот каким-то днем его окружили последователи и предложили:

— Пора переходить на новый уровень! — заявил один из сатиров. — Нужно отправиться в ближайший крупный город и привлечь на нашу сторону местного царя! Ты можешь предложить им стать их богом-покровителем. Они построят для тебя храм, и слава о тебе широко разойдется!

Ближайшим царем оказался Ликург, управляющий городом у подножия горы Ниса. Сатиры решили начать с него, поддержать местного производителя и все прочее.

Дионис не был уверен, что готов для выхода в свет, но его почитатели кипели энтузиазмом. Ответа «нет» они бы ни за что не приняли.

— Это отличная идея! — заверили они его.

Но вскоре Дионис узнает, что идея эта была кошмарная.

Ликург был тем еще отъявленным злодеем.

Он обожал сечь кнутом беспомощных животных — собак, лошадей, хомяков, да вообще всех, кто оказывался у него на пути. Он даже приказал сделать ему для этого особый хлыст — десять футов черной кожи, перевитой железной «колючкой» и усыпанной осколками стекла.

Если поблизости не было хомячков, он сек своих слуг. А иногда, исключительно ради забавы, он бил и посетителей, пришедших к нему с какой-то просьбой.

— Мой повелитель — ай-яй-яй! Мой сосед убил мою лошадь — ой-ёй-ёй! Я хочу потребовать компенсации… Ай-яй-яй! Ой-ёй-ёй!

Посещения никогда не затягивались.

Но Дионис и его последователи не имели о том ни малейшего понятия. Все свое время они проводили в вечеринках на горе, так что в город они спустились веселым парадом, раздавали встречным виноград, лозы и стаканы с вином, били в цимбалы, пели песни и врезались в прохожих. Дионис заметил мрачное выражение лиц горожан. Почти на всех можно было разглядеть шрамы от кнута. Дионису это очень не понравилось, но его почитатели уже объявили его богом, распевали хвалебные песни и кружили вокруг него в танце. Они одели его в дорогущие пурпурные одежды и водрузили ему на голову корону из плюща. Ему полагалось вести себя как новый олимпиец, мастер вина и глава вечеринок. Попробуй он сбежать — и впечатление наверняка смажется.

Они добрались до царской резиденции.

Ликургу нечасто приходилось встречать в своем дворце развеселую толпу из сотен сатиров и нимф, так что на несколько секунд он в растерянности окаменел.

Дионис подошел к трону, мысленно повторяя заготовленную речь.

— Царь Ликург, — сказал он. — Я Дионис, бог вина, а это мои последователи.

Царь молча уставился на него. На вид этому парню было около четырнадцати-пятнадцати, черные длинные волосы и симпатичные — чуть ли не девичьи, как подумалось Ликургу, — черты лица.

— Ты бог, — сухо сказал царь. — Ясно. А что такое это твое вино?

Последователи Диониса салютовали поднятыми чашами. Кое-кто выставил у трона горшки с виноградными лозами и бутылки с вином.

— Вино — это новый напиток, — пояснил Дионис. — Но это больше, чем просто напиток. Это начало новой религии!

Дионис пустился в объяснения других полезных свойств вина, но Ликург поднял руку, призывая его замолчать.

— Зачем ты пришел? — спросил он. — Чего ты от меня хочешь?

— Мы всего лишь хотим поделиться нашим знанием о вине, — ответил Дионис. — Если ты разрешишь своим людям изучить искусство выращивания винограда и виноделия, твое царство будет процветать. А еще я могу стать богом-покровителем твоего города. Я прошу лишь одного: построить мне храм.

Губы Ликурга дрогнули. Прошло так много времени с тех пор, когда его в последний раз душил смех.

— Храм, значит. И все?

Дионис неуютно переступил с ноги на ногу.

— Э-э… Да.

— Ты знаешь, юный бог, а ведь я тоже кое-что изобрел. Не соблаговолишь оценить? Я назвал это новым и усовершенствованным кнутом. Он очень полезен, когда я хочу избавиться от ЛЮДЕЙ, БЕЗДАРНО ТРАТЯЩИХ МОЕ ВРЕМЯ!

И царь Ликург принялся сечь всех подряд, кто бы ни попался ему на глаза. А с кнутом он умел обращаться мастерски.

Последователи Диониса бросились врассыпную. Они не ожидали нападения, а виноград и стаканы никак не походили на щиты. На многих были простые туники, так что кнут оставлял после себя серьезные раны. Приемная мать Диониса Амброзия получила удар прямо в лицо и упала мертвая к ногам сына.

— НЕ-Е-ЕТ! — взвыл Дионис.

Дворцовые стражники подступили со всех сторон, окружая и заковывая в кандалы сатиров и нимф.

Дионис бежал, преследуемый стражей. Его почти поймали, но в последний момент он успел спрыгнуть с балкона в море, где ему на помощь тут же пришла нереида Фетида. Она позволила Дионису дышать под водой и перевязала его раны, пока они, затаившись, ждали, когда царские стражники оставят поиски.

Дионис горько рыдал в объятиях морской нимфы.

— Фетида, ничего у меня не получается толкового! Все мои близкие погибают либо страдают за свою веру в меня!

Фетида успокаивающе погладила его по волосам.

— Не сдавайся, Дионис. Ты станешь богом, и ты не можешь допустить, чтобы завистливые смертные преградили тебе путь. Возвращайся к Ликургу и преподай ему урок за его неуважение.

— Но у него кнут!

— У тебя есть свое оружие.

Дионис обдумал ее слова. В его желудке вспыхнуло пламя, как после первого глотка вина.

— Ты права. Спасибо, Фетида.

— Иди и покажи им, чемпион.

Дионис решительной походкой вышел из моря и направился прямиком во дворец Ликурга.

Можно ли считать, что именно в этот момент Дионис из полубога стал полноценным богом? Никто точно не знает. Его эволюция была постепенной, но в нем определенно прибавлялось сил по мере роста количества последователей, а, думаю, когда он решил открыто выступить против Ликурга, его вера в себя стала такой же крепкой, как вера в него вакханов.

Царь Ликург восседал на троне и говорил со своим старшим сыном царевичем Дриантом, который только что вернулся во дворец и хотел узнать, откуда взялись на полу кучи трупов нимф и сатиров.

Дионис, весь мокрый и со стальным блеском в глазах, с шумом ворвался в тронный зал.

Ликурга это его появление удивило даже больше, чем первое.

— Опять ты? — спросил царь. — Все твои последователи либо мертвы, либо в темнице. Хочешь к ним присоединиться?

— Ты немедленно отпустишь моих последователей, — заявил Дионис.

Ликург расхохотался.

— Или что?

— Или все твои земли превратятся в пустошь. Виноград перестанет расти. Деревья лишатся плодов. Ни одно растение не зацветет.

— Ха! И это все?

— Нет, — холодно ответил Дионис. — Еще тебя поразит безумие. Ты отказываешься?

— Отказываюсь! — ухмыльнулся Ликург. — Так что, где оно, твое безумие… А-а!

Ликурга скрутила боль. Затем он резко выпрямился и завизжал фальцетом.

Испуганный Дриант схватил отца за руку.

— Папа! Ты в порядке?

Ликург посмотрел на царевича, но увидел лишь столб извивающихся виноградных лоз. Царь в ужасе отпрянул.

— Виноград! Он повсюду! Виноград захватывает дворец!

Ликург вырвал из рук ближайшего стражника лабрис и ударил по лозам.

— Отец! — взвыли те.

— Умри, виноград! — Ликург бил и кромсал, пока крики не прекратились. Вокруг его ног лежали обломки шершавых стеблей.

И тут зрение царя прояснилось, и он увидел, что натворил. В горе Ликург зарыдал и упал на колени, а кровь его сына блестела на лабрисе в его руках.

Если Дионис и сожалел о случившемся, он этого не показал. В конце концов, это Гера продемонстрировала ему, как использовать безумие для наказания врагов. Дионис учился у лучших.

— Ликург, такова цена твоего высокомерия, — сказал бог вина. — Пока ты не освободишь моих последователей и не признаешь меня богом, все твое царство будет страдать.

— Убить его! — взревел царь.

Стражники бросились в атаку, но Дионису хватило одного взгляда, чтобы заставить их попятиться. Они ясно видели кипящие в его глазах силу и божественную ярость.

— Ваш царь никогда не преклонит передо мной колени, — сказал им Дионис. — И ваши земли будут страдать от этого, если только его… не свергнут. Подумайте над этим.

И Дионис покинул дворец.

В последующие несколько дней все крестьянские поля и сады погибли, растения высохли, фрукты сгнили, хлеб покрылся плесенью. Вода в колодцах стала горячей и запенилась. Нигде и ничего не росло. Горожане не могли прокормить семьи.

Наконец, промучившись две недели, царские стражники ворвались во дворец и схватили Ликурга. Никто не протестовал. Царя вообще не особо любили. Стражники вытащили его, лягающегося и кричащего, на городскую площадь, привязали его руки и ноги к четырем лошадям, после чего хлопнули их по крупам, пуская одновременно в четыре разные стороны.

О да. Смерть царя была кровавой.

Горожане освободили последователей Диониса, и тут же растения вновь стали расти, цветы — распускаться, а стены дворца увили виноградные лозы, отяжелевшие от сочных гроздей.

Местные жители научились делать вино и приступили к строительству первого храма Диониса. Так Дионис выиграл свою первую битву.

После чего он решил отправиться в путь и, собрав своих последователей, начал Великий Мировой Поход Диониса по Распространению Безумия и Дегустации Вин. (Мистер Ди в этом никогда не признается, но у него в шкафу до сих пор хранится ящик с нераспроданными футболками с той кампании — все размера «S».)

Какие-то города принимали Диониса и его армию пьяных вакханов без боя. В таких случаях всем грело солнышко и на лицах цвели улыбки. Город получал бесплатное вино и знание, как его производить. Вакханы устраивали громкую вечеринку, где все восхваляли Диониса, а уже на следующее утро толпа уходила, оставив после себя горы разбитых кубков, сломанных колпаков и мучающихся похмельем горожан.

Но далеко не все были в восторге от нового бога и его последователей. Так, царь Фив Пенфей глубоко сомневался в божественности Диониса, а его армия казалась ему угрожающим и практически неподдающимся контролю сборищем пьяниц. Но Пенфей был в курсе случившегося с Ликургом, так что во время визита Диониса он решил не показывать своих истинных чувств.

— Дай мне немного времени на обдумывание твоего предложения, — попросил царь.

Дионис кивнул.

— Без проблем. Мы пока остановимся в восточных лесах на ночную пирушку. Я бы пригласил тебя присоединиться, но… — Бог загадочно улыбнулся. — Вход на мои пирушки закрыт для неверующих. Но поверь, ты пропустишь классную вечеринку! Мы вернемся завтра за ответом.

И его армия мирно покинула дворец и разбила лагерь в лесах.

Царя Пенфея охватило любопытство. Что имел в виду этот новый бог? Вдруг у него есть какое-нибудь секретное оружие? Почему на его пиры не пускали посторонних?

Царские шпионы доложили, что многие горожане признали Диониса богом, даже не дожидаясь официального решения своего правителя, и сотни их планировали ночью втайне покинуть город и присоединиться к готовящейся вечеринке в лесу.

— Я должен разузнать все об этой новой угрозе, — пробурчал Пенфей. — И я не могу доверять сообщениям через вторые руки. Слишком много моих людей успели поверить в этого нового бога! Мне стоит отправиться в лагерь Диониса и самому все разузнать.

Стражники пытались отговорить его от этой затеи, но царь и слушать не стал. Облачившись в черный костюм ниндзя и замазав лицо жиром с пеплом, он незамеченным выскользнул из города. Добравшись до лагеря Диониса, Пенфей взобрался на дерево и с восторгом и ужасом уставился на открывшуюся перед ним картину.

По мере продвижения по Греции вакханы освоили совершенно новые уровни буйства на своих вечеринках. Кое-кто из смертных, нимф и сатиров без остановки заливались вином и слушали музыку. Другие устраивали комические представления, так как Дионис успел к тому времени стать богом — покровителем театра.

Но большинство с головой уходили в настоящие безумства. Они сооружали огромные костры и, забавляясь, прыгали через них. Другие, уже опьянев, устраивали смертельные бои без правил. Были и такие, кто… ладно, оставлю вашему воображению свободу дорисовать картинку. Лично я никогда не принимал участие в вечеринках Мистера Ди, в противном случае мать живо бы меня закопала. Но там определенно творились несусветные вещи.

Костяк последователей Диониса составляла группа нимф, прозванных менадами. Во время пирушек они доходили до такого состояния, что переставали чувствовать боль и полностью теряли самоконтроль. Творили все, что только в головы взбредало. Находясь с ними в непосредственной близости, стоило держать ухо востро, так как их настроение могло в течение доли секунды переключаться с эйфории на ярость и обратно. А с их мощью и злобой… Представьте тридцать пьяных Халк-девушек с острыми как бритва ногтями — ну, вы поняли идею. Они были чем-то вроде телохранительниц Диониса, а заодно и основной ударной частью, так что никто более не смел высечь бога.

В ту ночь они танцевали вокруг сидящего на самодельном деревянном троне Диониса, попивающего вино и провозглашающего тосты. На нем был его обычный наряд — пурпурные одежды и венок из дубовых листьев. В качестве символа власти он держал в руке особый скипетр тирс, увенчанный шишкой пинии и увитый виноградными лозами. Вам может показаться, что это оружие так себе, но вы просто никогда не получали шишкой по голове.

В общем, какое-то время Пенфей понаблюдал за всем этим с дерева и начал понимать, что этот новый бог Дионис на самом деле куда могущественнее, чем он думал. В толпе танцующих были сотни подданных царя. Тут он заметил болтающую с сатирами у костра пожилую женщину, и у него в голове зашумело.

— Мама? — пробормотал он.

Он произнес это совсем не громко, но бог каким-то образом почувствовал его присутствие. На другом конце поляны Дионис неторопливо встал, осушил свой кубок с вином и направился прямо к дереву. Пенфей не смел пошевелиться, он понимал: даже попытайся он сбежать, ничего бы не вышло.

Дионис подпрыгнул и ухватился за толстую ветку. Никакой человек не смог бы согнуть ее, но ему это удалось с легкостью. Царь Пенфей стал виден как на ладони.

Музыка тут же стихла. Сотни вакханов уставились на шпиона на дереве.

— Вы только посмотрите, — сказал Дионис. — Сам царь нарушил наше уединение и пытается выведать наши тайные ритуалы. — Он повернулся к менадам и остальным пирующим. — А что мы делаем с нарушителями, друзья мои? Давайте ему покажем!

Толпа хлынула к дереву, сдернула с него Пенфея и в буквальном смысле слов растерзала его на куски. Даже родная мать царя на пике единения с вакханами присоединилась к веселью.

Вот так вот… вино, музыка, танцы и жестокие убийства время от времени. Дионис определенно знал, как устроить шоу.

После этого случая немногие города решались ему противостоять. Дионис столкнулся с небольшим недовольством в Афинах, но после долгих переговоров (параллельно он свел с ума многих горожанок) город встретил его с распростертыми объятиями и устроил в его честь ежегодный фестиваль. Дионис побывал даже в Египте и Сирии, распространяя доброе слово о вине. Да, его путешествие не обошлось без проблем, но если я начну рассказывать о каждом случае, когда Дионис насылал на очередного царя безумие или свежевал его заживо, мы застрянем тут на целый день. Его жизнь — это бесконечная цепочка развлечений.

Гера предприняла последнюю попытку уничтожить его, и ей это почти удалось. Она разделила Диониса и его армию и свела его с ума, но в итоге все наладилось: Дионис поехал на говорящем осле к оракулу в Додоне, где Зевс его вылечил. (Долгая история, и даже не спрашивайте меня, откуда он взял говорящего осла.)

А однажды Дионис женился. Но случилось это только потому, что его взяли в плен пираты.

Ночью ранее вакханы устроили на побережье Италии вечеринку с особым размахом. Следующим утром Дионис проснулся с раскалывающейся головой и, пока остальные еще спали, отправился на берег по нужде.

(Да, разумеется, боги ходят по нужде. Ну… во всяком случае, я так думаю… Знаете что? Не будем заострять на этом внимание.)

Так или иначе, ему правда надо было отойти. Так он и стоял, занимаясь своими делами, и бездумно смотрел на океан. Тут на горизонте показался корабль. Он все приближался, и вот уже наверху его мачты стало можно разглядеть трепыхающийся на ветру черный флаг. На глазах Диониса корабль опустил якорь, и вскоре к берегу причалила лодка, откуда вылезли с дюжину страшных мужиков, направившихся прямо к богу.

— Ррра-а-ар! — произнес один, обнажая меч.

Дионис приветливо улыбнулся.

— Поверить не могу! Вы, наверное, пираты?

Дионис слышал о пиратах, но никогда их до того не встречал. Его охватил нешуточный восторг.

Пираты переглянулись, растерявшись на мгновение.

— Да, сухопутная крыса, — сказал тот, что был с мечом. — Я капитан этих морских волков. А ты явно какой-то богатенький царевич, так что мы берем тебя в заложники!

(Заметка самому себе: перед публикацией обязательно отдать рукопись кому-нибудь на проверку пиратского жаргона. Прошло много времени с тех пор, когда я в последний раз смотрел «Пиратов Карибского моря».)

Дионис обрадованно захлопал в ладоши.

— О, это потрясающе! — он покосился в сторону песчаных дюн. — Моя армия еще спит, так что, думаю, я смогу выделить вам пару часов.

При упоминании армии капитан прищурился, но за высокими дюнами ничего не было видно, поэтому он решил, что царевич, скорее всего, блефует. Но Дионис определенно выглядел богатым юнцом. Бедные не носили пурпурных одежд и корон из дубовых листьев. Еще у них не было ухоженных рук с аккуратным маникюром, длинных блестящих черных волос и здоровых зубов. И вообще, капитан еще никогда не видел парня такой красоты.

— Шевели ластами! — приказал он. — В лодку!

— Есть! — Дионис поспешил в лодку. — А вы мне покажете свой корабль? Можно мне прогуляться по палубе?

Пираты подняли Диониса на борт и уплыли. Они пытались его связать, но веревки по какой-то загадочной причине просто спадали с него, сколько бы они ни старались.

Капитан спросил Диониса об отце, намереваясь назначить ему большой выкуп.

— М-м? — изучая паруса, промычал Дионис. — А, мой отец — Зевс.

Пиратам стало очень не по себе.

Наконец штурман не выдержал:

— Разве вы не видите, что он бог?! В смысле, ни один смертный не может быть столь… красив.

— Спасибо! — ослепительно улыбнулся Дионис. — Мой секрет прост: вино каждый день и вечеринки без конца!

Штурман нахмурился.

— Мы должны отвезти его назад. Это все плохо закончится.

— Плевать! — взревел капитан. — Он наш пленник и останется с нами!

— Ребят, я вас обожаю! — проникновенно сказал Дионис. — Но все эти восторги изрядно меня утомили. Ничего, если я ненадолго вздремну? А потом мы сможем отдраить палубу или еще что-нибудь.

Дионис свернулся калачиком на куче тросов и захрапел.

Так как связать они его не могли, пираты оставили его в покое. Когда он наконец проснулся, солнце было уже высоко.

— Ох, ребят, — Дионис встал и протер глаза. — Уже поздно. Моя армия будет беспокоиться. Вы не могли бы вернуться?

— Вернуться? — капитан расхохотался. — Ты наш пленник! А раз ты не желаешь говорить, кто твой настоящий отец, мы отвезем тебя на Крит и продадим в рабство!

Дионису уже наскучила игра в пиратов. Плюс у него всегда было плохое настроение после пробуждения.

— Я сказал, мой отец — Зевс. А теперь — поворачивайте корабль.

— Или что? — спросил капитан. — Ты зачаруешь меня своей красотой до смерти?

Корабль задрожал. Из досок палубы вырвались виноградные лозы и оплели мачту. Пираты в тревоге заорали, когда лозы покрыли паруса и перекладины под их напором затрещали. Команда, оскальзываясь на гроздьях винограда, стала в панике разбегаться кто куда.

— А ну успокоились! — крикнул капитан. — Это просто растения! — После чего он повернулся к Дионису и рявкнул: — От тебя больше проблем, чем пользы, царевич! Пришло время умереть!

И капитан замахнулся мечом.

Дионис еще никогда не пробовал менять облик, и эта открывшаяся возможность восхитила его. Что же касается капитана, тот вдруг, к немалому своему удивлению, оказался нос к носу с пятисотфутовым белым медведем.

Медведь Дионис заревел, и капитан, выронив меч, бросился наутек, но тут же поскользнулся на винограде. Остальные члены команды рванули на нос корабля, но оттуда на них зарычал огромный призрачный тигр, припавший на передние лапы, готовясь к прыжку. То была всего лишь иллюзия, но пираты были в ужасе. В какую бы сторону они ни направились, их ждал там очередной созданный Дионисом фантомный хищник — лев, леопард, рогатый заяц и прочие.

В конце концов пираты повыпрыгивали за борт. Дионис решил, что туда им и дорога, и превратил их в дельфинов, и они уплыли прочь. Если вам когда-нибудь встретится дельфин с повязкой на глазу и стрекочущий: «Карамба!» — не удивляйтесь.

На корабле остался лишь штурман, который стоял у руля и был слишком напуган, чтобы пошевелиться.

Дионис улыбнулся ему.

— Ты единственный признал во мне бога. Ты мне нравишься!

Штурман издал сдавленный писк.

— Ты можешь доставить меня назад, пожалуйста? — спросил Дионис.

— М-м-мой господин, — пролепетал штурман. — Я бы с удовольствием, но без команды я не могу управлять кораблем. И эти лозы на парусах…

— Ой, точно, — Дионис почесал голову. — Мне жаль.

Бог осмотрел морскую гладь и заметил где-то в миле к востоку маленький остров.

— А как насчет туда?

— Э-э, это, должно быть, Наксос, мой господин, и я бы…

— Отлично. Сможешь высадить меня там? Оттуда я уже как-нибудь сам вернусь к своей армии.

Так Дионис оказался на острове Наксос, где жила лишь одна прекрасная девушка, которую бог вина увидел в лесу, сидящей у родника и горько плачущей.

Она казалась такой печальной, что Дионис невольно сел рядышком и взял ее за руку.

— Дорогая, что с тобой произошло?

Она даже не удивилась, будто ей уже было абсолютно все равно.

— Мой… мой парень меня бросил, — ответила она.

Сердце Диониса завернулось в баранку. Несмотря на красные и опухшие глаза и спутанные волосы, девушка была ошеломляюще прекрасна.

— Разве найдется на свете идиот, который решит тебя бросить? — поразился Дионис.

— Его… его зовут Тесей, — ответила девушка. — А я, кстати, царевна Ариадна.

И она поведала Дионису свою грустную историю: как она помогла красавчику Тесею сбежать из знаменитого Лабиринта ее отца, где Тесей убил Минотавра и т. д. Это тоже совсем другая история. В общем, когда все закончилось, Тесей обещал забрать Ариадну с собой в Афины, а по пути они остановились на Наксосе, чтобы пополнить запасы воды, и здесь он бросил ее и уплыл.

А вы еще думали, что расставание по эсэмэскам — вот это низость.

Дионис был вне себя. Если бы Тесей был где-нибудь неподалеку, бог бы точно превратил его в гроздь винограда и с удовольствием ее растоптал.

Бог успокоил Ариадну, призвал вино и еду, и они разговорились. Дионис был хорошим собеседником. Вскоре Ариадна начала улыбаться, а слушая рассказ о пиратах, она даже смеялась. (Видимо, у нее было то еще своеобразное чувство юмора.)

Очень быстро эти двое влюбились.

— Я заберу тебя с собой, дорогая, — обещал ей Дионис. — Я никогда тебя не покину. Как только я займу свой трон на Олимпе, ты станешь моей царицей на веки вечные.

И Дионис сдержал слово. Он женился на Ариадне, а когда его наконец признали богом и он стал двенадцатым олимпийцем, Дионис наделил Ариадну бессмертием. Нет, разумеется, у него иногда случались интрижки со смертными. Он ведь был богом, что поделать. Но согласно преданиям греков, они жили долго и счастливо.

Последним великим приключением Диониса в мире смертных до того, как он стал полноправным богом, было его решение о вторжении в Индию.

Почему?

А почему бы и нет?

К тому моменту он уже обошел все Средиземноморье, побывал в Египте и Сирии, но каждая попытка распространить знание о вине дальше на восток встречала яростное сопротивление со стороны местных. Может, это оттого, что в Месопотамии изобрели пиво и они не хотели конкуренции.

Ну так вот, он решился на последний рывок по завоеванию доли рынка. По тогдашнему мнению греков, Индия находилась практически на краю света, и Дионис подумал отправиться именно туда, завоевать страну, обучить местных виноделию и вернуться домой, предпочтительно не опоздав к ужину.

К нему в этом пьяном походе примкнули тысячи желающих. Кто-то рассказывает, будто сам Геркулес был в их числе, и они с Дионисом по пути устраивали соревнования по выпивке. Другие утверждают, будто сыновья-близнецы Гефеста, Кабиры, отправились в бой на механической колеснице и показали себя бравыми воинами. Правда, пару раз их бравада немного зашкаливала и они оказывались окружены, и тогда Гефесту лично приходилось спускаться, разгонять врагов своим божественным огнеметом и уносить своих отпрысков в безопасное место.

Дионис ехал во главе армии на золотой колеснице, ведомой двумя кентаврами. В Сирии много городов сдались. Пьяная армия добралась до Евфрата и начала строить через него мост — еще никогда греки так далеко не заходили.

Того моста больше нет. А вы что ожидали? Его построила кучка пьяниц. Едва ли он и неделю простоял.

Все шло прекрасно — пока они не достигли Индии. Эти индийцы знали толк в войне. У них была своя магия, свои боги и тонна секретного оружия. Их святые, брахманы, посиживали себе на поле боя, все такие миролюбивые и слабые, и армия Диониса в восторге от легкой победы бросалась вперед. Но стоило им приблизиться — и индийцы забрасывали их огненным камнями — пламя, ослепляющие вспышки, мощные взрыва и паника в рядах обеспечены.

Пережив несколько тяжелейших битв, Дионис все же сумел добраться до Ганга, священной реки Индии. Здесь он атаковал их последнее укрепление — огромный дворец на холме, такой же высокий, как Акрополь в Афинах. Кентавры и сатиры попытали силы в лобовой атаке и начали взбираться по камням, но индийцы устроили серию магических взрывов такой мощи, что первые ряды греков были буквально уничтожены. Возможно, в тех местах на каменных склонах до сих пор можно обнаружить послеобразы сожженных сатиров и кентавров.

И тогда Дионис решил, что с них хватит. Они добрались до Индии. Рассказали о вине. Дионис успел собрать себе неплохую коллекцию сувениров в виде экзотических кошачьих, таких как тигры и леопарды. Он даже сделал леопарда своим новым священным животным и запустил новую модную фишку, начав носить шкуру леопарда в качестве мантии. Его армия добыла кучу сокровищ. Им встретилась масса новых и интересных людей, большинство они убили, и в целом отлично провели время.

Дионис приказал поставить на берегу реки два столба, как доказательство, что он был там. Со слезами на глазах распрощавшись с индийцами, он со своей армией отправился назад в Грецию, не забыл пожертвовать немалую толику сокровищ в честь богов оракулу в Дельфах, и после в течение долгого времени в местной сокровищнице можно было увидеть огромную серебряную чашу с надписью: «Завоевано у индийцев Дионисом, сыном Зевса и Семелы». (Так утверждает один древнегреческий поэт, я это не выдумал.)

В общем, Дионис наконец-то взошел на Олимп и стал последним главным богом. Включайте финальную мелодию! Пускайте титры! Камера выплывает из тронного зала олимпийцев, где все двенадцать богов почтенно восседают на своих тронах на колесиках. И… СНЯТО!

Фу-ух… Мы сделали это!

Двенадцать олимпийцев — мы рассказали обо всех, включая парочку бонусных глав о Персефоне и Аиде!

А теперь — прошу меня простить, но я отправляюсь спать. У меня такое ощущение, будто я сам только что вернулся с одной из пирушек Диониса, и голова моя сейчас разорвется.