ЗЕВС УБИВАЕТ ВСЕХ

Хотите по-настоящему ужаснуться?

Подумайте вот о чем: Зевс был богом закона и порядка. Тот самый парень, который начинал разбрасываться молниями при первом же звоночке недовольства и который же не смог сдержать своих брачных клятв — именно он следил за тем, чтобы цари поступали мудро, советы старейшин уважали, обещания держали, а путники получали кров и пищу.

Почти то же самое, что сделать меня богом домашних заданий и хороших оценок.

Стоит, наверное, признать, что Зевс не был плохим до мозга костей. Иногда он приходил на порог домов смертных в виде странника и смотрел, пустят ли его в дом, предложат ли еды. Если ты хорошо обращался со своим гостем — молодец! Для жителей Греции то была святая обязанность. Но если ты захлопывал перед его носом дверь… Зевс возвращался, но уже с молниями на изготовку.

Лишь одно понимание, что любой путник или бездомный может оказаться на самом деле Зевсом, держало греков в узде.

То же и с царями. Зевс был богом царской власти, а потому присматривал за смертными правителями, чтобы те не злоупотребляли своим положением. Разумеется, многие цари творили жуткие вещи (видимо, в те моменты Зевс был занят преследованием очередной девушки и не обращал ни на что другое внимания); но всегда был шанс, что если ты совершишь что-нибудь по-настоящему ужасное или глупое, то Зевс отправит вниз свои божественные гром и молнию и поджарит тебя прямо на троне.

Хотите примеры? Салмоней. Этот парень точно бы заслужил Гран-при на конкурсе идиотов. Он был одним из семи братьев-царевичей греческого царства Фессалия. Имея столько наследников, блуждающих по дворцу и не знающих, чем заняться, кроме как поиграть в видеоигры в ожидании трона, их отец царь как-то не выдержал и объявил:

— Знаете что, парни? Валите-ка отсюда! Разомните ноги, в конце концов! Почему бы вам не основать собственные царства или еще что-нибудь в этом духе? Хватит болтаться без дела и найдите работу!

Царевичей не особенно вдохновила идея основания собственных царств. Пришлось бы много трудиться. Но отец настаивал, как и его тяжело вооруженные стражники. Так что царевичи в компании своих приближенных отправились в дикие южные земли Греции.

Принц Салмоней не страдал от недостатка самомнения. Свое новое царство он назвал Салмония. Последователям он приказал начать строительство столицы, но вскоре впал в раздражение, узнав, что люди хотят возвести храмы для богов раньше дворца для него.

— Ваше Высочество, — сказали они, — мы должны почтить богов в первую очередь, иначе они разозлятся!

Новоиспеченный царь забурчал. Он не верил в богов и был уверен, что все эти истории были ничем иным, как полной чепухой, с помощью которой жрецы поддерживали порядок.

В ту ночь Салмоней сидел в своем частично отстроенном дворце и наблюдал, как его подданные трудятся, несмотря на поздний час, нанося последние штрихи на храм Зевса, великолепный со своей золотой крышей и мраморными полами. До его носа доносились аппетитные ароматы сжигаемой в церемониальном огне еды.

— А вот мне они вкусностей не принесли, — пробормотал Салмоней сам себе. — Они так боятся богов, но совсем не боятся собственного царя? Их отношение было бы совсем иным, будь я богом…

Тут ему в голову пришла нехорошая идея. Он вспомнил, как они с братьями в детстве играли в отцовском дворце, наряжаясь в героев и богов. Салмонею перевоплощения удавались лучше всех.

Он вызвал своего доверенного советника и сказал:

— Мой доверенный советник, предстоит работа. Нам понадобится реквизит и костюмы.

Советник нахмурился.

— Мы устраиваем представление, Ваше Высочество?

Салмоней усмехнулся.

— Вроде того…

Несколькими днями позже Салмоней закончил с приготовлениями. Он облачился в костюм, встал на отделанную колесницу и выехал на улицы столицы.

— Падите ниц! — крикнул он во всю мощь легких. — Ибо я Зевс!

Один крестьянин от неожиданности выронил корзинку с оливками. Какая-то женщина свалилась с осла. Многие горожане с криками бросились врассыпную, боясь, что царские кони их затопчут.

Салмоней производил сильное впечатление. На нем были белые одежды с золотой нитью. В волосах поблескивал золотой венок. Зная, что орлы являются священными птицами Зевса, Салмоней нарисовал орлов на боках колесницы. За ним, прикрытые парусиной, стояли две медные литавры. Всякий раз, когда он поднимал руку, его советник (который тоже прятался под парусиной и чувствовал себя не очень комфортно) бил в литавры, из-за чего по округе разносился звук, похожий на приглушенный гром.

Салмоней ехал по улицам и кричал:

— Я Зевс! Принесите мне вкусной еды!

Наконец он остановился у подножия новенького храма Зевса и развернул колесницу к собравшейся толпе.

— Вы будете поклоняться мне! — приказал он. — Ибо я бог!

Кто-то посмелее заметил;

— Ты выглядишь как Салмоней.

— Да! — подтвердил Салмоней. — Но я и Зевс! Я решил вселиться в тело вашего царя. Вы будете почитать его, как почитаете меня. Этот храм станет моим дворцом. Вы будете приносить сюда свои подношения. Сжигать их не нужно, это расточительство. Я буду их съедать.

Несколько особо робких подчинились и поставили корзинки с едой на землю перед колесницей.

Другой мужчина подал голос:

— Почему на твоей колеснице нарисовали курицы?

— Это орлы! — взревел Салмоней.

— А похожи на куриц, — твердил свое мужчина.

— Тихо, смертный! — Салмоней пнул прятавшегося советника. Тот стал стучать в литавры.

— Видите? — спросил Салмоней. — Я могу вызывать гром!

Какая-то женщина из задних рядов спросила:

— А кто там у тебя за спиной под одеялом?

— Никого! — крикнул Салмоней, а по шее у него побежала капелька пота. Все шло не так хорошо, как он надеялся, и потому он решил задействовать реквизит.

Он выхватил из ведра самовоспламеняющиеся факелы ($99.99 в «Уолмарте») и швырнул один в женщину в толпе.

Люди закричали и бросились врассыпную, но факел, никому не навредив, упал на мостовую.

— Видите! — воскликнул Салмоней. — Я бросил в вас перун! Не провоцируйте меня, иначе я покараю вас молниями!

— Но это факел! — крикнул кто-то.

— Ты сам напросился, смертный! — Салмоней начал швырять в толпу факелы и пинать советника, чтобы тот не забывал о музыкальном сопровождении, но вскоре эффект новизны прошел и люди разозлились.

— Бу-у! — крикнул кто-то.

— Самозванец! — подхватил другой. — Фальшивый ЗЕВС!

— Настоящий ЗЕВС! — крикнул Салмоней в ответ. — Я и есть ЗЕВС!

— ТЫ НЕ ЗЕВС! — взревела толпа.

Столько людей начали выкрикивать имя «Зевс», что сам босс на Олимпе услышал. Он взглянул вниз и увидел смертного в дурацком костюме на колеснице с нарисованными по бокам курицами, подбрасывающего факелы и называющего их перунами.

Бог неба не знал, то ли смеяться, то ли злиться.

Он остановился на втором варианте.

Над новым городом Салмонии заклубились грозовые тучи. Настоящий гром сотряс здания. С высоты пророкотал голос бога неба:

— Я ЗЕВС!

Зигзаг молнии рассек небо и оставил от Салмонея и его бедного советника лишь грязные пятна. Когда дым рассеялся, на том месте, где они стояли, остались лишь одинокое горящее колесо от колесницы и наполовину расплавленные литавры.

Смертные Салмонии разразились восторженными воплями. Они уже настроились на большую вечеринку в честь Зевса, избавившего их от идиота-царя, вот только Зевс еще не закончил.

С неба послышался его голос:

КОЕ-КТО ИЗ ВАС ПРИНЕС ЕМУ ПОДНОШЕНИЯ! КОЕ-КТО ИЗ ВАС ПОВЕРИЛ ЭТОМУ ГЛУПЦУ!

— Нет! — закричали смертные, падая ниц и в страхе съеживаясь. — Пожалуйста!

— Я НЕ МОГУ ПОЗВОЛИТЬ СУЩЕСТВОВАТЬ ЭТОМУ ГОРОДУ, — прогрохотал Зевс. — ОН ПОСЛУЖИТ ПРИМЕРОМ, ЧТОБЫ ПОДОБНОЕ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПОВТОРИЛОСЬ. ПЕРУН ПОРАЗИТ ЦЕЛЬ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ, ЧЕТЫРЕ, ТРИ…

Смертные со всех ног бросились бежать, но Зевс не дал им достаточно времени. Кому-то из жителей Салмонии все же удалось спастись, но когда молнии начали бить, большинство смертных оказались разорваны на кусочки или погребены под обломками.

Зевс стер Салмонию с лица земли. Целое поколение люди не смели вновь селиться в тех местах, а все из-за одного идиота, вырядившегося Зевсом, колесницы с курицами и ведра с факелами.

Перебор. В жертвах. Но это еще не самое ужасное наказание, на которое сподобился Зевс. Однажды он решил уничтожить все человечество.

Я даже не знаю, с чего вдруг. Видимо, люди очень плохо себя вели. Может, стали отлынивать от подношений, или не верили в богов, или, как вариант, много сквернословили и ездили с превышением скорости.

Неважно. Суть в том, что Зевс разозлился и принял решение об уничтожении всей человеческой расы. Лично я этого не понимаю. Нет, ну серьезно, что такого особенного могли натворить люди из того, чего они еще не делали? Но Зевс решил: лимит исчерпан. Прямо как один из этих учителей, которые позволяют вам всю четверть стоять на ушах, а потом в один совсем не прекрасный день и без какой-либо явной причины заявляют вдруг что-нибудь вроде: «Ну все, с меня хватит! Вас всех ждет наказание! Весь класс!»

Так и хочется сказать: «Чувак, остынь! Ты в курсе, что между крайностями „ничего не делать“ и „пойти вразнос“ есть еще и промежуточные варианты?»

В общем, Зевс созвал всех богов и выдал:

— Люди отвратительны! — заявил он. — Я собираюсь их уничтожить!

Тишина окутала тронный зал. Наконец Деметра подала голос:

— Всех их?

— Конечно! — ответил Зевс.

— Как? — спросил Арес. Глаза бога войны нетерпеливо заблестели. — Огонь? Молнии? Или возьмем бензопилы и…

— Дезинфекция! — перебил Зевс. — Сбросим на землю серию зарядов, подождем пару дней…

— Дезинфекцию еще не изобрели, — заметила Гера.

— О, точно, — Зевс нахмурился. — Тогда наводнение. Разверзну небеса, и пусть льет, пока все люди не потонут!

Посейдон недовольно заворчал.

— Наводнения — это моя прерогатива.

— Можешь помочь, — предложил Зевс.

— Но если не станет людей, — подала голос Гестия от очага, — кто будет тебе поклоняться, мой господин? Кто будет строить храмы и сжигать подношения?

— Придумаем что-нибудь, — отмахнулся Зевс. — В конце концов, это ведь не первая раса людей. Мы всегда сможем создать новую.

Согласно старым преданиям, формально он был прав. Людей, живших во времена Кроноса, звали золотой расой. После они предположительно все вымерли, и на их место пришла серебряная раса. Тех, что жили в первое время правления олимпийцев, прозвали бронзовой расой. Но чем все они отличались от нас? Версий много, но главное отличие в том, что они вымерли, а мы — нет… пока.

— Кроме того, — продолжил Зевс, — наводнение — это хорошо. Нужно время от времени смывать с земли всю накопившуюся грязь.

С большой неохотой, но боги все же согласились, хотя у многих из них были фавориты среди людей, так что они поспешили направить им предупреждения в форме снов и знамений. Благодаря этому кое-кто из людей спасся. А самыми знаменитыми из них были царь и царица Фессалии, что на севере Греции: Девкалион и его жена Пирра.

Девкалион был человеком, но его отцом был титан Прометей — тот самый, что принес людям огонь, после чего оказался прикован к далекой горе, где каждый день его печень выклевывал голодный орел.

Не знаю, как при этом Прометей умудрился обзавестись смертным ребенком. Едва ли ты сможешь ходить на свидания, будучи скованным цепями и подвергаясь постоянным пыткам. Но как бы то ни было, Прометею каким-то образом стало известно о планах Зевса, а любовь к человечеству в сердце титана еще не успела угаснуть. В особенности он не хотел, чтобы утонул его сын Девкалион, потому что тот был по-настоящему хорошим человеком. Он всегда с уважением относился к богам и вообще вел себя как подобает.

И Прометей привиделся ему во сне:

— НАДВИГАЕТСЯ НАВОДНЕНИЕ! СКОРЕЕ, ГОТОВЬТЕ ВСЕ НЕОБХОДИМОЕ!

Девкалион проснулся в холодном поту. Он рассказал жене о своем сне, а та вспомнила об огромном дубовом ящике, что стоял у них на мансарде. Они похватали на кухне продукты и воду и бросились по лестнице наверх, по пути предупреждая слуг:

— Бегите к семьям! Приближается наводнение! Ищите места повыше!

Девкалион и Пирра были добрыми людьми, но, к сожалению, большинство слуг не послушались. Царь и царица были уже старыми, и слуги решили, что они впали в маразм.

Девкалион и Пирра выбросили из ящика старую одежду и всякие безделушки, чтобы освободить место для провизии. Тут начался дождь, за несколько минут превратившийся в сплошной поток воды, хлещущей с небес. Сверкали молнии. Гром сотрясал землю. Меньше чем за час вся Фессалия оказалась затоплена. Девкалион и Пирра закрыли ящик с продуктами, забрались на крышку, и подступивший поток вынес их через мансардное окно под открытое небо.

Плавание оказалось не из приятных, их мотало то вверх, то вниз по сорокафутовым гребням, а буря все бушевала, мимо проносились какие-то обломки, наводнение накрыло всю землю. С миллион раз царь и царица оказывались на волосок от гибели. Но деревянный ящик подобно спасательному кругу удерживал их на поверхности.

Казалось, прошла вечность, прежде чем ливень наконец прекратился. Облака расступились, и показалось солнце. Уровень воды постепенно понизился, и Девкалион и Пирра на своем ящике оказались на склоне горы Парнас.

Многие из вас, наверное, уже подумали: «Слушайте, так этот парень пережил глобальное наводнение, когда все остальное человечество утонуло! Звучит знакомо! Только в той истории речь шла о некоем Ное!»

Да, но в истории всех древних цивилизаций встречается похожий эпизод с потопом. Полагаю, то было по-настоящему всемирное бедствие. Разные люди вспоминали о нем по-разному. Может, Ной и Девкалион даже проплывали мимо друг друга, и Девкалион сказал жене:

— Ковчег! Всех животных по паре! Почему мы до этого не додумались?

А его жена Пирра, возможно, ответила:

— Потому что они бы не поместились в наш ящик, болван!

Но это лишь мое предположение.

Наконец вода отхлынула назад в море, и земля начала высыхать.

Девкалион оглянулся по сторонам на безжизненные холмы и сказал:

— Отлично. И что нам теперь делать?

— Прежде всего, — отозвалась Пирра, — мы принесем жертву Зевсу и попросим его больше никогда так не делать.

Девкалион признал, что это была хорошая идея, так как еще один такой потоп будет явным перебором.

Они развели большой костер и сожгли в нем всю оставшуюся у них еду вместе с ящиком, молясь Зевсу, чтобы тот избавил их от еще одной генеральной уборки.

Зевс на Олимпе был доволен. Его удивило то обстоятельство, что кто-то вообще смог выжить, но раз первым делом Девкалион и Пирра принесли жертву во имя его, бога неба это вполне устроило.

— БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ ПОТОПОВ, — прогремел его голос сверху, — ВЫ БЛАГОЧЕСТИВЫ, И ВЫ МНЕ НРАВИТЕСЬ, ПОЭТОМУ МОЖЕТЕ ПРОСИТЬ У МЕНЯ ЧТО УГОДНО, Я ИСПОЛНЮ ЛЮБОЕ ВАШЕ ЖЕЛАНИЕ.

Девкалион благодарно пал ниц.

— Спасибо тебе, о владыка Зевс! Мы умоляем тебя, скажи, как нам вновь населить землю? Мы с женой слишком стары, чтобы заводить детей, и нам совсем не хочется стать последними людьми. Позволь человечеству вернуться, в этот раз мы будем вести себя достойно. Я обещаю!

Небеса загрохотали.

— ОТПРАВЛЯЙТЕСЬ К ДЕЛЬФИЙСКОМУ ОРАКУЛУ. ТАМ ВАМ ПОМОГУТ.

До него было далеко, но все же Девкалион и Пирра в конце концов добрались до оракула. Так вышло, что люди там тоже были предупреждены о надвигающемся наводнении благодаря стае воющих волков. Кто из богов прислал эту стаю — мне неведомо, но местные забрались на самую высокую гору неподалеку от Дельф и пережили потоп, после чего вернулись к своим делам, то есть пророчествовали и прочее в том же духе.

Девкалион и Пирра зашли в пещеру оракула, где на трехногом стуле в облаке зеленоватого дыма восседала старая женщина.

— О оракул! — обратился Девкалион. — Прошу, скажи нам, как вновь населить землю. И я не имею в виду рожать детей, так как для этих глупостей мы уже слишком стары!

Голос оракула был похож на шипение змей:

— Покинув это место, прикройте головы и по пути бросайте себе за спину кости своей матери, но не оглядывайтесь.

— Кости моей матери? — возмутился Девкалион. — Но она умерла и похоронена! Я не ношу при себе ее костей!

— Я лишь делаю пророчества, — буркнула оракул, — а не объясняю их смысла. А теперь — кыш!

Не испытывая особого удовлетворения, Девкалион и Пирра покинули оракул.

— И как мы должны бросать себе за спину кости нашей матери? — спросил Девкалион.

Пирра не знала ответа, но все же прикрыла голову платком, дала мужу запасной шарф, чтобы тот последовал ее примеру, как и советовала оракул. Они медленно двинулись вперед, повесив головы, и тут Пирра заметила, что с платком на голове она может видеть одну лишь землю с разбросанными на ней камнями.

Она замерла.

— Муж мой, у меня есть идея. Кости нашей матери! Что, если в пророчестве говорилось о костях нашей матери в переносном смысле? Что, если это была… как там это называется? Лимерик?

— Нет, лимерик — это шуточное стихотворение, — ответил Девкалион. — Ты имеешь в виду метафору?

— Точно! Что, если «кости нашей матери» — это метафора?

— Допустим. Но метафора чего?

— Матери всего… Матери-земли! — предположила Пирра. — А ее кости…

— Могут быть камнями! — закончил за нее Девкалион. — Ого, да ты умная!

— Поэтому ты и женился на мне.

И Девкалион с Пиррой начали подбирать камни и бросать их себе через плечо. Они не оглядывались, но до их слуха доносился похожий на хруст яичной скорлупы звук, когда камни ударялись об землю. Позже царь и царица узнали, что каждый камень превратился в человека. Из тех, что бросал Девкалион, появились мужчины, а из тех, что бросала Пирра, — женщины.

Так Зевс позволил человечеству возродиться.

Не уверен, означает ли это, что мы с вами относимся к бронзовой расе, или к каменной, или булыжниковой. В любом случае Зевс обрадовался возвращению в мир людей, так как без них он лишился бы общества всех тех смертных красавиц, за которыми можно было бы поухаживать.

Во времена Древней Греции ты буквально и шага не мог ступить, чтобы не натолкнуться на одну их бывших подружек Зевса. Мы уже узнали о туче его романов, так что не будем останавливаться на этой стороне его жизни подробно. Я лишь замечу, что Зевс, добиваясь очередной девушки, проявлял чудеса бесстыдства и изобретательности. С каждой подружкой он превращался в нечто новое, только чтобы привлечь ее внимание, и редко использовал один и тот же облик дважды.

Раз он пристал к девушке в образе лебедя. Добрался до еще одной, превратившись в золотой дождь. Добивался других, став змеем, орлом, сатиром и муравьем. (Если подумать, как муравей может добиться девушки, как они вообще могут… ладно, забудем.) Зевс даже не раз обманывал женщин, прикидываясь их мужьями. Вот уж точно, ни стыда ни совести.

Особую подлость он проявил, когда похитил девушку по имени Европа. Она была царевна. (Естественно. Разве они все не были царевнами?) Зевс заметил ее как-то днем на пляже, где она гуляла с друзьями.

Зевс не хотел представать перед ней в своем истинном божественном обличье, потому что а) Гера могла заметить и разозлиться; б) завидев бога, девушки чаще всего бросаются бежать прочь от греха подальше; и в) он очень хотел поговорить с Европой наедине. Вам, наверное, знакомо это тоскливое чувство, когда вам очень хочется остаться с девушкой вдвоем, но они будто везде и всегда ходят стаями, словно волки какие-то. Раздражает.

Поэтому Зевс превратился в быка и поскакал по пляжу. Но страшным он не был. У него были мягкие серые глаза и желтовато-коричневая, как ириска, шкура с белым пятном на лбу, а рога были чистого жемчужно-белого цвета. Он остановился в траве на склоне у пляжа и принялся пастись, всем видом будто говоря: «Хрум-хрум. Не обращайте на меня внимания».

Все девушки его заметили и в первое время растерялись, не зная, как реагировать. Но бык не казался опасным, скорее наоборот, милым и добрым, в мерах быков, разумеется.

— Давайте подойдем ближе, — предложила Европа. — Он такой красивый!

И девушки собрались вокруг быка и принялись гладить его по спине и кормить его травой с руки. Бык басовито и нежно мычал. Он все косился на Европу своими большими серыми глазами и вел себя как добрейшее и милейшее существо.

— Ах! — девушки были тронуты до глубины души.

Европа заметила, что от быка еще и пахло приятно — чем-то вроде смеси кожи и «Олд Спайс». Ей жутко захотелось отвести его к себе домой.

Бык Зевс понюхал ее платье, а затем опустил голову и припал на передние колени.

— О боги! — вскрикнула Европа. — Кажется, он хочет меня покатать!

Строго говоря, царевнам было не положено разъезжать на быках, но этот был таким милым и послушным, что Европа тут же забралась ему на спину.

— Давайте, девчонки! — позвала она. — Забирайтесь… У-А-А!

Не успела она помочь подружкам к ней присоединиться, как бык рванул в сторону океана. Европа прижалась к шее животного, испугавшись, что бык ее сбросит. Страх также не давал ей спрыгнуть, пока бык неистовствовал.

Прошли какие-то мгновения, а бык уже оказался в трех сотнях футов от берега. Подруги Европы в отчаянии выкрикивали ее имя, но земля все удалялась, а Европа не была хорошей пловчихой. Она представить не могла, куда вез ее бык, и ее единственным вариантом было крепко держаться и надеяться на лучшее.

Зевс доплыл до самого Крита, а оказавшись там, вернулся в обличье бога и сказал:

— Наконец-то мы остались вдвоем! Как поживаешь? Я Зевс.

Иногда жизнь не предоставляет выбора, и раз Европа не могла вернуться домой, ей пришлось остаться на Крите, где она родила от Зевса троих сыновей. А так как ее родные не знали, где она, ее имя со временем обрело значение «малоизвестные земли». Греки стали называть территории к северу «европой», что в итоге превратилось в общеизвестное название.

Стоит признать, Зевс не всегда добивался девушек подобным образом.

После того небольшого восстания, когда боги пытались свергнуть его, он какое-то время ухаживал за нереидой Фетидой — то самой, что освободила его от пут. Затем Зевсу стало известно о пророчестве, что Фетиде судьбой уготовано произвести на свет сына, чье величие затмит родного отца.

Зевс покрылся холодным потом.

— Пацан еще круче меня? — пробормотал он себе под нос. — Ну уж нет!

Ухаживаниям тут же пришел конец, и их отношения так и не развились. Позже Фетида вышла замуж за великого героя Пелея, и у них родился сын, чья слава затмила славу отца. Если уж на то пошло, из него вышел самый могучий и знаменитый герой за всю греческую историю. Его имя было Ахилл. Так что можно поблагодарить Зевса, что тот не женился на Фетиде. Мы определенно обошлись бы без сверхмогущественного Зевса Младшего.

Лишь раз с него сбили спесь и окунули в грязь лицом, и случилось это во время встречи с монстром по имени Тифоей.

Рассказывают о нем самое разное, причем до сих пор нет консенсуса даже насчет его имени. Где-то он именуется Тифоеем. Где-то — Тифоном. Иногда Тифон и Тифоей предстают как два разных чудовища. Для простоты мы будем звать его Тифоей.

Как он выглядел? Сложно сказать. Его всегда окружали штормовые облака. Совершенно ясно одно: он был БОЛЬШОЙ. Такой большой, что макушкой задевал небосвод. Верхняя часть его туловища была более-менее человеческая, зато ноги больше были похожи на хвосты боа-констриктора. На каждой руке у него было по сто пальцев, заканчивающихся змеиными головами, сверкающими огненными глазами и плюющихся ядом, так что стоило ему разозлиться — и начинался ядовитый дождь. О маникюре можно было и не мечтать. Еще у него были огромные кожистые крылья, длинные тусклые волосы, пахнущие вулканическим дымом, и постоянно меняющееся лицо, так что возникало ощущение, будто у него была одновременно сотня разных лиц, и каждое еще уродливее предыдущего. Ах да, еще он выдыхал пламя. Я об этом говорил?

Тифоей родился и вырос в бездне Тартара. Его отцом был изначальный бог Тартар. Матерью была сама мать-земля. Что, полагаю, объясняет, почему Тифоей был и большим, и злым. Его родители могли гордиться сыночком.

У Тифоея имелась милейшая супруга по имени Ехидна. Ну ладно, едва ли ее можно было назвать милой. Она была омерзительным монстром, но, похоже, они отлично ладили, судя по количеству детей. По сути, практически каждый известный вам жуткий монстр был ребенком Тифоея и Ехидны.

Но все же как-то раз Тифоею взбрело в голову покинуть их уютный дом на дне вечных страданий.

— Дорогая, — сказал он Ехидне, — я собираюсь наверх, хочу уничтожить богов и захватить мир. Постараюсь вернуться к ужину.

— Очередная идея твоей матери? — возмутилась Ехидна. — Она вечно указывает тебе, что делать! Ты должен остаться дома! Гидре нужен ее папа! И Сфинксу тоже!

Тифоея передернуло. Мать-земля, и правда, вечно зудела о том, чтобы он уничтожил богов. Гея ненавидела их с тех пор, как они победили титанов. Но эта вылазка была целиком идеей самого Тифоея. Ему хотелось отдохнуть от своих чудовищных детей и чудовищной же жены. Захват мира показался неплохим оправданием.

— Я скоро вернусь, — обещал он. — Но если опоздаю, не ждите, садитесь за стол.

И облачный гигант Тифоей прорвался на поверхность земли и начал крушить все на своем пути. Это оказалось до обидного легко. Он поднимал горы и бросал их на города. Призывал ураганы и затоплял целые острова.

— И это все? — крикнул Тифоей в сторону Олимпа, до которого было еще далеко. — Где же вы, боги?

Боги готовились дать отпор… пока не оценили размеры Тифоея и то, как он разрушительным смерчем проносится по земле, уничтожая поселения, сжигая леса и заливая океаны ядом из своих пальцев со змеиными головами.

— Ого… — сглотнул Посейдон. — Да он огромный.

— Большой, — в кои-то веки Афина согласилась с богом морей. — Мне не нравится подобная расстановка сил.

— Ребята! — воскликнул Зевс. — Нас двенадцать против него одного! Мы победили титанов! У нас получится!

На самом деле Зевса била такая сильная дрожь, что он едва не выпрыгивал из сандалий. Еще ему очень хотелось убежать, но будучи царем богов, он должен был служить примером для остальных.

— Ну же! — он поднял свой лучший перун. — В атаку!

Боги попрыгали в свои летающие колесницы и последовали за ним, крича: «В атаку!» — правда, страх их был таким сильным, что это скорее звучало как: «В атаку?..»

Увидев их, Тифоей испытал нечто, до того момента ему неведомое, и то была… радость. Эти боги были до смешного крошечными! Расправа с ними представлялась настолько легкой задачей, что у него аж голова закружилась. Он уже практически видел себя восседающим на троне Зевса на Олимпе и управляющим всем мирозданием, хотя ему, скорее всего, придется озаботиться троном побольше.

— УМРИТЕ, БЕССМЕРТНЫЕ! — взревел он, хотя логики в этом вопле было мало, ведь формально бессмертные не могут умереть, но, думаю, Тифоей собирался разнести их на мелкие кусочки и высыпать их в бездну, а это почти равнялось смерти.

Так или иначе, гигант, выпрямившись во весь свой рост, так что его голова задела небосвод, начал брызгаться ядом и плеваться огнем. Вокруг него закружились облака тьмы. Вокруг змеиных ног начала плавиться земля, а моря вскипали.

Боги резко сменили боевые кличи на: «БЕЖИМ!», «ПОМОГИТЕ!» и «МАМОЧКА!».

Все, кроме Зевса, развернулись и бросились наутек.

То была не самая светлая страница их истории. Кое-какие предания утверждают, будто они превратились в животных, желая избежать гнева гиганта. В одном из них даже говорится, что они скрылись в Египте. И будучи там, в своих животных формах, стали причиной зарождения всех этих египетских мифов о богах с головами животных.

Уж не знаю, как на это отреагируют египтяне, если учесть, что их мифы на тысячи лет старше греческих, но мы ведь говорим о греках.

Как бы то ни было, Зевс остался против Тифоея в полном одиночестве.

Бог небес крикнул вслед улепетывающим олимпийцам:

— Вы что, серьезно?! А ну назад, тряпки!

Но его голос утонул в хохоте Тифоея:

— Бедный крошка Зевс, тебя оставили совсем одного! Лучше бы и тебе бежать, малыш-бог, пока я не раздавил тебя, как муравья!

Зевсу приходилось как-то раз превращаться в муравья, ухаживая за одной из своих подружек, так что он испытывал к этим насекомым особую симпатию. Тифоею нельзя спустить подобное оскорбление муравьев! Ярость придала богу смелости.

— Тебе конец, громила! — крикнул Зевс, и ринулся в схватку.

Он бросил перун, который взорвался ударившись об грудь Тифоея с мощью пятидесятимегатонной водородной бомбы. Облачный гигант покачнулся, но не упал.

Зевс ударял по нему снова и снова. Взрывы раскалили воздух, испарили всю воду и покрыли землю огромными рытвинами, но Тифоей продолжал наступать.

Гигант махнул рукой и сбил колесницу Зевса. Поймав вывалившегося бога в одну из своих змее-пальцевых ладоней, Тифоей крепко сжал кулак.

Зевс сменил облик, став насколько мог большим, но даже так он оставался для Тифоея крошкой. Зевс забился, пытаясь высвободиться, но даже все божественные силы оказались тщетными против гиганта.

— Отпусти меня! — закричал Зевс.

— Без проблем, — пробурчал Тифоей, выдыхая пламя так близко от лица Зевса, что у того сгорела борода. — Но я не хочу от тебя хлопот, поэтому подстрахуюсь.

— В смысле?

Змеепальцы Тифоея сжались на руках и ногах Зевса. Змеиные головы впились в его запястья и икры ядовитыми клыками и…

Так. А теперь морально приготовьтесь. Картинка не из приятных.

…вырвали из тела Зевса сухожилия.

И что с того? Ну, сухожилия крепят ваши мышцы к костям, так? Во всяком случае, так мне рассказывал мой тренер по баскетболу. Они представляют собой очень крепкую соединительную ткань — примерно как натуральная клейкая лента. И без этой «клейкой ленты» ничего не работает.

Тифоей вырвал из тела бога его бессмертные сухожилия, эти блестящие белые мокрые волокна божественной соединительной ткани (я же предупреждал, картинка та еще), и Зевс превратился в безвольную куклу. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Стал абсолютно беспомощным, а боль была настолько адской, что у него перед глазами все поплыло.

— Так-то лучше! — довольно воскликнул Тифоей. — И кстати, мне нравятся твои молнии. Из них получатся отличные зубочистки.

Гигант сорвал с пояса Зевса перуны, затем, наклонившись, подобрал те, что оставались в покореженной колеснице, сейчас дымящейся на островке неподалеку.

— Вот так! А теперь — ты свободен. Можешь наслаждаться зрелищем, как я уничтожу Олимп и захвачу весь мир. Затем я вернусь и наступлю на тебя.

И Тифоей стряхнул Зевса в сторону, подобно клубку пыли. Владыка вселенной упал на кучу мусора на склоне горы и всхлипнул:

— Ай!

Тифоей направился к Олимпу, убрав перуны Зевса и отвратительные на вид пучки сухожилий себе в мешочек (или борсетку, или что там было в ходу у злых облачных гигантов в то время).

Мда, все складывалось явно не в пользу богов. Или людей. Или вообще всех живущих на планете. Зевс валялся на склоне горы, беспомощный и мучающийся от жуткой боли, и наблюдал, как Тифоей целеустремленно топал к Олимпу.

Зевсу подумалось: «И почему я захотел стать царем? Это больно».

Тем временем боги все попрятались, и Тифоей бушевал себе вволю, практически не встречая сопротивления. Армия морских чудовищ и китов Посейдона попыталась его остановить, но Тифоей просто распинал их и отравил воду. Кое-кто из небесных богов пошел в атаку — духи звезд, а еще Селена, титан луны. Греки верят, что все эти шрамы и кратеры на луне остались как раз после того, как Селена повела свою колесницу в бой.

Но все было бесполезно. Моря продолжали вскипать. Целые острова оказались уничтожены. Небо превратилось в сплошное красно-черное булькающее месиво. Время от времени Тифоей с силой ударял ногой по земле, та раскалывалась, и он вытаскивал из глубин полную ладонь магмы, подобно желтку из яйца, а затем разбрасывал ее по земле, поджигая поля, плавя города и выводя на склонах гор огненные граффити из серии «ЗЕВС АЦТОЙ» и «СДЕСЬ БЫЛ ТИФОЕЙ».

Он бы точно добрался до Олимпа, если бы парочка богов не решила обогнуть его и узнать, что там с Зевсом.

То были далеко не храбрейшие ребята. Скорее, хитрющие. Один из них был Гермес-посланник, умеющий летать с огромной скоростью и обманывать радары. Вторым был простой бог-сатир по имени Эгипан, у которого были мохнатые ноги и козлиные копыта, и вообще он выглядел в целом как любой другой сатир, только был бессмертен.

Эгипан сумел спрятаться от Тифоея, обернувшись в козу с рыбьим хвостом. (Отчего он выбрал такой странный облик? Может, запаниковал. Не знаю.) В общем, он нырнул в море и так смог спастись.

И теперь его мучили угрызения совести за собственную трусость, так что он присоединился к Гермесу, и вдвоем они летали над округой, пока наконец не заметили Зевса, лежащего на горе мусора.

— Ого, — заметил Гермес, когда они приземлились. — Что с тобой случилось?

Зевсу хотелось разорвать их за то, что они бежали и оставили его сражаться с Тифоеем в одиночку, но боль была слишком сильной, и он отчаянно нуждался в их помощи.

Он едва мог говорить, но все же сумел рассказать им о похищенных перунах и выдранных из его рук и ног сухожилиях.

Казалось, Эгипана сейчас стошнит.

— Ну все, это конец.

— Нельзя сдаваться! — возразил Зевс. — Мне нужны мои сухожилия и перуны. Думаю, если я смогу взять Тифоея на мушку и ударить, я его одолею. Вопрос один: как вернуть мое оружие и сухожилия…

Он задумчиво уставился на свирель, свисающую с шеи Эгипана.

Может, идея притащить на поле боя музыкальный инструмент покажется кому-то глупой, но Эгипан никогда не расставался со своей свирелью. И он слыл прекрасным музыкантом.

Вдруг в голове Зевса мелькнула шальная мысль. Ему вспомнилось, как он сам сумел провести Кроноса и заставить его выблевать остальных олимпийцев и как он в образе виночерпия своими песнями и танцами завоевал расположение титанов…

— Когда не работает грубая сила, — сказал Зевс, — поможет хитрость.

— Мне нравятся хитрости, — заметил Гермес.

И Зевс рассказал им свой план.

К счастью, Гермес был быстрым летуном. Он подобрал Эгипана и беспомощную марионетку Зевса и на полной скорости пустился по следу чудовищных разрушений Тифоея. Боги приземлились в материковой Греции неподалеку от подножия Олимпа, прямо на пути приближающегося гиганта.

Гермес уложил Зевса в пещере неподалеку, где владыке небес было уготовано валяться, словно бесполезный мешок с камнями, в ожидании, сработает их план или нет.

Гермес затаился за деревьями, а бог-сатир Эгипан с удобством устроился посреди широкого луга, где его ну никак нельзя было не заметить, и начал играть на свирели.

Вскоре небо потемнело. Земля задрожала. Воздух запах кислотой и ядом, а деревья начали тлеть. Но Эгипан продолжал себе играть.

На горизонте возникла черная громадина Тифоея, словно Кинг-Конг, Годзилла и один из этих злых Трансформеров, слившиеся воедино. Сопровождая свое продвижение победными криками, он направлялся к Олимпу. Земля сотрясалась, не переставая.

А Эгипан продолжал музицировать. Его мелодии походили на солнечные лучи поутру, на холодный ручей, текущий по лесу, на запах шампуня от свежевымытых волос твоей девушки…

Простите, я отвлекся. Так о чем я?

Ах да… бог-сатир. Его музыка пробуждала все самое хорошее и прекрасное. Когда Тифоей приблизился и услышал разносящиеся по округе чудные мелодии, он в недоумении замер.

— Это не похоже на крики, — пробормотал гигант, обращаясь к самому себе. — На взрывы тоже. Что это?

Стоит ли упоминать, что в Тартаре было с музыкой не особо, а даже если она и была, то разве что погребальные песни и дэт-метал.

Наконец Тифоей заметил на лугу играющего на свирели бога-сатира. Разумеется, Тифоей мог просто наступить на него, но вот что странно — Эгипана, похоже, гигант совершенно не волновал.

Увиденное сбило гиганта с толку. Он опустился на колени, чтобы получше рассмотреть сатира. На несколько мгновений мир погрузился в тишину, если не считать треск пожара, доносящийся от оставленных Тифоеем разрушений да нежную мелодию свирели.

Облачный гигант никогда не слышал ничего столь прекрасного. И оно определенно было куда лучше ворчания его чудовищной жены и плача деток-монстров.

Тифоей сам не заметил, как сделал глубокий и тяжелый вздох, оказавшийся таким мощным, что растрепал волосы Эгипана и прервал его игру.

Бог-сатир наконец соизволил взглянуть вверх, но испуганным он не выглядел.

(На самом деле Эгипан был в ужасе, но умело это скрывал, возможно, потому, что знал: Гермес рядом, и если что-то пойдет не так, он его вытащит.)

— О, здравствуй, — сказал Эгипан. — Я тебя не заметил.

Тифоей наклонил свою огромную голову.

— Я ростом с небо, меня окутывает тьма, и я все это время уничтожал мир. Как ты мог меня не заметить?

— Видимо, я погрузился в музыку. — Эгипан вновь заиграл, и Тифоей ощутил, как его гигантское сердце наполняется радостью, которая была чуть ли не приятнее той, что он испытал, уничтожая богов.

— Мне нравится твоя музыка, — решил Тифоей. — Может, я и не убью тебя.

— Благодарю, — спокойно отреагировал Эгипан и продолжил музицировать.

— Уничтожив богов, я займу Олимп и сделаю тебя своим дворцовым музыкантом, чтобы ты играл для меня.

Эгипан все играл свои нежные мелодии.

— Мне будет нужна хорошая музыка, — рассудил Тифоей. — Ты можешь написать великую балладу обо мне — песню, как я захватил мир!

Эгипан остановился, и на его лице неожиданно появилась печаль.

— Хм… если только… Но нет. Нет, это невозможно.

— Что? — прогремел Тифоей.

Эгипану было невероятно сложно придерживаться их плана и оставаться спокойным, когда над ним склонился огромный облачный гигант, а его сотни змеепальцев капали ядом и зыркали на него красными глазами.

«Гермес рядом, — напомнил себе Эгипан. — У меня получится».

— О, я был бы счастлив написать о тебе песню, — сказал Эгипан. — Но столь грандиозная мелодия не должна быть рождена свирелью. Мне понадобится арфа.

— У тебя будут в распоряжении все арфы мира, — обещал Тифоей.

— Это так великодушно с твоей стороны, мой господин, — ответил Эгипан, — но, боюсь, мне понадобятся для этого очень прочные сухожилия… намного прочнее коровьих или лошадиных. Иначе струны просто лопнут, если я попытаюсь передать через них все твое могущество и величие. Никакой инструмент смертных не выдержит этой мелодии!

Тифоея это объяснение полностью удовлетворило. Затем ему пришла в голову мысль.

— Знаю! — Тифоей поставил на землю свою «борсетку» и вытащил из нее сухожилия Зевса. — Можешь использовать их.

— О, идеально! — воскликнул Эгипан, хотя на самом деле ему очень хотелось закричать: «Фу! Гадость!» — Как только ты захватишь все мироздание, я сделаю арфу, достойную песни о тебе.

Эгипан поднес к губам свирель и проиграл несколько нот усыпляющей колыбельной.

— Но захват мироздания, должно быть, та еще тяжелая работенка, даже для столь несравненного создания, как ты.

Эгипан продолжил игру, пробуждая образы ленивого полудня, прохлады тени дерева у ручья и мягкого покачивания уютного гамака. Веки Тифоея потяжелели.

— Да… изматывает… — согласился Тифоей. — И ведь никто не ценит мои труды! — Он сел, отчего горы задрожали. — Уничтожать города. Отравлять океаны. Сражаться с луной. Это ужасно утомляет!

— Понимаю, мой господин, — сказал Эгипан. — Если пожелаешь, я могу поиграть немного, пока ты отдыхаешь перед тяжелым восхождением на Олимп к победе.

— Хм… Музыка, — веки Тифоея сомкнулись. — Только если недолго… Хр-р-р…

Его огромная голова упала на грудь, и облачный гигант захрапел. Эгипан продолжил играть свою нежную колыбельную, поддерживая счастливый сон Тифоея.

Тем временем к ним подобрался Гермес и забрал у бога-сатира сухожилия, а затем принялся рыться в «борсетке», пока не нашел перуны Зевса. Он кивнул Эгипану — «Продолжай играть!» — и полетел к пещере, где лежал Зевс.

Это была та еще грязная работенка — засовывать сухожилия назад в руки и ноги бога неба и вымеренными разрядами молнии подсоединять их к мышцам и костям. Пару раз Гермес всунул сухожилия вверх ногами, и когда Зевс попытался пошевелить рукой, он хлопнул себя по затылку.

— Прости! — извинился Гермес. — Сейчас все исправлю!

Наконец Зевс вернулся в норму. Будучи бессмертным богом, он быстро исцелился, а стоило ему взять в руки свои перуны, как его затопила ярость, отчего он почувствовал себя сильным, как никогда.

— Пришло время реванша, — проворчал он.

— Могу я чем-то помочь? — спросил Гермес.

— Не попадайся под руку, — ответил Зевс.

— Это я могу.

Зевс решительным шагом покинул пещеру и начал увеличиваться в размерах, пока не стал в половину роста Тифоея — то есть просто чудовищно огромным для бога. Как только Гермес подхватил Эгипана и унес его на безопасное расстояние, Зевс крикнул:

— ПРОСЫПАЙСЯ!

И ударил молнией Тифоея прямо в лицо, что могло сравниться с превращением звезды в сверхновую у тебя под носом.

Тифоей рухнул на землю, но Зевс не остановился и продолжил атаковать. Гигант заворочался, пытаясь подняться. Он все еще не проснулся окончательно и сонно недоумевал, что случилось с вежливым сатиром и его чудной музыкой. Зевс бил по нему молниями… Но ведь это было невозможно, так?

БАМ!

БАБАХ!

Гигант начал отступать. Вокруг него трещали молнии, срезая с его пальцев змеиные головы, рассекая облака тьмы и ослепляя его каждой вспышкой.

Споткнувшись, Тифоей рухнул в море, и Зевс, не дожидаясь, когда гигант придет в себя, сорвал с земли гору и поднял ее над головой.

— ПОДАВИСЬ ЭТНОЙ! — взревел Зевс. (То было название той горы.)

И он опустил на Тифоея гору, и с тех пор облачный гигант заключен под Этной, периодически он пытается выбраться из-под мегатонн породы и вызывает вулканические взрывы.

Так Зевс с небольшой помощью Гермеса и Эгипана спас мир. Не знаю, получил ли Гермес награду, но Эгипану в благодарность за его мужество было выделено целое созвездие в форме козла с рыбьим хвостом, дабы почтить облик, в котором он скрылся от Тифоея. Позже это созвездие стало одним из знаков зодиака. Мы зовем его Козерогом.

И вот наконец — ура! — я могу закончить свой рассказ о Зевсе.

Но есть и плохая новость: пришло время поговорить о богине, которая, мягко говоря, недолюбливает моего отца, да и от меня она далеко не в восторге. Но я постараюсь остаться непредвзятым, в конце концов, речь пойдет о маме моей девушки Аннабет — старой доброй ее величестве коварство и сообразительность Афине.