АФИНА УСЫНОВЛЯЕТ ПЛАТОК

Где-то с миллион страниц ранее я упоминал первую жену Зевса, титаниду Метиду. Помните ее? Вот и я не помню. Пришлось пролистать и перечитать. Метиды, Фетиды, Темиды — голова раскалываться начинает, когда пытаешься всех запомнить и не перепутать.

Вот вам резюме.

Краткое содержание предыдущих событий сериала «Настоящие боги Олимпа»: Метида забеременела от Зевса. Согласно пророчеству, на свет должна была появиться девочка, но если у Метиды и Зевса после родился бы еще один ребенок, то это был бы мальчик, который, став взрослым, занял бы место Зевса. Услышав это, Зевс поступил совершенно естественным образом: запаниковал и проглотил свою беременную жену целиком.

Тадам!

Что было дальше?

Ну, бессмертные не могут умереть, даже попав в желудок другого бессмертного, так что Метида родила свою дочь прямо в животе Зевса.

(Не стесняйтесь, кривитесь и зеленейте на здоровье. Хотя, может, стоит повременить. Дальше будет только хуже…)

Со временем Метида обратилась в чистое сознание, не зря же она была титаном глубоких размышлений, и закончила свой век ворчливым голоском на задворках разума Зевса.

Что касается ее дочери, то та росла в животе отца по тому же принципу, что и когда-то олимпийцы в желудке Кроноса. Повзрослев (то есть став очень маленькой, сверхсжатой взрослой девушкой, терпящей жуткие неудобства), она задумалась, как выбраться в мир. Ни один из вариантов не казался ей удачным. Вылези она через рот Зевса — и все выставят ее на посмешище и будут говорить, что ее выблевали. То было ниже ее достоинства. А последуй она дальше по пищеварительной системе к другому концу… Ну уж нет! Эта альтернатива представлялась ей еще более омерзительной. Она была сильной юной богиней и при желании могла пробиться прямо сквозь грудь Зевса, но тогда она встанет в ряд с этими жуткими монстрами из фильмов об инопланетянах, и потом, подобное появление было совсем не в ее вкусе.

Наконец она придумала. Она тоже превратилась в чистое сознание — маленькая хитрость, которой ее научила мама Метида — и поднялась по позвоночнику Зевса прямо ему в голову, где вновь обрела тело. После чего она стала молотить и пинать по черепу отца, крича и вообще производя как можно больше шума. (Может, у нее было место, чтобы развернуться, потому что мозги у Зевса оказались очень маленькими. Только не говорите ему, что это я вам сказал.)

Можете себе представить, какую жуткую головную боль заработал Зевс.

Он не мог заснуть всю ночь из-за незатихающих ударов внутри черепа. На следующее утро, выйдя на завтрак, он попытался поесть, но вместо этого постоянно морщился, вскрикивал и стучал вилкой по столу:

— ХВАТИТ! ПРЕКРАТИТЕ ЭТО!

Гера и Деметра обменялись обеспокоенными взглядами.

— Э-э, муж мой? — спросила Гера. — Все… в порядке?

— Голова болит! — взвыл Зевс. — Ужасно болит голова!

И словно в доказательство своих слов владыка мироздания лицом ткнулся в блинчики, отчего и блинчики, и тарелка, на которой они лежали, оказались уничтожены, а по столу побежала трещина, но боль от этого не утихла.

— Аспирин? — предложил Аполлон. (Он был богом врачевания.)

— Чашечку чая? — подхватила Гера.

— Я могу вскрыть тебе череп, — высказался Гефест, бог-кузнец.

— Гефест! — ахнула Гера. — Не смей говорить с отцом в таком тоне!

— А что? — не понял Гефест. — У него явно проблемы с головой. Открою крышку и посмотрю, что не так. Может, ослаблю давление. Кроме того, он же бессмертный. Это его не убьет.

— Нет, спасибо… — Зевс поморщился. — Я…

Вдруг у него перед глазами вспыхнули красные точки. Боль пронзила все тело, а голос в голове заорал:

— ВЫПУСТИ МЕНЯ! ВЫПУСТИ МЕНЯ!

Зевс свалился со стула и забился.

— Снимите с меня скальп! — взвыл он. — Вытащите это из меня!

Остальные боги в ужасе побелели. Даже Аполлон замер, а ведь у него было минимум с дюжину значков бойскаута за оказание первой помощи.

Гефест поднялся.

— Ладно. Я за шилом. (Которое по сути представляло собой огромный пестик для рубки льда, только предназначающийся для проделывания дырок в толстых поверхностях, таких как металл или головы богов.) А вы отнесите Зевса к трону и крепко держите его.

Олимпийцы приготовились к срочной операции на мозге. Перенеся Зевса на трон, они обездвижили его, а Гефест тем временем готовил инструменты. Бог-кузнец времени зря не терял. Он подошел к Зевсу, установил кончик пестика в середину лба, замахнулся молотом и — БАМ!

После этого все стали звать его Гефест С-Первого-Удара.

Вложенных сил оказалось достаточно, чтобы пробить череп, но при этом не превратить Зевса в божественный овощ. От пестика до переносицы пробежала трещина, ширины которой как раз хватило, чтобы Афина просочилась наружу.

Она спрыгнула со лба Зевса и прямо на глазах у всех выросла до размеров полностью сформировавшейся взрослой богини в серых одеждах и боевых доспехах, с бронзовым шлемом на голове и копьем и щитом в руках.

Не знаю, откуда она все это взяла. Может, Афина сама с помощью волшебства создала себе такой образ, а может, Зевс перекусывал одеждой и оружием. Как бы то ни было, появление богини стало, и правда, чем-то немыслимым.

— Всем здравствуйте, — спокойно сказал она. — Я Афина, богиня военной стратегии и мудрости.

Деметра упала в обморок. Гера выглядела донельзя возмущенной, ведь ее муж только что, можно сказать, родил из собственного лба ребенка, а Гера была абсолютно уверена, что Афина не была ее дочерью.

Бог войны Арес первым нарушил молчание.

— Ты не можешь отвечать за войну! Это моя работа!

— Я сказал: военной стратегии и мудрости, — повторила Афина. — Я буду следить за битвами, которые потребуют стратегии, хитрости и развитого интеллекта. Ты же можешь отвечать за все эти не требующие особого ума и кровавые «мужские» аспекты войны.

— А, тогда ладно, — сказал Арес. И нахмурился: — Постой… что?!

Гефест зашил трещину в голове Зевса. Несмотря на недовольство остальных богов, Зевс настоял, чтобы те приняли Афину в свои ряды, и так она стала одной из олимпийцев.

Как вы уже поняли, она была богиней мудрости, что включало в себя умение давать советы, а также другие разные полезные умения. Она подарила грекам оливковое дерево, а еще научила их считать, носить одежду, запрягать в плуги быков, использовать зубную нить после каждого приема пищи и многим другим нужным штукам.

Как богиню военной стратегии, ее больше волновали вопросы защиты, чем нападения. Нельзя сказать, что ей нравились войны, но она знала, что подчас без них не обойтись. И всегда старалась победить с помощью стратегии и хитрости, а еще — свести к минимуму жертвы, тогда как Арес обожал жестокость, и для него не было зрелища приятнее, чем поле боя, заваленное искалеченными трупами. (О да, он тот еще душка.)

Священным растением Афины было оливковое дерево, так как именно оно стало главным ее подарком афинянам. Священными животными считались сова и змея. Предположительно потому, что сова — символ мудрости в воздушных сферах, а змея — в земных. Лично я этого никогда не понимал. Если совы такие мудрые, чего они вечно смотрят на тебя, вылупив глаза, и ухают, будто чему-то удивляясь? Да и змеи никогда не казались мне такими гениями, но греки считали, что когда змея шипит, она таким образом нашептывает важные тайны. Ага, конечно, чуваки вы греческие. Давайте же, поднесите эту гремучую змею поближе к уху. Она явно хочет что-то вам сказать.

Афину легко узнать в старых греческих статуях или на картинах. Она почти всегда в одном и том же образе. Ее шлем украшают изображения баранов, коней, грифонов и сфинксов, а сверху его венчает крутой ирокез из перьев. В руках она держит щит и копье, а одета практически всегда в спартанского типа простое платье без рукавов с волшебным доспехом-оплечьем эгидой поверх. Согласно древним преданиям, это оплечье окаймлено кожей змеи и к нему сверху прикреплена бронзовая голова Горгоны, играющая роль чего-то вроде корсажа. Может, вы слышали и такую версию, где эгидой называется щит богини. Думаю, никто не смел присмотреться внимательнее и определить наверняка, какой из вариантов правильный, как раз из-за головы Медузы, ведь по сути вся эта атрибутика предназначалась для того, чтобы все при виде её бросались с криками наутек.

Во многих преданиях Афина дарит эгиду Зевсу, то есть формально она принадлежит ему, но время от времени она ее у отца одалживает: «Слушай, пап, можно я возьму у тебя на вечер отрубленную голову Медузы? Мы с друзьями идем погулять».

«Хорошо, дорогая, но верни ее до полуночи и не превращай никого в камень».

Одна из самых таинственных историй, связанных с Афиной, это история, почему ее стали называть Афина Паллада. Долгое время я был уверен, что люди говорят «Афина пол-Ада», и ломал голову, при чем тут половина Аида, бога или его царства — не суть?

Даже греки не могут сойтись в едином мнении, с чего их любимая богиня получила прозвище «Паллада», но вот что рассказывали мне.

Когда Афина была еще юной богиней, только что выбравшейся изо лба Зевса, отец отправил ее пожить с нимфами озера Тритон в Ливии, что на северном побережье Африки.

— Они тебе понравятся, — обещал Зевс. — Они все очень воинственные, прямо как ты. Может, научат тебя парочке новых боевых приемов!

— Сомневаюсь, — отозвалась Афина. — Почему ты отправляешь меня к ним?

Зевс попытался улыбнуться, но лоб все еще сильно болел.

— Слушай, моя боевая пампушечка…

— Не называй меня так!

— Ты всю жизнь провела внутри меня, — продолжил Зевс. — Я хочу дать тебе шанс узнать мир. Плюс олимпийцы за это время немного привыкнут к мысли, что ты теперь в совете богов. Буду с тобой честен, ты их немного пугаешь. Ты умна и сильна.

Афине польстили его слова, и она согласилась отправиться ненадолго в Африку.

Как и предсказывал Зевс, ей там очень понравилось. Нимфы озера Тритон оказались прекрасными воительницами и спортсменками, может, благодаря жизни в столь суровой среде. Афина выучилась всем сверхсекретным ниндзя-нимфовским приемам. Нимфы же решили, что Афина — это лучшее, что случилось с ними после изобретения амброзии ломтиками.

Ближе всех она сошлась с Палладой, единственной нимфой, которой иногда удавалось победить Афину в рукопашном бою. Им нравились одни и те же доспехи и оружие. У них было одинаковое чувство юмора. Они даже думали схоже и могли заканчивать друг за друга предложения. В общем, они моментально стали лучшими подругами.

Но затем как-то раз, когда Афина и Паллада сражались на берегу озера, Зевс решил взглянуть вниз, посмотреть, как там поживает Афина.

Зевс был в шоке. Афина и Паллада бились с такой скоростью и неистовостью, что бог небес не мог поверить, что это игровой бой. Казалось, Афину вот-вот убьют! (Да-да, знаю, она была бессмертна, так что убить ее было нельзя, но Зевс был тем еще сверхзаботливым папашей. Поддавшись эмоциям, он обо всем забыл.)

Паллада направила в грудь Афины копье, и Зевс не выдержал. Он появился в небе позади Афины и выставил вперед эгиду (которая была в тот момент у него), так что Паллада невольно посмотрела на нее.

Бронзовое лицо Медузы ошеломило нимфу. Афина отбила копье подруги и нанесла ответный удар, направив свое копье прямо в живот Паллады.

В обычной ситуации Палладе бы не составило труда увернуться, и Афина была уверена, что подруга что-нибудь предпримет.

Но в тот раз Паллада среагировала слишком поздно. Копье Афины прошило живот нимфы насквозь. Паллада рухнула на землю.

Нимфы — волшебные создания. Они долго живут и могут выдержать многое, может, даже взгляд самой Медузы, но они не бессмертны. Проткни нимфу копьем — и она умрет.

Паллада умерла.

Афина рухнула на колени, зарыдав от шока и ужаса. Она обняла безжизненное тело своей бедной подруги и перевела взгляд на Зевса, все еще парящего в воздухе с эгидой наготове.

— ОТЕЦ! — крикнула Афина. — ЗА ЧТО?!

Взглянув в кипящие от ярости и боли серые глаза дочери, Зевс ощутил страх почти такой же сильный, как при встрече с Тифоеем.

— Я думал… Я не хотел… Упс.

Он исчез и поспешно вернулся на Олимп.

Афина сильно горевала. Тело ее подруги обратилось в воды озера, как всегда происходит с водными нимфами, но Афина решила воздвигнуть в честь Паллады священный монумент. Богиня создала деревянную копию Паллады и раскрасила ее с таким мастерством, что статуя выглядела почти живой. Затем Афина отрезала от эгиды полоску ткани (будучи доспехом бога, она была больших размеров) и накинула ее поверх плеч Паллады-копии.

Статуя стала важным артефактом. Со временем она оказалась в Трое, где стояла в специальном храме, называемом Палладиумом, что означало «место, где стоит Паллада». Все женщины могли войти туда и попросить у Афины защиты, и никто не мог им потом навредить. В свою очередь мужчинам было запрещено даже смотреть на статую, ослушание каралось смертью.

Статуя Паллады так походила на саму Афину, что люди начали называть ее как Палладой, так и Афиной. Через какое-то время, окончательно запутавшись, греки стали звать уже богиню Афину Палладой.

Афина была не против. Таким образом, взяв имя подруги, она никогда о ней не забывала.

Так что можете смело звать ее Афина Паллада, но не вздумайте уточнять насчет «половины Ада». Исхожу из собственного опыта — ей это совсем не кажется смешным.

Если подумать, у Афины вообще были проблемы с чувством юмора.

К примеру, как она обошлась с Арахной? Жуть!

Начало жизни Арахны никак нельзя было назвать удачным. Она родилась в царстве Лидия, сейчас те места мы зовем Турцией. Ничего особенного, этакая Южная Дакота Древней Греции. (Простите, жители Южной Дакоты.) Родители Арахны были красильщиками из простонародья, что означало, что они целыми днями напролет замешивали куски ткани в чанах с вонючей и исходящей паром пурпурной жидкостью — почти эквивалент современного конвейерного приготовления гамбургеров в «Макдоналдсе».

Они умерли, когда Арахна была еще маленькой, оставив ее без друзей, семьи и денег. Но, несмотря на это, Арахна стала самой известной девушкой во всем царстве благодаря одному таланту. Она умела ткать, как никто другой.

Знаю, о чем вы сейчас подумали: «Ткань? Как круто. Южная Дакота, оказывается, ничего себе местечко».

А теперь возьмите и попробуйте поткать сами. Это сложно! Вы вообще когда-нибудь смотрели, из чего сшита ваша одежда? В следующий раз на скучном уроке химии приглядитесь. Ткань представляет собой нити — миллионы и миллионы их переплетаются сверху вниз и справа налево. Вначале берется основа, шерсть, хлопок или еще что, она тщательно расчесывается, чтобы все волокна улеглись в одном направлении, затем их стягивают и скручивают в тонкие нити. А потом несметное количество этих нитей натягивают ровненько параллельно друг другу, как струны гитары, а через них уже пропускают другие, нитку за ниткой.

Да, сейчас все это делают машины. Но представьте то время, когда ткали своими руками. На один квадратный дюйм ткани уходили целые часы. Большинство людей обходилось одной рубашкой и одними штанами, потому что их было кошмар как сложно выткать. Шторы или простыни? Забудьте!

И это при условии, что ткань была одноцветной, к примеру, белой. А если вам хотелось рисунок? Тогда вы должны были просчитать, какие нити в какой цвет выкрасить, в каком порядке их расположить, в общем, работа походила на собирание огромного и жутко сложного паззла. С моим синдромом дефицита внимания и гиперактивности у меня бы точно никогда не получилось.

Ткачество было единственным способом получить одежду, так что, если ты не желал носиться по округе голым, тебе стоило найти себе хорошего ткача.

Но для Арахны это было словно как нечего делать. Она могла выткать тебе гавайскую рубашку с цветами, лягушками и кокосами, и у нее ушло бы на это всего минут пять. Она ткала шторы из серебряных и голубых нитей, и когда ткань развевалась, казалось, это настоящие облака плывут по голубому небу. Больше всего она любила ткать гобелены — огромные лоскуты ткани с потрясающим узором, которые вешают на стену. Их использовали исключительно для украшения, а их создание считалось таким сложным делом, что их могли позволить себе разве что цари да профессиональные баскетболисты, но Арахна ткала их себе на забаву и отдавала за просто так, словно сувениры на память.

Это сделало ее популярной и очень известной.

Вскоре местные стали каждый день собираться в хижине Арахны, чтобы понаблюдать за ее работой. Даже нимфы покинули свои леса и ручьи, чтобы ошалело выпучить глаза на ее гобелены, потому что они были краше самой природы.

Это походило на магию. Арахна брала комок шерсти, закручивала его в нить, красила в нужный цвет и вдевала в ткацкий станок — и на все это уходило меньше секунды. Заготовив основу из параллельных вертикальных нитей, она продевала горизонтальную уточную нить вдоль длинного куска дерева, называемого челнок, который работал по принципу гигантской швейной иголки. В ее руках челнок двигался вперед и назад со скоростью теннисного мяча, сплетая нити в единый лоскут, а благодаря идеальному расчету цветов проявляющийся на ткани рисунок поражал своим великолепием.

Чпок, чпок, чпок, чпок: ТАДАМ!

Вдруг перед вашими глазами на ткани появлялся океан, но столь реалистичный, что, казалось, волны на самом деле ласкают пляж. Вода поблескивала синими и зелеными металлическими нитями. Люди на берегу были вытканы с такой тщательностью, что можно было рассмотреть выражения их лиц. А окажись у вас под рукой лупа, то вы бы с ее помощью смогли разглядеть каждую песчинку. По сути Арахна изобрела высокочеткое ткачество.

Одна из нимф пораженно ахнула.

— Арахна, это потрясающе!

— Спасибо, — Арахна позволила себе самодовольную улыбку, пока готовилась к созданию нового шедевра.

— Должно быть, Афина лично учила тебя ткачеству! — продолжила нимфа.

Нужно заметить, что это был очень серьезный комплимент. Арахне следовало просто кивнуть, поблагодарить и выбросить услышанное из головы.

Но Арахна слишком гордилась своей работой и к богам относилась так себе. Разве они хоть в чем-то ей помогли? Арахна всего добилась сама. Ее родители умерли и оставили ее ни с чем, и после ей ни разу не улыбалась удача.

— Афина? — фыркнула Арахна. — Я сама научилась ткачеству!

Толпа неуютно поежилась.

— Но, — заметил один мужчина, — ты должна поблагодарить Афину за свой талант, ведь именно она изобрела ткачество. Без нее…

— Останешься без гобелена! — Арахна бросила ему в лицо клубок. — Мое ткачество — это моя заслуга! Если Афина столь хороша, пусть спустится сюда и сравнит свои таланты с моими! Посмотрим, кому у кого следует поучиться!

Можете представить, что случилось потом. Афина услышала о брошенном ей вызове. Когда ты богиня, ты не можешь просто взять и спустить кому-либо подобные высказывания в твою сторону.

На следующий день Афина спустилась на землю, но вместо того, чтобы ворваться с копьем наголо, она решила пойти к Арахне, не раскрывая себя, и проверить все сама. Афина умела быть осторожной. Она предпочитала лично собирать факты и давать людям второй шанс. В конце концов, это ведь она случайно убила свою лучшую подругу Палладу. Ей отлично было известно, что все совершают ошибки.

Так что Афина приняла облик немощной старухи и проковыляла в хижину Арахны, слившись с толпой, как всегда набившейся, чтобы полюбоваться на работу девушки.

Смертная и правда была хороша. Без сомнений. Арахна ткала виды гор и водопадов, мерцающие в полуденном зное города, крадущихся по лесам животных и морских чудовищ, столь страшных, что, казалось, они сейчас спрыгнут с ткани и нападут. Арахна выдавала гобелен за гобеленом с нечеловеческой скоростью, забрасывая счастливую от такой халявы толпу ценными снарядами.

Девушка не была жадной, ей просто хотелось разделить свой труд со всем миром.

Афина это оценила. Эта смертная Арахна не происходила из богатой семьи и не ходила в престижную школу. У нее не было за плечами ничего, но она смогла встать на ноги благодаря одному таланту и труду. Афина решила дать Арахне шанс.

Богиня протиснулась сквозь толпу и заговорила с девушкой за работой.

— Ты знаешь, милая, — сказала старуха Афина, — я, может, и стара, но годы наделили меня мудростью. Я хочу дать тебе совет.

Арахна что-то буркнула. Она была занята и не желала слышать никаких мудростей, но промолчала.

— Ты очень талантлива, — продолжила Афина. — Нет ничего плохого, чтобы выслушивать похвалу от других людей, ты ее заслужила! Но, надеюсь, ты все же отблагодаришь Афину за отпущенный тебе дар. В конце концов, именно она изобрела ткачество и наделяет талантом к нему смертных.

Арахна перестала ткать и посмотрела на старуху.

— Никто ничем меня не наделял, бабушка! Может, у тебя проблемы со зрением, но взгляни на этот гобелен, его выткала я! И я не собираюсь никого благодарить за свой тяжелый труд!

Афина постаралась сохранить спокойствие.

— Ты горда. Я понимаю. У тебя есть на то право. Но ты оскорбляешь богиню. Будь я на твоем месте, я бы немедленно взмолилась о прощении. Уверена, она ответит. Она милостива ко всем, кто…

— Вали-ка отсюда, бабуля! — возмутилась Арахна. — Придержи свои советы для своих дочерей и внучек. Мне они не нужны! А раз ты так обожаешь свою Афину, отправляйся к ней и скажи прийти сюда, чтобы мы узнали, кто на самом деле достоин называться мастером ткачества!

То стало последней каплей.

Маскировка Афины ярко вспыхнула, и в следующий миг перед толпой стояла богиня с поблескивающими копьем и щитом в руках.

— Афина уже здесь, — сказала она. — И она принимает твой вызов.

Подсказка на будущее: если вы смертный и перед вами появляется богиня, а вы хотите пережить следующие несколько секунд, лучшее, что вы можете сделать, так это бухнуться ниц.

Именно это толпа и сделала, но Арахна была не из трусливых. Нет, внутри у нее все застыло от ужаса. Ее лицо побелело, затем вспыхнуло и вновь побелело. Но все же она устояла на ногах и заставила себя взглянуть богине прямо в глаза.

— Прекрасно. Посмотрим, на что ты способна, старушка!

— О-о-о, — застонала толпа.

— На что я способна? — отбила Афина. — Какая-то малявка из Лидии собирается научить меня ткачеству? Когда эти люди увидят мои гобелены, твои пойдут на туалетную бумагу!

— Покажи ей! — взревела толпа.

— Да ну? — ухмыльнулась Арахна. — Видимо, в голове твоего папочки и правда было темновато, раз ты думаешь, что можешь ткать лучше меня. Зевс, похоже, потому и проглотил твою маму, чтобы ты не родилась и не плюхнулась носом в грязь!

— Еще! — улюлюкала толпа.

— Ах, так? — прорычала Афина. — Зато твоя мама… — богиня сделала глубокий вдох. — Знаешь что? Хватит этих перепалок. Пора ткать. По гобелену с каждой. Победитель получит право задирать нос.

— Хм, — Арахна скрестила на груди руки. — А кто определит победителя? Ты?

— Да, — просто ответила Афина. — Клянусь рекой Стикс, я буду судить справедливо. Если, конечно, ты не хочешь предоставить право вынести вердикт этим смертным.

Арахна посмотрела на испуганных смертных и поняла, что оказалась в патовой ситуации. Эти люди наверняка отдадут победу Афине, как бы хорошо ни ткала Арахна. Они не захотят разозлить богиню и превратиться в горстки пепла или бородавочников. Арахна не верила ни секунды в справедливость суждения Афины, но, может, боги и правда обязаны выполнять свои обещания после клятвы на реке Стикс.

Арахна рассудила, что выбора у нее нет, а раз так, нужно хотя бы показать хорошую игру.

— Договорились, Афина. Хочешь, я одолжу тебе свой станок, а может, тебе нужен особый, со специально натренированными колесами?

Афина скрипнула зубами.

— Я обойдусь своим. Спасибо.

Богиня щелкнула пальцами, и перед Арахной возник сверкающий станок. Богиня и смертная сели и ожесточенно принялись за работу.

Толпа скандировала:

— ТКИ! ТКИ!

И била кулаками воздух.

Лидийцам стоило устроить большую рекламную кампанию и привлечь спонсоров, потому что это стало бы хитовым выпуском программы о высококлассном ткачестве за всю историю древнегреческого телевидения.

Можно сказать, перепалка между Афиной и Арахной продолжилась, но на языке гобеленов. Афина ткала изображение богов, во всем их величии сидящих в зале совета на Олимпе, как бы говоря: «Лучшие — мы. Худшие — все остальные». Затем она выткала храм на афинском акрополе, дабы показать, как мудрым смертным подобает воспевать богов.

Затем Афина решила вплести в гобелен дополнительное предупреждение. Присмотревшись, на ткани можно было различить всех тех знаменитых смертных, которые посмели сравнить себя с богами и обратились за это в животных или в их трупы.

Тем временем Арахна ткала совсем другую историю. Она изобразили все глупости и ужасы, что успели натворить боги. Выткала, как Зевс превращается в быка, чтобы похитить царевну Европу, Посейдона, в облике жеребца преследующего белую кобылу Деметру, затем бедную Медузу, невинную девушку, завлеченную Посейдоном и превращенную Афиной в жуткого монстра. Арахна показала богов глупыми, злыми, безответственными и не несущими ничего хорошего смертным… И, жаль это говорить, но у нее было достаточно материала для выбора.

Когда гобелены были готовы, толпа погрузилась в молчание, потому что они были великолепны. При взгляде на шедевр Афины у людей перехватывало дыхание, а сердце наполнялось почтением к могуществу олимпийских богов. А гобелен Арахны стал самой жестокой критикой за всю историю их существования, от созерцания его хотелось смеяться, кричать и злиться одновременно — но при этом он был прекрасен.

Афина переводила взгляд с одного гобелена на другой, пытаясь определить, какой из них лучше.

Кое-кто утверждает, что Афина выиграла соревнование, но это неправда. На самом деле Афина была вынуждена признать, что оба гобелена идентичны по качеству исполнения.

— Ничья, — с неохотой объявила она. — Твой талант, твоя техника, чувство цвета… Как бы мне того ни хотелось, я не могу найти ни единого изъяна.

Арахна хотела выпрямиться в полный рост, но работа отняла у нее все силы. Руки болели. Спина ныла, и девушка в изнеможении сутулилась.

— И что теперь? Переиграем? Или ты боишься…

Тут Афина потеряла терпение. Она выхватила из своего станка челнок — деревянный брусок размером в бейсбольную биту.

— Ну все, сейчас я выбью из тебя эту наглость по отношению к богам!

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!

Богиня била Арахну по голове, пока смертная ткачиха, пытаясь скрыться, металась из стороны в сторону. Поначалу толпа в ужасе замерла. Затем они поступили, как обычно поступают люди, когда им страшно и неудобно, а на их глазах бьют кого-то еще… они принялись хохотать и насмехаться над Арахной.

— Сделай ее, Афина! — крикнул один.

— Ну и кто теперь босс, девчонка? — вторил другой.

Те самые смертные, что целыми днями ошеломленно наблюдали за работой Арахны в ее собственном доме, надеясь на бесплатный гобелен, теперь были настроены против нее, обзывались и глумились, смотря, как Афина бьет девушку.

Жестоко? Еще как. Но если вы спросите меня, все те ужасы, что были изображены Арахной на гобелене о богах, вполне применимы и к людям.

Наконец ярость Афины утихла. Она обернулась и, увидев всех этих смертных, смеющихся и показывающих на Арахну пальцами, подумала, что, возможно, переборщила с наказанием.

— Хватит! — крикнула богиня толпе. — Как просто вы поворачиваетесь спиной к одному из вас! Но у Арахны хотя бы есть талант! А чем можете похвастаться вы?!

Пока Афина выговаривала толпе, Арахна с трудом поднялась на ноги. Все ее тело болело, но больше всего пострадала ее гордость. Ткачество было ее единственной радостью, и Афина отняла ее. Арахна больше никогда не смогла бы получить удовольствие от своей работы. Все горожане, которых она всеми силами старалась задобрить, настроились против нее. Глаза защипало от стыда, ненависти и жалости к себе.

Она подбежала к станку и вытянула толстый пучок нитей, достаточный, чтобы послужить веревкой. Она сделала петлю, затянула ее вокруг шеи, а свободный конец перекинула через балку над головой.

К тому моменту, когда Афина и толпа заметили, Арахна уже болталась в воздухе, пытаясь задушить саму себя.

— Глупая девчонка! — вздохнула Афина. Ее затопила жалость, но она терпеть не могла самоубийства. Это же верх трусости. — Я не позволю тебе умереть. Ты будешь жить и ткать вечно.

Она превратила Арахну в паука, и с тех пор Арахна и ее дети плетут паутину. Пауки ненавидят Афину, и Афина платит им сторицей. Но пауки ненавидят и людей, потому что Арахна никогда не забудет пережитые стыд и злость, когда ее осмеивали.

Мораль сей истории? Старые рассказчики, любители поучать других, скажут: «Не сравнивай себя с богами, потому что тебе никогда не дорасти до их уровня». Но это неправда.

Арахна была на одном уровне таланта с Афиной.

Может, стоит запомнить: «Знай, когда можно хвалиться, а когда стоит прикусить язык». Или: «Подчас жизнь несправедлива, даже если ты одарен не хуже Афины». Или: «Не раздавай гобелены за бесплатно».

Предоставлю решать вам.

Афина разорвала вытканные в ходе соревнования гобелены, несмотря на все их великолепие. И вообще, не думаю, что хоть один свидетель тех событий ушел с места действия невредимым.

Вам может показаться, что Афина… Как бы это сказать помягче? Может, она и была богиней мудрости, но далеко не всегда поступала умно.

Начнем с того, что ее было легко задеть. К примеру, тот случай, когда она изобрела флейту. Как-то раз она гуляла в лесу неподалеку от Афин и услышала, как ей поначалу подумалось, шипение целого гнезда змей. Но оказалось, этот звук производили несколько длинных трубок. И так ей пришла в голову идея о новом музыкальном инструменте. Она вынула из тростника внутренность, проделала в нем несколько дырок, дунула в один конец, а из другого раздался красивый звук.

Поначалу она ощутила настоящую гордость. Она ведь даже не была богиней музыки, но смогла изобрести новый классный звук. Афина отправилась с флейтой на Олимп, желая как можно скорее продемонстрировать ее остальным богам, но стоило ей заиграть, как другие богини начали хихикать и перешептываться.

Афина резко прекратила игру.

— Что смешного?

— Ничего, — ответила Афродита, богиня любви.

— Красивая мелодия, моя дорогая, — поддержала ее Гера, изо всех сил сдерживая смех.

Скажу вам по секрету, остальные богини побаивались Афину из-за ее ума и сил. Естественно, они смеялись у нее за спиной и не пускали к себе в компанию. Афина недолюбливала других богинь и считала большинство из них глупыми и поверхностными. Но все же ей хотелось войти в их круг, и потому любая их насмешка выводила ее из себя.

— Почему вы смеетесь? — не унималась Афина.

— Ну… — Деметра подавила улыбку. — Просто, когда ты играешь на флейте, ты начинаешь косить, а твои щеки раздуваются, а рот принимает такую забавную форму…

— Вот такую… — Афродита постаралась как можно лучше передать выражение лица Афины во время игры на флейте, что со стороны походило на мучающуюся запором утку.

Боги и богини зашлись в хохоте. Оскорбленная Афина бросилась прочь. Вы, может, подумаете, что, будучи богиней мудрости, она может посмеяться и не дать разгореться обиде, но злость оказалась такой сильной, что она выбросила флейту на землю.

И даже наложила на нее проклятье:

— Пусть любого, кто посмеет сыграть на этой штуке вновь, — пробормотала она себе под нос, — постигнет великое несчастье!

Позже флейту подберут, но к этой истории мы еще вернемся…

После этого случая Афина стала с еще большим трепетом относиться к собственному образу. А будучи богиней-воительницей, она давно решила, что никогда не выйдет замуж. Ей совсем не хотелось, чтобы какой-либо мужчина объявил себя ее господином, да и не было у нее времени на весь этот глупый вздор, о котором постоянно трещала Афродита.

Из-за этого Афина очень серьезно относилась к собственному уединению. Как-то ночью она решила отправиться в центральную Грецию, чтобы немного поплавать и расслабиться. Она купалась нагой и, стоя под водопадом и наслаждаясь тишиной и покоем, неожиданно услышала сдавленный хрип.

Обернувшись в сторону берега, она увидела смертного, уставившегося на нее с отвалившейся челюстью и глазами, огромными как драхмы.

Афина закричала.

Мужчина закричал.

Афина брызнула ему в глаза водой и воскликнула:

— Ослепни!

Тут же мужчина ослеп навеки. Его глаза стали чисто белыми. Он подался назад, врезался в дерево и рухнул в траву.

— Г-г-госпожа! — взвыл он. — П-п-простите меня! Я не собирался…

— Кто ты? — спросила Афина.

Бедняга рассказал, что его зовут Тиресий и он просто шел из Фив, что неподалеку. Он понятия не имел, что Афина здесь, и ему очень и очень жаль.

Ярость Афины утихла, было совершенно ясно, что мужчина говорит правду.

— Ты должен остаться слепым, — сказала она, — ибо ни одному мужчине не позволено видеть меня нагой и избежать наказания.

Тиресий сглотнул.

— О… Хорошо…

— Но, — продолжила Афина, — раз это был несчастный случай, я компенсирую твою слепоту другим даром.

— Например… дашь мне новую пару глаз? — спросил Тиресий.

Афина едва заметно улыбнулась.

— Вроде того. С этого момента ты сможешь понимать язык птиц. Я дам тебе трость, а с помощью птиц ты сможешь ходить почти так же свободно, как когда ты был зрячим.

Не знаю, каким образом это работало. Лично я бы наверняка напрягался, как бы птицы не начали надо мной подшучивать, к примеру: «Чуть-чуть вперед. Поверни налево. А теперь — беги!» И я бы сиганул с обрыва или врезался бы с разбегу в кирпичную стену. Но, судя по всему, договоренность с Тиресием работала, и птицы присматривали за ним. Этот случай является показателем того, что Афина все же умела брать себя в руки и могла смягчить наложенное наказание.

Но вот чего она действительно не переносила, так это заигрываний мужчин. И это подводит нас к рассказу о ее отношениях с Гефестом. Советую сделать глубокий вдох, так как речь пойдет об очень странных событиях.

Итак, Гефест был богом-калекой, заведующим кузнечным делом. Подробнее о нем позже.

Сейчас вам достаточно узнать лишь то, что с самого момента, как Гефест помог Афине выбраться изо лба Зевса, он испытывал к ней очень нежные чувства. Что логично, они ведь оба увлекались ремеслами и разными инструментами. Оба отличались глубокой задумчивостью и обожали исправлять неполадки.

Проблема состояла в том, что Афина ненавидела романтические отношения и не желала даже подержаться за руку с каким-либо мужчиной, не говоря уже о замужестве. Будь даже Гефест писаным красавцем, Афина бы ему отказала. Но Гефест был стопроцентным уродом: первый разряд по уродству в промышленных масштабах с дополнительной квалификацией в омерзительности.

Он пытался флиртовать с ней в своей манере: «Эй, малыш, не хочешь посмотреть на мою коллекцию молотов?» И все в таком духе.

Афина на всей скорости уходила прочь, но Гефест упрямо ковылял за ней. Афине претило кричать или бросаться бежать, ведь она не была какой-нибудь беспомощной смертной или одной из этих глупеньких «розовых принцесс» — богинь, которые, чуть что, падают в обморок, хлопают ресницами и прочее. Она была богиней войны!

Так что она продолжала идти, раздраженным тоном приказывая ему оставить ее в покое. Наконец бедняга уже начал задыхаться и стал весь мокрый от пота, потому что ходить на покалеченных ногах была для него задачка не из легких. И он, отчаявшись, прыгнул на Афину и обхватил ее талию руками.

— Прошу тебя! — взмолился он. — Ты идеальная женщина для меня!

Он зарылся лицом в складки ее юбки, хныча и шмыгая носом, и часть его пота и других жидкостей попала на ногу Афины через разрез, и богиня вскрикнула:

— Фу!

Она лягнула Гефеста, высвобождаясь из захвата, и схватила первое, что подвернулось под руку, — платок, салфетка, в общем, какой-то кусок ткани. Она поспешила вытереть божественные жидкости с ноги и выбросила платок, который неторопливо направился к земле.

И лишь после она бросилась бежать.

Казалось, вот и конец истории, но с куском ткани произошло нечто очень странное. На нем оказались частички как Афины, так и Гефеста, и каким-то непостижимым образом, когда платок коснулся земли, он превратился в смертного младенца.

Наверху на Олимпе Афина услышала детский плач. Поначалу она пыталась его игнорировать, но, к ее удивлению, в ней проснулся материнский инстинкт. Она спустилась на землю и подобрала малыша. Способ появления его на свет казался ей отвратительным, но младенец ведь был ни в чем не виноват.

— Что ж, формально ты мой сын, — смирилась она, — хотя я все еще непорочная дева. Я признаю тебя и нарекаю тебя Эрихтонием.

(Ей выдался один-единственный шанс дать имя ребенку, и она выбрала это? Без комментариев.)

— Но чтобы тебя воспитывать, — продолжила она, — я должна сначала сделать тебя бессмертным. Есть у меня на примете один способ…

Она взяла деревянный короб и положила туда ребенка, затем создала волшебную змею, и та тоже оказалась внутри. (Кстати, ни при каких обстоятельствах не пытайтесь повторить это дома.) Змея обвилась вокруг малыша Эрихтония, а тот спокойно заснул.

— Вот так, — сказала Афина. — Несколько дней в этом коробе, и змея усилит твои божественные качества. Твоя смертная сущность сойдет на нет, и ты станешь одним из богов!

Она закрыла короб и отнесла его в афинский акрополь, ее священное место, где отдала ящик дочерям Кекропа, царя Афин.

— Не открывайте ящик! — предупредила она девушек. — Он должен оставаться закрытым, иначе случится беда.

Царевны пообещали, но уже на следующую ночь в них проснулось любопытство. Судя по агуканью и гугуканью, внутри лежал ребенок, и девушки испугались, что малышу плохо.

— Что за богиня засунет младенца в ящик? — пробормотала одна. — Нужно проверить!

Царевны открыли короб и увидели обвившуюся вокруг малыша змею. Не знаю, с чего они так испугались. Может, увидели божественный свет или еще что, но девушки лишились рассудка, и, выронив ящик, они побежали к обрыву и сиганули вниз, навстречу смерти.

Что же касается малыша, тот был в полном порядке, но волшебство превращения в бессмертного было нарушено. Змея ускользнула прочь, а Афине пришлось вернуться раньше и успокоить мальчика. Богиня была в ярости, но, не имея возможности отругать девушек, так как они уже умерли, она решила взамен наказать их отца, царя Кекропа. Когда Эрихтоний вырос, он свергнул Кекропа и стал царем Афин. Поэтому афинские цари гордо заявляли, что ведут происхождение от Гефеста и Афины, хотя Афина навеки осталась непорочной девой.

Так что не надо говорить мне, будто у Афины не может быть детей, история утверждает обратное. Кроме того, я встречаюсь с одной из дочерей Афины, и я вполне уверен, что она не выросла из грязного платка.

Хм… Ну, на самом деле я никогда ее не спрашивал…

A-а, проехали! И знать не хочу.