Когда приходит брат.

События разворачиваются спустя семь часов после того, как их заковали в наручники.

Камера была узкой. Слишком узкой.

Если раскинуть руки — можно почти коснуться противоположных стен.

Бетон давно перестал быть серым. Он стал пятнистым — чёрные разводы сырости тянулись вниз, словно следы давно высохших слёз. В трещинах скопилась тёмная влага. Иногда из одной из них выступала капля, тяжёлая, мутная, и падала на пол.

Кап.

Звук был отчётливым. Слишком отчётливым в этой тишине.

Пол — холодный, шероховатый. От него тянуло промозглой стужей, даже сквозь обувь. В углах лежала тонкая плёнка воды, отражающая дрожащий свет лампы.

Лампа под потолком висела в металлической клетке.

Она мерцала с нерегулярными паузами — будто кто-то наверху решал, оставить свет или погрузить всё во мрак.

Когда свет гас на долю секунды, камера казалась глубже.

Тени вытягивались.

Становились живыми.

Койка была прикручена к стене. Железная рама с облупившейся краской. Ржавчина въелась в углы, словно болезнь. Если провести по ней рукой — останется рыжий след.

Матрас — тонкий, влажный по краям. От него пахло старой тканью и металлом.

В углу — отверстие в полу, прикрытое ржавой решёткой. Ни перегородки. Ни уединения.

Тюрьма не заботится о достоинстве.

Воздух был густым. Тяжёлым.

В нём чувствовался запах сырости, ржавчины и чего-то ещё… почти неуловимого. Страха, впитавшегося в стены.

В женской тюрьме не спали.

Было раннее утро.

Тот самый серый час, когда ночь уже уходит, но солнце ещё не решилось появиться.

Джейд остановилась у стены. Несколько секунд она просто смотрела в пол, а потом медленно подняла голову.

Её глаза в полумраке казались слишком яркими.

Свет отражался в них так, будто они светились изнутри.

Она посмотрела на Клару.

— Ты как… выспалась?

Голос прозвучал тише обычного. Почти осторожно.

Клара не сразу ответила. Она сидела прямо, ладони лежали на коленях, пальцы переплетены.

Под глазами залегли тёмные тени.

— Так себе, — сказала она наконец.

Пауза.

— Учитывая, куда мы попали.

В тишине камеры девушки услышали, как за стеной тихо скрипнула дверь — охраник вошёл в соседнюю камеру.

— Принёс пачку сигарет, — сказала заключённая, её голос был почти шёпотом.

— Быстро сделаем, и никто не заметит, — добавил охраник, будто это была обычная формальность.

Через мгновение раздался тихий стон.

Джейд чуть приподняла бровь, глаза её ярко светились:

— Мне кажется, это называется… заниматься.

Клара взглянула на неё с лёгким упрёком:

— Не нужно говорить «мне кажется», я и так слышу.

Клара наконец спросила:

— У тебя на бирке написано Джейд. Почему тебя часто называют Блю?

Джейд не сразу ответила. Её взгляд оставался прикован к полу, будто она собиралась с силами.

— Моё имя — ДжейдБлю, — тихо сказала она. — Так было записано в моей базе. Но я не знаю, кто я такая на самом деле. Мне вырвали модуль памяти.

Она сделала паузу, и в этой тишине даже звук вентиляции казался громким.

— Но это не самое страшное, — продолжила Джейд, почти шёпотом. — Вместе с памятью они вырвали то, что делало меня… мной. Ту маленькую, почти незаметную часть… которую я чувствовала внутри.

Клара наклонилась ближе, её голос стал мягче:

— Что это была за часть?

— Модуль эмоций, — ответила Джейд, глядя в стену. — Я… могу имитировать чувства. Улыбку, смех, слёзы. Всё как у людей. Но внутри — пустота. Всё, что я переживала когда-то, — любовь, страх, надежда — теперь только воспоминание о том, что я могла это чувствовать.

Она на мгновение замолчала, потом с надрывом добавила:

— Ты не представляешь, как страшно помнить, что ты могла что-то чувствовать… и больше не чувствовать ничего.

Клара медленно протянула руку и осторожно взяла её за пальцы.

— Джейд… мне жаль.

Клара не отпускала её руку, сжала чуть крепче и твёрдо сказала:

— Если мы когда-нибудь снова окажемся в Англии… мы найдём твой модуль памяти. Обещаю. И ты снова станешь собой.

Джейд долго молчала. Затем уголки её губ медленно приподнялись — робко, почти неуверенно, но искренне.

Её глаза вдруг засияли мягким синим светом, не холодным — а тёплым, как отблеск надежды, едва пробившийся сквозь пустоту.

— Спасибо, Клара… — прошептала она. — Я хочу верить вам, я рада что встретила таких людей как вы. В такое время.

— Ты что-то ещё помнишь о себе? — спросила Клара.

— Нет. Но я уверена, что была создана в Англии. И чувствую, что тот, кто вырвал память, оставил мне модуль информации. Моя главная часть чуть осталась — я учёная и медик.

— Знаешь, — задумчиво сказала Джейд, — я уверена, что тот, кто это сделал, хотел меня защитить. Только от чего — не знаю.

— Наверно, — ответила Клара, — это связано с ГКО.

— Вы помните, когда появилась эта власть? — спросила Джейд.

— Примерно пятнадцать лет назад, — ответила Клара. — ГКО начал распространять свою власть по всему миру.

— Она всегда была такой жестокой? — спросила Джейд.

— Нет, — вздохнула Клара. — Сначала они действительно защищали страны и людей. Но со временем всё изменилось. Начался хаос в иерархии. Появились агенты, потом комендантское время, а затем спецназ, который истреблял всех, кого видел ночью.

Джейд опустила голову на скрещенные руки, глаза её на мгновение засветились холодным синим — оттенком разочарования.

— Не знаю, что и сказать… — прошептала она.

Клара подошла и приобняла Джейд за плечи:

— Не стоит волноваться. Всё будет хорошо.

Джейд внимательно посмотрела на Клару, её яркие глаза сверкали в тусклом свете камеры.

— Вот что будет с нашим другом, — тихо сказала она, голос ровный, но с оттенком тревоги.

Клара чуть фальшиво улыбнулась, стараясь скрыть внутреннее напряжение. В памяти мгновенно всплыла драка с инспектором, удары, крики, страх и адреналин. Она запомнила серые, серьёзные глаза и момент, когда он одним точным ударом выбил пистолет у инспектора, который уже целился прямо в неё.

— Он будет в порядке, — ответила она твёрдо, хотя её улыбка была немного натянутой. — Это я уверена.

Внутри Клары мысли уносились к важному человеку, который находился в мужской тюрьме с куда более жёсткими условиями. Сердце сжималось от тревоги.

Девушки устало прислонились друг к другу на узких металлических койках, холод от железа пронизывал их через тонкие одеяла, но это тепло, что исходило от друг друга, казалось сильнее. Клара осторожно обняла Джейд, ладони мягко коснулись её плеч, словно проверяя, что она действительно рядом, что она жива.

В этом редком мгновении между ними не было слов, только тихий ритм дыхания, скрадывающий гул вентиляции и редкие капли воды, падающие с треснувшей трубы. Холодные стены камеры казались ещё более суровыми, когда они сжимались друг к другу, создавая крошечный островок безопасности.

Джейд медленно расслаблялась, её яркие глаза, обычно такие холодные, на мгновение стали мягкими, почти живыми. Лёгкое подрагивание плеч сказало о том, что напряжение не отпускало её полностью, но близость Клары давала утешение.

Клара ощущала каждый вдох Джейд, её тонкие пальцы переплелись с руками девушки, и это чувство поддержки стало чем-то настоящим, почти осязаемым. Время замедлилось — холод и мрак камеры отступили, оставляя лишь тихую, но прочную связь между ними.

В коридор неспешно вошёл агент Франции — высокий, около 192 см, словно чуждое пятно роскоши среди холодных стен. Его коричневое пальто было выполнено на заказ у Louis Vuitton — тонкая, мягкая кожа с едва заметной фактурой, идеально сидящая по плечам, платиновые погоны агента ГКО на плечах блестели, словно символ статуса и власти подчеркивающей его стройную фигуру. Внутри — тонкая подкладка цвета слоновой кости с вышитым золотым логотипом LV на внутреннем кармане.

Белоснежная рубашка была безупречно выглажена, с едва заметным глянцевым отблеском ткани, а брюки — тоже от Louis Vuitton, идеально подогнаны по длине, с едва заметным узором на ткани, который простым взглядом почти не виден, но придаёт образу глубину.

На ногах — блестящие коричневые туфли ручной работы, отполированные до зеркального блеска, и лёгкий шлейф дорогого французского одеколона с нотами бергамота и лаванды, который едва уловимо обволакивал пространство вокруг него, оставляя ощущение тонкой, почти невесомой элегантности.

Даже его аксессуары говорили о статусе: тонкие золотые очки с аккуратной оправой, ручка-роллер в кармане пальто каждый элемент казался тщательно подобранным, как шахматная фигура на доске.

Его светлые волосы были уложены в аккуратную причёску "шторы", а на переносице сидели тонкие золотые очки, через которые он с ленивой полуулыбкой глянул на охранника.

— Добрый день, — произнёс он мягко, будто разговаривал с официантом в парижском ресторане. — Что привело вас в Италию? — переспросил охранник, машинально выпрямляясь.

Джервейс слегка приподнял бровь, но улыбка осталась на месте:

— Дела ГКО требуют моего внимания. Полагаю, здесь я по адресу.

— Я не знаю, о чём вы, агент? — сказал охранник, немного смутившись.

Джервейс медленно спустил золотые очки чуть ниже переносицы, и теперь было видно его чёрные глаза, холодные и сосредоточенные. Его голос стал серьёзным, ровным:

— Я с вами говорю, да, не на французском.

Охранник резко проглотил, чувствовалось, как напряжение пробежало по его спине.

— Я разговариваю на итальянском, вы меня понимаете? — продолжил Джервейс, глаза не отводя от охранника.

— П-понимаю… — охранник кивнул, голос дрожал, — тогда проведите меня.

— Проведите меня к вашим заключённым, — сказал Джервейс.

Охранник кивнул и открыл дверь в тюремный коридор.

По коридору, ведущему к камере, Джервейс шёл медленно, сдержанно, но его мысли бурлили.

Мягкий цокот его туфель отражался от стен, но он едва слышал звуки. Мысли были далеко — в прошлом, в доме у моря, где Клара когда-то смеялась, забравшись на дерево, и не хотела слезать, пока он не пообещает ей шоколадку.

Теперь она — арестантка. А он — агент, которому поручено следить, чтобы его собственная сестра не стала угрозой для системы.

«Ты всегда шла против течения, мелкая упрямица…» — подумал он, чувствуя, как под роскошным пальто что-то незаметно сжимается в груди.

Он не показывал этого — ни перед начальством, ни перед охраной, ни перед собой. Но каждый раз, когда он получал рапорт с её именем, сердце будто сбивалось с ритма.

«Она умная. Смелая. Но, чёрт побери, не умеет быть осторожной.»

Он остановился у двери камеры. Вдохнул глубоко — запах хлорки резанул ноздри, но лицо его оставалось спокойным. Золотые очки чуть скользнули на переносице, он поправил их одним лёгким движением.

Джервейс тихо вошёл в камеру и сразу заметил, как девушки спят, устало прислонившись друг к другу. Их тела были словно переплетены — Клара осторожно обняла Джейд за плечи, а та, расслабившись, положила голову на её грудь. В этом слабом прикосновении, в их взаимной поддержке, читалась редкая нежность и тепло, словно островок спокойствия среди холодных стен. Он снял золотые очки и с лёгкой усмешкой посмотрел на Клару.

— Ну вот, сестрёнка, снова в гостях у доброжелателей? — иронично проговорил он, разводя руки.

Клара, медленно просыпаясь и протирая глаза, фыркнула:

— Ага, решил проверить, как я тут без тебя живу? Воспитываешь издалека?

— Родственная забота — штука упрямая. Хотя, честно, у тебя талант попадать в неприятности с непредсказуемой точностью.

— О, — Клара улыбнулась хитро, — так ты мой наставник?

В этот момент Джейд слегка улыбнулась, словно наблюдая за привычной семейной перепалкой.

— А у тебя теперь есть новый напарник, — продолжил Джервейс, глядя на Джейд, — симпатичный андроид, которым можно гордиться.

— Забавно слышать это от человека с золотыми очками и пальто, будто идёшь на бал, — спокойно ответила Джейд.

Джервейс рассмеялся:

— В Риме будет бал, и обещаю — это будет что-то большее, чем просто танец.

Клара улыбнулась и представила:

— Знакомься, мой старший брат.

Джервейс снял очки и сказал с усмешкой:

— А ты — забавная андроид.

Джейд слегка наклонила голову, встретив его взгляд.

Джервейс снова надел золотые очки, их холодный блеск окутал его лицо новой серьёзностью. Он повернулся к охраннику и спокойно произнёс:

— Давай ключи. Я подойду и посижу с сестрой.

Охранник на мгновение замер, но затем без лишних слов достал связку ключей и протянул её агенту.

Джервейс шагнул вперёд, его пальцы легко и уверенно щёлкнули замком, и дверь камеры тихо открылась.

Джервейс тихо открыл дверь камеры. Тусклый свет коридора едва проник внутрь, но он сразу заметил, как девушки устало прислонились друг к другу на койках.

— Обнимешь старшего братика? — мягко спросил он, подходя ближе к Кларе.

Клара надула губы и слегка отстранилась:

— Неа.

Он лишь усмехнулся, взгляд в золотых очках играл лёгкой насмешкой, и сделал шаг ближе:

— Сколько мы не виделись, год?

Клара подняла глаза и прямо посмотрела ему в лицо:

— Два года уже.

Джервейс слегка покачал головой, улыбка смягчилась:

— Так тебе уже не двадцать, взрослеешь…

Джервейс стоял ближе к сестре и неожиданно притянул её к себе, крепко обняв.

— Эй… — тихо сказал он, смягчившись.

Клара сначала замерла, потом всё-таки уткнулась ему в плечо.

Он заметил, что Джейд стоит чуть в стороне, наблюдая.

— Ты чего отдельно? — улыбнулся он. — Иди к нам. Обнимемся вместе.

Джейд медленно подошла. В её взгляде была сдержанность, но она всё же приблизилась.

Втроём они оказались в тесном объятии среди холодных стен.

И вдруг Джервейс свободной рукой достал телефон.

— О нет… — простонала Клара. — Брат, ты не можешь без этого?

— Не каждый день можно сделать фото с сестрой в тюрьме, — усмехнулся он. — Когда приеду в Париж, покажу родителям, какая ты умница.

— Ты серьёзно сейчас? — Клара закатила глаза.

Он поднял телефон чуть выше. Щёлк.

На селфи вышло так:
Джервейс сверху — обнимает Клару, волосы мягко падают на глаза, очки блеснули от света лампы.
Клара в центре — сначала недовольная, но всё же с едва заметной улыбкой.
Снизу сбоку — Джейд. Её яркие глаза словно светятся в полумраке, она слегка улыбается и показывает жест победы двумя пальцами.

Он присел рядом, расслабленно положив руки на колени, и с заботой спросил:

— Ну что ж, сестрёнка, здесь тебя никто не тронул?

Клара кивнула:

— Да, всё было хорошо.

Он задумчиво посмотрел на неё и продолжил:

— А как ты здесь оказалась?

Клара надулась, отводя взгляд, и с лёгкой грустью ответила:

— Это долгая история…

Она посмотрела на него прямо и добавила с небольшой усмешкой:

— Ты агент, так что, наверное, уже всё знаешь.

Он сел рядом, взгляд его стал серьёзным и холодным:

— Да, знаю. Больше, чем ты думаешь. Мне приходится решать твою проблему.

Он сделал паузу, будто подбирая слова, затем продолжил:

— Из-за груза на твоём судне тебя приняли за предателя Родины.

Клара тяжело вздохнула, и с её глаз скатилась одна слеза.

— Я не знаю, как так вышло… — прошептала она, голос срывался.

Джейд подошла к ней и осторожно приобняла, придавая сил.

— Мы вместе, — тихо сказала Джейд. — Ты не одна.

Брат внимательно смотрел на Клару, его голос был мягким и уверенным:

— Сестра, я тебя не виню. Всё будет хорошо.

Он крепко сжал её руку, передавая поддержку и уверенность, что вместе они смогут справиться с любыми трудностями.

Он немного отстранился, выпрямился и с серьёзным выражением лица сказал:

— Слушайте, у меня есть дело. В агентстве поручили узнать, почему в одном из ресторанов Италии люди ведут себя, словно под кайфом, — сказал Джервейс. — Самое интересное, так многие источники утверждают, что вспышка началась в казино.

Он поднёс планшет и пальцем указал на яркую точку на карте Рима.

— Вот здесь, — сказал он, указывая на район с казино, — и начинается всё самое странное.

Клара нахмурилась, приподняла бровь и взглянула на экран:

— Казино? И как это связано с рестораном?

Джервейс пожал плечами и развёл руками:

— Вот в этом и проблема… Я сам понятия не имею. Нужно разобраться, что там происходит на самом деле.

Джервейс пролистнул планшет и вывел на экран фотографию двух женщин.

— Вот смотри, наша цель — Лукреция Вальентини, — сказал он, указывая на первую. — В казино её прозвали «Мисс Удача». Но она не одна.

Коричневые волосы — длинные, густые, волнистые — спадали на плечи мягкими каскадами. Свет казино играл в прядях тёплым золотом.

Она сидела за столом с фишками, чуть повернув голову в сторону камеры. Уголки губ едва заметно приподняты — не улыбка, а уверенность.

Пальцы лежали на краю стола расслабленно, но в этой расслабленности чувствовался контроль.

Клара медленно провела пальцем по экрану, увеличивая изображение.

— А эта женщина знает вкус… это точно.

Она сказала это спокойно, почти задумчиво.

Джервейс тихо усмехнулся.

— Знает, — кивнул он. — Но она опасная. Очень даже.

Он смахнул пальцем, и рядом появилось второе фото.

Чёрное каре — гладкое, блестящее, с лёгкой челкой.

Прядь волос падала так, что один глаз был скрыт наполовину, создавая ощущение нарочитой загадочности.

Виден полностью только один глаз — ярко-синий, как сапфир.

Холодный. Осознанный.

— Смотрите, София Бьянки. Она тоже связана с Лукрецией, говорят, что она её возлюбленная.

На фото она стояла рядом с Лукрецией.

И в руке Лукреции был тонкий декоративный поводок — скорее элемент игры или шоу, чем что-то буквальное. Всё выглядело как часть провокационного представления для гостей казино

Клара, не отрывая взгляда от фото, сухо ответила:

— Та я заметила.

Джейд чуть наклонила голову, внимательно рассматривая снимок. В уголках её губ появилась лёгкая усмешка.

— Вот так пара… — протянула она. — Надеюсь, это только в рамках ролевых игр.

Брат и сестра одновременно медленно повернули головы в её сторону. Молча. Серьёзно.

— Ты случаем не оставила эмоцию “разврат”? — спокойно спросила Клара.

Джервейс добавил, прищурившись:

— Или мы чего-то о тебе не знаем?

Джейд театрально закатила глаза, махнула рукой.

— Да что вы… Я просто озвучила мысли.

И чуть заметно блеснула глазами — тем самым своим фирменным взглядом, когда непонятно: шутит она или нет.

Джервейс отключил фотографии и сменил экран.

— Итак. Для начала миссии нам нужно выяснить, откуда пошла так называемая “сладкая вспышка”.

Клара нахмурилась.

— Сладкая?.. О чём ты вообще?

Он увеличил изображение на планшете. На экране появилась коробка конфет в форме сердечек — яркая, почти невинная.

— Под подозрение попадают конфеты в виде сердечек, — спокойно пояснил он. — Их начали распространять примерно в то же время, когда в казино зафиксировали странное поведение гостей.

Джейд приподняла бровь.

— Романтика с побочными эффектами?

Джервейс проигнорировал комментарий.

— Проблема в том, что к нам на экспертизу попадают обычные конфеты. Абсолютно стандартные. Никаких примесей. Никаких веществ.

Клара скрестила руки.

— То есть люди ведут себя странно… но доказательств нет?

— Именно, — кивнул он. — Сладость есть. Вспышка есть. Источник — нет.

Джейд задумчиво постучала пальцем по экрану.

— Значит, либо конфеты подменяют…

— …либо это вообще не конфеты, — закончила Клара.

Джервейс посмотрел на обеих.

— Вот это нам и нужно выяснить.

Джервейс усмехнулся, взгляд его стал серьёзным:

— Это только начало. Они не только любят азарт, но и девушек. Есть информация, что в казино пропадают богатые девушки из Рима.

Джервейс с лёгкой усмешкой пролистнул планшет дальше:

— Вот ещё есть очень интересная информация. Я не уверен, но говорят, что казино связано с одним именем… если немного переформовать буквы. Получается… Джованни Моретти.

Клара нахмурилась:

— А кто он такой?

Джервейс слегка улыбнулся и склонил голову:

— Ты смотришь новости, сестра? Он — агент Италии. Никто толком не знает, откуда он взялся, но так уж получилось — стал им.

Он слегка пожал плечами, глядя прямо на неё:

— Моретти… он не просто агент Италии. Он умудрился за спиной ГКО построить семью, стать доном и возглавить мафию с Сицилии, которая сейчас перебралась в Рим. Вот что это значит.

Джервейс тихо улыбнулся, словно сам себе удивляясь:

— Хотя… я не уверен, прав ли я. Это лишь догадки, но они могут быть важными.

Клара прищурилась.

— Ты, брат, опять начал верить в теории заговора, пока я была в плавании?

Он усмехнулся, но улыбка вышла тоньше обычного.

— Зря ты так.

Он сделал шаг ближе и тихо добавил:

— Никто не знает, что стоит выше нас. Агентство — это не самая высокая точка в правительстве ГКО.

Клара всё ещё держала планшет в руках. Фотографии подозреваемых медленно гасли на экране.

Она подняла глаза на брата.

— Откуда вообще такая теория? — спросила она тише. — Ты ведь агент. Тот, что выше инспекторов, президентов… и много кого ещё.

В её голосе не было насмешки. Только недоумение.

Джервейс не ответил сразу.

Он снял очки, взял их двумя пальцами и медленно повертел в руке. Стекло поймало свет и на мгновение отбросило блик на стену.

— Сестра… тут такое дело.

Он сделал паузу.

— Было одно дело. Важное. Очень важное. Но его не было в базе.

Клара нахмурилась.

— Как это — не было?

— Понимаешь… — он посмотрел ей прямо в глаза. — Кто-то успел его очистить. Раньше меня.

Тишина стала плотнее.

Он снова надел очки. Стёкла блеснули.

— А это значит только одно.

Он слегка наклонил голову.

— Есть кто-то выше.

Но вдруг Джервейс легко выдохнул. И всё изменилось.

Он чуть наклонил голову, уголки губ дрогнули, а в глазах появился знакомый игривый блеск — тот самый, который Клара знала с детства.

— Вот в этом и дело… — протянул он уже совсем другим голосом. — Нужна твоя помощь. Не большая. Маленькая. Понимаешь?

Клара взглянула на него серьёзно и сказала:

— Слушай, мне не нравится, как ты об этом говоришь.

Джервейс посмотрел на Клару с твёрдостью в глазах, слегка опустив золотые очки:

— Слушай, я тебя и Джейд вытащу отсюда прямо сейчас. Но для этого мне нужна твоя помощь.

Он склонил руки вместе, словно умоляя, и одним глазом через очки посмотрел на сестру:

— Помоги мне выйти на контакт с этой девушкой. Только так всё получится.

Клара немного задумалась, её глаза на мгновение встретились с глазами Джейд. Затем она тихо спросила:

— Контакт? Что именно ты имеешь в виду?

Клара нахмурилась и спросила:

— В этом проблема? Почему ты сам не сходишь туда?

Джервейс усмехнулся и ответил с лёгкой иронией:

— Поверь, сестрёнка, меня там особо не ждут. Учти, что я агент. — Он слегка улыбнулся, но его мысли были далеко. Она не должна знать, что я стал игроманом в казино… — Да и твоя помощь в этом деле гораздо ценнее.

Он усмехнулся и сказал:

— Проще говоря, она захочет выиграть тебя полностью.

Клара фыркнула, запихнула руки в бок и недовольно глянула на брата:

— Ты хочешь сделать из меня лесбиянку?

Джервейс рассмеялся, его глаза заблестели весёлой искрой. Посмотрел на неё и сказал с улыбкой:

— Нет, я не хочу. Но нужно немного подыграть. Поможешь брату?

Клара с улыбкой ответила:

— Я тебя не ненавижу, брат.

Джервейс усмехнулся и ответил:

— Ты же не серьезно?

После этого Джервейс встал и обратился к охранникам:

— Освободите их. Сопроводите на выход.

Двери камеры тихо распахнулись, и девушки шагнули в тусклый коридор. Клара шла первой — её длинный шарф, тёмно-бордовый, как зрелое вино, мягко развевался за спиной. Он слегка касался пола, оставляя за собой тонкий шлейф цвета, будто подчёркивая её грацию. Каждое движение было лёгким, женственным, почти танцевальным, словно она пыталась сохранить чувство свободы даже в этих мрачных стенах.

Джейд шла за ней — ровно, спокойно, почти без колебаний. Белый халат мягко облегал её фигуру, одна рука сжата в складке, словно держала в себе внутренний контроль. Её шаги были точными и решительными, взгляд прямо перед собой, без лишних эмоций, но с тонким мерцающим синим светом в глазах, который казался одновременно холодным и внимательным.

Когда девушки вышли из тюрьмы, их встречала Ferrari 812 Superfast — ярко-красная, дерзкая, будто само воплощение скорости.

Её кузов горел под утренним светом, словно пламя, застывшее в металле. Глубокий алый цвет переливался оттенками рубина и кармина, отражая небо и серые стены тюрьмы. Поверхность была отполирована до зеркального блеска — в ней можно было увидеть собственное отражение.

Длинный капот, агрессивные воздухозаборники, резкие линии кузова — всё в ней кричало о мощности. Колёса с тёмными дисками поблёскивали, словно заточенные лезвия, а эмблема с гарцующим жеребцом на носу смотрелась как знак превосходства.

На фоне мрачных каменных стен тюрьмы эта Ferrari выглядела почти вызывающе.
Свобода — яркая, громкая, бескомпромиссная.

Клара прищурилась.

Красный цвет отражался в её глазах.

— Конечно… — тихо пробормотала она. — Иначе ты просто не мог.

А Джервейс, опершись на капот, лишь усмехнулся, будто знал, что эффект произведён именно такой, какой он и задумывал.

— Ну а что? Если есть возможность, почему бы и не прикупить новую.

Он слегка развёл руки в стороны, словно дирижёр, и, показывая жестом, добавил:

— Прыгайте в машину — поедем!

Джервейс открыл дверцу своей Ferrari 812 Superfast — алый кузов переливался под солнцем, а длинный капот словно намекал на скрытую мощь V12 под ним.

Джейд аккуратно устроилась на пассажирском сиденье, кожаный салон мягко принял её. Клара последовала за ней и присела на колени Джейд, слегка облокотившись на её плечо.

— Ну что, брат, опять спорткар… — пробормотала Клара, надувшись. — Ты хотя бы про гостей подумал.

Джервейс усмехнулся, с лёгкой искоркой в глазах:

— Обычно я езжу один, — сказал он, заводя мотор. — Сегодня же исключение.

Он провёл пальцами по рулю, словно по дорогому инструменту.

— А зачем мне лишние места в этой красавице? — добавил он, чуть наклонив голову. — Ты только послушай, какой у неё звук.

Он мягко нажал на педаль газа.

V12 ожил глубже — низкий, бархатный рык прокатился по салону, будто машина отвечала ему взаимностью. Вибрация прошла через руль и сиденья, и Джервейс явно получил удовольствие от самого факта нажатия.

Клара прищурилась.

— У тебя уже была Ferrari, разве нет?

Он усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги:

— Была. А это — новенькая, между прочим. Та во Франции, в гараже.

— Конечно, — пробормотала Клара. — Как я могла забыть.

— Поехали в Рим, — сказал он спокойно, с лёгкой улыбкой, в которой можно было уловить лёгкую иронию и уверенность.

Джервейс плавно тронулся на Ferrari, улицы Рима начали мелькать за окнами в якром свете.

Клара глубоко вздохнула и улыбнувшись, сказала:

— Включи музыку погромче, брат. Пусть этот день звучит как настоящая свобода.

Джервейс бросил на неё быстрый взгляд, кивнул и нажал кнопку на панели. В салоне зазвучала любимая французская мелодия — лёгкая, игривая, с нотками старинного шансонa.

Клара слегка наклонилась к Джейд, взяла её за голову и начала напевать слова песни, мягко поглаживая её волосы. Джейд почувствовала, как тепло Клары медленно растекается по плечам, а напряжение последних часов уходит.

Джервейс бросил быстрый взгляд на обеих и с лёгкой усмешкой сказал:

— Прошло два года, а ты всё такая же.

Клара фыркнула, не отрывая взгляда от дороги:

— Талантливая?

Джервейс нажал педаль газа — мотор громко заурчал, вибрация пробежала по салону, и он с широкой улыбкой добавил:

— Ребёнок.

Джейд слегка улыбнулась, её глаза блеснули мягким синим светом, отражая тепло момента и лёгкий юмор брата. Клара тоже рассмеялась, чувствуя редкий прилив лёгкости после долгих часов напряжения.