Дождливая страна.

Что делать в мире, о котором ты ничего не знаешь?
Где законы написаны не для защиты, а для контроля.
Где порядок важнее человека.
Где безопасность стоит дороже памяти.

Тебе говорят, кто ты.
Тебе говорят, как жить.
Тебе говорят, чего бояться.

Но что делать, если однажды ты просыпаешься —
и у тебя забрали даже это?

Память — это не просто прошлое.
Это доказательство, что ты существуешь.
Что твои ошибки были твоими.
Что твой выбор — тоже.

А если выбора никогда не было?

Мы все задаём вопросы.
О справедливости.
О выборе.
О том, кто мы есть на самом деле.

Но ответы знает только один человек — ты сам.

Это история попытается рассказать о судьбе одного такого человека.
О его страхе и сомнениях.
О выборе, который определит не только его путь, но и то, кем он станет.

К чему приведут его решения — известно лишь ему одному.

Когда я открыл глаза, ничего не понимал. Я лежал возле кирпичной стены, на лицо падали тяжёлые капли дождя, медленно стекали по щекам и за шиворот. Куртка промокла насквозь и прилипла к телу. Обувь хлюпала от воды. Весь я был насквозь мокрый и замёрзший, как будто дождь вымыл из меня всё тепло.

Я пошевелился — и сразу почувствовал жгучую боль в боку. Когда глаза прояснились, я увидел кровь на руках. Не знал, моя ли. Может и нет. Я приподнялся, опёршись спиной на мокрую стену. Сердце било неровно. Казалось, я пробыл без сознания слишком долго.

Нужно уходить отсюда.

И тут — шаги.

Вдруг я услышал их. Глухие, тяжёлые. Не как у обычного человека — в них была механическая точность, лишённая случайности.

Я затаился у стены, выглянул — и сердце ушло в пятки.

Из пелены дождя показались они.

Фигуры в чёрных бронекостюмах, массивные, словно собранные из металлических пластин. Вместо лиц — глухие шлемы с ярко-красными глазами, которые светились, пробивая насквозь темноту. Свет от них отражался в лужах, создавая зловещие отблески на мокром асфальте. Эти глаза — они будто смотрели прямо в душу… даже если ты прятался.

Спецназ ГКО.

Хладнокровные машины. Не люди. Ни эмоций, ни колебаний — только цель.

В панике из-за угла выбежал мужчина. Он рванул прочь, пытаясь скрыться в ночи и дожде. Но один из спецназовцев в мгновение дернулся вперёд и, словно бездушный хищник, ударил его ногой в бок. Мужчина рухнул на мокрый асфальт, задыхаясь и хрипя.

Я вжался в тень, стараясь даже не дышать. Лужи на дороге дрожали от шагов машин, а красные отблески скользили по ним, словно кровь по воде. Картина была нереальной — как сон, от которого не проснуться.

Один из спецназовцев остановился перед человеком, стоявшим на коленях, промокшим и с пустым взглядом. Тот даже не пытался сопротивляться — он уже смирился с судьбой.

Робот медленно поднял автомат, и его металлический голос прорезал тишину, будто холодный нож:

— Вы нарушили закон порядка ГКО. Высшая кара. Последние слова?

Ответа не последовало. Только дождь стучал по крышам, словно отсчитывая последние секунды.

Вдруг три выстрела вспыхнули в ночной мгле. Первый пронзил плечо — звук проникал глубоко, словно треск ломаемых костей. Второй ударил в грудь — человек дернулся, глаза расширились, словно он впервые ощутил боль. И третий — смертельный, в сердце — оборвал всё, заставив тело рухнуть, как пустую тряпку.

Кровь текла медленно, тягуче, смешиваясь с дождём и размазываясь по холодному асфальту. Она собиралась в лужу под телом, в которой отражались алые глаза спецназа — холодные, безжалостные и беспощадные. В этом отражении было больше смерти, чем в самой сцене.

Спецназовец тихо сказал по связи:

— Объект устранён. Продолжаем патруль.

Он на мгновение бросил взгляд в сторону меня. Я замер — но он не заметил меня. Тяжёлые шаги вновь зазвучали, удаляясь в темноту. Машины ушли, оставив после себя лишь холод и мрак.

Я двинулся вдоль стены, ноги подкашивались от холода и усталости. Подойдя к мокрому дереву, я сел, прижав колени к груди. Влага проникала под одежду, холодно щекотала кожу. Дрожь не отпускала, а сердце всё ещё билось слишком быстро. Шум листьев и дождя казался слишком громким, слишком близким.

В руку упал зелёный лист. Один, среди этого мрака и сырости он казался удивительно живым. Я задержал взгляд на нём, как будто лист был единственным доказательством того, что ещё осталась хоть какая-то жизнь.

Я закрыл глаза и попытался собраться с мыслями. В голове появились вопросы — почему я здесь, кто я, и что произошло? Память была пустой, словно выжженная. Я не знал даже своего имени.

Голод начал напоминать о себе. Я поднялся, двинулся по дороге. Через несколько минут увидел заброшенную заправку — единственное место, что хоть как-то могло дать хоть что-то. Воздух внутри был холодным и затхлым, полки пустые, но мне удалось найти старую майку, чтобы сделать бинт, и бутылочку спирта. Я обработал рану — боль жгла, но она была лучше пустоты.

На кассе под слабым лунным светом заметил энергетический батончик. Быстро съел его — хоть немного энергии вернулось. Я сел на пол возле полки, глядя на дождь за окном. Он бил сильнее, казалось, будто пытается смыть с этого мира всю грязь и боль.

Внутри царила тишина. Я слушал только шум дождя и собственные мысли.

Сколько ещё ГКО убьют невинных во имя безопасности? Кто сможет остановить этот порядок, построенный на страхе и крови? Или уже не осталось тех, кто может сопротивляться?

Я хотел изменить всё.

Но кто я? Я даже не знал своего имени.

Глаза закрылись. Холод проникал в кости, а мысли медленно затухали.

День закончился. Начался новый мрак.