Недовольство и послание

Лира, эльфийка с глазами цвета изумруда и острым, как лезвие кинжала, языком, наблюдала за Такаши с плохо скрываемым презрением. Уже неделю этот самодовольный охотник на демонов, вместо обещанной защиты, только и делал, что проедал, пропивал, просыпал и, простите, просирал ее кровно заработанные деньги в "Алой Лилии". Запасы сакэ таяли быстрее весеннего снега, лучшие куски мяса исчезали с тарелок, а воздух в его комнате пропитался таким амбре, что даже самые закаленные куртизанки обходили ее стороной.

"И это моя защита?!" – шипела Лира, стуча изящным пальцем по столу, на котором громоздились счета. – "Он жрет как тролль, спит как сурок, а гадит..." Тут она резко осекалась, не желая осквернять свои эльфийские уста подробностями санитарных приключений Такаши.

"Он ждет," – робко пыталась оправдать охотника на демонов Мэй, молодая куртизанка, тайно восхищавшаяся его суровой красотой.

"Чего ждет? Пока крысы весь рис сожрут?" – язвила Лира, бросая на Мэй ледяной взгляд. – "Иди скажи этому своему обжоре, что если он сегодня же не начнет отрабатывать свой хлеб, то я лично выкину его отсюда вместе с его... багажом."

Лира фыркнула, поджала губы и вернулась к изучению счетов, mentalльно подсчитывая, сколько бочки сакэ стоят в пересчете на эльфийские травы. Терпение ее было на пределе. Если Такаши не предоставит хоть какое-то объяснение своему странному поведению, то в "Алой Лилии" прольется не только сакэ, но и, возможно, чья-то кровь. И не факт, что не охотника на демонов.

Мэй робко постучала в дверь комнаты Такаши. За дверью послышалось недовольное ворчание, а затем скрип половиц. Дверь приоткрылась, являя миру заспанное лицо охотника на демонов. Волосы Такаши были растрепаны, а на подбородке красовалось засохшее пятно от сакэ.

"Мэй?" – прохрипел он, протирая глаза. – "Что-то случилось?"

"Лира-сан просила передать…" – начала Мэй, нервно теребя край своего кимоно. – "Она… недовольна."

Такаши приподнял бровь. "Недовольна? Чем же?"

Мэй сглотнула. "Ну… тем, что вы уже неделю здесь… э-э… проживаете, а демонов все нет."

"Я жду," – коротко ответил Такаши, делая шаг назад, словно приглашая ее войти.

"Лира-сан говорит, что вы только едите, спите… и…" – Мэй запнулась, не решаясь произнести последнее слово.

"И?" – Такаши ухмыльнулся, заметив ее смущение.

"И… тратите ее деньги," – выпалила Мэй, краснея. – "Она сказала, если вы сегодня же не начнете… эээ… отрабатывать проживание, то она… выставит вас."

Такаши рассмеялся. "Выставит? Меня? Охотника на демонов, который защищает ее заведение от нечисти?"

"Но демонов пока нет," – тихо возразила Мэй.

Смех Такаши резко оборвался. В его глазах мелькнуло что-то темное и опасное. "Они придут," – сказал он, понизив голос. – "И когда это случится, Лира-сан будет рада, что я здесь." Он сделал еще один шаг назад. "Входи, Мэй. Расскажи, что еще беспокоит Лиру-сан. Уверен, мы сможем… договориться."

Мэй, чувствуя исходящую от него странную смесь угрозы и… притяжения, невольно сделала шаг вперед, переступая порог его комнаты.

Такаши ухмыльнулся, глядя на Мэй свысока. "Зови сюда эту эльфийскую жрицу любви," – бросил он небрежно, словно речь шла о служанке, а не о хозяйке заведения.

Мэй вздрогнула от тона Такаши. В его голосе слышалась не только высокомерная небрежность, но и что-то хищное, пугающее. Она поспешно опустила глаза, не решаясь встретиться с его взглядом. "Лира-сан очень занята," – пробормотала она, теребя подол кимоно. "Я передам ей ваши… слова."

"Передай," – Такаши откинулся на жесткую подушку, лежавшую на полу. "И скажи, чтобы поторопилась. У меня мало времени." Он закрыл глаза, словно разговор был окончен.

Мэй, чувствуя себя пойманной в ловушку его взгляда, даже несмотря на то, что его веки были опущены, поспешно выскользнула за дверь. Сердце ее колотилось в груди. Она знала, что слова Такаши разъярят Лиру. И хотя Мэй не одобряла поведение охотника на демонов, она не могла не испытывать к нему странного, тревожного притяжения. Это было сродни влечению к огню – опасно, но невозможно оторвать взгляд.

Она почти бегом добралась до комнаты Лиры и, переведя дух, постучала.

"Войдите," – раздался из-за двери голос Лиры, спокойный и ровный, как всегда.

Мэй вошла, прикрыв за собой дверь. Лира сидела за низким столиком, перебирая какие-то бумаги. Ее лицо было непроницаемо, но Мэй, знавшая хозяйку много лет, чувствовала, что под этой маской спокойствия бушует огонь.

"Ну?" – спросила Лира, не поднимая глаз.

Мэй сглотнула. "Такаши-сан… просил вас прийти."

Лира медленно подняла голову. Ее взгляд был острым, как лезвие катаны. "Просил? Или приказывал?"

Мэй замялась. "Он… он сказал, чтобы вы поторопились. Сказал, что у него мало времени."

"И что еще он сказал?" – голос Лиры оставался ровным, но в воздухе словно потрескивало от напряжения.

Мэй, собрав всю свою храбрость, повторила слова Такаши: "Он… он назвал вас… жрицей любви… и сказал, чтобы вы пришли к нему."

На лице Лиры не дрогнул ни один мускул. Она несколько секунд молча смотрела на Мэй, а затем тихо сказала: "Хорошо. Я иду."

Мэй хотела что-то сказать, предостеречь ее, но не смогла выдавить ни слова. Лира встала, поправила кимоно и вышла из комнаты, оставив Мэй одну, в тревожном предчувствии надвигающейся бури.

Лира без стука вошла в комнату, где ждал Такаши. Он полулежал на подушках, с самодовольной ухмылкой наблюдая за ее появлением. "А вот и ночная бабочка пожаловала," – бросил он, не утруждая себя даже приподняться.

Глаза Лиры сузились. "Не смей так меня называть," – процедила она сквозь зубы, подходя ближе. Каждый ее шаг был полон ледяного достоинства, которое резко контрастировало с развязной позой Такаши.

"А что, правда глаза колет?" – Такаши приподнял бровь. "Не думай, что твои эльфийские чары на меня действуют. Я знаю, кто ты такая."

"Ты ничего обо мне не знаешь," – отрезала Лира, останавливаясь напротив него. "И у тебя нет права судить меня."

"О, еще как есть," – Такаши усмехнулся. "Я видел, как ты обхаживаешь своих клиентов, как льстишь им, выманивая деньги. Ты всего лишь…"

Он не успел договорить. Лира с молниеносной скоростью отвесила ему пощечину. Звук удара разнесся по комнате. На щеке Такаши вспыхнул красный след.

На мгновение воцарилась тишина. Такаши медленно поднял руку, коснулся щеки и посмотрел на Лиру. В его глазах больше не было насмешки – только холодная ярость.

"Ты пожалеешь об этом," – прошипел он, поднимаясь с подушек. Его голос был низким и угрожающим.

Лира не отступила. "Это ты пожалеешь, что оскорбил меня," – ответила она, глядя ему прямо в глаза. "Я не та, кем ты меня считаешь." В ее голосе слышалась сталь.

Воздух между ними словно загудел от напряжения. Схватка, казалось, была неизбежна.

"Ты смеешь поднимать на меня руку?!" – взревел Такаши, вскакивая на ноги. Его лицо исказилось от ярости, глаза горели огнем. – "Ты, жалкая тварь! Ты еще пожалеешь об этом!"

Лира, несмотря на страх, который ледяной волной прокатился по ее спине, не дрогнула. "Я не позволю тебе оскорблять меня," – отчеканила она, гордо вскинув голову. "Ты заблуждаешься на мой счет. И за это заблуждение ты ответишь."

Такаши сделал шаг к ней, нависая над ней, как хищная птица. "И как же ты заставишь меня ответить, эльфийка?" – прошипел он, вкладывая в это слово всю свою ненависть и презрение.

"Я не боюсь тебя," – ответила Лира, хотя голос ее слегка дрогнул. Она знала, что Такаши – опасный противник, но отступать не собиралась. Не сейчас, когда он так низко ее оскорбил.

"Не боишься?" – Такаши издал короткий, хриплый смешок. "Посмотрим, как долго ты сможешь это говорить." Он схватил ее за руку, сжимая ее с такой силой, что Лира невольно вскрикнула.

"Отпусти меня!" – потребовала она, пытаясь вырваться. Но хватка Такаши была железной.

"Я отпущу тебя," – процедил он, приблизив свое лицо к ее лицу так близко, что она чувствовала его горячее дыхание, – "когда ты извинишься. Когда признаешь, что была неправа."

Лира с вызовом посмотрела ему в глаза. "Никогда," – прошептала она.

Резкий грохот, донесшийся снизу, словно удар грома, разорвал натянутую струну между Лирой и Такаши. На мгновение они замерли, словно окаменев, хватка Такаши на руке Лиры ослабла. Он резко обернулся к двери, в его глазах мелькнуло беспокойство. Не произнеся ни слова, Такаши стремительно вышел из комнаты, оставив Лиру одну. Она потерла запястье, на котором алели красные следы от его пальцев, и, помедлив, пошла следом.

Донесшийся снизу шум становился все громче, перерастая в хаос. Спускаясь по лестнице, Лира слышала крики и звон стали. Добравшись до главного зала, она увидела картину, от которой кровь застыла в жилах. Посреди зала, окруженный телами поверженных воинов, стоял посланник Темного Пламени. Его черная броня, украшенная зловещими символами, отражала свет факелов, а в руке он держал огромный, пылающий меч. Вокруг него клубился черный дым, от которого веяло холодом и смертью. Такаши стоял напротив него, меч обнажен, лицо напряженное и сосредоточенное. В воздухе висело тяжелое предчувствие беды.

Такаши, не опуская меча, холодно посмотрел на посланника. "Ну и чего ты сюда припёрся?" – спросил он, голос его был резок, как удар клинка.

— Я пришел за тобой, Такаши, — прогромыхал посланник, его голос, искаженный шлемом, казался нечеловеческим. — Владыка требует твоей головы.

— Моей головы? — усмехнулся Такаши, делая выпад. Меч свистнул в воздухе, но посланник легко парировал удар. — Он получит только сталь!

Звон металла разорвал тишину зала. Такаши атаковал яростно, с каждой атакой вкладывая всю свою силу и ярость. Посланник же двигался с неестественной грацией, словно танцуя в вихре смертоносной стали. Его движения были точны и расчетливы, каждый блок, каждый удар несли в себе смертельную угрозу.

— Твое сопротивление бесполезно, — произнес посланник, отбив очередной выпад Такаши. — Твоя сила ничтожна по сравнению с мощью Владыки.

— Возможно, — прорычал Такаши, уходя от удара, который мог бы разрубить его пополам. — Но я буду сражаться до последнего вздоха!

Он снова бросился в атаку, меч сверкал в его руке, словно молния.

— Глупец, — прошипел посланник, отступая на шаг. — Ты лишь оттягиваешь неизбежное.

— Лучше умереть сражаясь, чем жить на коленях! — крикнул Такаши, нанося серию быстрых ударов.

Посланник отбил все атаки, но на его лице появилась гримаса напряжения.

— Упрямый дурак! — выкрикнул он, и черный дым вокруг него сгустился. — Тогда умри!

Посланник взмахнул своим пылающим мечом, и волна черного пламени обрушилась на Такаши.

Такаши, предвидев атаку, в последний момент уклонился от волны черного пламени, которая с шипением опалила каменный пол. Не теряя ни секунды, он использовал открывшуюся возможность и, собрав всю свою силу, нанес сокрушительный удар. Меч Такаши, рассекая воздух, с пронзительным звоном вонзился в посланника, разрубив его пополам от плеча до пояса. Две половины тела рухнули на пол, черный дым рассеялся, а пылающий меч погас, оставив после себя лишь тлеющие угли. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Такаши.

Опираясь на меч, тяжело дыша, Такаши перевел взгляд на Лиру. В его глазах, все еще пылавших азартом битвы, мелькнуло что-то похожее на вызов, смешанный с усталой иронией. "— Я все еще бесполезный?", — спросил он, голос хриплый от напряжения.

Лира молча смотрела на Такаши, все еще не веря своим глазам. Ее лицо было бледным, но в глазах читалось нечто большее, чем просто страх. Удивление, восхищение и, возможно, даже новая искра чего-то теплого и незнакомого. Она сделала несколько неуверенных шагов к нему.

— Ты... ты победил, — прошептала она, словно боясь нарушить хрупкую тишину после битвы. — Он... он был так силен...

Такаши с шумом выдохнул и, опираясь на меч, медленно выпрямился. Боль в мышцах давала о себе знать, но он старался не показывать вида.

— Сила — не всегда залог победы, — сказал он, отводя взгляд. — Иногда важнее быстрота, ловкость... и немного удачи.

Он хотел сказать что-то еще, но в горле пересохло. Такаши опустил меч на пол, издав глухой стук. Металл звякнул, касаясь камня, и этот звук словно вернул Лиру к реальности. Она вспомнила их ссору, резкие слова, боль в запястье. Ее лицо омрачилось.

— Несмотря на это, — начала она, голос ее был тихим и неуверенным, — ты был неправ. Ты не должен был...

Такаши прервал ее, подняв руку.

— Знаю, — сказал он, глядя ей в глаза. — Прости меня. Я поступил... недостойно.

Лира молчала, разглядывая его лицо. Напряжение последних часов постепенно отступало, уступая место чему-то новому, непонятному. Она кивнула, принимая его извинения. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь треском догорающих факелов.

Такаши, все еще опираясь на меч, обвел взглядом зал, остановившись на тлеющих останках посланника. "— Придется мне потушить это Темное Пламя," — произнес он, голос его, несмотря на усталость, звучал решительно. В его взгляде читалась непоколебимая целеустремленность, смешанная с тенью беспокойства. Это была не просто констатация факта, а скорее принятое решение, начало нового, опасного пути.