Серафимы

Где-то за пределами обыденного восприятия, там, где не существует ни времени, ни пространства, царила абсолютная, непроглядная пустота. Ни света, ни звука — лишь безмолвие, подобное сну мёртвого мира.

И вдруг, в этом безвременном небытии, из небытия сама собой возникла рука — колоссальная, изогнутая, как купол, над бездной. На кончиках её пальцев вырисовывались силуэты. Пять фигур, человеческих, но каждая искажённая, будто вылепленная из чьих-то страхов и тайн. Одетые в чёрные балахоны, скрывающие тела, а на лицах — маски, без нижней части, обнажающей рты, как тревожный символ неприкрытой воли.

Они одновременно спрыгнули в центр раскрытой ладони, и их капюшоны колыхнулись, не затронутые ни ветром, ни гравитацией. Один из них шагнул вперёд. Его голос был насмешлив, лёгкий, почти игривый:

— Хо-хо... Давненько мы не собирались вместе.

[Валтор. №5 среди "Серафимов"]

— Не видеть вас ещё столько же... — последовал раздражённый, почти злобный ответ женским голосом.

[Сирина. №6]

— Ну же, ну же, братья и с-с-сёстры... Давайте не будем ругаться... — пробормотала третья фигура, юная на слух, с мягкой дрожью в голосе.

[Элисса. №4]

— Вы слишком громкие, — прервал их четвёртый, подростковый голос с тяжёлым оттенком усталости и скрытой ярости. — Тише... Иначе... вы знаете, что с вами будет.

[Каэл. №2]

— Хм... — протянула Сирина, слегка наклонив голову. — А где третий? Он что, снова не явился на собрание? Отец явно будет этим недоволен...

Последний из присутствующих шагнул вперёд. Его голос звучал твёрдо, почти отстранённо:

— Нет... Он выполняет ЕГО поручение. Сейчас он на очень важном задании.

[Леонард. №1]

Вокруг всё так же царила тишина. Рука, на которой они стояли, казалась неподвижной, но сама пустота будто затаила дыхание. Их присутствие нарушало саму суть небытия — как трещина на поверхности вечности.

— Так, а что мы здесь делаем? — нерешительно подала голос Элисса, поигрывая краем балахона. — Обычно мы тут прячемся, когда происходит что-то важное...

— Да, точно. Мы же уже как год здесь не собирались. По-моему, тогда мы обсуждали... — начал Валтор, но не успел договорить.

— Заткнись. Это уже не важно, — резко оборвал его Леонард, голос его был спокойным, но в нём звучала холодная твёрдость. — Сейчас мы собрались по не менее важной причине.

— Ты о тех магических всплесках в Храме Истока? — заговорил Каэл, скрестив руки. — Но мы же вроде уже разобрались с Алетием... Точнее, погрузили его в сон. Проблем возникнуть не должно было.

Леонард кивнул, но взгляд его был мрачнее, чем прежде.

— Нет. Я только что узнал — всплески вызвал не Алетий. Кто-то другой. Совершенно новый элемент.

Молчание опустилось на мгновение, будто сама пустота, в которой они находились, содрогнулась.

— ЧТО!? — вспыхнула Сирина. — Но это же значит, что появился кто-то, кто стоит на одном уровне с Первородными!? Это... Это же пробитие второго предела! Отец уже знает об этом?!

— Я сообщил ему первым, — спокойно ответил Леонард, опуская взгляд. — Но, боюсь, он... уже предвидел это.

— Превосходно... — хмыкнул Валтор, закатив глаза. — Мы столько лет держали всё под контролем, а теперь снова кто-то ломает правила...

— А правила существуют лишь до тех пор, пока кто-то не осмелится их переписать, — холодно заметил Каэл. — И, похоже, этот кто-то уже начал это делать.

Тишина снова опустилась на ладонь, усеянную чёрными фигурами.

Неожиданно Валтор ухмыльнулся, едва сдерживая смех. Губы его дрогнули, и в голосе прозвучала издевка:

— Тогда получается... ты зря уничтожил Наварден? Хах, вырезал целый город по ошибке... ХАХАХАХА!

Смех эхом разнёсся по пустоте, отражаясь от невидимых стен небытия. Но стоило ему поймать на себе взгляд Леонарда — ледяной, тяжёлый, как дыхание смерти — как веселье моментально иссякло. Валтор замолк. Вся фигура его сжалась, будто инстинктивно ощущая угрозу.

— Не скажу, что зря, — холодно отозвался Леонард, всё ещё глядя на него. — Алетий в любом случае мог стать проблемой. Когда я вошёл в Храм... маска Адама уже отсутствовала. Он отдал её кому-то.

Слова его повисли в воздухе, тяжелее камня. Остальные обменялись молчаливыми взглядами, маски скрывали их лица, но даже через ткань чувствовалось напряжение.

— К тому же, — продолжил Леонард, — если верить последним словам храмовников… кто-то ещё собирался проникнуть внутрь. Но они успели заблокировать двери.

Он сделал паузу, позволяя информации осесть в сознании остальных.

Тишина, вязкая и напряжённая, повисла над гигантской ладонью.

— Значит, мы имеем дело с крайне мощным противником, — спокойно произнёс Леонард. — Осталось только выяснить, кто он… и сколько он уже знает.

— Может, это один из «Пробудившихся»? — с тревогой подала голос Элисса. Её голос дрожал, словно от холода или страха. — Или… кто-то из тех, кто застрял... между мирами… между Игроком и Персонажем?

— Нет, — Леонард покачал головой. — Я чувствовал пульсации от Пробуждённых. У этого — другой резонанс. Более… человечный, но не менее опасный. Он слишком близко к Истине, но всё ещё не знает её.

— Ты хочешь сказать… он даже не понимает, кто он на самом деле? — задумчиво произнёс Каэл. Его голос был ровным, но в глазах мелькнула неуловимая искра. — Или он... делает вид, что не понимает?

— Вероятнее всего первое, — подтвердил Леонард, внимательно глядя на него. — Но если он поймёт... всё, что было... если пробудится по-настоящему — тогда он может стать угрозой даже Ему.

Сирина раздражённо вздохнула:

— Значит, нам нужно убить его до того, как он это осознает. Всё просто. Профилактика, как говорится.

— И как ты это сделаешь, гений? — хмыкнул Валтор. — Может, позвонишь ему? Напомнишь, что его забыли убить в списке подозрительных личностей?

— Он уже начал двигаться, — перебил их Леонард. — Его путь ведёт к Башне. Он не осознаёт этого, но инстинкт ведёт его. Так всегда было… у таких, как он.

— Таких, как он… — протянул Каэл, и в его голосе прозвучала легкая насмешка. — Ты ведь боишься не его, Леонард. Ты боишься, что он окажется лучше. Что он пройдёт дальше, чем ты. Чем мы.

Леонард посмотрел на него, долго и молча.

— Я не боюсь, Каэл. Я готовлюсь. Мы не можем допустить ещё одну ошибку, как с Первым Падением. Он — переменная. А переменные… нужно контролировать.

— А если переменная — это и есть решение? — Каэл шагнул вперёд, его балахон колыхнулся, словно от ветра, которого здесь не было. — Если он — ключ, а не угроза?

— Ты говоришь слишком уверенно, — хмуро заметила Сирина. — Как будто знаешь о нём больше, чем мы все.

— Я лишь размышляю, — холодно бросил Каэл. — Или ты забыла, что не все здесь рождены в этом мире?

На мгновение повисла напряжённая тишина. Все взгляды обратились на него.

— Каэл… — тихо сказала Элисса. — Ты ведь…

— Неважно, — оборвал он. — Важно лишь то, что появление его нарушает равновесие. И я хочу понять — почему. Не все проблемы решаются уничтожением.

— Осторожнее с такими словами, — Валтор прищурился. — Они звучат слишком… человечно.

— Может, я просто ближе к ним, чем вы, — усмехнулся Каэл, и на краткий миг от него словно пошёл слабый золотистый свет.

Леонард перевёл взгляд на центр ладони, задумчиво:

— Возможно, ты прав. Но до тех пор, пока мы не узнаем, что он из себя представляет, ни один из нас не будет действовать в одиночку. Даже ты, Каэл. Понятно?

— Разумеется, — ответил тот. — Как скажешь, «господин номер один».

— Прекратите, — тихо сказала Элисса, сжав кулаки. — Мы же не враги друг другу… правда?

— Пока — нет, — прошептала Сирина.

Леонард выдохнул, будто сбрасывая напряжение:

— Хорошо. Валтор, Сирина — наблюдение. Элисса — анализ утечек из Истока. Каэл… ты свободен. Но если найдёшь его первым… не действуй. Сначала — доклад.

Каэл ничего не ответил. Лишь кивнул, и в его взгляде застыли вечные сомнения.

— И что, — неожиданно подал голос Валтор, — если он найдёт нас первым? Не ты ли сам сказал, что он движется... инстинктивно? Вдруг это не он идёт к Башне, а Башня к нему?

Леонард чуть прищурился. В голосе его не было ни страха, ни колебаний — лишь холодный расчёт:

— Тогда нам всем придётся соблюдать дистанцию. Не вмешиваться. Следить. Наблюдать. Он не должен почувствовать нашу суть. Пока — нет.

Каэл скрестил руки на груди и с долей раздражения усмехнулся:

— То есть ты хочешь, чтобы мы просто сидели и смотрели, как он набирает силу? Почему бы сразу не избавиться от него, пока он ещё уязвим?

Леонард медленно повернулся к нему, взгляд стал тяжелее:

— Потому что, Каэл... Твой предшественник был умнее. Он бы не задал этот вопрос.

Каэл фыркнул, усмешка на его лице стала шире:

— Возможно. Но зато он был слабее. Настолько, что даже я, пятнадцатилетний мальчишка, смог его убить и занять его место. А затем... взять второе место в иерархии.

Тишина повисла тяжёлая, почти липкая. Элисса отвела взгляд. Валтор усмехнулся, но ничего не сказал. Сирина лишь сжала губы.

Леонард не ответил сразу. Он лишь смотрел на Каэла — долго, выверяя каждое движение его лица, каждую искру в его глазах.

— Вот именно, — наконец сказал он. — Ты слишком рано стал Вторым. Не потому что был достоин… а потому что был беспощаден. Это делает тебя полезным, Каэл. Но не делает тебя правым.

Каэл опустил взгляд, но на его лице не было ни стыда, ни сомнений. Только едва заметное напряжение в скулах.

— Посмотрим, кто окажется прав... когда он придёт к нам сам, — тихо бросил он.

— Мы должны быть готовы, — сказал Леонард, теперь уже ко всем. — Не к бою. К выбору. Потому что этот... Он может стать врагом. Или… союзником. Вопрос в том, что он выберет. И кто первым вложит этот выбор ему в руки.

Никто не ответил.

Среди пустоты повисло молчание — тяжёлое, предгрозовое.

Леонард провёл суровым взглядом по каждому из присутствующих. Его глаза не выражали ни сомнений, ни злобы — только уверенность и холодную, выверенную решимость.

— Надеюсь, вы поняли наш план действий... — медленно, почти шепотом произнёс он. — Действуем осторожно. Очень осторожно. И если он приблизится... не вмешивайтесь. Пока не узнаем, с чем имеем дело.

Никто не стал спорить. Один за другим, фигуры начали исчезать — без вспышек, без звуков. Словно их просто стирали из пространства, как следы на пепле. Валтор, усмехаясь, растворился первым. Затем Сирина, чьё раздражение казалось почти физическим. Следом — Элисса, неуверенная, но внимательная.

И вот, остались лишь двое. Леонард и Каэл.

Тот стоял, опустив голову, а затем медленно достал из-под балахона странный артефакт — плоский, прямоугольный, с мягким холодным светом на поверхности. Его пальцы легко коснулись экрана, и на нём появился заголовок:

«Атака на Нью-Йорк: один из нападавших обнаружен мёртвым. Экспертиза тела уже начата».

Каэл ухмыльнулся, уголок его рта дёрнулся, словно от сдерживаемого смеха. Он на мгновение задержал взгляд на тексте, будто видел в нём нечто только ему понятное.

Леонард слегка прищурился.

— Что это у тебя в руках?

Каэл не поднял головы, не обернулся. Его голос был почти ленивым, с лёгкой усмешкой.

— Не твоего ума дело...

И прежде чем прозвучал ответ, он исчез.

Оставив Леонарда одного — в безмолвной пустоте, где границы времени и пространства теряли смысл.

Леонард застыл. Воздух в этом месте — бесплотный и бесконечный — вдруг наполнился звуком, словно его разрезал голос. Мужской, спокойный, но в нём сквозила древность и сила, от которых даже тьма вокруг будто дрогнула.

— Почему ты не сказал правду о том, что случится, если кто-то убьёт этого… человека?

Леонард не обернулся — в этой пустоте не было направления. Он просто стоял и слушал. Затем медленно ответил:

— Потому что они не готовы услышать.

— Ты боишься? — в голосе собеседника не было ни насмешки, ни укора. Только констатация.

— Я — реалист, — твёрдо сказал Леонард. — Ты же знаешь, что случится. Это уже однажды произошло. И мы оба помним, чем это закончилось. Или… почти закончилось.

Небо — если его можно было так назвать — едва заметно задрожало. Голос стал ближе, почти за спиной:

— Ты веришь, что он выберет другой путь?

— Нет, — честно ответил Леонард. — Но если он умрёт преждевременно, если его уничтожат до того, как он вспомнит... всё разрушится. Мир рухнет в себя, потому что он — ключ. Он не только участник игры. Он — фрагмент Истока. Последний. Мы теряем не просто игрока. Мы теряем стабильность всей конструкции.

— Тогда почему ты не сказал об этом Каэлу?

— Потому что Каэл — хищник. Он не умеет ждать. А если он узнает правду… он попытается уничтожить его из страха. Или из зависти. — Леонард на миг замолчал. — И тогда всё действительно закончится.

Пауза.

— Ты всё ещё веришь, что он — тот самый?

— Я знаю, — отозвался Леонард. — Это видно по его ауре, по тому, как реагирует сама реальность. Он нестабилен, но это временно. И когда он откроет Истину… либо вознесётся, либо падёт глубже, чем кто-либо до него.

Голос ненадолго умолк. Потом произнёс:

— Тогда тебе стоит молиться, чтобы он выбрал первый путь.

— Я не молюсь, — хрипло сказал Леонард. — Я готовлюсь.

Тишина.

— Тогда готовься быстрее. Потому что я чувствую, как пробуждается Другая сторона. Тот, кто был до него… тоже возвращается.

Голос исчез. А Леонард остался один. Его пальцы дрогнули. Он сжал кулак.

— Значит, и ты возвращаешься… Отец...