Лиэн'Тарин

Снег ложился тихими хлопьями, как нежные белые перья, сыпавшиеся с небес. Деревья вокруг были укутаны пушистыми мантиями, их ветви прогибались под тяжестью инея, а воздух был свежим, прозрачным, звенящим. Где-то вдали перекликались птицы, но этот звук казался неуместным в царстве ледяной тишины — будто сама природа затаила дыхание, глядя на странников.

Йохан ехал впереди, уверенно ведя своего коня по узкой заснеженной тропе. Его волосы, давно ставшие белыми, теперь почти сливались с падающим снегом, и он казался призрачной фигурой, вырезанной из зимнего света. Рядом ехала Элизабет — спокойная, неподвижная, как статуя изо льда. Её алые глаза внимательно изучали лес, словно она слышала его шёпот. Замыкала их строй Йеннифэр, кутаясь в плащ и громко ворча при каждом резком порыве ветра.

— Так... — протянула она, морщась. — А мы вообще знаем, как выглядит этот ваш Аэлиндор? Мы знаем, что это эльф... Но с учётом того, что мы направляемся в эльфийский город, там этих эльфов будет полно!

Йохан чуть склонил голову, не оборачиваясь:

— Неа. Не знаем.

— Великолепно, просто идеально... — скривилась Йеннифэр. — Придётся допросить каждого второго, пока не найдём нужного ушастого.

Йохан хмыкнул, не переставая следить за дорогой:

— Если он был знаком Рейнара, он должен будет выделяться. Такой человек не затеряется в толпе. А на крайний случай — да, спросим у прохожих. Или... — он бросил взгляд назад, в сторону Элизабет. — ...направим на них тебя.

— Не советую, — спокойно сказала Элизабет, не оборачиваясь. — Я могу быть... чрезмерно убедительной.

Йеннифэр фыркнула, но промолчала.

Их путь продолжался. С каждым шагом лошадей под копытами хрустел снег, ветви качались над головой, будто приветствуя их, но и предостерегая. Тропа вилась между старыми деревьями, уходя всё глубже в сердце леса. Где-то вдали на горизонте начали вырисовываться лёгкие очертания башен — хрупких, как изо льда. Лиэн’Тарин приближался.

Снег ложился тихими хлопьями, как нежные белые перья, сыпавшиеся с небес. Деревья вокруг были укутаны пушистыми мантиями, их ветви прогибались под тяжестью инея, а воздух был свежим, прозрачным, звенящим. Где-то вдали перекликались птицы, но этот звук казался неуместным в царстве ледяной тишины — будто сама природа затаила дыхание, глядя на странников.

Йохан ехал впереди, уверенно ведя своего коня по узкой заснеженной тропе. Его волосы, давно ставшие белыми, теперь почти сливались с падающим снегом, и он казался призрачной фигурой, вырезанной из зимнего света. Рядом ехала Элизабет — спокойная, неподвижная, как статуя изо льда. Её алые глаза внимательно изучали лес, словно она слышала его шёпот. Замыкала их строй Йеннифэр, кутаясь в плащ и громко ворча при каждом резком порыве ветра.

— Так... — протянула она, морщась. — А мы вообще знаем, как выглядит этот ваш Аэлиндор? Мы знаем, что это эльф... Но с учётом того, что мы направляемся в эльфийский город, там этих эльфов будет полно!

Йохан чуть склонил голову, не оборачиваясь:

— Неа. Не знаем.

— Великолепно, просто идеально... — скривилась Йеннифэр. — Придётся допросить каждого второго, пока не найдём нужного ушастого.

Йохан хмыкнул, не переставая следить за дорогой:

— Если он был знаком Рейнара, он должен будет выделяться. Такой человек не затеряется в толпе. А на крайний случай — да, спросим у прохожих. Или... — он бросил взгляд назад, в сторону Элизабет. — ...направим на них тебя.

— Не советую, — спокойно сказала Элизабет, не оборачиваясь. — Я могу быть... чрезмерно убедительной.

Йеннифэр фыркнула, но промолчала.

Их путь продолжался. С каждым шагом лошадей под копытами хрустел снег, ветви качались над головой, будто приветствуя их, но и предостерегая. Тропа вилась между старыми деревьями, уходя всё глубже в сердце леса. Где-то вдали на горизонте начали вырисовываться лёгкие очертания башен — хрупких, как изо льда. Лиэн’Тарин приближался.

Они почти достигли края леса. Среди мозаики заснеженных ветвей уже виднелись очертания возвышающихся башен Лиэн’Тарина — изящных, почти нереальных силуэтов, будто вырезанных из лунного света. Лошади ускорили шаг, словно и они чувствовали близость цели. Йеннифэр вскинула голову:

— Наконец-то… — прошептала она с облегчением.

Но в тот же миг небо почернело.

Резкий порыв ветра хлестнул их в лица. Вихрь, хищный и холодный, закружил снег, подняв в воздух снежную пыль, будто завесу, что скрыла башни и всё вокруг. Лес словно ожил — деревья застонали, ураган ревел, как древний зверь, что проснулся ото сна.

— Пригнитесь! — крикнул Йохан, резко останавливаясь и срываясь с седла.

Элизабет уже стояла на земле — её ладони зарылись в рукава, где хранились кинжалы. Йеннифэр слетела с лошади чуть неловко, но быстро встала рядом с Йоханом, заслонившись плащом от снега.

А потом... ветер стих.

Из белой завесы шагнула одна-единственная фигура. Мужская. Высокая, грациозная, будто созданная из самого совершенства природы. Его золотистые волосы были аккуратно заплетены в длинный хвост, вьющийся на ветру, а его кожа светилась ровным мягким светом. Ярко-голубые глаза — цвета зимнего неба над горами — пронзительно сияли, будто насквозь видели каждого из них. Он был без оружия, без брони. Лишь простая, чуть расшитая туника цвета мороза. И всё же Йохан замер.

Стойка. Линия плеч. Легкий наклон головы.

Слишком опасно. Этот эльф был не просто магом или воином — он был искусным мастером обоих путей.

А за его спиной, полуприкрываясь снежной тенью, стояла она.

Суккуб. Мира. Та, что недавно чуть не задохнулась в руке Йохана. Живая. Без следов насилия. И… спокойная. Почти уверенная. Она молча кивнула Йохану, взглядом показывая — я говорила правду.

Йеннифэр прошептала:

— Это он?

Йохан медленно кивнул, не отрывая глаз от эльфа:

— Да… Это должен быть Аэлиндор.

— Так вот кто нарушает покой Лиэн’Тарина... — голос эльфа прорезал тишину как лезвие. Он был холодным, обволакивающе плавным, но внутри каждого слова слышалась высокомерная надменность, будто они были не более чем пыль под его ногами. — Жалкие странники, дерзнувшие потревожить нас в это время года…

Йохан сделал шаг вперёд, стараясь сохранить спокойствие:

— Мы пришли, потому что нам нужно поговорить с—

— Молчать. — Эльф даже не повысил голос, но воздух вокруг словно потрескался от его воли. — Вы уже проявили неуважение, не к нам — к ней. К нашей Хранительнице.

Йохан скривился. В памяти промелькнуло: та самая иллюзия, Лиара, что стояла перед ним, её голос, её глаза… его вина, его слабость. Он выдохнул сквозь зубы:

— Может, на это была причина… — Он взглянул на Миру, стоявшую чуть поодаль, — Невежливо копаться в чужих воспоминаниях. Особенно в тех, которые не прощают.

Аэлиндор прищурился. Йохан чувствовал нарастающее давление, словно сам лес сжимался вокруг него. Его разум моментально начал анализировать:

«Его аура… Чистая, как горный хрусталь… И тяжелая. Проклятье… тридцать? Нет… скорее тридцать пять тысяч единиц силы. Он сильнее, чем Рейнар. Существенно сильнее. Если дойдет до боя — это самоубийство…»

«Хотя… мы ведь пришли не драться. Мы пришли…»

Он потянулся к груди, собираясь достать амулет Рейнара, но—

Тень мелькнула.

Удар. Простой, прямой, сверху вниз — ладонь эльфа двигалась с такой скоростью, что воздух завыл. Йохан еле успел вскинуть руки в защиту, инстинкты сработали раньше сознания.

Удар обрушился, как гнев самой природы.

Взрыв воздуха, хруст льда, треск снега — и тело Йохана вбилось в землю, сминая хрупкий наст, оставляя после себя воронку и облако снега.

Йеннифэр вскрикнула, Элизабет дернулась вперёд — но Аэлиндор уже стоял на месте, небрежно стряхивая с ладони снежную пыль.

— Вы пришли не драться? — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Тогда почему от вас так пахнет кровью и смертью?

Йохан, едва поднявшись на локти, улыбнулся сквозь кровь на губах:

— Потому что... иногда дорога к миру... проходит по краю меча...

Йохан, тяжело дыша, выпрямился из воронки, оставленной сокрушительным ударом эльфа. Его рука дрожала, но он всё же дотянулся до шеи и вытянул на свет амулет — старый, потемневший металл, грубая форма дракона, пронзённого тремя копьями.

Амулет Рейнара.

— Мы… не пришли драться… — с трудом выговорил он, удерживая взгляд эльфа. — Мы ищем Аэлиндора. Нас прислал Рейнар…

Момент замер.

Аэлиндор стоял, как изваяние — лицо спокойно, будто слова Йохана пролетели мимо. Он медленно опустил взгляд на амулет.

Секунды тянулись вечностью.

А потом… треснула броня безразличия. Его глаза расширились. Он отшатнулся, будто увидел призрак. Два неуверенных шага назад.

— Рейнар… — прошептал он. — Он… мертв?

— Что!? — Йеннифэр разом распахнула глаза.

— Да нет, он вроде как живой… — пробормотал Йохан, хотя внутри у него что-то обмерло. Что-то не складывалось. Слова эльфа били тревогу.

— Нет… — глухо произнёс Аэлиндор, в голосе теперь не было надменности. Только тень страха и глубокой боли. — Мы договорились… Отдать этот амулет лишь… тому, кому доверим больше всего… только если поймём, что… умираем.

Он закрыл глаза на секунду.

— Неужели… Чёрт!.. Мира! Развей иллюзию! Немедленно!

Суккубша резко вскинула руку, и пространство перед ними пошатнулось, как поверхность воды. Плотная завеса магии, скрывавшая настоящий облик мира, исчезла, и в следующую секунду Йохана вытащили из ледяной воронки — сам Аэлиндор, неожиданно бережно, как бы искупая свой поступок.

Эльф глубоко поклонился.

— Примите мои извинения… и… соболезнования… — он выпрямился и сжав губы, посмотрел на них с новой искренностью. — Я… отведу вас к себе. Сейчас же. Это малое, что я могу сделать.

Он на мгновение опустил голову, золотые волосы мягко скользнули по его плечам.

— Прошу… обращайтесь ко мне просто по имени. Я — Аэлиндор.

Путь от границы леса к эльфийскому городу оказался не таким мирным, каким его ожидали.

Как только они миновали последние древние деревья Лиэн’Тарина, мир сменился — густой туман остался позади, и перед ними раскинулась пустынная равнина, окружённая скалами. Это была Запрещённая поляна — место, о котором редко говорили даже в песнях. Солнце висело низко, но не согревало. Воздух здесь был чужим, словно сопротивлялся каждому их шагу.

Песок под ногами был серым, неестественно плотным, а вдалеке мерцал мираж, искажённая линия белоснежных стен, словно город парил между мирами.

Аэлиндор шёл впереди, молча, плащ его развевался на ветру. За ним — Йохан, Элизабет и Йеннифэр. Та — шла как во сне, её глаза были пустыми, остекленевшими, отражая боль, которую она никак не могла принять. Элизабет тихо поддерживала её под локоть, направляя, когда та начинала отклоняться от пути.

— Скоро, — единожды сказал Аэлиндор, не оборачиваясь.

Стены города приближались — сияющие, как вырезанные из льда, высотой в несколько десятков метров. Никаких ворот видно не было. Только гладкая поверхность и один выступ, на котором стоял древний круг рун, врезанный в камень. Аэлиндор приложил к нему ладонь, и стены зашептали, словно в них пробудились тысячи голосов. Прямо в камне открылся проход — тихий, мерцающий, как разрез в самом воздухе.

— Входите. Но держитесь близко. Город чувствует чужих.

Они вошли — и всё изменилось.

Где снаружи была пустыня — внутри царила вечная весна. Улицы вымощены жемчужно-серой плиткой, на фасадах домов свисали цветущие лозы, а в воздухе витал лёгкий аромат — магия, перемешанная с живой природой. Эльфы проходили мимо — кто-то бросал настороженные взгляды, кто-то просто наблюдал, но ни один не остановился.

Йохан оглядывался, не пытаясь скрыть интерес: арки, башни, воздушные мосты между домами — всё выглядело словно вырезано из легенды. И всё же... Тяжесть не спадала. Тишина Йеннифэр была слишком ощутима.

Они поднимались по широким мраморным ступеням, пока не оказались перед высоким особняком, с витиеватыми балконами и окнами, как рунные зеркала. Двери распахнулись сами, без единого звука.

Аэлиндор обернулся, впервые за весь путь заглянув Йеннифэр в глаза.

— Здесь вы в безопасности, — сказал он.

Он отступил в сторону, позволяя им войти первыми.

Особняк, в который они вошли, был далёк от человеческого понимания роскоши. Здесь не было золотых вставок или безвкусных украшений — эльфийская утонченность проявлялась в другом: в гармонии, в дыхании материала, в тишине, которая звучала как музыка.

Высокий сводчатый потолок из живого дерева — да, именно живого: его переплетённые ветви, покрытые нежной зеленью, мягко покачивались, как будто здание дышало вместе с лесом. Из них лился мягкий голубой свет, — не от ламп, а от крошечных светляков, что обитали в листве.

Стены были полупрозрачны, словно из туманного стекла, через которое пробивались силуэты вьющихся растений и водопада, текущего где-то за пределами. Пол был выложен гладким серо-зелёным камнем, прохладным на ощупь, но не холодным. Он будто сам уравновешивал тепло каждого шага.

Мебели было немного — всё строгое, лёгкое, как будто выточено из одного цельного куска дерева, при этом с изяществом, будто всё это не вырезано, а выросло в нужной форме. Стол — длинный, но не тяжёлый, кресла с высокими изгибающимися спинками, мягкие подушки, вплетённые в раму, словно цветы.

Воздух был наполнен ароматом хвои, влажного мха и цветущих трав, но едва уловимым, ненавязчивым. Где-то в дальней части дома слышался мелодичный плеск воды — маленький пруд или ручей, как часть внутреннего сада.

Слева от входа тянулся коридор, освещённый мягким сиянием светляков, а по правую руку — зал с камином, который не горел огнём, но вместо пламени в его сердце мерцал лунный кристалл, давая тепло и свет.

На стенах не было картин, но изящные барельефы, изображавшие сцены из истории эльфов: древние битвы, союз с духами леса, падение звёзд. Каждый был вырезан с такой точностью, что казался живым.

Йеннифэр молча прошла вперёд, её взгляд ни разу не задержался ни на одной детали. Элизабет всё ещё держала её под руку, но уже не так крепко — особняк будто вдохнул покой, и его дыхание стало вливаться в них самих.

Йохан замедлил шаг, вглядываясь в потолок, в стены, в сам воздух — здесь не было ни единой пылинки, ни одного звука лишнего, и всё же... место дышало, пульсировало магией.

Аэлиндор прошёл вперёд, уже не оборачиваясь.

— Отдохните, — его голос эхом отразился под сводами. — Город принял вас, но впереди будет день, когда он начнёт задавать вопросы.

Неожиданно из верхних этажей донёсся женский голос — лёгкий, мелодичный, как звон колокольчиков в утреннем тумане:

— Аэлиндор? Ты уже вернулся?..

Йохан приподнял взгляд — с плавной, почти танцующей грацией по изящной резной лестнице спустились две фигуры. Одна — грациозная, но сдержанная, аристократическая, с высоко поднятым подбородком и глазами, в которых отражались вечера под лунным светом. Другая — юная, весёлая, со светлой кожей и гладкими золотистыми волосами, заплетёнными в двойную косу. Они мягко светились в отблесках внутренних светляков особняка.

Йохан сразу понял: жена и дочь хозяина.

Вторая — девушка лет восемнадцати на человеческий взгляд — спустилась чуть быстрее, чем мать, с детской прямолинейностью и искренним интересом в глазах. Она остановилась на середине лестницы и с широкой улыбкой посмотрела на прибывших.

— Папа, ты так быстро вернулся! — голос у неё был тёплый, переливчатый, без капли эльфийского надменного высокомерия. Она перевела взгляд на Йохана, Элизабет и Йеннифэр. — А это?..

Аэлиндор на мгновение замешкался, будто впервые за день его застали врасплох. Он усмехнулся, проводя рукой по волосам:

— Мили... Это мои... Ну, друзья друзей.

— А, значит, почти друзья!

Она подбежала по ступеням вниз с лёгкой прытью, которую могут себе позволить только бессмертные. Быстро, но изящно, она подошла к Йохану, рассматривая его, не скрывая интереса. Ни доли страха, ни капли тревоги — лишь детская прямота и природное любопытство.

— Ты и правда человек? Ты очень странно выглядишь...

— Мили! — более взрослая эльфийка наконец дошла до конца лестницы, её голос был мягким, но сдержанным — в нём звучала внутренняя дисциплина. — Не задавай неприличных вопросов.

— Но мама, я просто...

— Достаточно. — вмешался Аэлиндор, но без строгости. — Прошу, проведите наших гостей в их комнаты. А ты, Мили... — он бросил ей взгляд, в котором блеснуло и нежное раздражение, и тихая гордость. — ... будь поаккуратнее. Они прошли больше, чем ты можешь себе представить.

Мили прикусила губу, но послушно кивнула.

Йохан чуть склонил голову, выдав нечто вроде вежливого поклона. Он чувствовал, что эта семья — особенная.

Аэлиндор повернулся к Йохану, лицо его приобрело тень мягкой усталости, но голос остался твёрдым и уверенным:

— Эта шумная особа, — он слегка качнул головой в сторону девушки, всё ещё с любопытством разглядывающей гостей, — моя дочь, Милионелла.

Та в ответ весело фыркнула и театрально поклонилась, расправляя невидимые юбки:

— К вашим услугам, люди… и кто бы ты ни был, — она улыбнулась Йохану с неприкрытым интересом.

Аэлиндор сдержанно усмехнулся, затем его взгляд скользнул к грациозной женщине, что стояла чуть в стороне, наблюдая за сценой с безмолвным достоинством, словно изваяние, вырезанное из самого лунного света:

— А это моя жена, Лирониэль.

Она шагнула вперёд, изящно склонив голову в знак приветствия. В её глазах не было ни страха, ни высокомерия — только безмолвная мудрость, как у дерева, пережившего тысячу бурь.

— Добро пожаловать в наш дом, — сказала она мягко, её голос звучал почти как музыка ветра среди листьев. — Я слышала лишь отголоски того, что случилось в мире за пределами Лиэн’Тарина… но, судя по вашим глазам, вы принесли с собой куда больше, чем просто слова.

Йеннифэр едва заметно вздрогнула, взгляд её снова стал пустым. Элизабет слегка подтолкнула её вперёд, но та почти не реагировала. Йохан сделал шаг вперёд, стараясь сдерживать волнение и усталость, копившиеся за последние дни.

— Спасибо за приём, — тихо сказал он. — Нам бы стоило прийти при иных обстоятельствах. Но… мы здесь.

Аэлиндор кивнул.

— И вы здесь не случайно. Всё, что должно случиться, случится. Но сперва — отдохните. Мы поговорим утром.

Йохан стоял у окна своей комнаты. Ветер с гор шептал в кронах деревьев, и белые огоньки фонарей вдоль улиц казались далекими звёздами, запутавшимися в снежных ветках.

Позади, в тишине, Элизабет укрывала Йеннифэр тёплым пледом — та спала, но глаза её, даже во сне, оставались открыты наполовину… Пустые. Словно что-то в ней осталось на том поле, среди руин Навардена.

Йохан закрыл глаза.

"Рейн... Ты ведь знал, что всё так и будет?"

Он достал амулет, стиснул в ладони.

В этот миг сквозь тишину дома пронесся тонкий, почти неуловимый звук — всплеск силы, слишком лёгкий, чтобы встревожить стражу, но достаточно отчётливый для него. Йохан резко открыл глаза.

В зеркале перед ним на секунду отразилась чья-то тень. Она смотрела на него с безликим лицом.

Он обернулся — в комнате никого не было.Снег ложился тихими хлопьями, как нежные белые перья, сыпавшиеся с небес. Деревья вокруг были укутаны пушистыми мантиями, их ветви прогибались под тяжестью инея, а воздух был свежим, прозрачным, звенящим. Где-то вдали перекликались птицы, но этот звук казался неуместным в царстве ледяной тишины — будто сама природа затаила дыхание, глядя на странников.

Йохан ехал впереди, уверенно ведя своего коня по узкой заснеженной тропе. Его волосы, давно ставшие белыми, теперь почти сливались с падающим снегом, и он казался призрачной фигурой, вырезанной из зимнего света. Рядом ехала Элизабет — спокойная, неподвижная, как статуя изо льда. Её алые глаза внимательно изучали лес, словно она слышала его шёпот. Замыкала их строй Йеннифэр, кутаясь в плащ и громко ворча при каждом резком порыве ветра.

— Так... — протянула она, морщась. — А мы вообще знаем, как выглядит этот ваш Аэлиндор? Мы знаем, что это эльф... Но с учётом того, что мы направляемся в эльфийский город, там этих эльфов будет полно!

Йохан чуть склонил голову, не оборачиваясь:

— Неа. Не знаем.

— Великолепно, просто идеально... — скривилась Йеннифэр. — Придётся допросить каждого второго, пока не найдём нужного ушастого.

Йохан хмыкнул, не переставая следить за дорогой:

— Если он был знаком Рейнара, он должен будет выделяться. Такой человек не затеряется в толпе. А на крайний случай — да, спросим у прохожих. Или... — он бросил взгляд назад, в сторону Элизабет. — ...направим на них тебя.

— Не советую, — спокойно сказала Элизабет, не оборачиваясь. — Я могу быть... чрезмерно убедительной.

Йеннифэр фыркнула, но промолчала.

Их путь продолжался. С каждым шагом лошадей под копытами хрустел снег, ветви качались над головой, будто приветствуя их, но и предостерегая. Тропа вилась между старыми деревьями, уходя всё глубже в сердце леса. Где-то вдали на горизонте начали вырисовываться лёгкие очертания башен — хрупких, как изо льда. Лиэн’Тарин приближался.

Снег ложился тихими хлопьями, как нежные белые перья, сыпавшиеся с небес. Деревья вокруг были укутаны пушистыми мантиями, их ветви прогибались под тяжестью инея, а воздух был свежим, прозрачным, звенящим. Где-то вдали перекликались птицы, но этот звук казался неуместным в царстве ледяной тишины — будто сама природа затаила дыхание, глядя на странников.

Йохан ехал впереди, уверенно ведя своего коня по узкой заснеженной тропе. Его волосы, давно ставшие белыми, теперь почти сливались с падающим снегом, и он казался призрачной фигурой, вырезанной из зимнего света. Рядом ехала Элизабет — спокойная, неподвижная, как статуя изо льда. Её алые глаза внимательно изучали лес, словно она слышала его шёпот. Замыкала их строй Йеннифэр, кутаясь в плащ и громко ворча при каждом резком порыве ветра.

— Так... — протянула она, морщась. — А мы вообще знаем, как выглядит этот ваш Аэлиндор? Мы знаем, что это эльф... Но с учётом того, что мы направляемся в эльфийский город, там этих эльфов будет полно!

Йохан чуть склонил голову, не оборачиваясь:

— Неа. Не знаем.

— Великолепно, просто идеально... — скривилась Йеннифэр. — Придётся допросить каждого второго, пока не найдём нужного ушастого.

Йохан хмыкнул, не переставая следить за дорогой:

— Если он был знаком Рейнара, он должен будет выделяться. Такой человек не затеряется в толпе. А на крайний случай — да, спросим у прохожих. Или... — он бросил взгляд назад, в сторону Элизабет. — ...направим на них тебя.

— Не советую, — спокойно сказала Элизабет, не оборачиваясь. — Я могу быть... чрезмерно убедительной.

Йеннифэр фыркнула, но промолчала.

Их путь продолжался. С каждым шагом лошадей под копытами хрустел снег, ветви качались над головой, будто приветствуя их, но и предостерегая. Тропа вилась между старыми деревьями, уходя всё глубже в сердце леса. Где-то вдали на горизонте начали вырисовываться лёгкие очертания башен — хрупких, как изо льда. Лиэн’Тарин приближался.

Они почти достигли края леса. Среди мозаики заснеженных ветвей уже виднелись очертания возвышающихся башен Лиэн’Тарина — изящных, почти нереальных силуэтов, будто вырезанных из лунного света. Лошади ускорили шаг, словно и они чувствовали близость цели. Йеннифэр вскинула голову:

— Наконец-то… — прошептала она с облегчением.

Но в тот же миг небо почернело.

Резкий порыв ветра хлестнул их в лица. Вихрь, хищный и холодный, закружил снег, подняв в воздух снежную пыль, будто завесу, что скрыла башни и всё вокруг. Лес словно ожил — деревья застонали, ураган ревел, как древний зверь, что проснулся ото сна.

— Пригнитесь! — крикнул Йохан, резко останавливаясь и срываясь с седла.

Элизабет уже стояла на земле — её ладони зарылись в рукава, где хранились кинжалы. Йеннифэр слетела с лошади чуть неловко, но быстро встала рядом с Йоханом, заслонившись плащом от снега.

А потом... ветер стих.

Из белой завесы шагнула одна-единственная фигура. Мужская. Высокая, грациозная, будто созданная из самого совершенства природы. Его золотистые волосы были аккуратно заплетены в длинный хвост, вьющийся на ветру, а его кожа светилась ровным мягким светом. Ярко-голубые глаза — цвета зимнего неба над горами — пронзительно сияли, будто насквозь видели каждого из них. Он был без оружия, без брони. Лишь простая, чуть расшитая туника цвета мороза. И всё же Йохан замер.

Стойка. Линия плеч. Легкий наклон головы.

Слишком опасно. Этот эльф был не просто магом или воином — он был искусным мастером обоих путей.

А за его спиной, полуприкрываясь снежной тенью, стояла она.

Суккуб. Мира. Та, что недавно чуть не задохнулась в руке Йохана. Живая. Без следов насилия. И… спокойная. Почти уверенная. Она молча кивнула Йохану, взглядом показывая — я говорила правду.

Йеннифэр прошептала:

— Это он?

Йохан медленно кивнул, не отрывая глаз от эльфа:

— Да… Это должен быть Аэлиндор.

— Так вот кто нарушает покой Лиэн’Тарина... — голос эльфа прорезал тишину как лезвие. Он был холодным, обволакивающе плавным, но внутри каждого слова слышалась высокомерная надменность, будто они были не более чем пыль под его ногами. — Жалкие странники, дерзнувшие потревожить нас в это время года…

Йохан сделал шаг вперёд, стараясь сохранить спокойствие:

— Мы пришли, потому что нам нужно поговорить с—

— Молчать. — Эльф даже не повысил голос, но воздух вокруг словно потрескался от его воли. — Вы уже проявили неуважение, не к нам — к ней. К нашей Хранительнице.

Йохан скривился. В памяти промелькнуло: та самая иллюзия, Лиара, что стояла перед ним, её голос, её глаза… его вина, его слабость. Он выдохнул сквозь зубы:

— Может, на это была причина… — Он взглянул на Миру, стоявшую чуть поодаль, — Невежливо копаться в чужих воспоминаниях. Особенно в тех, которые не прощают.

Аэлиндор прищурился. Йохан чувствовал нарастающее давление, словно сам лес сжимался вокруг него. Его разум моментально начал анализировать:

«Его аура… Чистая, как горный хрусталь… И тяжелая. Проклятье… тридцать? Нет… скорее тридцать пять тысяч единиц силы. Он сильнее, чем Рейнар. Существенно сильнее. Если дойдет до боя — это самоубийство…»

«Хотя… мы ведь пришли не драться. Мы пришли…»

Он потянулся к груди, собираясь достать амулет Рейнара, но—

Тень мелькнула.

Удар. Простой, прямой, сверху вниз — ладонь эльфа двигалась с такой скоростью, что воздух завыл. Йохан еле успел вскинуть руки в защиту, инстинкты сработали раньше сознания.

Удар обрушился, как гнев самой природы.

Взрыв воздуха, хруст льда, треск снега — и тело Йохана вбилось в землю, сминая хрупкий наст, оставляя после себя воронку и облако снега.

Йеннифэр вскрикнула, Элизабет дернулась вперёд — но Аэлиндор уже стоял на месте, небрежно стряхивая с ладони снежную пыль.

— Вы пришли не драться? — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Тогда почему от вас так пахнет кровью и смертью?

Йохан, едва поднявшись на локти, улыбнулся сквозь кровь на губах:

— Потому что... иногда дорога к миру... проходит по краю меча...

Йохан, тяжело дыша, выпрямился из воронки, оставленной сокрушительным ударом эльфа. Его рука дрожала, но он всё же дотянулся до шеи и вытянул на свет амулет — старый, потемневший металл, грубая форма дракона, пронзённого тремя копьями.

Амулет Рейнара.

— Мы… не пришли драться… — с трудом выговорил он, удерживая взгляд эльфа. — Мы ищем Аэлиндора. Нас прислал Рейнар…

Момент замер.

Аэлиндор стоял, как изваяние — лицо спокойно, будто слова Йохана пролетели мимо. Он медленно опустил взгляд на амулет.

Секунды тянулись вечностью.

А потом… треснула броня безразличия. Его глаза расширились. Он отшатнулся, будто увидел призрак. Два неуверенных шага назад.

— Рейнар… — прошептал он. — Он… мертв?

— Что!? — Йеннифэр разом распахнула глаза.

— Да нет, он вроде как живой… — пробормотал Йохан, хотя внутри у него что-то обмерло. Что-то не складывалось. Слова эльфа били тревогу.

— Нет… — глухо произнёс Аэлиндор, в голосе теперь не было надменности. Только тень страха и глубокой боли. — Мы договорились… Отдать этот амулет лишь… тому, кому доверим больше всего… только если поймём, что… умираем.

Он закрыл глаза на секунду.

— Неужели… Чёрт!.. Мира! Развей иллюзию! Немедленно!

Суккубша резко вскинула руку, и пространство перед ними пошатнулось, как поверхность воды. Плотная завеса магии, скрывавшая настоящий облик мира, исчезла, и в следующую секунду Йохана вытащили из ледяной воронки — сам Аэлиндор, неожиданно бережно, как бы искупая свой поступок.

Эльф глубоко поклонился.

— Примите мои извинения… и… соболезнования… — он выпрямился и сжав губы, посмотрел на них с новой искренностью. — Я… отведу вас к себе. Сейчас же. Это малое, что я могу сделать.

Он на мгновение опустил голову, золотые волосы мягко скользнули по его плечам.

— Прошу… обращайтесь ко мне просто по имени. Я — Аэлиндор.

Путь от границы леса к эльфийскому городу оказался не таким мирным, каким его ожидали.

Как только они миновали последние древние деревья Лиэн’Тарина, мир сменился — густой туман остался позади, и перед ними раскинулась пустынная равнина, окружённая скалами. Это была Запрещённая поляна — место, о котором редко говорили даже в песнях. Солнце висело низко, но не согревало. Воздух здесь был чужим, словно сопротивлялся каждому их шагу.

Песок под ногами был серым, неестественно плотным, а вдалеке мерцал мираж, искажённая линия белоснежных стен, словно город парил между мирами.

Аэлиндор шёл впереди, молча, плащ его развевался на ветру. За ним — Йохан, Элизабет и Йеннифэр. Та — шла как во сне, её глаза были пустыми, остекленевшими, отражая боль, которую она никак не могла принять. Элизабет тихо поддерживала её под локоть, направляя, когда та начинала отклоняться от пути.

— Скоро, — единожды сказал Аэлиндор, не оборачиваясь.

Стены города приближались — сияющие, как вырезанные из льда, высотой в несколько десятков метров. Никаких ворот видно не было. Только гладкая поверхность и один выступ, на котором стоял древний круг рун, врезанный в камень. Аэлиндор приложил к нему ладонь, и стены зашептали, словно в них пробудились тысячи голосов. Прямо в камне открылся проход — тихий, мерцающий, как разрез в самом воздухе.

— Входите. Но держитесь близко. Город чувствует чужих.

Они вошли — и всё изменилось.

Где снаружи была пустыня — внутри царила вечная весна. Улицы вымощены жемчужно-серой плиткой, на фасадах домов свисали цветущие лозы, а в воздухе витал лёгкий аромат — магия, перемешанная с живой природой. Эльфы проходили мимо — кто-то бросал настороженные взгляды, кто-то просто наблюдал, но ни один не остановился.

Йохан оглядывался, не пытаясь скрыть интерес: арки, башни, воздушные мосты между домами — всё выглядело словно вырезано из легенды. И всё же... Тяжесть не спадала. Тишина Йеннифэр была слишком ощутима.

Они поднимались по широким мраморным ступеням, пока не оказались перед высоким особняком, с витиеватыми балконами и окнами, как рунные зеркала. Двери распахнулись сами, без единого звука.

Аэлиндор обернулся, впервые за весь путь заглянув Йеннифэр в глаза.

— Здесь вы в безопасности, — сказал он.

Он отступил в сторону, позволяя им войти первыми.

Особняк, в который они вошли, был далёк от человеческого понимания роскоши. Здесь не было золотых вставок или безвкусных украшений — эльфийская утонченность проявлялась в другом: в гармонии, в дыхании материала, в тишине, которая звучала как музыка.

Высокий сводчатый потолок из живого дерева — да, именно живого: его переплетённые ветви, покрытые нежной зеленью, мягко покачивались, как будто здание дышало вместе с лесом. Из них лился мягкий голубой свет, — не от ламп, а от крошечных светляков, что обитали в листве.

Стены были полупрозрачны, словно из туманного стекла, через которое пробивались силуэты вьющихся растений и водопада, текущего где-то за пределами. Пол был выложен гладким серо-зелёным камнем, прохладным на ощупь, но не холодным. Он будто сам уравновешивал тепло каждого шага.

Мебели было немного — всё строгое, лёгкое, как будто выточено из одного цельного куска дерева, при этом с изяществом, будто всё это не вырезано, а выросло в нужной форме. Стол — длинный, но не тяжёлый, кресла с высокими изгибающимися спинками, мягкие подушки, вплетённые в раму, словно цветы.

Воздух был наполнен ароматом хвои, влажного мха и цветущих трав, но едва уловимым, ненавязчивым. Где-то в дальней части дома слышался мелодичный плеск воды — маленький пруд или ручей, как часть внутреннего сада.

Слева от входа тянулся коридор, освещённый мягким сиянием светляков, а по правую руку — зал с камином, который не горел огнём, но вместо пламени в его сердце мерцал лунный кристалл, давая тепло и свет.

На стенах не было картин, но изящные барельефы, изображавшие сцены из истории эльфов: древние битвы, союз с духами леса, падение звёзд. Каждый был вырезан с такой точностью, что казался живым.

Йеннифэр молча прошла вперёд, её взгляд ни разу не задержался ни на одной детали. Элизабет всё ещё держала её под руку, но уже не так крепко — особняк будто вдохнул покой, и его дыхание стало вливаться в них самих.

Йохан замедлил шаг, вглядываясь в потолок, в стены, в сам воздух — здесь не было ни единой пылинки, ни одного звука лишнего, и всё же... место дышало, пульсировало магией.

Аэлиндор прошёл вперёд, уже не оборачиваясь.

— Отдохните, — его голос эхом отразился под сводами. — Город принял вас, но впереди будет день, когда он начнёт задавать вопросы.

Неожиданно из верхних этажей донёсся женский голос — лёгкий, мелодичный, как звон колокольчиков в утреннем тумане:

— Аэлиндор? Ты уже вернулся?..

Йохан приподнял взгляд — с плавной, почти танцующей грацией по изящной резной лестнице спустились две фигуры. Одна — грациозная, но сдержанная, аристократическая, с высоко поднятым подбородком и глазами, в которых отражались вечера под лунным светом. Другая — юная, весёлая, со светлой кожей и гладкими золотистыми волосами, заплетёнными в двойную косу. Они мягко светились в отблесках внутренних светляков особняка.

Йохан сразу понял: жена и дочь хозяина.

Вторая — девушка лет восемнадцати на человеческий взгляд — спустилась чуть быстрее, чем мать, с детской прямолинейностью и искренним интересом в глазах. Она остановилась на середине лестницы и с широкой улыбкой посмотрела на прибывших.

— Папа, ты так быстро вернулся! — голос у неё был тёплый, переливчатый, без капли эльфийского надменного высокомерия. Она перевела взгляд на Йохана, Элизабет и Йеннифэр. — А это?..

Аэлиндор на мгновение замешкался, будто впервые за день его застали врасплох. Он усмехнулся, проводя рукой по волосам:

— Мили... Это мои... Ну, друзья друзей.

— А, значит, почти друзья!

Она подбежала по ступеням вниз с лёгкой прытью, которую могут себе позволить только бессмертные. Быстро, но изящно, она подошла к Йохану, рассматривая его, не скрывая интереса. Ни доли страха, ни капли тревоги — лишь детская прямота и природное любопытство.

— Ты и правда человек? Ты очень странно выглядишь...

— Мили! — более взрослая эльфийка наконец дошла до конца лестницы, её голос был мягким, но сдержанным — в нём звучала внутренняя дисциплина. — Не задавай неприличных вопросов.

— Но мама, я просто...

— Достаточно. — вмешался Аэлиндор, но без строгости. — Прошу, проведите наших гостей в их комнаты. А ты, Мили... — он бросил ей взгляд, в котором блеснуло и нежное раздражение, и тихая гордость. — ... будь поаккуратнее. Они прошли больше, чем ты можешь себе представить.

Мили прикусила губу, но послушно кивнула.

Йохан чуть склонил голову, выдав нечто вроде вежливого поклона. Он чувствовал, что эта семья — особенная.

Аэлиндор повернулся к Йохану, лицо его приобрело тень мягкой усталости, но голос остался твёрдым и уверенным:

— Эта шумная особа, — он слегка качнул головой в сторону девушки, всё ещё с любопытством разглядывающей гостей, — моя дочь, Милионелла.

Та в ответ весело фыркнула и театрально поклонилась, расправляя невидимые юбки:

— К вашим услугам, люди… и кто бы ты ни был, — она улыбнулась Йохану с неприкрытым интересом.

Аэлиндор сдержанно усмехнулся, затем его взгляд скользнул к грациозной женщине, что стояла чуть в стороне, наблюдая за сценой с безмолвным достоинством, словно изваяние, вырезанное из самого лунного света:

— А это моя жена, Лирониэль.

Она шагнула вперёд, изящно склонив голову в знак приветствия. В её глазах не было ни страха, ни высокомерия — только безмолвная мудрость, как у дерева, пережившего тысячу бурь.

— Добро пожаловать в наш дом, — сказала она мягко, её голос звучал почти как музыка ветра среди листьев. — Я слышала лишь отголоски того, что случилось в мире за пределами Лиэн’Тарина… но, судя по вашим глазам, вы принесли с собой куда больше, чем просто слова.

Йеннифэр едва заметно вздрогнула, взгляд её снова стал пустым. Элизабет слегка подтолкнула её вперёд, но та почти не реагировала. Йохан сделал шаг вперёд, стараясь сдерживать волнение и усталость, копившиеся за последние дни.

— Спасибо за приём, — тихо сказал он. — Нам бы стоило прийти при иных обстоятельствах. Но… мы здесь.

Аэлиндор кивнул.

— И вы здесь не случайно. Всё, что должно случиться, случится. Но сперва — отдохните. Мы поговорим утром.

Йохан стоял у окна своей комнаты. Ветер с гор шептал в кронах деревьев, и белые огоньки фонарей вдоль улиц казались далекими звёздами, запутавшимися в снежных ветках.

Позади, в тишине, Элизабет укрывала Йеннифэр тёплым пледом — та спала, но глаза её, даже во сне, оставались открыты наполовину… Пустые. Словно что-то в ней осталось на том поле, среди руин Навардена.

Йохан закрыл глаза.

"Рейн... Ты ведь знал, что всё так и будет?"

Он достал амулет, стиснул в ладони.

В этот миг сквозь тишину дома пронесся тонкий, почти неуловимый звук — всплеск силы, слишком лёгкий, чтобы встревожить стражу, но достаточно отчётливый для него. Йохан резко открыл глаза.

В зеркале перед ним на секунду отразилась чья-то тень. Она смотрела на него с безликим лицом.

Он обернулся — в комнате никого не было.