Храм Истока.

Йохан сидел в тишине, будто статуя из мрамора и крови. Его взгляд был устремлён на лежащую девушку — Элизабет, его новую "ученицу", новорожденную тварь ночи. Она не просто спала — он погрузил её в спячку, насильно, мягко, точно хирург — как купель для разума, что всё ещё пылал в хаосе страха, боли и голода. Эта ночь была для неё рождением… и агонией.

Сквозь окна гостиничного номера пробивался бледный свет зари, касаясь лица Элизабет, но не оставляя следов. Её кожа — теперь безупречная, фарфоровая, не дрогнула от прикосновения света.

— "Неплохо..." — подумал Йохан, — "Похоже, её тело уже адаптировалось к проклятию."

Он встал, поправил чёрную ткань, скользнул к окну и замер.

Улицы Солнечного района медленно просыпались — возницы запрягали лошадей, женщины с корзинами спешили к рынку, где-то вдалеке пробивались первые крики торговцев. Всё было так... живо.

Контраст.

Он бросил взгляд через плечо. Элизабет всё ещё лежала на кровати — словно мёртвая, но на губах была едва заметная тень жизни, как обещание, как угольки в золе.

"Ты пока оставайся здесь..." — подумал он, — "Твоя настоящая жизнь начнётся, когда ты проснёшься. А пока я должен разобраться с этим миром сам..."

Йохан повернулся к двери. Его силуэт — высокий, с безупречно прямой осанкой, обрамлённый утренним светом — казался тенью человека, призраком среди живых.

Он открыл дверь и вышел.

А в комнате осталась новорожденная хищница...

Спящая, как волчица в чреве пещеры.

Готовая пробудиться, когда её позовут.

Йохан вышел на улицу, и город встретил его прохладным утренним дыханием. Воздух был чист, в нём ещё витали остатки ночной тишины, только-только рассеянные первым шумом нового дня. Свет зари мягко ложился на каменные мостовые, приглушая цвета до благородных оттенков серого, золота и голубого.

Он шёл медленно, но с уверенностью, будто каждая улица сама открывалась перед ним.

Проходя мимо торговых лавок, он мельком заметил, как старик выкладывает яблоки на прилавок, рядом девчонка гонится за петухом, чей звонкий крик рвёт воздух. Ароматы свежей выпечки, дыма от печей, влажной мостовой после утренней росы — всё это Йохан ощущал особенно ярко. Как будто весь мир стал громче, живее, но при этом на шаг дальше от него.

Люди проходили мимо — кто-то кивал, кто-то даже улыбался, но никто не задерживал взгляд. Он сливался с толпой, его образ — скромный, но в то же время неуловимо притягательный. Его жёлтые глаза прятались под капюшоном, но всё равно сверкали, отражая утро, как свет в капле крови.

Когда он дошёл до центральной площади, величественные здания гильдии авантюристов и храма Истока уже отбрасывали длинные, строгие тени. Их силуэты, словно гиганты из другого мира, возвышались над прочими строениями. Возле гильдии уже собирались первые искатели приключений — разношерстная толпа из мечников, магов, охотников и торговцев, обсуждающих последние задания.

Йохан остановился перед массивными вратами.

— Пора понять правила этой игры... — прошептал он себе под нос.

И, не колеблясь, вошёл внутрь.

Гильдия встретила Йохана густым ароматом приключений — смесью пота, закалённой кожи, металла, лёгкого оттенка магических трав и горячего хлеба с ближайшей лавки. Звук — разноголосый гул, звон монет, смех, перебранки, скрип перьев по пергаменту и тяжёлые шаги бронированных фигур.

Он прошёл внутрь, и как всегда — взгляды. Не враждебные, не дружелюбные — скорее внимательные, измеряющие. Йохан чувствовал на себе это поле взглядов, как лёгкое напряжение на коже. Кто-то уже успел заметить его после первого визита, кто-то только впервые его увидел, но его присутствие невозможно было игнорировать.

В самом конце зала, у регистрационных стоек, стояла она.

И мгновенно всё, что было вокруг — шум, запахи, люди — стёрлось, ушло в фон.

Женщина.

Не просто красивая — необычная, неземная. Её образ словно вырезали из шелка ночи и огня. Волосы — как чернила, смешанные с лунной тенью, гладкие и тёмные до абсолюта. А глаза… алые, глубокие, без вампирского блеска — не хищные, но властные. Это был не алый огонь, а алый разум. В её взгляде — спокойствие, в нём же — сила, в нём — знание.

На фоне остальных, даже самых эксцентричных искателей, она выделялась не броскостью, а тишиной — спокойной, гордой, властной. Её лёгкое одеяние подчёркивало фигуру — грациозную, уверенную, будто танцовщица и клинконосец в одном лице.

Йохан почувствовал, как воздух вокруг неё меняется — как если бы её присутствие нарушало само течение обычных дней.

И она посмотрела на него.

Улыбка. Лёгкая, почти теневая.

Как вызов. Или как признание.

— Ты Йохан? — голос прозвучал, словно прикосновение шёлкового платка к коже — мягкий, чарующий, но с внутренней твердостью, словно она привыкла командовать и быть услышанной.

— Я Йеннифэр. Приятно познакомиться. Прошу, пройдёмте со мной в комнату, я выдам вам ваш квест...

Её интонация не терпела отказа — вежливая, но прямолинейная, словно в этом «прошу» уже заключалась уверенность, что он последует за ней. Она повернулась, и её волосы, блестящие как вороньи крылья под светом ламп, легли на плечи идеальной волной. Плавная, почти кошачья походка. Не спешила — каждое её движение было размеренным и точным, будто она и шагала по собственному сценарию.

Йохан шел за ней, слыша, как деревянный пол слегка скрипит под её шагами. Проходя мимо других гильдейцев, он замечал: все отводили взгляды, будто рядом с ней они чувствовали себя... неуместными. Она была из другого порядка.

Дверь в небольшой кабинет — старое дерево, запах пергамента, чернил и чуть-чуть чего-то пряного, возможно, от неё самой.

Йеннифэр открыла дверь и чуть повернула голову через плечо, бросив взгляд в пол-оборота —

взгляд, в котором было всё: интерес, проверка и ожидание.

— Входи. Время обсудить твою первую миссию.

И в этом голосе уже не было вопроса. Только начало игры, где правила устанавливает она.

Они свернули направо от стойки регистрации — дверь не бросалась в глаза, небольшая, деревянная, с потёртой бронзовой ручкой, словно таких дверей в гильдии десятки. Но стоило переступить порог, как всё вокруг... изменилось.

Комната была лаконичной, без излишеств: круглый стол тёмного дерева, несколько мягких кресел, на стенах — ничего, кроме старинных светильников с мягким, медовым светом. Но главное — не в интерьере.

Тишина. Абсолютная, мёртвая тишина, давящая, как вода в глубине. Йохан почувствовал это сразу —

подавление внешнего мира, будто всё пространство тут было отделено от остального города, как пузырь. Даже его сверхчувствительные вампирские слух и чутьё не ощущали ничего за пределами этих стен.

"Хорошее место, чтобы говорить о грязных делах", — пронеслось у него в голове.

Он подошёл к столу, не дожидаясь приглашения, и опустился в кресло. Йеннифэр осталась стоять у двери на пару секунд, наблюдая за ним, затем изящно подошла и села напротив, скрестив ноги.

Йохан провёл взглядом по её глазам — в них всё ещё горел холодный рубиновый свет, но он был приглушённый, затуманенный мыслями. Он слегка усмехнулся и, положив локти на подлокотники, сцепил пальцы перед собой.

— Ну и? — произнёс он, словно швырнул слова в воздух.

— Чьим же сегодня я буду палачом?

Фраза прозвучала легко, почти игриво, но в ней чувствовалась сталь и цинизм, как у человека, для которого кровь стала частью ремесла. Взгляд Йохана был спокоен, но внимателен — он читал реакцию, искал малейшее дрожание губ, моргание, взгляд в сторону. Он ждал.

Йеннифэр молчала всего пару секунд, но тишина в комнате делала это молчание почти давящим. Затем, не меняя выражения лица, она плавно наклонилась вперёд и достала из-под стола тонкую кожаную папку, перевязанную алой лентой. Движение было отточенным, уверенным — она знала, что делает, и не собиралась терять ни секунды.

— Не беспокойся, Йохан, — начала она спокойным, но вкрадчивым голосом, — сегодня тебе не придётся никого убивать.

Она положила папку на стол перед собой, но не раскрыла её — вместо этого её взгляд поднялся и встретился с его глазами. Взгляд был серьёзным, почти тревожным.

— У нас есть основания полагать, что в храме Истока происходит нечто странное. Последние несколько недель оттуда время от времени исходит аура, настолько сильная, что её ощущают даже обычные жители в Солнечном районе. Пульсации магии... нестабильные, глубокие. Мы сверялись с архивами — такое уже случалось. Около двухсот лет назад. И закончилось это катастрофой.

Йеннифэр на секунду перевела дух, как будто взвешивала, стоит ли говорить дальше.

— Мы хотим, чтобы ты пробрался туда. Тихо. Без следа. Узнай, что они скрывают. Служители храма говорят, что всё под контролем, но... — она сделала паузу, — мы им не верим.

Она подтолкнула папку ближе к нему. На обложке — восковой печати не было, только выгравированный символ гильдии и надпись: "Дело №34-H: Храм Истока."

— Ты — наш лучший шанс понять, с чем мы имеем дело.

Голос её оставался ровным, но в нём чувствовался холод, как будто за каждым словом стояло больше страха, чем она готова была показать.

Йохан медленно открыл папку. Кожа под его пальцами скрипнула, будто хранила в себе многовековую пыль. Внутри было немного: аккуратно вложенные страницы, исписанные разными почерками — явно собранные из разных источников, в разные времена.

Первым были записи храмовников. Отрывки дневников и рапортов, каждый из которых начинался стандартной пометкой: «Служитель Света, 3-й круг» или «Хранитель Порядка, дозор вечерний». В них говорилось о странных сновидениях, которые преследовали жрецов, о чувстве тревоги, сжимающем грудь по ночам, и даже о голосах, шепчущих молитвы на языке, которого они не знали — но всё равно понимали. Один из фрагментов был почти выцарапан на пергаменте:

«Свет трескается… ОНО больше не поёт, ОНО стонет…»

Затем шли архивные выдержки. Пожелтевшие листы, переписанные со старинных манускриптов. Там говорилось о вспышке магической аномалии, которая началась почти по тем же признакам — усиление ауры, бесконтрольные манифестации энергии, исчезновение нескольких паладинов, и… затем: поглощение целого крыла храма без следа. Как будто камень обратился в пыль, а воспоминания — в тени.

Но то, что действительно заставило Йохана задержать дыхание, была предпоследняя страница. На ней, от руки, было написано:

«Если пророчество из свитков правдиво, это не ритуал и не артефакт. Это — пробуждение. То, что дремало под храмом, вновь открывает глаза. Последний раз оно проснулось — и принесло эпоху Пепла. Следующий раз… может стать последним для всего юга.»

Йохан на секунду задержал взгляд на этих строках.

— Пробуждение... — тихо повторил он, не отрываясь от бумаги.

Что бы это ни было, он чувствовал, что теперь это касается и его, и Элизабет, и, возможно, всего мира, в который он только начал вливаться.

Йохан перелистнул страницу, и его взгляд тут же приковала странная иллюстрация. Это была не фотография в привычном ему понимании, но изображение, сделанное с магической точностью, запечатлевшее момент до мельчайших деталей, будто само время остановилось ради этого кадра.

На ней — яйцо.

Огромное, глянцево-бледное, с прожилками, словно из мрамора и живого света одновременно. Оно было расколото, створки разошлись, оставляя рваные края, откуда еще будто струился пар или остатки энергии. Размером оно было почти по пояс стоящему рядом человеку — жрецу или магу в богатых церемониальных одеждах, но взгляд его был не торжествующим, а растерянным, почти испуганным.

В его руках — нечто человекоподобное.

Существо с белыми, мокрыми от рождения волосами, черты лица смазаны, будто дитя не до конца сформировалось, но в нем уже чувствовалась чистая сила. Главное же, что притягивало взгляд — огромные черные крылья, блестящие, как у ворона, расправленные наполовину, как у птенца, впервые вдохнувшего воздух.

Йохан почувствовал, как по коже пробежал холодок.

Рядом — древний, пожелтевший документ. Чернила выцвели, но подпись была четкой:

"Глава Храма — Верховный Отец Серафион".

Текст, едва различимый:

"Алетий — Наследник Света."

"Да будет рождение этого [неразборчиво] знаменованием эпохи новой..."

"И да будет [неразборчиво] показана человечеству."

"И да искупятся грехи его..."

Йохан внимательно вгляделся в изображение существа.

"Наследник Света? С таким обликом?" — пронеслось у него в голове.

Вопросов становилось всё больше. И он чувствовал — ответы будут ждать его в Храме.

Йохан смотрел на изображение с пристальным, почти завороженным вниманием.

Этот облик… эти чёрные крылья, бледная кожа, первозданная сила, исходящая от существа даже через застывшую иллюзию — ему это казалось знакомым. Он не мог вспомнить откуда, но сердце будто сжималось при каждом взгляде на это дитя света… и тьмы.

Он открыл рот, чтобы спросить:

— Это…

Но не успел договорить — позади, словно тень, прорываясь сквозь стены тишины, раздался глубокий голос, будто сам воздух подчинился ему.

— Яйцо Первородного… — произнёс голос, в котором звучала древняя уверенность и грозная тайна.

Йохан обернулся. В дверном проеме, скрестив руки за спиной, стоял Рейнар, глава гильдии. Его взгляд был спокоен, но в нем пылала почтительная тревога.

— А то, что из него вылупилось…

Он сделал паузу, как будто подбирая слова, способные передать вес сказанного.

— Оно не просто живое существо… Это дитя Силы. Оно — Искра Истока, плоть, рождённая из чистого Первосвета и Первогреха. Такого не было за всю историю человечества.

Рейнар подошёл ближе и уставился в изображение:

— Если верить записям… перед тобой не просто наследник чего-то древнего. Перед тобой — то, что может быть сопоставимо с самим... Богом. Или... стать его антиподом.

В комнате воцарилась густая, почти зловещая тишина. Воздух стал тяжелым, как перед грозой, и даже слабое мерцание света, пробивающегося сквозь занавешенное окно, казалось не в силах разогнать накопившуюся волнение. Йохан стоял, не сводя взгляда с изображения, а в его голове вертелось только одно — имя… имя этого существа.

«Алетий…»

Что-то в этом имени отзывалось в самых глубинах его сознания, как забытая песня, звучавшая в детстве… или во сне. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, где же слышал его прежде.

Наконец он нарушил молчание:

— А откуда у вас вообще это?.. — спросил он, глядя на фотографию-проекцию и затем переводя взгляд на Рейнара.

Глава гильдии молча подошёл ближе, положил руку на край стола, обвел взглядом папку и произнёс с удивительным спокойствием:

— Это я её сделал…

Он перевёл глаза на Йохана.

— Я был там. Я видел, как это существо родилось из света и плоти. Я был свидетелем… и летописцем того дня.

Йохан замер, глядя на него с искренним изумлением.

— Но погоди… — голос его стал тише, будто он сам не поверил в вопрос. — Разве это не было… двести лет назад?..

На губах Рейнара появилась тонкая, почти игривая усмешка, но глаза оставались серьёзными — глубоко, бездонно серьёзными.

— Мне самому уже далеко не шестьдесят, Йохан.

Он выпрямился.

— Если знать, как — можно обмануть не только смерть, но и само Время.

Пауза.

— Правда, за это приходится платить... дороже, чем можно представить.

Йохан замер на месте. Внутри всё будто сжалось. Он всегда чувствовал, ещё с первой встречи, что с главой гильдии что-то… не то. Не просто харизма, не просто опыт — аура Рейнара была словно затянута пеленой вечности. Слишком спокойная, слишком выверенная. Как будто он не человек, а памятник, живущий вне времени. Но теперь, когда правда хотя бы частично приоткрылась, — она всё равно ошеломила.

Двести лет.

Это вдвое больше, чем может прожить даже представитель длинноживущих рас. Слишком много. Слишком неестественно.

Йохан сжал пальцы, взглянул на него с подозрением, которое, однако, не мешало любопытству гореть в глазах:

— И чем же ты заплатил?.. — спросил он осторожно, сдержанно, словно пробуя лёд перед шагом.

Но не успел Рейнар даже моргнуть, как продолжил:

— Всему своё время, Йохан. — его голос снова обрел ту каменную уверенность, что была у него всегда. — Ты и так уже знаешь слишком много.

Он сделал шаг в сторону двери и кивнул:

— Сначала — задание. А уж потом... мы с тобой поговорим.

На секунду в его глазах вспыхнул тлеющий отблеск былой силы, того света, что, возможно, некогда освещал путь целым поколениям.

Йеннифэр, молча и грациозно, вновь склонилась под стол. На этот раз её движения были более осторожны, как будто она доставала не просто предмет, а нечто важное, обладающее собственным весом в мире теней и секретов. Из-под стола она извлекла тёмный, почти поглощающий свет, балахон — ткань чернее ночи, мягкая, будто соткана из утреннего тумана.

— Поскольку тебе предстоит проникнуть в храм... а именно — в его глубины, — произнесла она, разворачивая одеяние, — тебе придётся стать тенью среди теней. Эта вещь поможет тебе... раствориться.

Йохан лишь молча взглянул на плащ — и в тот же миг перед его глазами всплыло полупрозрачное игровое окно, словно тонкая пелена магии, напомнившая, что он всё ещё участник игры, пусть и иной теперь.

[Плащ Скрытности]

Ранг: Редкий

Описание:

Когда надет, увеличивает способность владельца сливаться с окружением.

+30% к Скрытности

Особенности: не издает звуков при движении, приглушает запах, маскирует присутствие в магических зонах.

Йохан провёл пальцами по краю ткани. Плащ был лёгким, но он чувствовал, как от него веет тишиной, как будто тот обещал стать второй кожей — скрывающей, защищающей и, при необходимости, поглощающей его присутствие.

Он молча кивнул.

Йеннифэр стояла спокойно, сложив руки за спиной. На её лице играла лёгкая, но сдержанная улыбка, в алых глазах искрилась сосредоточенность. Она смотрела, как Йохан держит в руках плащ, словно он уже стал частью его судьбы.

— Если тебе что-то нужно — можешь спросить, — сказала она негромко, но с теплотой. — Я не знаю столько, сколько Рейнар… но я его доверенное лицо.

Голос её был мягок, но в нём звучала уверенность, словно каждая её фраза имела вес, даже если была сказана вполголоса. Йеннифэр не стояла просто как сотрудница гильдии — в её осанке чувствовалась важность, как у шахматной фигуры, стоящей близко к королю.

Йохан поднял взгляд на неё, в его глазах промелькнуло нечто между уважением и холодной отстранённостью. Он развернул плащ и начал натягивать его — ткань ложилась на плечи, словно тень обвивала тело, исчезая в складках.

— Нет, мне пока ничего не надо, — сказал он, затягивая пояс. Его голос был низким, спокойным, но с оттенком легкой бравады. — Думаю, задача будет простой. Вы выбрали прям идеальную миссию для меня.

Последняя застёжка мягко щёлкнула, и Йохан, уже полностью облачённый в чёрный балахон, словно растворился в воздухе комнаты. Становился не человеком — а инструментом. Осколком тьмы, отправленным вглубь света.

Йеннифэр кивнула:

— Посмотрим, насколько ты прав… Йохан.

До храма он добрался быстрее, чем ожидал. Серые улочки Солнечного района мелькали и исчезали, словно он сам был тенью, скользящей по их трещинам и углам. Одно мгновение — и он уже перед величественным зданием, мрамор которого будто впитывал утренний свет, излучая некое холодное благородство.

Храм возвышался над остальными постройками, с его шпилей свисали белые полотнища с золотыми символами. Вход был открыт. Он шагнул внутрь — уверенно, но без вызова. Лицо его оставалось спокойным, взгляд — немного рассеянным, как у обычного прихожанина, впервые ступившего на освящённые плиты.

Внутри было просторно и светло. Мягкое золотистое сияние от множества свечей, высокие колонны, уводящие взгляд к небесам, и длинные, гладкие дорожки из мрамора. Вдоль стен — картины: великие деяния, битвы света против тьмы, чудеса, совершённые храмовниками, и торжественные портреты.

Йохан неторопливо шёл, словно размышляя, а сам про себя уже считывал каждую деталь: охрана, проходы, закрытые двери. Его внимание остановилось на возвышении в глубине главного зала, где в полутени стоял один из храмовников. Его голос звучал спокойно, читая что-то вроде исповеди или молитвы, обращённой к немногим присутствующим.

Над алтарём возвышались три портрета, заключённые в резные рамы из светлого дерева. Лица на них — строгие, величественные, наполненные одновременно добротой и непоколебимостью. Их взгляд как будто пронизывал насквозь. Под каждым портретом были выгравированы слова:

«Отец Основатель Кайрон»

«Отец Основатель Элмир»

«Отец Основатель Талем»

Словно три стража, они вечно смотрели на происходящее в храме, храня в себе его истоки, его силу… и, возможно, его тайны.

Йохан задержался на секунду, глядя на эти лица. В их чертах было что-то неуловимо знакомое. Но времени на размышления не было. Он медленно двинулся дальше, как путник, ищущий спокойствия, а на деле — волк, что вглядывается в пастырскую тишину, разыскивая, где прячется суть происходящего.

Стоило ему шагнуть глубже в храм, как он ощутил это…

Неуловимая дрожь, что будто струилась сквозь воздух. Она была мягкой, тёплой — почти ласковой. Но именно это и настораживало. Для обычного человека такая энергия могла показаться умиротворяющей, очищающей…

Но для Йохана, чья сущность давно уже находилась в тени, этот свет был как приглушённый звон колокола, звучащий слишком близко к уху — тревожный и отталкивающий.

Он остановился, едва заметно сжав пальцы.

Внутри что-то шевельнулось — не страх, нет… Предчувствие.

И тогда его взгляд резко дёрнулся в сторону.

Он почувствовал её — концентрированную, старую, давящую ауру. Она сочилась из места, о котором храм, казалось, сам старался забыть. Коридор, почти скрытый за аркой, затенённый, словно всегда находился в сумерках, даже при свете дня.

Йохан подошёл ближе. Пол словно чуть дрожал под ногами, а воздух стал гуще, наполненный ароматом пыли, камня… и чего-то древнего, почти священного.

В конце коридора стояла дверь.

Высокая, массивная, с потёртой бронзовой ручкой и замысловатой гравировкой, едва различимой под слоем времени.

Она не вписывалась в остальной стиль храма — слишком старая, слишком… настоящая. Не декоративная. Настоящая печать, за которой скрыто нечто важное.

От неё исходило ощущение, будто время за ней течёт иначе.

Йохан не знал, что именно находится по ту сторону. Но одно было ясно: это и было тем местом, куда его вёл инстинкт.

Именно туда сходились все нити этой незримой загадки.

Стоило Йохану коснуться дверного косяка, как воздух перед ним дрогнул и рассыпался мириадами искрящихся пикселей. Взору предстало полупрозрачное системное окно, холодное и чужеродное среди древнего камня:

[Обнаружено Подземелье!]

Объект: Храм Истока

Класс опасности: ★★★★★★

Описание:

Старейшее святилище, укрытое в глубинах времени. Когда-то место паломничества, теперь — гробница истин. Оно дышит древним светом, который отрицает всё иное.

Уровень допуска: Запретный

Рекомендуемый уровень: не менее 120.

Текущее соответствие: ОТКЛОНЕНИЕ

Шанс прохождения: 0.1%

Внимание! Обнаружено влияние двух внешних факторов:

— Проклятие Аполлона: -80% ко всем боевым и магическим параметрам во время дня.

— Санкции Храма: Текущая сила дополнительно ограничена. Эффективность умений и навыков понижена.

Настоятельно не рекомендуется продолжать без подготовки.

Йохан застыл. Лицо оставалось спокойным, но внутри всё обрушилось короткой вспышкой ужаса.

"Шесть звёзд…"

В его памяти тут же всплыло Покорение Вавилона — игра, где вершиной страха и боли был подземельный мир «Вавилон». Там всё рушилось: реальность, вера, тело, рассудок. Никто не смог подняться до самого верха. Даже он. Но даже там сложность была разумной. Пять звёзд — предел человеческих возможностей. Шесть — это было запредельно. Почти миф. Даже сам Вавилон едва тянул на эту оценку.

"И это место… забытая подземная часть храма… получила такую же оценку?"

Глаза Йохана сузились.

Ограничения Аполлона и теперь еще внутреннее проклятие самого Храма. Его сила... обрезана до минимума. Если бы это был кто-то другой — шанс был бы нулевой. Но у Йохана оставалась одна черта, которую ничто не могло заблокировать: воля.

Он глубоко вдохнул, чувствуя, как каждое биение сердца отдается слабым звоном в ушах. Храм буквально давил, как будто ощущал его присутствие, как организм, распознающий чужака в крови.

"0.1%... Значит, шанс всё-таки есть."

Йохан усмехнулся уголками губ и сделал шаг вперёд.