Воссоединение со старым другом.

А теперь, в настоящем.

Хаято Киришима стоял не среди горных склонов Цукино-сэ, а перед огромным городским зданием, до которого нужно было ехать несколько часов.

—Какое огромное… — вздохнул он, поражённый видом старшей школы. По сравнению с его протекающей деревянной школой в один этаж, это трёхэтажное белое здание из бетона казалось величественным и безупречным — даже голова кружилась.

Ошеломлённый, Хаято на мгновение погрузился в ностальгические воспоминания, чтобы сбежать от реальности. Но, встряхнувшись, направился в учительскую.

Все формальности уже были улажены, и классный руководитель проводил его в новый кабинет — над дверью красовалась табличка «1А».

Когда дверь открылась, десятки любопытных взглядов впились в него, отчего плечи Хаято дёрнулись. И немудрено — в этом классе было больше учеников, чем во всей его сельской школе.

— Я Хаято Киришима, — представился он. — Из Цукино-сэ, где по дороге можно запросто столкнуться с обезьяной, оленем или кабаном. Я деревенщина, так что… научите меня, как тут всё устроено, ладно?

Его самоуничижительное представление вызвало дружелюбный смешок. Не оглушительный успех, но достаточно тёплый. После нескольких дней репетиций Хаято с облегчением выдохнул. Начинать учёбу в середине июня в новом городе было волнительно, но и захватывающе.

Он переехал в тот же город, где жил Харуки Никайдо — его старый друг, с которым они когда-то дали друг другу обещание. В памяти мелькнул образ ухмыляющегося мальчишки.

— Твоё место… рядом с Никайдо, — сказал учитель.

— Никайдо?.. — Хаято моргнул.

— Да, — девушка подняла руку, указывая на свободную парту.

Она была потрясающе красивой. Большие светлые глаза, аккуратно заплетённые волосы и улыбка, похожая на распускающийся бутон — нежная, утончённая, воплощение образа "Ямато Надешико". Таких красавиц в Цукино-сэ не водилось.

Сердце Хаято ёкнуло, но он подумал:

*О, так она тоже Никайдо… как тот парень*.

Представив своего озорного старого друга, он усмехнулся:

*Если бы Харуки был здесь, он бы наверняка дразнил её из-за одинаковой фамилии, доводя до бешенства.*

— Приятно познакомиться, Никайдо-сан.

Девушка удивлённо моргнула, затем игриво улыбнулась:

— Взаимно, Киришима-кун.

*Что..?*

Её суженные глаза пробудили в нём ностальгическое чувство.

*Почему это кажется таким знакомым?*

Хаято склонил голову набок, но одноклассники уже обступили нового ученика, засыпая его вопросами.

— Это правда, что ты говорил?

— Олени и обезьяны на дороге? Серьёзно?

— Почему переехал?

— Внезапный перевод отца, — пожал плечами Хаято. — В Цукино-сэ автобусы ходили четыре раза в день, а скота было больше, чем людей. Я не привык к такому вниманию — куры и овцы не в счёт.

Раздался взрыв смеха:

—Что за бред?

—Не может быть!

—Умора!

Тёплый приём немного разрядил обстановку, но вопросы сыпались дальше.

— Девушка там осталась?

— Сложно найти ровесников.

— Друзья? Чем развлекался?

— В основном играл один или помогал по хозяйству… Но был один близкий друг. Мы прыгали в реку с мостов, застревали на деревьях, падали… Друг больше похож на проказливую обезьяну или ёкая…

Вспоминая Харуки, Хаято улыбнулся. Эти хаотичные воспоминания развязали ему язык.

"Щёлк!"

—Что?

Резкий звук раздался рядом. Все взгляды устремились на Никайдо, в руках у которой была сломанная механическая ручка. Сама она выглядела ошеломлённой. Утончённая красавица и сломанный карандаш — странное сочетание. Внимание класса мгновенно переключилось с рассказов Хаято на неё.

— Никайдо-сан?

— Как так вышло?

— Ты не порезалась?

— А-ха-ха, всё в порядке. Наверное, бракованный, — залепетала она, смущённо улыбаясь, но в её глазах читалось что-то ещё. Взгляд, слегка укоризненный, устремился на Хаято.

— Называть важного друга такими словами — жестоко, разве нет?

— Ха-ха, только потому, что он мне дорог, — ответил он, думая о Харуки.

— Правда? — фыркнула она, отворачиваясь.

Видимо, он допустил оплошность.

На уроках Хаято чувствовал недовольство, исходящее от сидящей рядом красавицы. Может, ему показалось, но её избегающие взгляды говорили об обратном.

*Что делать?..*

Занятия здесь отличались от его старой школы. Он изо всех сил старался не отставать, но ему требовалась помощь.

— Извини, можно взглянуть на прошлые материалы?

— …

— Эм, то есть…

— Вот. Тебе неудобно смотреть. Подвинь парту ближе.

— Спасибо.

— Не за что.

К счастью, она помогала без отказа — скорее, будто дулась, чем ненавидела его. Он никак не мог её раскусить.

*Если бы это была Химеко, я бы подкупил её сладостями…*

Из сельского Цукино-сэ Хаято знал только свою сестру. Был ещё один её друг, но та избегала его, так что этот вариант отпадал. Обращаться с Никайдо, как с сестрой, было явно неправильно. Решив спросить напрямую, он собрался с духом и ждал следующей перемены.

— Никайдо...

— Эй, Киришима, у нас ещё вопросы!

— И у меня!

— Расскажи про свой город!

Одноклассники перебили его, увлечённые новизной общения с новичком. Никайдо вздохнула, раздражённо наблюдая, как Хаято снова осаждают.

Так продолжалось каждую перемену, и поговорить удалось только в обед. Класс разбился на группы, и это был идеальный момент.

*Надо поговорить с ней.*

Может, это мелочь, но его что-то грызло. К тому же Никайдо была чертовски милой — а Хаято, будучи здоровым подростком, не хотел, чтобы она его невзлюбила.

— Никайдо-сан...

— Извините, Никайдо-сан здесь!? — раздался голос миниатюрной девушки.

— Да, я здесь, — откликнулась та и ушла.

Рука Хаято повисла в воздухе.

Парни рядом усмехнулись.

— Уже положил глаз на Никайдо? Смело, новичок. Понимаю.

— Она же умница, красавица, да ещё и спортсменка, все за ней бегают.

— Наверное, ушла по делам совета или клуба.

— Да я не… Хотя да, впечатляет.

Она была типичной идеальной ученицей — красивой, талантливой, скромной. Прямо как из манги, подумал Хаято.

*Совсем не похоже на того Никайдо… Ну, пол другой.*

— Тебе её не видать, чувак.

— В средней школе была суперпопулярна, но слухов о парнях — ноль.

— Тебя только что жёстко отшили, да?

— Заткнись! Даже не мечтай, Киришима.

— Да я и не...

Она, как и следовало ожидать, была всеобщей любимицей. Хаято не собирался за ней ухаживать — просто она казалась ему милой, но загадочной. Почему она, чужая, так холодна с ним?

*Хм… Без понятия.*

Желание поговорить только росло.

Измученный постоянным вниманием, он чувствовал себя выжатым.

*Здесь больше людей, чем на фестивале…*

Отказавшись от приглашения на обед, он отправился искать школьный магазин.

— Ох…

Там царил хаос — хуже, чем в классе. Схватив сэндвич с катсу и маргарином, он вздохнул.

*С завтрашнего дня — обед из дома.*

Ему хотелось уединения, но тихого уголка не находилось. За школой, где он ожидал увидеть пустоту, его внимание привлекла девушка — и что-то знакомое.

*М-м?*

Он уже хотел уйти, но заметил овощи — редкость в городе. Маленькая кудрявая девчушка, ухаживающая за ними, напомнила ему о чём-то. Несмотря на свою обычную сдержанность, он подошёл.

— Эх, почему не приносят плоды? Плохое удобрение..? — бормотала она.

— Цуккини? — спросил Хаято.

— А-а-а!?

—Извини, что напугал. Эти жёлтые цветы — цуккини, да? Фиолетовые — баклажаны, белые — перец шишито… Кукуруза тоже?

—Д-да, всё верно!

Перед ним был сад, огороженный кирпичами, с приподнятыми грядками, засаженными овощами. Хаято не был тем, кто легко заговаривает с незнакомцами, особенно с девушками, но удержаться не смог.

—Опыляешь их? Цуккини нужно опылять — переносить пыльцу на женские цветки, чтобы плоды выросли крупными.

—О-о…!

—А у баклажанов лучше оборвать лишние цветки, а у перца шишито проредить ветки — так урожай будет больше.

—Хауу…

Девушка лихорадочно листала блокнот, краснея и сверяя записи с грядками. Советы Хаято были базовыми знаниями любого сельского жителя, нечем гордиться.

—Ты много знаешь, — сказала она.

—Помогал на полях дома. Ты из кружка садоводства?

—Д-да, из кружка садоводства.

—Овощи в кружке садоводства?

—Это… странно?

—Нет, это круто. Помидоры ведь тоже когда-то считались декоративными. Мне нравятся цветы овощей.

—!!!

Для Хаято эти цветы, предвещающие урожай, были привычнее, чем букеты из цветочного магазина.

*Да и на полях можно было подзаработать.*

Он усмехнулся. Её удивлённая, растерянная реакция — маленькая и похожая на зверька — ещё сильнее напомнила ему кое-что, смягчив его выражение лица.

—Что ты тут делаешь? — раздался звонкий голос, в котором чувствовалось раздражение.

—Митаке-сан, удобрения, которые вы заказывали, доставили в здание клуба, — сказала Никайдо, её холодный взгляд был устремлён на него.

—Ах, да! Я иду, спасибо, Никайдо-сан!

Митаке рванула прочь.

—Э-э, Никайдо-сан…

Она уперла руки в бока и, наклонившись ближе, бросила:

—Хм, в первый же день знакомишься с девушками? Это твой тип, Киришима-кун?

—Н-нет, это не…

Её ослепительная красота и напор заставили его отступить. Её непринуждённый тон и поведение, сбросившие маску вежливости, ещё больше сбили его с толку.

—Я не знакомился! Она напомнила мне кое-кого…

—Кого?

—Овцу Дзэн-дзии...

—Ту, которую держали, чтобы сорняки ела, но она обожала овощную рассаду и вечно получала нагоняй?

—Ага. Её кудрявые волосы, то, как она суетится вокруг овощей… Я не удержался… Ай!

—Пфф… Ха-ха-ха!

Никайдо расхохоталась, хлопнув его по спине.

—Назвал её овцой? Ты ужасен, Хаято.

—Ой, полегче… Хару… ки…?

Имя сорвалось с его губ невольно. Почему он его произнёс? Он смотрел на неё, в голове крутился вихрь вопросов.

—Никайдо-сан, иди сюда! — позвала другая девушка.

—Да, что случилось? — ответила Никайдо, снова надевая маску вежливости.

—Эй!

—Тшш...

Она повернулась, приложив палец к губам с озорной ухмылкой, и ушла.

*Что за чёрт…?*

В голове Хаято бушевал ураган мыслей.

*Харуки…?*

Во время послеобеденных занятий он не сводил с неё глаз — Никайдо Харуки. Его подруга детства из гор Цукино-сэ, с которой они когда-то носились без оглядки.

"—Я поймал одного!"

" —Я тоже, Хаято!"

"—Понял, хватит меня бить!"

Он вспомнил её привычку лупить его по спине, когда она радовалась. Её знакомые шутки спровоцировали тот прорыв имени — глубоко врезавшегося в его сердце.

*Неужели Никайдо-сан — это Харуки?*

Только местный из Цукино-сэ мог знать про Дзэн-дзии. Всматриваясь в Никайдо Харуки прищуренным взглядом, он пытался совместить в голове эту утончённую девушку с той дикой "ёкай-обезьяной" из своих воспоминаний.

*…Хм!*

—!?

Заметив его взгляд, она швырнула в него кусочком ластика, будто щёлкая по лбу. Это не больно, но её детский поступок озадачил его.

*Ну и ребёнок!*

Ухмыльнувшись в ответ на его реакцию, Харуки фыркнула и отвернулась, высунув кончик розового языка — будто протестуя против ярлыка ёкая.

Уроки закончились, класс наполнился шумом. Июньское небо, приближаясь к солнцестоянию, оставалось светлым, идеальным для прогулок.

—Эй, Кирисима, пойдёшь с нами в караоке?

—Это вечеринка в твою честь — за наш счёт!

—Хотим послушать, как ты поёшь.

—Э-э, я…

Окружённый любопытными одноклассниками, Хаято замялся. У него не было опыта общения со сверстниками, да и в караоке он никогда не был.

Но чья-то сильная рука обхватила его за плечо, таща за собой.

—Пошли!

—Эй!

—Ни за что! — резко оборвал чей-то голос.

—Чего?

—Никайдо-сан…?

—…

Даже компания удивилась внезапному вмешательству Харуки. Она и сама, кажется, была шокирована своей вспышкой, но быстро взяла себя в руки, покашляв для вида.

—Кхм-кхм. Не выйдет. Меня попросили показать ему школу после занятий. Так ведь, Киришима-кун?

—Оу, не везёт. Тебе повезло, раз Никайдо-сан будет тебя сопровождать!

—П-погоди, Никайдо-сан…!?

Схватив его сумку, Харуки потащила его за собой с неожиданной силой, игнорируя протесты. Это было меньше похоже на экскурсию, а больше — на похищение.

—Куда ты меня тащишь?

—Просто иди!

Они бежали через жилой район: красавица, насильно волочащая его за собой — смущаяще, но в то же время… ностальгически. Будто снова детство, погони по сельским тропинкам, только теперь под ногами асфальт.

—Ха-ха! Всё как раньше, да?

—Не тормози!

Хаято дразнил её, ускоряясь, будто в старые времена.

—Мпх!?

Харуки тут же поднажала, не желая проигрывать. Они то обгоняли друг друга, то бежали бок о бок, смеясь без причины.

—Ха-ха!

Никакой логики, просто радость от того, что бежишь вместе. Воспоминания нахлынули, подтверждая: это точно она. Её внешность изменилась, но что-то осталось прежним — и это волновало его.

—Мы пришли, — остановилась Харуки.

—О, это же…

Обычный дом в районе, ничем не примечательный, но Хаято узнал его сразу — дом Харуки. Раньше они бывали друг у друга постоянно.

—Чего уставился, Хаято?

—Да так.

Её длинные волосы, прохладная ладонь, утончённое лицо — всё иначе, но её беззаботный смех раздражал по-старому. Возвращаться сейчас было почти признанием поражения, поэтому он буркнул:

—Принимайте гостя.

—Давай без церемоний, я тут одна, так что чувствуй себя как дома.

—Серьёзно?

Её небрежный ответ, несмотря на весь этот "утончённый" образ, выбил его из колеи. Всё тот же грубоватый стиль, хоть теперь и в красивой обёртке.

Вдруг—

—Ах!

Она вскрикнула.

—Стой тут! Просто стой, ладно!?

—Эй!

Она рванула наверх, юбка взметнулась, мелькнули простые спортивные трусы. Сверху донеслись грохот и шум — вероятно, она в панике что-то засовывала в шкаф.

Хаято вздохнул, оставшись один в прихожей.

*Ну и что теперь?*

—Прости за ожидание!

Её комната, хоть и прибранная (скорее всего, всё было затолкано в шкаф), выглядела так: тёмная мебель, полки, забитые мангой, пластиковые модели, игровые приставки — пространство взрослой Харуки. Небольшое зеркальце и косметика на столе были единственными намёками на женственность; в остальном комната напоминала его собственную.

—Садись куда угодно», — она швырнула ему подушку.

—Ладно. Эм, Харуки…

—Хочешь снять носки? Жарко же.

—Можно, но…

Она стянула свои, обнажив изящные женские ступни, что снова застало его врасплох. Сидя по-турецки на подушке и наклоняясь к нему, она выглядела точь-в-точь как старая Харуки, разрушая весь образ красавицы.

Хаято еле сдержал смех.

Она тут же насупилась.

—Ну так что там про "ёкая-обезьяну"?

—Э-э, ну…

Она явно дулась из-за его утреннего комментария, но не всерьёз. Её надутые губы и то, как она подползала ближе, заставили его вспотеть.

—Ладно, прости. С меня должок, окей?

—Хм, долг? Ладно.

Довольная, она разгладила морщинки на лбу, усмехнувшись при слове "долг" — особенном для них термине.

"Долг" — это подарок, который никогда не возвращается и не аннулируется. Их личное правило.

—Долг, да? Ностальгия. Сколько ты мне должен, Хаято?

—Это я должен спросить. Ты мне должна кучу.

—Ха-ха, ну да.

—Пфф.

—Ха-ха.

Они рассмеялись. В этой атмосфере Хаято высказал то, что давно вертелось у него в голове.

—Ты жульничаешь со своей внешностью.

—С лицом?

Он показал на её утончённый, будто "Ямато Надэшико" образ, так не похожий на ту дикарку из прошлого — теперь испорченный босыми ногами и сидением по-мужски.

—Кое-что произошло, так что я замаскировалась.

—Маскировка, да? Значит, ты всё-таки ёк…

—Хаято!

—Ха-ха, прости. Ещё один долг.

—Уф, ну ты...

Их старый шаблон — перепалка, долги, примирение — накладывался на воспоминания, становясь их способом извиняться. Возвращение к этому было забавным, но и слегка стыдным.

Отводя взгляд, Хаято заметил кое-что знакомое.

—Ты это всё ещё хранишь?

—И игры тоже, сохранения на месте.

—Ностальгия.

—Давай сразимся. Проигравший в долгу.

—Дёшево.

—Лучший из пяти.

—Идёт.

Это была старая гоночная игра с грибами и черепахами, в которую они фанатели в детстве. Даже сейчас они погрузились в неё с тем же азартом.

—Не может быть, читер! Как ты получил этот предмет сейчас!?

—Карма?

—Врёшь! Ты же назвал меня ёкаем!

—Ха-ха!

Никаких серьёзных разговоров — только плечом к плечу, в азарте игры. Вопросы оставались, но пока хватало и этого. Дистанция между ними сокращалась.

Раннее летнее солнце клонилось к закату, напоминая, что пора.

—Мне нужно идти.

—А… точно.

Время пролетело незаметно, оставив лёгкую грусть. Когда-то они думали, что их совместные дни будут длиться вечно — пока всё не оборвалось.

Харуки надула губы, как обиженный ребёнок, наблюдая, как он завязывает шнурки. Хаято чувствовал её взгляд и разделял это ощущение. Чтобы разрядить обстановку, он сделал вид, что всё в порядке.

—Увидимся.

—…

Это было их обычное прощание, но теперь оно звучало иначе. Харуки поняла.

Её ответ стал приветствием их воссоединения:

—Да, увидимся… и добро пожаловать назад!

—Добро пожаловать?

—Это я тебя встречаю.

—Ха-ха, что за…

Её сияющая улыбка, словно распустившийся цветок, стала самым ярким моментом этого дня.

Новый дом Хаято — десятиэтажный семейный жилой комплекс неподалёку от дома Харуки — разительно отличался от одноэтажных деревянных домиков Цукино-сэ.

Вместо распахнутых деревенских дверей теперь были автоматические замки. Городская жизнь давалась нелегко, привыкание шло медленно.

—Я дома.

—С возвращением, Они, — лениво протянула Химеко.

—Химеко, у тебя всё видно.

—Хочешь посмотреть?

—Нет, поэтому и сказал.

—Тогда не смотри.

—Тьфу.

В гостиной на шестом этаже его сестра встретила его вальяжно развалясь. Яркие глаза, волнистые окрашенные волосы, короткая, но стильная юбка униформы — в целом, Химеко была модной девушкой, милой сестрой Хаято. Но сейчас, растянувшись на диване с задраной юбкой, она выглядела неряшливо, заставляя его морщиться.

*Вздох… Харуки, Химэко…*

Мысленно накладывая образы своей бесцеремонной подруги и сестры, он вздонул. Видимо, только он видел их такими — смирился он.

—Где отец?

—В больнице, навещает маму.

—Ага. Ужин?

—Твоя забота. Я занята.

—Ладно.

Химеко уткнулась в телефон, иногда постанывая. Она поклялась не выглядеть деревенской — наверное, изучала городские привычки, чтобы избежать проколов после собственного "допроса" как новенькой.

—Просто признай, что ты деревенская.

—Заткнись, Они!

Её тщеславие уже не раз подводило её.

Проверив холодильник, Хаято принялся планировать ужин.

*Свинина, лук-порей, перец, капуста, шиитаке…*

После скудного обеда ему хотелось чего-то сытного. Он нарезал свинину, замариновал в соевом соусе, сахаре, мирине, крахмале и кунжутном масле, затем грубо порубил овощи, пуская в ход остатки. Смесь устричного соуса, дубаньцзяна, соевого соуса и сакэ превратилась в подливку. Всё вместе, обжаренное на сковороде, стало импровизированным "цинтяо жоуси" — подавалось с рисом и растворимым мисо-супом. Вышло вполне красочно.

—Химеко, готово.

—Иду… Ого.

—Что?

—Всё ещё готовишь закуски для баров?

—Это же обычная еда, разве нет?

—Конечно.

В деревне вечеринки часто сопровождались застольями, где Хаято готовил закуски за карманные деньги — отсюда и его своеобразный набор рецептов.

—Итадакимасу.

—Угощайся.

—Мм, отлично идёт с рисом. Я растолстею! Ой, Они, знаешь что?

—М?

—Сегодня в школе узнала — здесь нет рисошелушильных машин с монетоприёмником.

—Чего…?

—И до станции можно дойти за десять минут.

—Это же настоящая станция!

Контраст между городом и деревней ошарашил брата и сестру Киришима. Химеко тоже столкнулась с трудностями переезда.

—Ну так, как дела?

—Какие дела?

—Что-то хорошее случилось, да?

—С чего вдруг?

—Ты ухмыляешься.

–А..?

Замечание Химеко заставило Хаято осознать, что его щёки сами собой растянулись в улыбке. Встреча с Харуки явно его обрадовала.

—Я встретил Харуки в школе.

—Хару-тян… Не может быть, та самая Хару-тян!?

—Представь — мы сидим за соседними партами.

—Вау! Как она сейчас?

—Ну…

Он представил сегодняшнюю Харуки. Раньше — чумазая сорвиголова в царапинах, шортах и кепке. Теперь — блестящие длинные волосы, безупречная кожа, утончённая атмосфера "Ямато Надэсико". Но та самая озорная ухмылка осталась неизменной.

—Она не изменилась. Всё та же Харуки, уже набрала кучу "долгов".

—Круто! Хочу её увидеть.

—Она стала сильнее, напористее — может, эволюционировала из обезьяны в гориллу.

—Ха-ха, это ещё что?

Они сблизились, вспоминая общую подругу: как делили мороженое, соревновались в ловле цикад, сражались в играх. Бесчисленные "долги" отмечали их прошлое.

Тот день, конец лета, когда их бесконечные дни рухнули.

Маленькое обещание, данное тогда, всё ещё жило.

Рост, когда-то одинаковый, теперь разнился на голову. Ладони, раньше совпадавшие по размеру, теперь отличались. Шаги, хоть и совпадали по ритму, стали разной длины.

Различия, рождённые разлукой.

Но они чувствовали — это преодолимо.

Связь, которую считали утерянной, возрождалась вместе с летом.