Больше нет

На следующее утро Терон стремительным шагом возвращался в академию, его мысли бурлили.

После убийства Грейкоата он покинул поместье в спешке. Если бы он знал, что за последовательными неудачами его предшественников стоял такой заговор, он определённо был бы более скрупулёзен.

И вот теперь, прежде чем он успел разобраться с этой проблемой, учительница Ферн со своей импульсивностью сунула ему в руки другую, и помимо всего этого, казалось, назревала еще одна буря, связанная с Сектой.

Миссия Йоновая была единственной, о которой он узнал все подробности, но среди новых миссий было ещё несколько, заставивших его приподнять бровь.

Главный вопрос заключался в следующем: как он мог наилучшим образом извлечь из этого выгоду?

В хаосе всегда были возможности, и главным приоритетом Терона было как можно скорее повысить своё уровень. Но, похоже, было достаточно опасностей, чтобы толкнуть его в центр шторма, из которого ему захотелось бы выбраться.

Факт, что Ассоциация вела себя так тихо по отношению к смерти Грейкоата, даже несмотря на то, что его убийство предположительно должно было принести Терону неприятности, тревожил больше всего.

Шаги Терона внезапно прекратились. Он поднял глаза и увидел Савьера, преградившего путь. Терон невольно нахмурился.

Неужели этот Тистл так настойчиво продолжал докучать ему? Это что, “буллинг”?

На подобные детские игры у Терона не было времени. На самом деле, беззаботность Савьера начинала его злить.

Он вздохнул, стараясь не обращать внимания на то, что, вероятно, говорил Савьер, знакомые напоминания проносились в его голове снова и снова.

"... Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!"

Голос Савьера прорезался волной Маны, которая вывела Терона из транса. Молодой студент уже почти достиг статуса Серебрянного Мансера. По сравнению с ним, Терон был слишком слаб.

Рука взметнулась вверх и ухватила Терона за ворот. Сила удара заставила внутренние органы Терона содрогнуться, воздух вырвался из его легких, когда он почти оторвался от земли.

Савьер был намного старше, а потому и выше Терона. Однако в этот момент их взгляды сравнялись, Терон едва касался земли носками.

Увидеть такое противостояние в Имперской Академии доводилось нечасто. Тот факт, что это происходило прямо у ворот, только поспособствовал привлечению внимания.

"Думаешь, ты можешь просто пройти мимо, не поприветствовав старших? Кем ты себя считаешь?"

Леденящие голубые глаза Терона столкнулись с взглядом Савьера. В этот миг они были спокойны, словно безмятежное озеро. Несмотря на боль, терзавшую его тело, ярость, которая могла бы полыхнуть в нём огнём, была давно подавлена.

Он помнил последний взгляд каждого из них. Они врезались в память, как капли дождя, проникая в самую глубину его души.

Он жил не для себя, не для своего самолюбия, не для своей гордости. Он жил ради цели гораздо более высокой, чем всё это.

Когда его цели будут достигнуты, он сможет вернуться и стереть клан Тистлов с лица земли, если таковым будет его желание.

Но прямо сейчас...

У него не было никаких желаний.

"Как ты смеешь?!"

Яростный голос разнесся подобно грому. Он прозвенел словно колокол, казалось, в воздухе возникла бесплотная фигура бытовой скалки.

Учительница Ферн ринулась вперед, заставив землю содрогнуться.

"Отпусти его. Сейчас же!"

Струйки крови потекли из ушей Савьера. Было ясно, что, как бы громогласен её голос ни был, он всё равно был искусно направлен на свою цель.

Савьер инстинктивно одёрнул руку, как от горячей сковороды. Как бы близко он ни находился к Серебрянной Мансии, он не стоял ни в каком сравнении с настоящим Золотым Мансером.

Терон уверенно приземлился и отступил на шаг.

"Ты знаешь, насколько священа эта земля? У тебя нет ни капли самоуважения, как к старшему, что ты издеваешься над своим младшим? Ты совсем не задумываешься о правилах академии?!"

Савьер задрожал, чувствуя себя с одной стороны обезоруженным, с другой — испуганным, а с третьей — униженным.

"Учитель, это—"

"Ты смеешь передо мной оправдываться?! Я лишаю тебя трех кредитов—"

"ЧТО?!" — глаза Савьера едва не вылезли из орбит.

"ТИХО!"

Подавляющая аура Золотого Мансера обрушилась на Савьера так сильно, что он едва не упал на колени. Если бы не остатки здравого смысла Учительницы Ферн, “едва” превратилось бы в “с треском”.

"Я лишаю тебя трёх кредитов и прав на выпуск с отличием. Ты будешь под домашним арестом в течение недели. Свободен!"

Савьер задрожал и стиснул кулаки. Но, не в силах ничего сделать, он мог только уйти.

Начнем с того, что он никогда не был близок к тому, чтобы окончить академию с отличием. Он находился на третьем году, но имел лишь 25 кредитов… 22 кредита, теперь.

Именно это било намного больней.

За первый год обучения нужно было накопить пять кредитов, чтобы не отставать от нормы. Но в последующие годы, абсолютным минимумом было уже семь кредитов. Три кредита — это почти половина от того, что большинство из учеников смогло бы накопить за год.

Хуже всего было то, что, несмотря на то, что Савьер значительно опережал этот темп, скорость накопления кредитов резко падала по мере их накопления. Занятия становились сложнее, а система оценивания строже.

Внезапная потеря кредитов давала ему отрыв лишь в 3 единицы от минимальных 19-ти. И половина этого учебного года уже прошла!

Потеря трёх кредитов могла не повредить ему в этом году, но она могла стать причиной его провала на четвёртом или пятом году обучения.

"Это Имперская Академия, — прорычала учительница Ферн, оглядывая учеников. — Это не ваш личный задний двор, и это место, где ваши собственные заслуги имеют самое большое значение.

"Вы — будущее Имперского правительства и военных сил. Если вы ведёте себя подобным образом сейчас, как люди смогут доверить вам свои жизни в будущем?"

Учитель Ферн бросил на Терона взгляд, заставивший его вздрогнуть.

В её глазах читалось несколько вещей.

Чувство вины выражалось сильнее всего, но вкупе с ним, на удивление, сочетались беспомощность и смирение.

На следующий день Терон узнал, в чём была причина.

Учительница Ферн больше не вела его класс.