Бумаги

Голоса утихли. В Императорской академии не было глупых студентов. Экзамены были строгими, смошенничать или найти лазейку было невозможно.

Если Учительница Ферн была готова зайти так далеко, чтобы выдвинуть Терона, то на её глаза уже были закрыты непроницаемыми линзами. Никакое количество шума не сможет изменить исход. Точно так же, как в академии не было бесполезных студентов, не было и бесполезных учителей.

В том случае, если Терон действительно был достоин этого места, причин жаловаться было ещё меньше.

Но ничто из этого не отменяло недовольства большинства. И всё это недовольство перекинулось на едва известного кому-либо первокурсника, а не на могущественного Золотого Мансера, чью фигуру не мог оскорбить никто из присутствующих. 

На протяжении всего процесса Терон хранил молчание. Учительница Ферн ожидала увидеть какую-то реакцию, но он просто сидел в аудитории с тем же лицом, что и до этого.

**

Класс привели в комнату дебатов. Это место было чем-то вроде сценического суда, спроектированного с учётом Имперской Столицы.

Комната мало чем отличалась от театра, за исключением того факта, что сцена была окружена сидениями со всех сторон, без исключения. Сама сцена представляла собой круглую платформу, которая повторяла планировку зала, а зрительская зона была разделена на четыре части, открывая четыре пути для входа.

К тому времени как многие из мест были заняты, Терон стоял за широким подиумом возле Малайи, в ожидании своих соперников.

Малайя была хрупкой девушкой. У нее было стройное телосложение и привлекательное лицо. Намеки на ее детскую пухлость постепенно исчезали, сменяясь лицом настоящей женщины, и она определенно была любимицей студентов.

Хотя она и не была роковой женщиной, в ней чувствовалась нежность. Едва ли можно было найти кого-то, кто не находил её привлекательной.

Она ерзала на подиуме, раскладывая чистые листы бумаги и ручки и карандаши в ряд. Казалось, ничто не могло успокоить ее ОКР, поэтому девушка повторяла процесс снова и снова.

После вежливого приветствия оба партнера больше не разговаривали. Обмен мнениями был задуман для того, чтобы смоделировать напряженную ситуацию, когда вам, возможно, придется работать с кем-то, с кем вы не были знакомы. Кроме того, больший шанс наткнуться на неизвестный вопрос лишь повышал ставки.

У дверей возникла небольшая суматоха, и вошла новая волна студентов во главе с невысокой пожилой дамой. Она двигалась энергично, хотя и опиралась на трость, которая, казалось, была вырезана из древнего дерева. Позади неё шла двое бросавшихся в глаза студентов.

Сирия Тистл, еще одна 18-летняя третьекурсница. К этому моменту она накопила 49 кредитов и была на пути к выпуску с отличием.

Бенедик Грей, потомок из Графского рода. На его счету было 57 кредитов, он также находился на третьем году обучения.

Чем ближе кто-то подбирался к вершине, тем больше ценился каждый последующий кредит. В этом отчасти и состояла причина, по которой двенадцать кредитов Терона так выделялись.

Учитель Блум, как ни странно, не выказала особого удивления, увидев Терона на сцене. Она отослала своих учеников наверх и села, готовясь к предстоящему событию.

Ропот и перешептывания вскоре заполонили комнату обмена. На сцене стояло трое студентов 18-ти лет и лишь один 14-ти, выделявшийся словно бельмо на глазу.

Терон стоял с закрытыми глазами.

Если я выступлю плохо, это оправдает их реакцию и потенциально усилит их гнев по отношению ко мне. Если я буду хорошо себя вести, они поймут намерения учителя Ферн, но обида все равно останется. Это тупик в любом случае...

До сих пор он жил спокойной жизнью в академии. Если бы не желание отлучаться из академии надолго, Терон бы не стал так стремительно набирать кредиты, и не привлёк бы внимание Учительницы Ферн.

Хотя доблестная домохозяйка искренне верила, что помогает Терону, на самом деле она только усложняла ему жизнь. Дело было не только в неудобствах жизни в центре внимания. Такие сироты, как он, не имели роскоши обижать дворян. Но именно в это Учитель Ферн его и втягивала.

Её "доброта" приносила вред, а ее наивность, ее неосознанная вера в то, что система позволит Терону блистать, приносили ему немало неприятностей.

Несмотря на спокойное выражение лица, Терон был очень недоволен внутри, но что он мог поделать?

Глаза Терона открылись, когда в центре дискуссионной площадки появился силуэт. Фигура появилась в мгновение ока, и без единого слова его лицо украсила нежная улыбка.

Этот человек был бы лучом света, если бы в этом был смысл. Его волосы и борода были слишком светлого оттенка, чтобы казаться естественными, а кожа отливала бронзой.

Это был декан политического направления, из семьи Грей.

"Приветствую всех. Я не буду тратить ваше время на длинную, затянувшуюся речь. Просто не забывайте использовать этот обмен мнениями для укрепления ваших знаний и духа товарищества."

Декан Грей поднял руку, и на его ладони появился трепещущий шар света. Он поднялся к потолку и взорвался фейерверком, образовав словесную линию, которую можно было описать только как безупречную демонстрацию контроля маны.

Мана — это жизнь. Мана — это сила.

Эти две философии господствовали в дискурсе на протяжении многих поколений. Команда Блум возьмёт первое утверждение, а Команда Ферн — второе. У вас есть 10 минут на подготовку перед началом первого раунда.

Малайя уже начала яростно писать, метаясь между идеями. Она планировала потратить на это пять минут, а оставшиеся пять — упорядочивая их с Тероном аргументы.

Терон на мгновение задумался над вопросом, а затем посмотрел туда, где исчез Декан Грей. Затем его взгляд скользнул по толпе.

Пять минут пролетели незаметно, и Малайя, нахмурившись, посмотрела на бумаги Терона. Почему они были пустыми? Он не готовился?