Шок

Учительница Ферн весьма разнервничалась, увидев беззаботность Терона. Ее первоначальное предположение состояло в том, что даже если он устроит истерику в первый раз, перед лицом настоящих кредитов, и более того, декана юнец не посмеет продолжать.

Но поведение Терона повергло её в шок.

Оглядываясь назад, действительно ли она так хорошо знала этого студента? Он находился под её ответственностью всего лишь шесть месяцев, два из которых полностью отсутствовал. Он вёл себя тихо и всегда предпочитал путь наименьшего сопротивления.

Строптивость, бунтарство — точно не те слова, которыми можно было бы описать Терона. Так она считала раньше.

Юноша Тистл из класса учительницы Ферн наблюдал за Тероном с самого старта. Неприятный привкус во рту Савьера лишь усиливался.

Он был единственным Тистлом в классе Учителя Ферн, но и это даже близко не помогло ему пройти отбор. При его темпе достижение 33 кредитов было его пределом, и на это потребовалось бы потратить оставшиеся у него два года.

Стоящий внизу на трибуне Терон лишь разжигал его комплекс неполноценности. Савьер невольно сжал кулаки.

...

"Терон!" — прошипела ему на ухо Малайя.

"Да?"

Терон ответил мягким голосом.

"У нас не так много времени. Тебе есть что добавить? Взгляни на мои записки."

Терон окинул бумаги взглядом: "Неплохо."

Малайя опешила, не зная, как реагировать. Что это могло значить?

"Время закончилось. Команда Блум, вы начнёте", — эхом раздался голос декана.

Прочистив горло, Сирия начала говорить.

"Думаю, сперва стоит начать с определения. Мана — это жизнь. Это популярное утверждение среди Мансеров, жизнь охватывает множество направлений, в то время как сила может быть описана лишь определённым образом. Я полагаю, что одного этого достаточно, чтобы сделать правильный выбор очевидным, но, тем не менее, я продолжу.

"Жизнь может подразумевать как простую биологию, конфигурацию элементов, позволяющих растению расти, а человеку дышать. Или жизнь можно воспринимать как более философское понятие, значение самой жизни, стандарты, которые каждый человек устанавливает для себя. Жизнь даже может раскрываться как ещё более абстрактное понятие, намёк на движущуюся силу творения.

"Сегодняшний спор определит лишь одно слово, способное охватить всю суть Маны."

Закончив, девушка одарила толпу улыбкой.

Малайя была в состоянии паники. Она потратила слишком много времени, пытаясь привлечь внимание Терона, и недостаточно на консолидацию собственных идей.

Чего она никак не ожидала, так это того, что Терон заговорит без ее участия.

"Определение значения слова — это хороший способ начать", — он начал мягким голосом, — "но то, что мы определяем, гораздо важнее. Понятия жизни и силы не так важны, как само понятие Маны."

Его слова вызвали у многих хмурые взгляды. Разве не жизнь и сила должны выступать определением Маны? Разве это не порочная логика? В чём был смысл давать понятию “Маны” собственное определение, если они и так пытались это сделать с помощью предоставленных утверждений?

Малайя едва не упала в обморок. Было неуместно перебивать Терона или высказывать свое мнение посреди его речи. Опровергнув своего партнера, она бы только усугубила ситуацию. Но это осознание не приносило ей облегчения, Малайе казалось, словно она жук на раскалённой сковородке.

"Мана существует в двух состояниях. В окружающем нас мире, и в нас самих. Причина, по которой никто не решил, какое определение является верным — жизнь или сила, — заключается в том, что никто не пришел к единому мнению о том, какой вопрос задается в первую очередь.

"Любой бы согласился, что этот вопрос не имеет смысла, если он не относится к Мане в нас самих. Сама Мана — это энергия небес, выходящая за пределы человечества. Какой смысл рассуждать о Мане в форме, выходящей за пределы наших граней?

"Вопрос, очевидно, подразумевает ману в нас самих... людях. И в таком случае, Мана может являться лишь одной вещью.

"Силой."

Зал погрузился в тишину.

Это был хорошо продуманный ответ, короткий и емкий, и, казалось, не оставлявший места для возражений. Он ударял в самую суть вопроса и заставлял многих засомневаться в себе.

Ответ Сирии был изумителен, но почему казалось, что ответ Терона был на другом уровне?

Словно Терон взял комплексный, тяжёлый вопрос и разобрал его до мельчайших деталей. Его вступление стало тем, что никак нельзя было проигнорировать.

Каким-то образом, битва казалась завершённой с момента своего начала. Терон был прав. В чём был смысл спорить о таком абстрактном понятии, как Мана, будучи всего лишь студентами? Даже если у них и были мечты о чём-то более грандиозном, разве не стоило начать с понимания Маны в более простой форме?

Именно так была построена учебная программа академии. Часто учителя "врали" глупым ученикам внизу, чтобы затем раскрыть правду.

Что было еще более впечатляющим, так это заключительное заявление Терона. Он потратил всё время, доказывая, что сила являлась более простым определением и единственным, которое они должны были принять... пока не перевернул всё с ног на голову, заставив Сирию и Бенедика изменить свое первоначальное заключительное заявление.

"Сегодня мы много говорили о важности силы как определяющей характеристики Маны, но наша позиция не должна быть искажена утверждением, что сила — лишь упрощённое определение, полезное лишь для всех нас.

"В конечном счете, сила гораздо глубже, чем принято считать. Это самый главный закон выживания, основа эволюции и самой жизни. И её глубина заключается в её простоте.

"Муравей не обязан знать определение силы или жизни, но он должен знать, что он обязан выжить, обязан собирать пищу, обязан иметь силу, чтобы защитить себя и продолжить род. Чтобы его потомки могли процветать в грядущих поколениях.

"Мощь, сила, власть — это самая простая и глубокая истина в мире. И это утверждение не нуждается в дебатах — оно просто есть. От самого незначительного существа до самого могущественного воина — именно сила определяет их жизнь.

"Если вы когда-нибудь захотите поразмышлять о смысле жизни и её связи с Маной, дождитесь момента, когда сможете смотреть свысока на сами Небеса ...

"И даже тогда, именно сила даст вам это право."