Сон
Глава 4: Сон
Краткое содержание:
Терпение Ведьмы было на пределе, и всему пришёл конец, когда совет вынес вердикт о казни Гордыни. Герой видит сон о награде за всю свою тяжёлую работу.
Глубоко в песках Авгурии
Миазмы сгустились, непроницаемой пеленой окутав всю местность, поглотив и Рейнхарда, и Чревоугодие.
Рейнхарда охватила волна тошноты и отвращения. Густые, приторные миазмы кружили ему голову.
«Ах, какой прекрасный аромат!» — воскликнул Чревоугодие, его голос дрожал от экстаза. «Это, должно быть, рай!» По его лицу текли слёзы.
Он начал царапать своё собственное лицо, раздирая кожу до крови. «КАКОЙ ПИР! КАКОЙ ПИР! КАКОЙ ПИР!» — твердил он, его голос возвышался до исступления.
Его слёзы превратились в кровь, глаза расширились, зрачки сузились до размеров булавочного укола.
Время остановилось.
Рейнхард оказался парализован, неспособный пошевелиться, но его чувства оставались острыми. Он увидел, как множество теневых рук сковали Чревоугодие, того, кто погрузился в приступ наслаждения. Его вырвало, пока тени медленно поглощали его, формируя между ним и Рейнхардом густую, тёмную пустоту.
Рейнхард вырвался из паралича, бросившись к тенеподобной фигуре. Но густые миазмы замедляли его, создавая ощущение, будто он бежит под водой.
Приблизившись, он почувствовал, что отвращение усилилось. Наконец, он был в пределах досягаемости. Он обнажил свой Меч Дракона, и клинок наконец счёл теневое существо достойным. Но он замер, на его губах застыл вопрос.
«Кто ты?» — спросил он. «Ты тоже из Культа Ведьм?»
Фигура резко повернулась к Рейнхарду, её взгляд скользнул по нему с головы до ног, не отвечая на его вопрос.
«ВЫ ВСЕ УБИЛИ ЕГО!»
«Я…»
«Я ЛЮБИЛА ЕГО!»
«Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО Я ЛЮБИЛА ЕГО»
Чревоугодие исчез, словно его никогда и не существовало.
Время снова начало двигаться.
Рейнхард почувствовал приступ паники, подавленный от невероятной интенсивности миазмов. Он знал глубоко внутри, что это нечто, далеко превосходящее всё, с чем он сталкивался в боях с Культом Ведьм.
Вшух!
С тяжёлым и одеревеневшим телом Рейнхард сумел взмахнуть мечом с молниеносной скоростью. Миазмы вокруг него рассеялись, очистив воздух.
Он сжал меч крепче, направив его в сторону тенеподобной фигуры. Меч Дракона сверкал под пустынным солнцем, и Рейнхард почувствовал, как по его виску скатилась капля пота. Он никогда не думал, что встретит противника, достойного полного потенциала Меча Дракона.
Тень плакала, издавая скорбный, эхом разносящийся звук. Она продолжала плакать, медленно начиная исчезать. Рейнхард бросился к ней, но она произнесла слова, которые будут преследовать его до конца жизни.
«Нацуки Субару, мой возлюбленный…»
Днём ранее, в столице
Днём ранее, в столице…
Гордыня проснулся. Он снова спал на полу, находя мягкую кровать слишком непривычной. Он спустился вниз в столовую, где увидел, как Плам помогает Ракше.
«О, ты уже проснулся. Извини, если мы разбудили», — извинилась Ракша.
«Ничего страшного… Я могу чем-то помочь?» — спросил он.
«Большой брат, ты пойдёшь со мной прогуляться по рынку?» — спросила Плам, её глаза сияли. «Мама и папа не разрешают мне одной, но, может, если ты со мной, папа будет меньше волноваться», — добавила она, её улыбка стала шире.
«Ваааа!»
Внезапно Плам схватили сзади, подняли, как котёнка, и крепко обняли. «Итак, что же моя любимая дочь замышляла за моей спиной?» — спросил Кадомон, взъерошивая ей волосы.
«Прекрати, папа! Я уже не ребёнок», — надулась она.
Гордыня и Ракша рассмеялись над этой игривой сценой.
«Понимаешь, я просто хотела сходить на рынок и встретиться с друзьями, но вы оба так волновались», — объяснила Плам. «Я подумала, может, если Большой Брат будет со мной, вы меня пустите туда».
«Большой Брат, пожалуйста, пожалуйста, ты пойдёшь поиграть со мной и моими друзьями?» — умоляла она, её губы всё больше надувались.
Гордыня почувствовал волну беспокойства. Он не мог придумать правдоподобного оправдания, чтобы избежать выхода на публику. Он боялся вызвать подозрения и оттолкнуть единственных людей, которые ему помогли.
Кадомон заметил беспокойство Гордыни. «Плам, твой Большой Брат ранен. Ему нужно отдохнуть», — мягко сказал он. «Не могла бы ты быть добра позволить ему отдохнуть достаточно и поправиться, чтобы он мог играть с тобой сколько захочет?»
Как раз в этот момент в дверь постучали.
За 4 часа до стука
Феликс был на ногах с тех пор, как до него дошли новости о побеге Гордыни. Он был в ярости, убеждённый, что Гордыня неизбежно проявит свою истинную природу. Этот побег подтвердил его подозрения.
Феликс следовал по кровавому следу, оставленному Гордыней, но он внезапно оборвался в переулке. «Это ещё не конец», — пробормотал он. «Должен быть другой путь».
Как только он это произнёс, его нос уловил едва уловимый запах.
Слабый запах крови витал в воздухе.
Феликс тщательно обыскал переулок, наконец уловив чёткий след запаха. Самодовольная ухмылка расползлась по его лицу, глаза блеснули убийственным намерением.
Он вместе с Юлиусом и другими рыцарями последовал по следу.
«Феликс-сама, вы уверены, что он где-то здесь?» — спросил Юлиус, активно осматривая окрестности на предмет возможных засад.
«Без сомнений. По запаху крови я могу легко определить направление, в котором он направился», — ответил Феликс.
«Но как вы можете быть так уверены?» — поинтересовался один из рыцарей. «Может, это какие-то бандиты друг друга поколачивают».
Цк
Феликс цыкнул. «Это не обычная кровь! У этой крови удушающий запах миазмов, и она смешана с моей маной».
Во время стука
Следуя указаниям Феликса, рыцари и Юлиус прибыли к дому, стоявшему особняком от остальной части столицы.
Феликс подал сигнал рыцарям укрыться, их мечи были направлены на дверь. Юлиус спрятался рядом с дверью для прикрытия, пока Феликс стучал.
Никто не ответил.
Они подождали.
Всё равно никто не ответил.
Феликс постучал снова.
«Мы — Королевская Гвардия. Мы разыскиваем последователя Культа Ведьм, который сбежал», — объявил один из рыцарей.
Феликс, зная опасную природу Архиепископов, предположил, что обитатели дома уже были убиты Гордыней.
Не дождавшись ответа, один из рыцарей, в пылу мгновения, выбил входную дверь. Его немедленно оттащили обратно.
«Разве тебя родители не учили, что в чужой дом без разрешения входить нельзя?» — крикнул Кадомон стражникам.
«Прошу прощения», — вмешался Юлиус, пытаясь разрядить обстановку. «Это Феликс Аргайл, величайший целитель нашего королевства, а я — Юлиус Юклиус, один из Королевских Рыцарей».
Кадомон схватил атакованного рыцаря за воротник униформы, его голос гремел от ярости. «И что даёт вам разрешение вламываться в мой дом?!»
«Мы не желаем зла», — вмешался Юлиус, пытаясь сгладить ситуацию. «Мы пришли сюда в поисках преступника, сбежавшего из тюрьмы. Мы заподозрили, что он может прятаться здесь».
«Единственные преступники, которых я вижу, это вы все, вламываясь в чужой дом!» — парировал Кадомон, его гнев был ощутим.
Когда Феликс заглянул за спину Кадомона, он заметил Ракшу и Плам, стоявших позади него, их лица были искажены страхом.
«Уходим, Юлиус!» — объявил Феликс приглушённым голосом. Он почувствовал укол зависти при виде этой крепко связанной семьи, тепла, которого он никогда не знал. Но он быстро отругал себя, напомнив, что его эмоции — не оправдание для причинения вреда невинным мирным жителям. Он выдавил улыбку и приказал рыцарям уйти, предложив им обыскать дома возле въездных ворот столицы.
Юлиус, почувствовав изменение в настроении Феликса, быстро последовал его примеру. «Я понимаю. Тогда мы откланиваемся», — сказал он, приказав рыцарям двигаться дальше.
Однако Юлиус всё ещё испытывал сомнения насчёт Кадомона. Что-то казалось неуместным, назойливое подозрение, от которого он не мог избавиться. Он решил, не советуясь с Феликсом, поручить одному из своих рыцарей наблюдать за домом из тени.
Кадомон закрепил повреждённую дверь деревянными планками, намереваясь починить её позже. «Они ушли. Можешь выходить», — сказал он, сигналя Гордыне выйти из своего укрытия.
Гордыня, нервно ёрзая, медлил с речью. Он знал, что любое признание приведёт к его немедленному повторному аресту. «Вам не о чем беспокоиться», — наконец сказал он, нарушая молчание. «Если я останусь здесь, это только создаст вам проблемы».
Кадомон посмотрел на него с беспокойством, разрываясь между желанием помочь и ответственностью защитить свою семью.
«Большой Брат уже уходит?» — спросила Плам, глядя на отца широкими, разочарованными глазами.
Гордыня присел, чтобы погладить голову девочки. «Прости, Пи-чан», — сказал он мягким голосом. «Я хотел ещё поиграть с тобой и рассказать тебе много-много историй, но у меня много-много дел. Так что, пожалуйста, будь хорошей девочкой и обязательно помогай своей маме как можно больше, хорошо?» — Гордыня говорил с Плам с тёплой улыбкой.
«Ну, не мог бы ты остаться до ужина?» — добавила Ракша к их разговору. «В конце концов, я уже приготовила на четверых, и это очень дурной тон — тратить еду впустую».
Гордыня посмотрел и на Плам, и на Ракшу, затем повернулся к Кадомону, который кивнул в знак согласия.
После ужина Плам настояла, чтобы Гордыня присоединился к ней в наблюдении за звёздами. Ей было грустно, что это её последний день с ним, и она будет скучать по его волшебным историям. Она так много узнала о звёздах и созвездиях от него, на кого она смотрела как на старшего брата.
Гордыня наотрез отказался, но щенячьи глазки Плам переубедили его. «Что за удивительная техника», — подумал Гордыня, улыбаясь.
Они устроились в открытом саду за домом, под раскидистым деревом. Плам возбуждённо показала пальцем в ночное небо.
«Большой брат, смотри!» — воскликнула она. «Небо такое красивое! Так много звёзд сразу! Я впервые вижу что-то подобное».
Сердце Гордыни растаяло. Он знал, что должен уйти, чтобы защитить её драгоценную улыбку.
Сидя рядом с ней, он указал в небо. «Смотри!» — сказал он. «Видишь эту звезду? Она называется “Субару”».
«Су…баву…ру?» — спросила Плам, её брови нахмурились от замешательства.
«Нет-нет, это СУ-БА-РУ», — поправил Гордыня. «Это часть группы звёзд под названием Семь Сестёр. Но мне нравится называть их Плеяды».
«Но почему такое странное название?» — спросила Плам, её любопытство начало проявляться.
«Ну, на моей родине, на нашем родном языке, слово “Субару” значит “Объединять”» — объяснил Гордыня.
«Это означает собраться вместе как одна команда и достичь цели, которая трудна для одного человека. Прямо как твоя мама готовит вкусную еду, а твой папа приносит тебе игрушки, пока ты подбадриваешь их своей милой улыбкой».
«Вместе все трое вы собираетесь в прекрасную семью», — заключил Гордыня, тепло улыбаясь.
Плам покраснела, слегка надувшись. «Ты снова обращаешься со мной как с ребёнком!»
«Разве я сказал что-то не так?» — спросил Гордыня, излучая невинность.
«Нет, не сказал, но я уже знаю, что мои мама и папа — самые лучшие в мире», — заявила она.
БАМ
«Хм! Моя голова стала тяжёлой», — пробормотал Гордыня, моргая.
«Оставь меня, отпусти», — хныкал чей-то голос.
«Большой брат…»
«Большой брат!»
Гордыня услышал плач Плам о помощи, заставив свои глаза открыться. Его глаза расширились от увиденной сцены.
«О, так ты наконец решил проснуться», — прошипел голос. «Мне уже наскучила эта мелкая соплячка».
«Отпусти меня… извращенец!» — кричала Плам, толкая нападавшего.
ТЦКХ!
Нападавший ударил маленькую девочку плоской стороной меча.
Кровь Гордыни вскипела. Он узнал нападавшего: тот самый рыцарь, которого Кадомон прогнал недавно.
«Я так и знал, что этот простолюдин что-то скрывает», — прорычал рыцарь. «Неуважение к таким благородным рыцарям как мы — преступление, караемое смертью!»
Гордыня, игнорируя пронзительную боль в своём раненом теле, заковылял к ним. Он хотел только защитить ребёнка.
«НЕВИДИМОЕ ПРОВИДЕНИЕ!» — закричал Гордыня, и теневая рука ударила рыцаря, отбросив его. Затем Гордыня подхватил Плам, уводя её в безопасность.
«Ургх, меня тошнит,» — простонал Гордыня, его колени подкашивались под давлением власти Лени.
«Осторожнее, все! Он всё ещё Архиепископ, каким бы слабым он ни выглядел!» — крикнул рыцарь своему отряду, прятавшимся в кустах.
«Хм, Архиепископ, говоришь?» — один из соратников хмыкнул. «Он выглядит не более чем раненое животное для меня.»
По мере того как рыцари окружали Гордыню, Плам смело шагнула вперед. «Держитесь подальше от Большого Брата, извращенцы!» — крикнула она.
Рыцари просто оттолкнули её, удерживая, пока они связывали Гордыню.
«Оставьте девочку в покое...» — прорычал Гордыня, его глаза горели от ярости.
Рыцари вздрогнули, затем нанесли серии жестоких ударов по лицу Гордыни, проверяя его кровожадную ауру, которую они почувствовали.
Гордыня потерял сознание.
«Что насчёт девочки?» — спросил один из рыцарей. «Что нам с ней делать?»
«Оставьте её,» — ответил главный рыцарь, жестокой ухмылка на его лице. «Она облегчила это для нас, выманив этого раненого пса из его укрытия.» Они высмеивали Плам, уходя и уводя с собой Гордыню.
В кабинете Совета Мудрецов
«Господа, у нас есть доклад о Гордыне,» — доложил Королевский Рыцарь.
«ОН НАЙДЕН И ЗАДЕРЖАН?» — потребовал Миклотов, его голос был резким.
Кабинет с тревогой ожидал этих новостей, и подтверждение поимки Гордыни принесло чувство успокоения.
«Убедитесь, что охрана на самом высоком уровне, пока вы возвращаете его обратно,» — приказал Миклотов.
«Не волнуйся, ня. Я персонально позабочусь о нем,» — сказал Феликс, его намерение убийства было ясно.
«Нет!» — заявил Миклотов. «Решено. Мы, кабинет, проголосовали за то, чтобы Архиепископ греха Гордыни, Нацуки Субару, был казнён до завтрашнего рассвета.»
«Это не эффективный способ справиться с этим!» — запротестовал Феликс. «У него всё ещё есть информация, которую он может нам дать. Всё, что он делает, это несёт чушь. Просто дайте мне ещё один шанс извлечь каждую каплю информации из него, ня!»
«Феликс Аргайл!» — сказал Миклотов, его голос был суровый, но спокоен. «Разве вы не согласны с решением совета?»
«Нет... Я не согласен. Как Королевский Рыцарь, моя верность королевству на первом месте,» — ответил Феликс, отступая, когда он заметил, что стража в кабинете обнажила мечи. Они были готовы обрушить их клинки на любого, кто посмеет не почитать их королевство.
Феликс вышел, опустив голову.
«Юлиус!»
Феликс знал намерения совета. Он повернулся к ним, но стражники заблокировала ему путь.
«Рыцарь Феликс Аргайл должен немедленно покинуть зал суда,» — повторил стражник, его голос теперь стал резче.
Юлиус вошёл в зал суда, встав перед советом.
Миклотов нарушил молчание. «Юлиус, вы один из лучших рыцарей нашего королевства. Я назначаю вас исполнителем казни Архиепископа греха Гордыни.»
«Я подчинюсь. Для меня честь, что эта роль доверена мне, Миклотов-сама,» — ответил Юлиус, его тон был лишён эмоций, как если бы он зачитывал заученные строки.
В тюремной камере Гордыни.
(Примечание: Включите "The Final Battle" из Elden Ring на 2:00 минуте )
Методом казни было через повешение. Временная виселица была построена внутри камеры Гордыни, чтобы избежать любых публичных беспорядков со стороны протестующих.
Гордыня был эмоционально мёртв, оболочка своего прежнего «я». Он знал, что эта участь не была ничем новым, знакомый цикл, но мысль о том, что его воспоминания с Плам будут стёрты из её памяти, опустошая его. Он был онемевшим, неспособным выразить боль, которую чувствовал.
Его глаза были пусты, лишены жизни.
Юлиус, облачённый в свою безупречную белую униформу, вошёл в камеру и посмотрел на Гордыню.
«Поднимите его,» — инструктировал Юлиус рыцарей.
«Архиепископ греха Гордыни, за ваши преступления, совершённые против королевства, убийства невинных гражданских лиц и покушение на жизнь королевских кандидатов, совет постановил вашу казнь.»
«Какие-нибудь последние слова для Од, прежде чем мы положим этому конец?» — спросил Юлиус.
Гордыня посмотрел на Юлиуса и улыбнулся, слабо, полностью призрачно.
«Да, есть.»
«Сон, я видел сон. Сон, который не тускнел, сон, который повторялся вновь и вновь, сон без конца, сон, который не кончался. Снова и снова, много-много раз, повторяя ошибки снова и снова, исправляя их всё больше и больше.»
«Агония, ужас, крушение, ненависть, безумие.»
«Изнурённое, потрясённое, извращённое, испорченное, изуродованное, разложившееся, измученное; сердце, разбитое на куски.»
«И всё же было ещё место, куда я хотел добраться. И всё же было ещё желание, которое я хотел защитить. Даже если никто не знал о бесконечных трагедиях, повторявшихся снова и снова, я не забуду. Даже если никто не заметит, только я не в состоянии забыть.
Даже если люди, которых я хочу спасти, стёрты, я всё равно хочу их спасти.»
Гордыня говорил, с проблеском чего-то похожего на триумфа в его глазах. Воспоминания обо всех его петлях, с того дня, как он прибыл в этот мир, пронеслись в его голове.
Юлиус, игнорируя его, приказал рыцарям поставить его на виселицу.
Юлиус натянул капюшон на лицо Гордыни, бросая последний взгляд. Он был шокирован, увидев Гордыню улыбающимся, с выражением тихого удовлетворения на лице.
Петля была завязана.
«Сейчас!» — скомандовал Юлиус. Тело Гордыни упало, болтаясь на виселице. Он цеплялся за верёвку на своей шее, отчаянно хватая воздух, его тело билось в конвульсиях как рыба на суше.
Тьма.
Это было всё, что мог видеть Гордыня. В холодной, кружащейся тьме он сидел, подтянув колени к груди.
«ЭЙ!»
«Алло?»
Мальчишеский голос, эксцентричный и полный энтузиазма, окликнул его.
Гордыня поднял взгляд. У мальчика были волосы цвета воронова крыла, и на нём был тот же фирменный спортивный костюм, который купила ему мать.
«Кто ты?» — спросил Гордыня.
«Я Нацуки Субару, и я здесь, чтобы спасти тебя,» — ответил он.
«Субару, Субару-сама, Нацуки-сан, Барусу, Субару-кун...»
Гордыня посмотрел дальше мальчика, вдаль. Он увидел их снова.
«Эмилия, Фредерика, Отто, Рам, Рем,» — прошептал он, слёзы текли по его щекам.
«Все ждут тебя,» — сказал черноволосый мальчик. «Пошли!»
Гордыня взял его за руку, и они побежали к группе. Они обняли его, сцена представляла собой прекрасный сад, наполненный цветами.
Гордыня ждал, когда его сон закончится, когда тенистые руки поглотят его, начиная новую петлю. Но они так и не пришли. Он ждал...
И ждал...
И продолжал ждать...
Тело Гордыни висело неподвижно. Казнь Нацуки Субару была завершена.
В том эфирном саду Гордыня лежал с безмятежной улыбкой, её бледная рука нежно ерошила волосы мальчика, который положил голову к ней на колени.
Её серебряные волосы танцевали на лёгком ветру, резко контрастируя с чёрным платьем, подчёркивавшим её фарфоровую кожу. Фата, предназначенная скрывать, не могла скрыть слёзы, прокладывающие путь по её щекам.
«Прости, мой возлюбленный,» — прошептала она с мягкой горечью.
Далеко от Сторожевой Башни Плеяд.
Лагерь Эмилии, сбегая от невидимой угрозы, искал укрытие недалеко, чтобы перегруппироваться и разработать новый план.
«Беако?»
«Беатрис-сама?»
Эмилия и Рам говорили в унисон, когда Беатрис рухнула на колени. Звук, похожий на щелчок, отозвался эхом в её сознании.
Эмилия помогла Беатрис подняться, вглядываясь в её лицо. К её ужасу, глаза Беатрис были совершенно безжизненны, лишены привычного огонька. Это было выражение, которого Эмилия никогда не видела на лице духа.
«Погоди?» — пробормотала Эмилия, и чувство растерянности накатило на неё. «А о чём вообще был тот контракт?»
Она почувствовала пустоту, будто недостаёт частички себя. Она знала, что забывает кого-то, кого-то очень важного. Кого-то, на кого она всегда равнялась, кто рассказывал глупые истории, кого-то... кого-то...
Но кто этот «кто-то»? — теребило её сердце, и в нём росла тревога.
Пока воспоминания начинали обретать форму для всех, на Башне Наблюдения Плеяд разворачивалась другая сцена.
Девушка с длинной заплетённой косой стояла на вершине башни, вглядываясь в бескрайнюю пустыню. Её плащ, знакомый чёрно-оранжевый, был точной копией фирменного спортивного костюма черноволосого мальчика.
Она подняла взгляд на небо, и на её лбу нахмурились брови. «Хозяин» прошептала она, и в её голосе слышалась тоскливая грусть.
Солнце, пробиваясь сквозь редкие облака, заливало всё вокруг мягким, рассеянным светом. Лёгкий прохладный ветерок колыхал воздух. Черноволосый мальчик лежал, устроившись на коленях у девушки с бледной кожей, и её длинные серебряные волосы развевались на ветру. Хотя чёрная фата скрывала её глаза, её пристальный взгляд был устремлён на лицо мальчика.
Нежно она перебирала его волосы пальцами, и с каждым мгновением черты её лица смягчались. Она начала гладить его по голове, успокаивающими, ритмичными движениями. Затем, тихо, она начала петь.
(Примечание: она поёт «Wishing» от Inori Minase)
«Когда наступает утро, и наши взгляды встречаются, я хочу рассказать тебе о всяких пустяках»
«В этот ясный, безоблачный полдень мы тихо возьмёмся за руки и пойдём по тихим улицам»
«Всё, что мне нужно — это моё воображение, так мне дорогое
Я хочу оставаться с тобой вместе навсегда
Так, как было всегда»
«Ведь и утром, и ночью тоже
Мне так много хочется рассказать тебе
И сегодня, и завтра тоже
Если бы я только могла сказать "Я люблю тебя"»
Лёгкий румянец выступил на бледных щеках девушки. Бабочка, чьи крылья переливались всеми цветами радуги, вспорхнула и опустилась на лицо черноволосого мальчика, пока он мирно спал у неё на коленях. Она тихо, нежно рассмеялась.
Веки мальчика дёрнулись, когда луч солнца упал прямо на них. Он медленно открыл глаза, и из его губ вырвался стон.
«Аргх — простонал он и пробормотав. — Такое чувство, будто мне снился очень плохой кошмар.»
Он поморгал, его зрение всё ещё было затуманенным. Он посмотрел на девушку, но солнечные блики мешали разглядеть её. Он мог лишь различить пару прекрасных аметистовых глаз, смотревших на него из-под её вуали.
«Субару, — тихо позвала она.»
Он продолжал моргать, пытаясь привыкнуть к свету, который становился всё ярче. Он снова закрыл глаза — яркость была невыносимой.
«Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, — призналась она, и её голос был наполнен нежностью.»
бип
бип бип
бипбипбип
Пронзительный звонок будильника на телефоне разрезал утреннюю тишину.
«Мхммммх — простонал он, зарываясь глубже в постель.»
«Субару~, — мягкий, нежный голос окликнул его.»
«Угх, ещё всего пять минуточек, пожалуйста, — пробормотал он в полусне, вцепляясь в одеяло и натягивая его на голову, чтобы заглушить шум.»
Голос умолк, и в комнате повисла внезапная, звенящая тишина.
Субару, уже почти проснувшись, почувствовал перемену.
бип
бип бип
бипбипбип
Будильник на его телефоне снова залился трелью, его настойчивый звук вонзался в тишину.
Он высунул руку из-под тёплого одеяла, начав слепо шарить ею по прикроватной тумбочке в поисках назойливого устройства. Немного помыкавшись, он нащупал телефон и заглушил будильник. С вздохом удовлетворения он снова нырнул в уютные глубины сна.
Храп
Он снова крепко спал.
Пять минут спустя
Топ Топ Топ
По лестнице громко пронеслись чьи-то шаги, направляясь к его комнате.
Дверь в его комнату распахнулась, и высокий мускулистый мужчина прыгнул на кровать, вцепившись в него мертвой хваткой — захватив предплечьем.
«С ДОБРЫМ УТРОМ, СЫН МОЙ! — рявкнул он, отчего Субару тут же начал похлопывать его по руке, сдаваясь, как борец на ринге.»
«Неужели нельзя будить меня как нормальный отец? — взревел Субару, его голос всё ещё был хриплым ото сна.»
«Это традиция семьи Нацуки! — ответил мужчина, его чёрные волосы были уложены так же, как у Субару, а чёрные глаза блестели за очками.»
«Вы двое энергичны как всегда, — раздался мягкий голос из дверного проёма — Но мама хотела бы сначала позавтракать, так что не пора ли нам к столу? — На пороге стояла женщина средних лет с каштановыми волосами и карими глазами, и на лице её играла ласковая улыбка.»
«Конечно, мам, — ответил Субару.»
Пока они спускались вниз, Субару пошёл умываться и приводить себя в порядок.
«Милая, ты сегодня выглядишь ещё прекраснее, — сделал комплимент жене отец Субару.»
«Ооо, дорогой, — ответила она, и её улыбка стала шире. — Но всё же, тебе нужно доесть свой зелёный горошек.»
Субару вошёл в столовую, одетый в свою школьную форму, готовый уйти.
Его родители удивлённо посмотрели на него. «Субару? — мама положила ему руку на лоб. — Ты хорошо себя чувствуешь?»
«АЙ! — Отец изо всех сил ущипнул его. — Это не сон! — провозгласил он.»
«ЗАЧЕМ ТЫ МЕНЯ ЩИПАЕШЬ! СХОДИ ЩИПНИ СЕБЯ, ЧТОБЫ УБЕДИТЬСЯ! — взревел Субару.»
Его родители весело рассмеялись. «Мы тобой гордимся, сынок, — сказали они в унисон.»
Семья уселась завтракать. Отец лукаво пододвинул тарелку с зелёным горошком к Субару. «Тебе нужно больше энергии на день. Угощайся, — сказал он.»
Субару посмотрел на тарелку — миниатюрный лес из зелени. Он отодвинул её обратно к отцу. «Я и так чувствую себя достаточно здоровым на сегодня. Ты стареешь; может тебе это нужнее, чем мне, — парировал он, дразня отца.»
Битва за Великий Гороховый Лес длилась ещё две минуты, пока Субару не вышел из неё победителем.
«Дорогая, а можно мне немного майонеза? — взмолился отец жене.»
«Нет, — ответила она. — Сегодняшняя квота майонеза зарезервирована для Субару. Я рада, что он решил вернуться в школу.»
«Вернуться в школу? Разве я не ходил в школу каждый день, как обычно? — удивился про себя Субару.»
«Субару, — мама взглянула на часы. — Ты опоздаешь.»
«Чёрт!»
«Субару, выражайся прилично! — предупредила она.»
«Извини, но мне правда пора. Всем пока! — Он поспешно сунул в рот последний кусок хлеба с майонезом и помчался.»
«Хочешь, чтобы отец проводил тебя до школы? — спросил отец.»
«Я уже не ребёнок. К тому же, будет стыдно — старшеклассника, которого отец отводит в школу, как маленького, — ответил Субару, и по его лицу расплылся румянец.»
«Как бы там ни было, для меня ты всегда останешься моим мальчиком, — добавила мать.»
Субару широко улыбнулся, развернулся и выбежал за дверь, направляясь в школу.
Кхм-Кхм
«Надо было не торопиться и прожёвывать как следует, — пробормотал Субару, подавившись сэндвичем, который он втянул в себя с жадностью Кирби.»
По пути в школу он купил бутылку лимонной газировки в торговом автомате. Когда он открывал напиток, на него метнулась кошка, а за ней последовала девушка с бледной кожей.
Кошка впрыгнула ему на лицо, оцарапав его, и в панике бутылка с лимонадом выскользнула у него из рук.
«Ай, это опасно, — крикнула девушка.»
Лимонная газировка пролилась на неё с ног до головы. Кошка умчалась прочь. Субару, с болью от царапин на лице, открыл глаза и увидел девушку с бледной кожей и серебряными волосами, чья школьная форма была вся мокрая и с неё капал лимонад.
«Ой! Теперь я точно опоздаю, — вздохнула она с разочарованием.»
«Ты? — Субару заметил её форму. — Эта униформа такая же, как в моей школе!»
«АХ! Мне так жаль, — сказала она.»
«Ты тоже из Старшей Школы Эбису? — спросил он.»
«Да. Я новенькая, перевелась сюда. Я должна была прийти пораньше, но я так нервничала из-за встречи с новыми людьми. У меня здесь нет друзей, так что я решила прогуляться, чтобы успокоить нервы, — ответила она, и её голос дрожал. — Мне правда, правда очень жаль, — снова взмолилась она.»
«Всё в порядке, давай, вставай, — сказал Субару, протягивая ей руку.»
Он отдал ей свою куртку и платок, и его взгляд притянули её прекрасные аметистовые глаза, пока она вытирала свои серебряные волосы.
«Эм.. Можно узнать, как тебя зовут? — спросил Субару, и по его щекам пополз румянец.»
«Хммм? — она на мгновение уставилась на него.»
«Э-э, не обязательно, если не хочешь. Я просто подумал, что будет преступлением не знать имя такой прекрасной девушки, которая учится в одной школе со мной, — он запнулся, пытаясь не показаться странным.»
Она тихонько рассмеялась. «Сателла.»
«Сателла? — переспросил он.»
«Хммм, что-то не так? — спросила она.»
«Да нет. Просто у меня такое странное чувство, будто я что-то забываю, или... "кого-то", — сказал Субару, выглядея смущённым. — Эй, я придумал! Раз уж мы познакомились, я буду твоим первым другом в школе! Но сначала, — он обернулся, — подожди тут, я сбегаю за полотенцем в ближайший магазинчик, — сказал он и помчался прочь.»
«Спасибо, Субару, — ответила она.»
«А? Я ведь ещё не назвал ей своё имя? — удивился он сам себе, исчезая вдали.»
Сателла стояла у торгового автомата, сжимая в руках куртку Субару.
«Это правда то, чего ты хотела? — раздался самодовольный женский голос.»
Сателла обернулась. Появился чайный столик, укрытый от солнца белым зонтиком. На блюдце стояла пустая чашка, а рядом — чайник.
Из-за зонтика появилась женщина с белыми волосами, которые ярко сияли. Она уселась в кресло, её элегантное чёрное платье подчёркивало её красоту, а в волосах сверкала заколка-бабочка.
Она налила в чашку дымящийся чай. «Ты не сможешь удерживать его вечно. Ты не можешь продолжать лгать ему, — сказала она.»
«Мне не нужно слышать это от тебя, Ехидна, — ответила Сателла.»
«Смерть необратима. Люди не могут вечно цепляться за тех, кого давно нет, — продолжила Ехидна.»
Сателла молчала, лишь крепче сжимая куртку Субару.
«Ты никогда не поймёшь, и в этом наша с тобой разница, — сказала Сателла.»
«Хм! Я и не стремилась быть похожей на тебя. Мне просто было интересно его способность. За ним было занятно наблюдать, — ответила Ехидна.»
Глаза Сателлы вспыхнули яростью. Ехидна умолкла.
«Что ж, дело времени. Я подожду, чтобы посмотреть, к какому захватывающему результату это приведёт, — сказала она насмешливым тоном.»
Ехидна исчезла, и парк вернулся к своему обычному виду. «ЭЙ! Сателла! — послышался голос.»
«Субару! — она обернулась.»
«Вот полотенце! Мы можем опоздать, но ещё успеем ко второму уроку, — сказал Субару.»
Она смотрела на него, и её аметистовые глаза сияли в солнечном свете. «Я люблю тебя, мой возлюбленный, — прошептала она.»
«А? Ты что-то сказала? — переспросил Субару.»
«Ничего, — ответила она, сладко улыбаясь.»
Субару улыбнулся в ответ, заворожённый её красотой.
Они пошли бок о бок по направлению к школе, а бабочка влетела в раскрытую книгу, и Ехидна закрыла её, сделав глоток чая.
«Нацуки Субару, ты и вправду странный человек, — сказала она, и на её губах играла улыбка.»