Фальшивка
Глава 2: Фальшивка
Краткое содержание:
Юлиус и Круш начинают замечать трещины в своих воспоминаниях, в то время как Грех Гордыни принял свою петлю как истину.
Гордыня продолжал смотреть в зеркало, его взгляд был прикован к его разбитому отражению. Он чувствовал, как погружается в бесконечную бездну, его разум не способен был сформировать ни одной связной мысли.
— Ня-привет~ — промурлыкал Феликс, и в его голосе звучала самодовольная слащавость. Он приподнял голову Гордыни, заставляя того созерцать свою собственною изувеченную внешность. Он видел лицо, бледное, лишённое крови и пустые, безжизненные глаза.
Феликс был удовлетворен.
— Похоже, тут никого нет дома — поиздевался он, отмечая отсутствие реакции у Гордыни. — Что ж, на сегодня хватит, наверное, ня. Я бы с удовольствием поиграл еще, но у меня есть дела поважнее, чем возиться с поклонником ведьмы. — Феликс развернулся, чтобы покинуть камеру.
Юлиус замер у двери, бросив взгляд на Гордыню. Что-то было не так. Гордыня не был ни физически, ни морально таким устойчивым, каким должен быть архиепископ. Он обернулся еще раз, и в его глазах мелькнула искра сомнения.
???: — Прости, что заставила ждать. Я готова.
Она переоделась в кимоно — традиционный костюм из Карараги. Это было длинное платье из белой ткани с узором из цветов аниса. Безусловно, одежда, которую редко увидишь в Лугунике, но Анастасия выглядела в ней великолепно.
Юлиус: — Я, кажется, никогда не устану говорить, как прекрасно вы выглядите в своих платьях, миледи. Такое ощущение, что их шили специально для вас.
???: — Боже, он не знает, когда нужно сдаться… Что ж, мне это не особо мешает, — она жадновато и слегка смущенно улыбнулась.
Юлиус предложил руку своей госпоже, и она мягко приняла ее своей рукой.
Юлиус: — Миледи… Вы уверены насчет шарфа? Полагаю, вам будет жарко, учитывая сегодняшнюю погоду.
Как и заметил рыцарь, несмотря на кимоно, на ней все еще был ее лисий шарф, который, по-видимому, был ее любимым. Хотя это был прекрасный шарф, явно высочайшего качества, в жаркий день носить его не было никакого смысла.
???: — А, ну, ты прав, но… Я не против.
Юлиус: — … Я понимаю. И куда мы направляемся сегодня?
Почувствовав, что это деликатная тема, Юлиус не стал настаивать и сменил тему разговора.
???: — Безупречный рыцарь, что и говорить… — прошептала девушка, только для себя.
Юлиуса вновь поразила та же острая боль, но на этот раз более интенсивная, толчок, который послал волну дезориентации по всему телу. Он инстинктивно отпрянул, охваченный первобытным страхом, и быстро бежал из тюремной камеры, будучи убежденным, что во всем виноват Гордыня.
Он выбрался на оживленные улицы рынка столицы, ища анонимности в толпе. Он плеснул воды на лицо у ближайшего фонтана, пытаясь стряхнуть засевшую в нем тревогу, затем тяжело опустился на ближайшую скамейку.
Его ум лихорадочно работал, пытаясь осмыслить обрывочные воспоминания. «Кто эта девушка?» — гадал он, хмурясь от смятения. «Почему я называл ее "Миледи"?» Холодный ужас накрыл его с головой. Неужели Гордыня как-то повлиял на его разум? От этой мысли его лицо побледнело от страха.
Тем временем в поместье Карстен
Круш сидела за своим столом, окруженная горой бумаг. С тех пор как она вернулась из Водяного города и потеряла память, даже самые простые задачи стали невероятно утомительными. Огромный объем документов, которые предстояло разобрать, казался непреодолимым.
Она взяла несколько бумаг наугад, пробежавшись глазами по содержимому. «Приглашение на бал. Приглашение на бал. Компенсация семьям павших солдат во время Уничтожения Белого Кита. Предложение руки и сердца».
Круш вздохнула, и звук этот был полон разочарования. «Это оказалось сложнее, чем я предполагала», — подумала она, чувствуя, как груз ответственности давит на нее.
«Феррис!»
Но как только Феликс был готов разрыдаться, он услышал голос.
Даже в обрамлении вздымающихся багровых языков пламени, даже в месте, густом от запаха тления, Круш была прекрасна.
— Слава богу, ты в безопасности, — Круш облегченно вздохнула.
Круш подняла взгляд, прищурившись, и подтвердила, что источник огня находится над ними.
— Феррис, твои родители…? — спросила Круш, боясь услышать ответ Феликса.
— Вытащи-! Вытащи меня… Пожалуйста…!
— Вытащи меня отсюда! Забери меня, как раньше…! Здесь нет ничего! Если я останусь здесь, я перестану быть собой…! Сделай меня… человеком… Держи меня рядом с собой. С тобой, леди Круш, и Его Высочеством…! — умолял он ее, спотыкаясь на словах. Сквозь Ферриса проносились эмоции, казавшиеся чужими даже ему самому.
Круш ответила: — Хорошо. Положи конец этой несправедливости, которую ты терпел до сих пор. — Она прижала его к себе, успокаивающе похлопывая по спине.
Круш внезапно почувствовала ту же острую боль, толчок, из-за которого ее инвалидное кресло дернулось и ударилось о письменный стол. Потребовалось несколько минут, чтобы пульсирующая боль в голове утихла. Она отхлебнула чаю, заметив, что он чуть не пролился, когда она толкнула стол.
Она подкатила себя ближе к окну рядом со своим столом. Солнце садилось, окрашивая небо в оттенки оранжевого и пурпурного. Она устремила взгляд к главным воротам поместья, и в ее глазах мелькнуло ожидание.
— Феррис! — воскликнула она тихо, и на ее губах появилась искренняя улыбка.
С тех пор как она очнулась с амнезией, Феликс был ее постоянным спутником, единственным, кто неизменно приходил к ней на помощь во время своих ежедневных осмотров. Он рассказывал ей истории о ее «другом я», человеке силы и непоколебимой воли. Она поражалась этим историям, с трудом веря, что могущественный человек, которого описывал Феликс, и вправду был ею.
Она ждала в своем кабинете, предвкушая прибытие Феликса и его обычный ежедневный отчет.
Феликс вошел, его шаги были тяжелыми от изнеможения, как умственного, так и физического. Выходки Гордыни дорого ему обошлось.
— Феррис-сама, — раздался низкий, спокойный голос.
— Старина Вилл! — отозвался Феликс, с ноткой нервозности в его тоне.
— Феррис-сама, вы выглядите измученным, — с заметной тревогой на лице отметил Вильгельм. — И под глазами мешки. Вам следует отдохнуть. — Он заметил деревянный ящик, переполненный документами, который нес Феликс. — Феррис-сама, позвольте горничным отнести это в вашу комнату, — предложил он, его беспокойство росло.
— О, спасибо—
Слова Феликса оборвались, когда он рухнул, его тело сдалось от истощения маны после чрезмерного использования целительной магии. Вильгельм, к счастью, оказался достаточно проворным, чтобы поймать его прежде, чем он упал. Ящик выскользнул из его рук, рассыпав документы по саду, включая окровавленный носовой платок.
— Феррис-сама! Вы в порядке?! — воскликнул Вильгельм, и в его голосе звучала тревога.
— Да, я в порядке, мяу, мне просто нужен отдых, чтобы восстановить ману, — ответил Феликс.
— Феррис! — Раздался сладкий, но встревоженный голос издалека, приближаясь к Феликсу и Вильгельму.
— Леди Круш, — шокированно произнес Феликс.
Круш с помощью горничной поспешила к месту происшествия в своем инвалидном кресле, ее лицо было искажено беспокойством, когда она увидела, как Феликс падает, едва пойманный Вильгельмом.
Феликс, заметно запаниковав, бросился собирать разбросанные документы, запихивая их в карман, отчаянно пытаясь скрыть их от взгляда Круш. Он крепко держал бумаги за спиной.
— Феррис! Ты в порядке? — спросила Круш, ее голос был полон заботы. — Твое лицо бледное. Ты в порядке?
Феликс, уже обильно потея, выдавил улыбку. — Леди Круш, не стоит беспокоиться. Я в порядке, мяу, — настоял он.
Вильгельм, стоя позади Феликса, взглянул на документы, которые тот сжимал. «Анатомия человека». «Расследование о Культе Ведьм». «Диетическая карта питания». И, что самое тревожное, нарисованная от руки схема человеческого тела — мальчика лет 17 или 18, примерно 172 см ростом. На схеме были каракули, явно указывающие на точки пыток. Вильгельм мгновенно понял, что это значит.
— Ви…
— ..льг…
— Вильгельм-сан! — позвала Круш, выводя Вильгельма из мрачных размышлений. — Вильгельм-сан, я беспокоюсь о Феликсе. Не могли бы вы, пожалуйста, отвести его отдохнуть? — попросила она, ее беспокойство было очевидным.
— Да, конечно, — ответил Вильгельм, и его голос прозвучал напряженно. Он мягко помог Феликсу подняться и повел его прочь. Он велел горничной отнести ящик и документы в комнату Феликса.
Феликс, когда его уводили, оглянулся на Круш. Ее лицо все еще было испещрено беспокойством.
Тем временем в тюремной камере
Гордыня прошептал: — Почему? Но почему? — Его голос был полон отчаяния. — Где я ошибся?
— Мой план был идеален; эта петля никогда не должна была провалиться, — простонал он от боли.
— О!
— Я знаю, это все они виноваты, они все предали меня.
— Если бы только Эмилия-тян была здесь, она бы меня спасла, — на лице Гордыни застыла сломленная улыбка.
— Нет.
— Это ты проиграл.
— Это последствия твоих же действий, — Эхом отдался голос в голове Гордыни.
— ЗАТКНИСЬ ЗАТКНИСЬ ЗАТКНИСЬ ЗАТКНИСЬ ЗАТКНИСЬ ЗАТКНИСЬ
— Ты кто вообще такой? — закричал Гордыня.
— Я — это ты, — прошептал голос в ответ, отражаясь в пустоте камеры.
— ЗАТКНИСЬ! — взревел Гордыня, его самообладание наконец сломалось. Он ударился головой о холодную каменную стену, и этот удар потряс его уже избитое тело.
— Я — НАЦУКИ СУБАРУ! — провозгласил он, и это имя звучало как отчаянная мольба.
— АРХЕПИСКОМ ГРЕХА ГОРДЫНИ! — объявил он, и этот титул был горьким проклятием. Кровь сочилась по его лбу, добавляя еще один шрам к коллекции, высеченной на его коже.
Гордыня молча сидел в своей камере часами, его разум был вихрем обрывочных воспоминаний. Он скрупулезно перебирал каждую деталь того дня, той петли, в поисках точки расхождения, момента, где все пошло наперекосяк.
— Спасибо за трапезу-цу.
Зловещий голос сквозь дым и руин центра Водяного города.
— ЧРЕВОУГОДИЕ! — закричал Субару.
— Ты называешь себя архиепископом, верно?
— Тогда сражайся со мной лицом к лицу! — снова крикнул Субару, используя свой кнут, чтобы рассеять дым и завалины перед собой.
Постепенно дым прояснился. Субару осмотрел местность, высматривая каких-либо мирных жителей, застигнутых хаосом. Затем он увидел ее. Эмилия бежала к нему.
— Эмилия-тян, ты в порядке? — спросил Субару, его глаза полны беспокойства.
— Эмилия-тян? — переспросила Эмилия, ее брови сдвинулись от смятения при неожиданном прозвище. — Прости, — ответила она, ее голос прозвучал неуверенно. — Мы знакомы?
Воспоминания Эмилии, недавно разблокированные разрушением печати, наложенной ее связанным духом/отцом, только начинали возвращаться.
— Нет… Н… нет — залепетал Субару, паника поднимаясь в его груди.
Внезапно на него обрушился поток воспоминаний — его самый первый цикл, время, когда он принял Эмилию за Сателлу.
— Прости, я недавно начала вспоминать свое прошлое, так что пожалуйста, не ненавидь меня, я может сейчас и не помню тебя, но я обещаю, я постараюсь — ответила Эмилия, пытаясь успокоить Субару, но тщетно.
— Ты шутишь, да?
— Это должно быть шутка, потому что если это так, то это чертовски «хорошая шутка», да ладно тебе, Эмилия, я не знал, что у тебя такое чувство юмора, — говорил Субару, приближаясь.
— Эль Минья!
Субару замер на месте, не смея сделать ни шагу больше. Массивный ледяной кристалл вонзился в землю прямо перед ним, являясь грозным предупреждением держаться подальше.
— Эм… эми… Эмилия — пробормотал Субару, его голос был полон смятения и шока.
— Держись подальше от контрактора Бетти, я полагаю — объявила дух-лоли с волосами-дриллами.
— Бе… ако? — прошептал Субару, его разум закружился. Он был в слишком сильной боли, чтобы полностью осознать ситуацию. Он попытался встать.
— Беако, прости, — умолял он. — Я больше не буду злить тебя своими шутками, так что пожалуйста, перестань злиться. — Но в глубине души он знал, что это не шутки. Он попытался подползти ближе к Эмилии и Беатрис.
— ПРИНЦЕССА! — раздался громкий крик.
Светловолосый, тигро-подобный мальчик прыгнул между ними, его кулак обрушился на землю под Субару. Одна лишь сила удара послала толчки по земле, сбивая Субару с ног и отправляя его кувырком на спину, увеличивая расстояние между ними.
— НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ МОЮ ПРИНЦЕССУ! — проревел мальчик, его глаза пылали яростью.
— ЭМИЛИЯ-САМА! — х 3
Купец в зеленом, прижимая шляпу к голове, бросился к Эмилии и группе. За ним близко следовала розоволосая горничная, ее взгляд был полон беспокойства. Высокий, хорошо сложенный, рыжеволосый рыцарь, быстрее чем остальные, рванул вперед, позиционируя себя как щит Эмилии.
— Рейнхард, Отто, Рам! — позвал Субару, отчаянно нуждаясь в том, чтобы кто-нибудь, кто угодно, вступился за него.
— Эмилия-сама, вы в порядке? — спросила розоволосая горничная.
— Хмпф! Контрактор Бетти не настолько хрупок, я полагаю, — фыркнула дух-лоличка.
— Рам, я знаю, что ты меня ненавидишь, но пожалуйста, помоги мне заставить их понять, — умолял Субару.
— Я Субару.
Субару изо всех сил старался не показывать свое отчаяние.
— Хах! Рам не знает, кто такой этот Субару, даже если бы и знала, запоминать такого бессмысленного незнакомца было бы пустой тратой места в ее голове, — сказала Рам, насмехаясь над Субару.
— Почему вы не помните меня?
— Почему?
Субару начинал сходить с ума.
— Эмилия-сама, держитесь позади, — настоял Рейнхард, укрывая Эмилию за собой.
Субару вспомнил очень похожую ситуацию.
— Субару…
— Кто такая Рем? — спросила Эмилия в смятении, пока они ехали в повозке с драконом.
— Чревоугодие, — пробормотал Субару.
Рам приняла боевую стойку, увидев, что Субару внезапно замолкает.
— Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ Я УБЬЮ ТЕБЯ
Субару кричал, держась за голову, со слезами, текущими из глаз.
— Беатрис! — позвал Субару.
Неужели ты не помнишь меня совсем, Все счастливые времена, что мы провели, все воспоминания, что мы создали вместе.
— Ты выбрала меня, БЯКО! — сказал Субару.
— Как смеешь ты навязывать односторонний контракт великому духу!
— Бетти не нуждается больше ни в ком, пока с ней ее потрясающий контрактор, я полагаю! — сказала Беатрис, угрожая Субару забрать свои слова обратно.
— Такое никчемное существо, — Рам рассмеялась над положением Субару. — Подумать только, что жалкое подобие мужчины могло бы заключить контракт с великим духом.
— Эмилия-тян, постарайся вспомнить, я твой рыцарь, Нацуки Субару, — умолял Субару.
— ЭЙ, ПРЕКРАТИ НЕСТИ ЧУШЬ! ПОТРЯСАЮЩИЙ Я БЫЛ И БУДЕТ СИЛЬНЕЙШИМ РЫЦАРЕМ ДЛЯ ПРИНЦЕССЫ!
Светловолосый тигро-подобный мальчик закричал на Субару.
— Гарфиэль, мы же братья, — умолял Субару, его голос треснул. — Ты же все время называешь меня Капитаном. Пожалуйста, постарайся вспомнить?
— МОЙ ПОТРЯСАЮЩИЙ Я? НАЗЫВАТЬ ТЕБЯ КАПИТАНОМ? — взревел Гарфиэль, его темперамент вспыхивая. — С КАКОГО ПЕРЕПУГУ ТЫ РЕШИЛ, ЧТО МОЙ ПОТРЯСАЮЩАЯ Я СТАНЕТ ПРЕКЛОНЯТЬСЯ ПЕРЕД ТОБОЙ?
— Подожди, Гарф! — вмешалась розоволосая горничная, обрывая вспышку Гарфиэля.
— РАМ! — воскликнул Субару, и внутри него вспыхнула искра надежды. Он увидел шанс, возможность, что Рам, его нэ-сама, вспомнит его.
— Рам хочет узнать, — сказала Рам, ее голос был холодным и аналитическим. — Откуда ты знаешь так много о нашем лагере? Ты шпион? Кто тебя послал? — Она разбила его надежду своим допросом.
— Я дворецкий в поместье Маркграфа, — ответил Субару, все еще цепляясь за отчаянную надежду, что она узнает его. — Вспомни меня, Рам!
— Ха! — фыркнула Рам. — Рам никогда не слышала о таком дворецком в поместье Маркграфа за годы своей службы. — Она, казалось, была удовлетворена своей оценкой.
— Рам, постарайся вспомни, — снова умолял Субару. — Ты всегда набрасываешься на меня, когда я комментирую одержимость Рос-чи его клоунским макия—
Внезапный порыв ветра, острый как лезвие, пролетел мимо его щеки. Субару почувствовал жгучую боль. Он коснулся щеки и увидел кровь на пальцах. Его глаза расширились. Был только один человек с магией ветра настолько мощной и точной.
— Оскорбление Розваль-самы дорого тебе обойдется, — сказала Рам, и ее голос был полон ледяной ярости. — Я не позволю тебе нести дальнейшую ересь. Держи свои бредни при себе и сдохни.
Раму было неприятно от того, как много информации имел Субару, несмотря на то, что он был незнакомцем. Она хотела узнать, как он получил такие знания, прежде чем она убьет его.
Но ей пришлось заткнуть его, иначе он сам себя погубит своим болтливым ртом.
— Эмилия-тян, постарайся вспомнить; я помог тебе заключить союз с лагерем Круш, чтобы победить Белого Кита.
— Беяко! Я спас тебя из горящего особняка, мы с тобой вместе победили Великого Зайца.
Субару на коленях, как-то, как-нибудь, он просто хотел доказать, кем он является на самом деле.
Он никогда не заботился о наградах, не заботился и сейчас. Его единственным желанием было доказать свою ценность и верность через свои поступки. Это был его способ отплатить за доброту, которую полуэльф оказала ему в его самый первый день в Лугунике.
— Как жалко, — презрительно сказал Отто. — Присваивать достижения Эмилия-самы себе. До какой же степени можно быть заблуждающимся?
— Нет, это неправда! Поверь мне! — умолял Субару, отползая немного назад, отчаянно пытаясь найти способ доказать свои слова.
— ДОВОЛЬНО! — прозвучал голос Эмилии, разрезая напряжение.
— Эмил— — начал Субару, но был прерван ее резким приказом.
— ЗАТКНИСЬ!
Он был сбит с толку, пытаясь понять причину вспышки Эмилии, но она не дала ему шанса.
— Я беспокоилась, что ты мог быть гражданским, застигнутым в этой неразберихе, — сказала она, ее голос прозвучал напряженно. — Но даже так, я не буду воспринимать легкомысленно оскорбления в адрес членов моего лагеря. — Ее глаза сузились, когда она уставилась на Субару.
— Нет, это все правда! Поверь мне! — снова настоял Субару.
Отто, Рам и Гарфил замерли в готовности защитить Эмилию, если это будет необходимо, их взгляды были прикованы к темноволосому мальчику.
— Правда, говоришь? — бросила вызов Эмилия, ее голос стал твердым. — Докажи это. Покажи мне что-то, что докажет, что все, что ты сказал, — правда.
— Ну… Я, эм… — запинаясь, сказал Субару, не находя разумного ответа.
— Ничего, как я и думала, — вздохнула Эмилия, и на ее лице было разочарование. — Я понимаю, что ты можешь видеть во мне ведьму, но не волнуйся. Я спасу тебя, — сказала она Субару, и в ее голосе звучала странная смесь жалости и решимости.
Сама Эмилия была сбита с толку этим мальчиком, его внезапным появлением и его знанием о ее лагере.
— У меня есть доказательство, — объявил Субару, и слова повисли в воздухе.
Каждое лицо вокруг него выражало шок.
— Эмилия-Т—
— Нет, — перебила Эмилия, ее голос тверд.
— Эмилия, я могу вернутьс—
Время остановилось.
Зрение Субару померкло, погружаясь во тьму. Его глаза закрылись, но он все еще мог ощущать два теневых когтя, тянущихся к нему. Прикосновение было ледяным, как обморожение. Руки ласкали его сердце, и леденящее ощущение было ясным и настоящим предупреждением.
Время возобновилось.
Субару вздрогнул, хватаясь за грудь.
— Запах ведьмы… — голос Беатрис был полон отвращения. — От этого мальчика несет миазмами!
Цвет лица у всех присутствующих побледнел.
— Запах сравним с запахом архиепископов, — продолжила Беатрис, объясняя остальной группе. — Архиепископ Гордыни, я полагаю.
— Нет, вы все неправильно понимаете! — закричал Субару, понимая, что его отчаянная ставка обернулась против него самым зрелищным образом.
— Аль Фула! — крикнула Рам.
— Эль Минья! — эхом отозвалась Беатрис.
Рам и Беатрис без колебаний обрушили свою магию. Гарфил, тем временем, прыгнул в сторону Субару, его правая рука превращаясь в массивную тигриную лапу.
Субару приготовился, приняв свою провальную петлю, готовый к концу. Он ждал. Ждал… Ждал… но ничего не происходило.
— А? — прошептал он. — Ничего не происходит?
— Рейнхард, что это значит? — спросила Эмилия, ее голос был полон смятения.
Субару поднял взгляд и увидел Рейнхарда, стоящего перед ним, словно стена. Он нейтрализовал атаки и Рамы, и Беатрис и блокировал мощный удар Гарфила своей голой рукой.
— Эмилия-сама, я прошу вас тщательно все обдумать.
— Вместо того чтобы убивать его, лучше взять его в плен и позволить совету мудрецов быть судьей, — сказал Рейнхард, стоя между лагерем Эмилии и Субару.
— ТЫ СМЕЕШЬ ПРЕГРАЖДАТЬ ПУТЬ МОЕГО ПОТРЯСАЮЩЕЙ Я?! — пригрозил Гарфил Рейнхарду.
— Он прав, никто не знает, на что способен этот новый архиепископ, нам нужно покончить с этим прямо здесь, прежде чем он станет угрозой, — вынес свой вердикт Отто.
— ДА, БРАТАН! — обрадовался Гарфил, что его братан пришел ему на помощь.
— Эмилия-сама, — сказал Рейнхард, его голос был спокоен, но тверд, — я полностью понимаю риск, на который могу идти, но вы сами сбиты с толку и встревожены исходом.
— Эмилия-сама, — добавила Рам, ее взгляд был прикован к Отто, — он знает о нашем лагере больше, чем было обнародовано. Лучше допросить его на предмет возможных шпионов в наших рядах.
— Почему всегда я? — простонал Отто про себя.
— Очень хорошо тогда, — сказал Рейнхард, обращая внимание на Беатрис. — Я надеюсь, великий дух-сама тоже согласен.
— Все в порядке, я полагаю, — ответила Беатрис, ее выражение лица было обиженным. — Просто держи этого отвратительного поклонника ведьмы подальше от моего потрясающего контрактора.
Рейнхард повернулся к Субару. — Архиепископ Греха Гордыни, Нацуки Субару, — объявил он, и его голос звучал с авторитетом. — Вы арестованы за геноцид, поджог и убийство. Все, что вы скажете или сделаете, будет использовано против вас в королевском суде.
Паника охватила Субару. Он схватил горсть обломков и швырнул ее в Рейнхарда, совершая отчаянную попытку сбежать.
— Эль Фула! — крикнула Рам, посылая лезвие ветра в сторону бегущего мальчика.
Субару едва увернулся от атаки, но его поврежденная нога мешала побегу. Он споткнулся за обломки разрушенной стены, задыхаясь. Он бежал так быстро, как только мог, образ сверхчеловеческой скорости Рейнхарда горел в его сознании.
Он выглянул через трещины в стене. Никого не увидев, он решил сделать еще один рывок.
Субару был поглощен яростью и разочарованием. Как мог ход битвы так радикально измениться с одной единственной контратакой Культа Ведьм? Он осмотрелся, его глаза жгло от пыли и дыма. Он пошатнулся вперед, его мысли были хаотичным беспорядком.
И шел…
Что-то зацепилось за его ногу. Субару посмотрел вниз, и его лицо побледнело. Он отшатнулся назад, споткнулся о камень и выбрался из задымленной зоны.
ТРУПЫ.
КРОВЬ.
СМЕРТЬ.
Вонь гнили наполняла воздух. Его сильно вырвало, затем он развернулся и побежал в противоположном направлении.
Спустя некоторое время он наткнулся на частично разрушенный дом, чудесным образом пощаженный от худшего из атаки. Он стряхнул пыль с кровати и умылся водой, которую нес в своей сумочке. Он вышел на улицу, чтобы пополнить ее, но изнеможение тяжело давило на его конечности. Он даже не мог сказать, в каком направлении двигался.
Он добрался до фонтана. Волна приятных воспоминаний с его первого визита в Водяной город накатила на него, вызывая слезы на глаза. Он вспомнил свой импровизированный певческий дуэт с Лилианой.
— Эврика!
— Послушайте это!
— Дуовава! Разница в годах любви!
Красивая песня эхом отзывалась в его сознании, но его глаза были такими тяжелыми, такими очень тяжелыми и усталыми...
Субару потерял сознание, рухнув лицом в фонтан. Казалось, будто последняя капля энергии была высосана из него. Он попытался выползти, его зрение затуманилось, его веки были тяжелыми. Затем он увидел их, и его лицо лишилось всякой краски.
Рыжеволосый рыцарь в сияющем белом одеянии, по бокам от него две другие фигуры: слева — фиолетоволосый мужчина с золотистыми радужками, и справа — женоподобный получеловек-кот. Все трое смотрели на него, их выражения были смесью эмоций. Рука Рейнхарда была вытянута, как будто он только что произнес заклинание.
Нацуки Субару упал в обморок от истощения маны.