Комплекс Хранителя

Окутанная ослепительным светом двух солнц, одного большого, другого малого — Благородный Жаворонок пронеслась сквозь стройные высотки медицинского города Фарланс, летя словно порыв ветра рядом со своим напарником, Мессианским Спасителем.

Больше всего в глаза бросались её величественные, исполненные достоинства белые крылья. Каждое было длиной с её собственный рост, они мощно взмахивали, будто полёт был для неё естественнее дыхания. Её взгляд был прикован к цели: к Возмутителю по имени Селфи, который с неестественной ловкостью двигался впереди среди городского пейзажа. Всего несколько мгновений назад он атаковал одну из баз Мессиан в Фарлансе, выведя из строя двоих возвращённых. Она преследовала его по пятам.

—— Это была Астральная Сторона, духовный мир. Канал, к которому получали доступ пациенты с CCD.

Фарланс, к примеру, хоть и отличался по структуре и плотности, повторял планировку реального города Куцуна. Дом Благородного Жаворонока на Материальной Стороне служил здесь базой Мессиан. А старшая школа Ириодай, напротив, представляла собой неприступную крепость без видимого входа. Тем не менее, общее расположение объектов на карте почти полностью совпадало.

Вероятнее всего, из-за того что «там» находится медицинский университет, это место стало «Медицинским городом». Является ли Астральная Сторона воплощением коллективного образа дайверов, дополнением, созданным их индивидуальным воображением, или же по-настоящему отдельным миром — даже среди них это оставалось предметом споров. Но, по крайней мере для Благородного Жаворонка — Сасуги Хибари — это было поле боя, где она могла сражаться, обладая врождённым чувством направления, каким бы случайным это ни казалось.

— Он направляется к фестивальной площади Фарланса, Жаворонок. С твоей скоростью ты должна успеть перехватить его. Я думал зажать его с двух сторон, но...

Что бы он сказал, увидев меня такой?

Пока её крылья рассекали воздух, Хибари погрузилась в мысли.

Облик Благородного Жаворонка, «боевой девы», как она когда-то сама себя называла, будто вышел прямиком из игры или комикса: небесно-голубой шлем, зеркально отполированная кираса того же цвета, облегчённая броня на торсе, юбка, рассчитанная на отражение атак, и сапоги с перьевыми основаниями — чтобы пробываться через само небо. Её главным оружием было грубоватое длинное копьё. Всё это выглядело почти комично, словно косплей — и она не могла не относиться к себе с самоиронией.

Даже в этом мире здравый смысл словно заимствовался у Материальной Стороны. Любишь игры — твой образ будет похож на игрового персонажа. Любишь музыку, как её спутник, летящий рядом, — примешь облик святого музыки. Но стоит подняться в небо и ты уже не связан реальностью.

—— Он сказал, что это изначально всего лишь наказание…

Воспоминание пронзило её — о том, что произошло совсем недавно на Материальной Стороне. Память, которую невозможно стереть, сколько бы она ни пыталась.

Ей понадобилось много времени, чтобы понять, что её предавали с самого начала. Потому что её сердце уже слишком глубоко привыкло полагаться на него — и не могло просто так вернуться назад.

И воспоминания, связанные с этим чувством — такие сияющие, такие прекрасные — были слишком драгоценны, чтобы просто запереть их.

«Да. Мне нравится Сасуга Хибари. Ты единственная в своём роде — и в этом мире, и на Астральной Стороне.»

—— Одного этого предложения оказалось достаточно. Она безнадёжно влюбилась в него.

Назовите это глупостью, назовите наивностью — но он был единственным, кто принял Сасугу Хибари вместе с её Астральной Стороной.

Во сне и наяву, в погружении и вне его — он всегда занимал важное место в её мыслях. Как возлюбленный. Как Хранитель. Он стал её эмоциональной опорой. Она не знала, сколько из её чувств действительно доходило до него. Его было невозможно прочитать. Но тепло, которое она ощущала, когда они соприкасались — оно было настоящим. И одного этого было достаточно, чтобы верить ему.

А теперь ей приходилось запечатывать те сверкающие, окрашенные в цвета лета воспоминания, словно драгоценный камень, скрытый от глаз.

—— «Он встречается с тобой только из-за наказания или из жалости, верно?»

Эта болезненно жестокая фраза не позволила ей даже спросить его напрямую.

Потому что если бы он не стал отрицать... если бы всё действительно было лишь игрой в наказание — тогда всё, что он говорил ей, оказалось бы тёмным, лживым туманом, построенным на обмане.

И Сасуга Хибари… возможно, уже никогда бы не оправилась от такого отчаяния.

— …Жаворонок? Эй, Жаворонок? Ты меня слышишь? Если продолжишь так отвлекаться, Возмутители будут делать с нами что захотят.

Нет. Соберись. Ты должна сосредоточиться.

— …Да. Всё в порядке. Прости. Но давай не будем заходить с двух сторон. Это может быть ловушка, чтобы разделить нас. Лучше держаться вместе, чтобы прорваться силой, если это так.

— Принято.

Даже сохраняя внешнее спокойствие, она прекрасно понимала, что тонет в мыслях. И каждый раз, когда разум возвращался к прошлому, казалось, будто острая боль пронзает кирасу на её груди.

Эта Астральная Сторона, духовный мир — была местом, которому она принадлежала. Где могла выполнять свою миссию: исправлять эгоистичные действия Возмутителей. Это убеждение не изменилось. Она всё ещё преследовала Селфи, напавшего на их базу в Фарлансе. По крайней мере это было правильно. Так должно было быть.

И всё же — она продолжала тянуться к той сладкой лжи.

Шёпот дьявола, нашёптывающий, что, возможно... лишь возможно — она могла бы стать «обычной девушкой».

Она поддалась сладкому аромату, и теперь во рту оставалась лишь одна горечь.

Быть обычной девушкой — значит отказаться от Астральной Стороны и жить в реальности.

И уже сам факт, что в ней укоренилось такое желание…

— Хотя я с самого начала была всего лишь девушкой в наказание.

Цепляясь за эту самоуничижительную мысль, она всё же хранила хрупкую надежду:

«Он ведь никогда не говорил этого мне напрямую.»

Может быть… может быть, это и не было игрой в наказание. Может быть, он действительно—

— Вижу! Фестивальная площадь!

Голос напарника разорвал её безмолвные грёзы.

Фестивальная площадь Фарланса представляла собой воссозданную копию спортивного парка Куцуна. С высоты она выглядела как огромная прямоугольная каменная площадь, окружённая со всех четырёх сторон загадочными стенами из наложенных друг на друга каменных конструкций, напоминающих храмовые ворота. Было всего два входа — один прямо впереди, через который только что скрылся Возмутитель Селфи, и другой на противоположной стороне. Центральная часть площади возвышалась на лестнице, настолько крутой, что одна мысль о подъёме лишала сил. А в самом центре возвышения стоял массивный каменный сундук неизвестного назначения.

— Как ты и сказала. Нас идеально заманили.

Благородный Жаворонок кивнула.

Из-за огромного каменного сундука — больше двух метров высотой — вышли ещё трое Возмутителей. Похоже, они ждали, пока те приземлятся в центре площади. То, что они намеренно скрывались вне поля зрения с воздуха, говорило само за себя: это была ловушка.

— Я правда не хотела сражаться здесь, но, похоже, вы не собираетесь слушать доводы?

— Какой глупый вопрос, вы Мессиане. Может, для вас, любителей справедливости, эти «люди» и ценны… а для нас они просто «вещи». Нам плевать, сколько попадёт под раздачу. Сейчас это может быть вашей базой, но использовать заложников? Да это чистая победа. Хахаха!

Один из новоприбывших насмешливо оскалился.

— Вы ведь знаете, что Фарланс — моя территория. Территория Благородного Жаворонка?

— Благородный Жаворонок?! Одна из печально известных «Четырёх Небесных Вспышек Ветроцвета»?!

Их лица мгновенно изменились. Честно говоря, Сасуга Хибари сама бы никогда не выбрала себе такой титул. Но слава или дурная слава — если её можно использовать как оружие для устрашения, она воспользуется ею. Так же, как когда впервые отвергла его.

Грудь снова сжало болью. Даже благословенная броня, отражающая большинство ударов, не могла залечить раны самого сердца.

— Если мы завалим такую крупную фигуру здесь, сможем наконец развлекаться без особых проблем. Эй, найдите кол — не дадим ей вызвать подкрепление, правильно ведь?

— Да расслабься. Нас четверо. Даже если она немного неповоротлива, нужно просто закончить всё до того, как она достанет свисток.

Они болтали, соглашаясь друг с другом, но действовали неслаженно. Хибари бросила на их разрозненную компанию холодный взгляд и с отвращением вздохнула. Какая самонадеянность, думать что четырёх достаточно, чтобы загнать её в угол.

Это была база Мессиан.

И она — Благородный Жаворонок, её защитница.

Прятаться в засаде, не закрепив кол первым? Фатальная ошибка.

«Я, может, раньше и не говорила, но Астральная Сторона — это прежде всего контроль территорий.»

Она вспомнила, как когда-то объясняла это ему, и тряхнула головой, пытаясь прогнать горько-сладкое воспоминание.

Сражения между Мессианами и Возмутителями со стороны казались грубыми столкновениями психической силы. Но на деле это была просто игра за территорию.

В особых боевых зонах вроде этой фестивальной площади команды могли установить «кол», объявляя контроль над базой. Если удерживать его пятнадцать минут, радиус в пятьсот метров вокруг становился их крепостью. В пределах этой зоны способности усиливались, а вражеские — ограничивались. Поскольку в одном радиусе мог существовать только один кол, чтобы захватить вражескую базу, нужно было вырвать старый и установить новый — а затем снова выдержать пятнадцать минут защиты. Были даже мелкие хитрости для более эффективной установки, превращающие всё это почти в игру.

Проще говоря: сначала закрепи кол — и преврати место в базу при первой возможности. Битва лишь следствие этого процесса.

— Погоди. Тот кудрявый парень ещё ничего, но этот Благородный Жаворонок… довольно симпатичная на глаза, разве не так?

— Было бы неплохо… немного её помять, чтобы не отправилась обратно, и заставить немного покричать.

— Точно. Хотелось бы увидеть, как она плачет и умоляет, а потом раздавить ей лицо.

— Ха! Больной ублюдок. Ну, я всё равно собирался вышибить ей мозги, так что мне без разницы.

Большинство Возмутителей и правда были извращёнными выродками — эгоистичными, грубыми, зависимыми от насилия на Астральной Стороне. Кто-то стремился лишь сражаться с Мессианами. Кто-то — разрушить сам этот мир. И последствия их действий неизбежно отражались, в большей или меньшей степени — на Материальной Стороне.

Поэтому Мессиане должны были зачищать их. Поддерживать порядок. А иногда — захватывать вражеские базы силой.

Громкий титул Благородный Жаворонок — третье место среди Четырёх Небесных Вспышек Ветроцвета был прямым следствием её многократных штурмов вражеских территорий.

— Наговорились?

— Да к чёрту кол. Давай просто хорошо проведём время, милашка.

Существовало негласное правило, общее для Мессиан и Возмутителей:

Если тебе что-то не нравится — смети это своими идеалами и всемогущей волей. Законы этого мира отличались от «того» — они были куда проще.

И сейчас Сасуге Хибари как раз нужна была эта простота.

Любовь или ненависть. Правда или ложь. Он или она — не имело значения.

Всё это лишь шум, тревожащий разум.

— Ладно. Только учтите, я сейчас в реально ужасном состоянии. Сдерживаться не буду.

Несмотря на бурю в сердце, образ клинка в её сознании становился всё чётче.

Она глубоко вдохнула.

Когда начинается бой, руководство духов разжигает жар в теле. Лишние мысли рассеиваются, как туман.

Её хватка на древке копья стала крепче. Как бы они ни атаковали, она могла отбросить их. Уверенность нарастала бесконечно, чувство всемогущества заполняло сердце.

А затем она просто отпустила его.

Обычный взмах. Без стиля. Без изящества.

И этого оказалось достаточно.

Возмутителей перед ней отбросило, как сухие листья на ветру. Они замерли, не успев даже понять, что произошло.

Мощный порыв рассёк воздух вслед за копьём. И лишь теперь ветер завыл, откликаясь на яростный удар Благородного Жаворонка.

Тела Возмутителей растворились, унесённые потоком.

Возвращение — явление, при котором мозг дайвера временно оглушается от тяжёлых повреждений, разрывая когнитивную связь, удерживающую сознание на Астральной Стороне, и насильно возвращая его на Материальную.

Сейчас эти четверо наверняка лежали в своих тяжёлых реальных телах, страдая от раскалывающейся головы и тошноты.

Хибари и сама не раз переживала этот неприятный откат.

— Выглядишь неважно, Жаворонок… но ты просто всех уничтожаешь. Я думал, если нас прижмут, придётся переустанавливать кол, но, похоже, ты всё решила сама — причём полностью подавив их.

Существовала тактика — вроде «бомбы» в шутерах, когда повторная установка кола на уже существующей базе через пятнадцать минут принудительно вызывала Возвращение у всех врагов в зоне. Но если кол вырывали во время переустановки, не только база возвращалась прежнему владельцу, а сам игрок замирал на тридцать секунд. Это искованный ход. И, судя по бодрому тону её товарища, им даже не пришлось о нём задумываться. Настолько сокрушительным был её удар.

—— Раньше я не должна была быть способна на такое.

—— Я ведь собиралась разорвать связь с этим миром с помощью этого препарата.

И словно по сигналу она вспомнила разговор с Кейджи, другом Масаоми.

«Зайди после уроков за спортзал. Я знаю, тебе, наверное, надоели такие приглашения, но один парень из моего класса — Кусуноки — хочет поговорить.»

В первый раз он вёл себя как назойливый друг, устраивающий признание.

«Слышал, вы официально начали встречаться. Поздравляю. И да, он говорил, что ты, возможно, сможешь помочь с лечением. Звучит странно, да? Я понимаю. Но, если что… у моей семьи та же болезнь. Так что, раз ты девушка моего друга, я хотя бы быть полезным.»

Во второй раз — как настоящий друг её парня.

«Ты хотела бы попробовать быть с Масаоми “обычной” парой? Этот препарат может сделать это возможным.»

А в третий раз — на его лице были одновременно и бог, и дьявол.

Тем не менее, Кейджи объяснил действие препарата предельно честно. Именно поэтому Хибари не смогла сразу принять решение. Она долго мучилась сомнениями. Игнорировала его многочисленные попытки поговорить, уклонялась от своих обязанностей как Хранителя.

Оглядываясь назад, это, вероятно, было всего лишь бегством. Она не могла понять: всё, что было между ней и Масаоми, было ложью? Или ложь была лишь в самом начале? А может… лжи вовсе не существовало? Сколько бы она ни думала, ответа не находилось. И тогда Кейджи предложил ей новый выбор — лекарство — и от тяжести этого выбора её разум едва не раскололся.

Допустим, признание и правда было игрой в наказание. Кого бы он тогда выбрал — её как Астрального дайвера или её «обычную» версию?

Сасугу Хибари чудачку или Сасугу Хибари обычную девушку?

Если бы она была нормальной… тогда даже если всё началось с наказания — даже если всё, что последовало, было фальшью — возможно, она смогла бы начать сначала. Возможно, смогла бы стать его обычной девушкой.

Тогда, может… мне просто стоит...

Если отказаться от Астральной Стороны, возможно, она смогла бы остаться рядом с ним.

Её эмоциональное равновесие уже рухнуло. Как только такие мысли укоренились, она оказалась в шаге от бездны.

А дальше падать было легко.

Мысль о том, что их отношения — всего лишь игра в наказание как на это смотрели равнодушные одноклассники, — была ли она правдой или нет, — у неё больше не оставалось ни душевной ясности, ни сил, чтобы даже попытаться найти ответ на этот вопрос.

Поэтому она ухватилась за удобную часть объяснения Кейджи, позволила себе опереться на собственную эмоциональную жажду — и приняла препарат.

Чтобы стать обычной девушкой.

Настоящей. Такой, которую никто не назовёт «девушкой по наказанию».

Но даже тогда… она услышала и неудобную часть.

— «Исход для пациента, принявшего препарат…»

—— В худшем случае... он больше не возвращается.

Хибари посмотрела на руку, сжимающую древко копья. Образ того, что она сделала всего мгновение назад, снова всплыл перед глазами.

Разрушительная сила одного взмаха казалась абсурдной — словно из видеоигры. Но это была Астральная Сторона. Здесь никто не подчинялся законам реальности.

К тому же фестивальная площадь сейчас находилась под контролем Мессиан. Ветер дул полностью в её сторону.

И всё же… такой свободы у неё быть не должно.

Это может только значить...

— Что ж… похоже, ты «пала» довольно глубоко, не так ли, Благородный Жаворонок?

В тот же миг, как прозвучал этот голос, присутствие её товарища исчезло.

Инстинктивно она отпрянула назад — один взмах белых крыльев отбросил её на три метра.

Новый дайвер, который только что отправил одного из Мессиан в Возвращение одним ударом — даже не дав ему вскрикнуть — не стал её преследовать.

Даже на таком расстоянии, даже не видя лица… Хибари чувствовала это. Самодовольную, насмешливую улыбку, полную удовольствия.

— О, надо же, и как раз тогда, когда ты наконец вспомнила моё имя. Прости, но, думаю, пора покончить с этой нашей искажённой связью, Ветерю Это был твой способ показать уверенность?

Ветер — так звали босса Возмутителей, действующих в регионе Фарланса. Её фирменная индиговая худи с капюшоном низко надвинутым на лицо, была настолько привычной в их многочисленных столкновениях, что Хибари поклялась никогда не покупать одежду такого цвета... даже на Материальной Стороне.

—— Я ведь говорила ему об этом… на нашем первом свидании.

Она вспомнила, как он выглядел удивлённым её внезапным прямолинейным заявлением. Выражение лица почти не изменилось, но в его взгляде читалось немое: «Можно было и помягче сказать.» Он по-своему старался сделать свидание приятным, а тогда она даже не была готова принять такую заботу.

Снова Хибари резко прогнала воспоминание. Где бы она ни была и что бы ни делала — мысли о нём продолжали возвращатся. Она никогда не думала, что может так зациклиться на каком-то человеке.

— Отвлекаться передо мной? Смело. Вот это и есть «Углубление».

Длинные ноги Ветра, открытые резко скроенными шортами, двигались в ритмичном шаге. Говорила она так, будто вот-вот насвистит мелодию.

— До сих пор ты была просто назойливой Мессианкой, которая всё время выскакивала передо мной… но если та недоделанная девчонка опустилась так низко, то, может, мне наконец станет интересно. Мне надоело, что в мою песочницу лезут. Пора уже всё решить.

Этот высокий, хрипловатый голос — Хибари слышала его бесчисленное количество раз. Тон был вежливым, но под ним отчётливо звучало презрение.

Дайвер в причудливом образе. Все их прежние бои были для неё лишь игрой. Она сражалась с Благородным Жаворонком, пока не становилось скучно и исчезала. Снова и снова.

И могла позволить себе это благодаря подавляющей силе. Дайвер с абсурдной одарённостью и полным безразличием к Материальной Стороне, чей мозг выдерживал глубокие и долгие погружения. Именно это давало Ветру её пугающую свободу.

И теперь этот высокоуровневый дайвер наконец признал Благородного Жаворонка достойным врагом, которого следует устранить.

— Что ж, спасибо. Для меня честь получить твоё внимание.

Легко коснувшись крылатого украшения на шлеме, Хибари выровняла дыхание. Она в порядке — самообладание не сломалось.

Иначе говоря, Благородный Жаворонок, Сасуга Хибари — была признана настоящим дайвером, оставившим Материальную Сторону позади. Для Астрального Дайвера это почти комплимент.

—— Тогда почему… почему это ощущаеться так грустно?

— Если я одолею тебя, в Фарлансе больше не останется Возмутителей, осмеливающихся мне противостоять. А дальше настроить этот мир будет несложно. Я защищу мир, который люблю — по своим собственным правилам.

—— Это… из-за этого мне так больно?

Эмоция, предавшая её слова, отозвалась в сердце, словно скрип ржавой петли.

— И какой же мир… интересно… ты по-настоящему любишь?

От вопроса Ветра Хибари перехватило дыхание.

И снова она не смогла ответить сразу.

Астральная сторона или Материальная сторона? Зачем она вообще пытается исполнить мессианскую миссию? Что всё это значит?

Чем дольше она колебалась, тем глубже сомнения просачивались в её сердце — как будто яд.

Поэтому Сасуга Хибари, Благородный Жаворонок — сделала единственное, что могла.

Она перестала думать.

И словно нарочно Ветер в этот момент снова заговорила:

— Твой привычный Хранитель тебе больше не нужен? Или ты уже отбросила его? Эта твоя переменчивость… делает тебя куда больше похожей на нас, Возмутителей, не находишь?

Бах.

В голове Хибари раздался глухой удар — будто стальной молот обрушился вниз.

Её задели там, где нельзя было касаться.

Этого было более чем достаточно, чтобы она взорвалась.

— Отвратительно. Всё. Я сотру всё это с лица земли.

Без колебаний Благородный Жаворонок снова вонзила кол в землю у основания.

- - -

«Издевайся надо мной сколько угодно, но поливать грязью девушек, которых здесь нет — это уже низко.»

Случайная встреча в коридоре. Безымянный парень сказал фразу, которая задела её куда сильнее, чем должна была.

Она привыкла к оскорблениям — к жестоким словам, брошенным мимоходом, от незнакомцев. Это никогда не было приятно, но она выработала в себе достаточную стойкость, чтобы отмахиваться от них холодным: «Ну конечно».

И именно поэтому те слова, сказанные случайно, сказанные в её защиту — остались вместе с ней.

Интересно, как звали того ученика? — подумала она. Настолько сильно это тогда её спасло.

—— Я побеждаю.

Освобождённая от эмоций, спокойная и собранная, Благородный Жаворонок трезво оценила ситуацию и пришла к этому выводу.

—— Я превознемогаю Ветер — то воплощение насилия, жестокости и бури.

Оружием Ветра был жезл длиной примерно с её руку — словно дирижёрская палочка. С его помощью она выпускала волнообразные ударные волны, сметающие всё на своём пути — искажённая версия магии ветра. Её игривый, садистский характер лишь усиливал образ «сильного персонажа». Она часто атаковала с ухмылкой, засунув руки в карманы, будто играючи на показ.

Но стоило ей вытащить этот жезл — и всегда наступала катастрофа. Каждый раз, когда она брала его в бой, следовало разрушение.

И всё же, на этот раз, всё было иначе.

Пусть силы и не равны, но они сражались. По-настоящему.

Почти так, словно чем сильнее Хибари ненавидела реальный мир, тем сильнее становилась сама — болезненно ироничная система.

«Ты мне давно нравилась. Пожалуйста, встречайся со мной. Прошу тебя.»

Кто вообще говорит такое с совершенно прямым лицом?

Это была не нервозность. И не серьёзность. В его голосе было что-то иное — неуловимое, не поддающееся описанию.

Она сразу поняла, что это был тот самый парень. Он защитил меня потому, что влюблён? Нет… похоже, нет. По его лицу невозможно было что-то прочитать.

Она, возможно, надеялась на что-то другое. Но не настолько, чтобы по-настоящему ожидать этого.

── Всё повторяется по старому сценарию, — сказала она себе.

— Что ж, понятно. Твоё непревзойдённое владение копьём впечатляет. Похоже, титул одной из Четырёх Небесных Вспышек теперь не просто для красоты.

— Если это всё, на что ты способна, поплачешь об этом после своего Возвращения!

Ветер вовсе не недооценивала Глубокость Благородного Жаворонка — нисколько. С самого начала она выпускала ударные волны своим жезлом.

Но каждый раз, когда Благородный Жаворонок наносила удар копьём, она легко рассеивала атаки Ветра — ровно так, как подсказывало ей её подавляющее чувство силы.

И когда она переходила в наступление, Ветер неизменно отступала на безопасную дистанцию. Несмотря на способность создавать барьер из ударной волны, нейтрализующий почти любую атаку, она всё равно держалась на расстоянии.

Одно это означало, что теперь она видит в копье Благородного Жаворонка настоящую угрозу.

«Ты всё время ведёшь себя так, будто тебя никто никогда не поймёт. Хватит уже.»

Он попал в самую точку.

Она убедила себя, что, как и всегда, никто никогда её не поймёт. Что это никогда не изменится.

Она хотела, чтобы кто-то понял Астральную сторону — её странную, непонятную внутреннюю сущность, которую можно было назвать лишь «денпа». Но она сама похоронила это желание, отвергла его раньше, чем это успел сделать кто-то другой.

── Может быть… так даже лучше.

Впервые в жизни она почувствовала это.

Жар поднялся в груди так сильно, что она едва не закричала.

Это казалось ложью. В это невозможно было поверить.

И всё же, оглянувшись назад, она поняла — вероятно, именно в тот момент она и влюбилась.

— Ветер, если это для тебя как «вызов», то, наверное, ты стала небрежной. Похоже, пришло время твоему ветру наконец стихнуть!

Бой уже давно переместился в воздух. Настоящая трёхмерная схватка. Как бы далеко Ветер ни отступала, белые крылья Хибари в одно мгновение сокращали дистанцию.

Она без труда орудовала своим массивным копьём, не оставляя Ветру ни единого шанса на контратаку. Даже среди яростных манёвров её проклятый капюшон не спадал — явное доказательство того, что это не настоящая одежда, а намеренно выбранный дизайн аватара.

── Время вышло, трусиха, прячущаяся под капюшоном.

Скорость, мощь и бесстрашная решимость — всё было отточено до предела.

Не думая о защите, лишь неумолимо продавливая атаку вперёд, Благородный Жаворонок отсчитывала время в голове. Двенадцать минут с начала боя. Ещё три — и кол завершит переустановку. Тогда территорию накроет барьер, доступный только Мессиям.

И любой дайвер, обозначенный как запрещённый в этой зоне — включая Ветер — будет принудительно Возвращён.

«То есть по мне даже ничего не видно? Вау, вот это неожиданно. А я вообще-то отлично провожу время.»

Самодовольно-то как, — подумала она, слегка надув губы.

Он всегда скрывался за этим нечитаемым выражением лица, заставляя её теряться в догадках — и заставляя сердце биться от тревожной неопределённости.

Некоторые привычки слишком глубоко въелись. Она не могла так просто верить.

И всё же — эти моменты, проведённые на Материальной стороне, когда она делилась с ним всем об Астральной стороне и о себе...

Это были самые драгоценные воспоминания в её жизни.

И она не могла остановиться, влюбляясь в него всё сильнее.

— Наги, да? Ненавижу это. Ненавижу само слово… и даже то, что ненавижу его.

Наверное, он геймер, — подумала Благородный Жаворонок. Первый Астральный дайвер, в смысле.

В мире, где реальность отброшена, можно пользоваться нереальными силами и утверждать своё превосходство вместе с друзьями — словно в игре.

Прямо как она сейчас.

— Что ж, такими темпами меня, конечно, вытеснят.

Едва успевая отражать штормовой натиск Благородного Жаворонка, усиленный благословениями её базы, Ветер всё равно сохраняла в уголках губ раздражающе самодовольную улыбку.

Даже с штрафом за бой внутри вражеской крепости она держалась с тем же видом. И хуже того...

— Спрошу ещё раз — ты правда в порядке без своего Хранителя?

Щёлк.

Благородный Жаворонок сорвалась.

Одного упоминания оказалось достаточно, чтобы по телу пробежала волна отвращения.

Если Ветер осмелится снова коснуться того воспоминания — о игре в наказание ещё раз...

— Да у тебя наглости хоть отбавляй!

Она прекрасно понимала, что это провокация. И всё равно не могла её проигнорировать.

Ей хотелось вонзить копьё прямо в эту ухмыляющуюся пасть и водрузить отсечённую голову Ветра на их базе — как предупреждение.

«Не волнуйся, ладно? Я твой Хранитель. Я прикрою тебя… так что просто расслабься.»

Он принял роль её Хранителя так, будто это была почётная награда.

Какой бы ни была Хибари — он принимал все её «денпа»-сигналы с тем спокойным, уравновешенным здравомыслием, которое было ему свойственно.

Потому что это был он…

И на мгновение мелькнула мысль — может, не так уж плохо было бы, если бы Астральная сторона исчезла насовсем.

И от этого ей показалось, будто она предаёт своё прошлое — ту себя, что когда-то отвергла Материальную сторону.

Её чувства перевернулись, словно кто-то выскребал костный мозг изнутри. Резкий яд очистил мысли, в одно мгновение переписав саму её суть.

Она захлопнула крышку, погребая это слабое, бессмысленное желание в глубине памяти.

Она всегда знала правду. Ей никогда не нужно было колебаться.

Обычная девушка? Версия Сасуги Хибари без Астральной стороны? Та, что не может передавать свой сигнал?

Такая версия никогда не смогла бы достучаться до его сердца.

Поэтому нынешняя она, всё глубже погружающаяся — была единственно правильным ответом. Единственной, кто могла отплатить тому, кто сделал её девушкой в игре в наказание.

Потому что...

Сейчас было не во что больше верить.

Её копьё стало острее — словно откликнувшись на её эмоции. Всё острее и острее. По имени и по сути она превратилась в хищницу, бросаясь на дайвера, носящего имя Ветер.

И наконец — она схватила Ветер за хвост.

Копьё вспороло бок парки с капюшоном.

Даже самодовольная ухмылка Ветра застыла — по крайней мере, так казалось.

Хибари наконец прорвала, должно было быть, непроницаемый барьер Ветра — её безупречная защита дала трещину.

На губах Благородного Жаворонка появилась дикая улыбка. Как она могла не рассмеяться?

Все те прекрасные, ядовитые воспоминания, что разъедали её разум, — пришло время покончить с ними.

── В этом мире я заберу всё.

Она сокрушит даже тех, кто считается непобедимо сильным, и воцарится над Астральной стороной.

И тогда эта боль в груди, эта тоска по другому миру —

— Всё это.... исчезни уужееееее!!

Копьё рассекло воздух, ветер — устремившись к источнику её агонии, чтобы поглотить врага перед собой

— …Прости, но какая жалость. Ты раскрылась снизу.

В тот же миг благословение базы исчезло.

Её копьё притупилось и укоротилось, двигаясь медленнее, чем велел образ в её сознании. Потому что защита пропала — удар дрогнул и снова был отбит барьером Ветра, утратив силу.

Благословение потеряно. Фатальная заминка. Принудительная Заморозка.

Чёрт… — прошептала она.

Ощущение было знакомым. Она прекрасно понимала, что произошло... Кол был выдернут.

Ослеплённая ненавистью, одержимая желанием уничтожить Ветер, она не заметила скрытого врага.

Она забыла саму суть этого мира: это игра за контроль территории. Уничтожение фигур — лишь средство, а не цель.

Благородный Жаворонок зациклившись на разрушении Ветра, упустила эту истину.

А значит, новый кол уже был установлен — Возмутителями.

Тридцать секунд, тянувшиеся как вечность, сжимали Благородного Жаворонка, словно насмехаясь над её отчаянным желанием действовать. Тьма, её ощупывающие, ласкающие щупальца впивалась в крылья, конечности и идеалы, подвесив её в воздухе в уродливой позе, будто насадив на невидимый кол. Она не могла пошевелить ни одной мышцей. Даже если бы захотела вырваться, самую сущность её духа — ядро её дайвера — пронзил и пожрал проклятый меч. Оковы, наложенные правилами мира.

Она пожалела, что не призвала других дайверов, пока это место ещё было её базой. Но было поздно. Когда локация дестабилизирована, призыв невозможен. Иначе говоря, подкрепления не будет.

— Похоже, мои крылья оказались слишком тяжёлыми… чтобы вернуть меня к просто «Наги», не так ли?

Прежде чем разум успел осмыслить эти слова, её беззащитное тело — всё ещё скованное эффектом кола — с силой швырнуло на землю.

Она падала с высоты более десяти метров. Ни взмахнуть крыльями — ни смягчить удар. Прямое падение в эпицентр. Удар, способный мгновенно остановить сердце, врезался в священное поле боя и полностью сокрушил тело Благородного Жаворонка.

— Гх—!

Весь воздух выбило из лёгких. Содрогаясь от боли и горечи, она жадно хватала воздух. Доспехи боевой девы жалко раскололись, и окровавленные серебристо-голубые волосы высыпались из трещин в шлеме. Рука — нет, даже кончики пальцев — не слушались её, будто парализованные подавляющим ощущением беспомощности.

С уровня земли она увидела своё копьё — давно вылетевшее из руки — исчезающим, когда связанный с ним образ рассыпался. Честно говоря, уже чудо, что она вообще ещё удерживала погружение. Рано или поздно самого Благородного Жаворонка принудительно выбросит.

— …Ха… агх… хаа…!

Среди рвущихся из груди, хриплых стонов она ясно ощутила чьё-то приближение. Кто бы это ни был, его не заморозило — значит, это не союзник. А значит, тот, кто выдернул кол, — это Селфи Возмутитель.

В тот же момент ощущение тёмных оков исчезло. Тридцать секунд прошли. Но ментальный урон был настолько велик, что наличие или отсутствие кола уже мало что меняло.

Стиснув зубы от боли, она подняла лицо — и посмотрела на того, кто вытащил кол.

Она забыла даже о тёплой крови, стекавшей по лбу, и выдохнула в потрясённом шёпоте:

— Т-ты… Почему…?

— Почему? Разве это не очевидно? В конце концов, он мой Хранитель.

Голос Ветра ответил на вопрос Благородного Жаворонка, но почти не дошёл до её сознания.

Потому что одно-единственное воспоминание полностью завладело её разумом.

То слово — Наги — произнесённое Ветром, чтобы сломить её волю.

Она уже слышала его раньше. Имя её сестры. Чьё-то имя. Пациент CCD. В третий раз. Разговор. О нём. От его друга.

── У моей младшей сестры та же болезнь. Её зовут Наги. Орито… Наги.

Вот как, подумала Благородный Жаворонок... Нет, Сасуга Хибари наконец поняла.

— Орито…кун?..

Всё ещё под взглядом Ветра, тот, кто теперь твёрдо преграждал ей путь — её Хранитель, носил лицо не кого иного, как Орито Кейдзи.

Его длинные чайно-каштановые волосы, идеально окрашенные, слегка колыхались, а в ушах алели серьги, сияя, как закат. Хранитель, стоявший перед ней в повседневной одежде настолько неуместной, что это казалось нереальным — он не отвечал.

Потому что у Хранителей нет собственной воли. Пока Ветер не прикажет им говорить, слов существовать не должно. Они движутся лишь по воле своего хозяина, становясь мечом или щитом по необходимости. Не более чем пустой, безжизненный спутник.

Даже тот Кейдзи, которого знала Хибари, никогда не имел таких пустых глаз. В них мог пылать гнев или раздражение, но там всегда была твёрдая убеждённость, когда он обращался к ней.

Что-то шевельнулось у неё в груди — горькая, пронзающая боль, никак не связанная с телом, брошенным на землю.

Я ведь использовала его так же… так почему?..

Почему эта версия Кейдзи казалась ей… жалкой?

— …Значит, вы знали друг друга там. Признаю, это не входило в мои планы.

Совершенно не замечая терзаний Сасуги Хибари, Ветер легко приземлилась рядом со своим Хранителем, словно всё происходящее не имело значения.

— Он мой Хранитель. Его имя — Оракул. Единственный, кто может даровать мне «Победу». Сам символ надежды. В отличие от настоящего там.

В тот миг, когда она произнесла «настоящего», её губы исказились — эмоция, которую она не смогла скрыть, отпечаталась в памяти Хибари.

Она оставила в реальности что-то дорогое… так же как и я.

— Оракул не предаст меня. И никогда не проиграет. Он сильнейший Хранитель. Именно поэтому я держала его запечатанным до сих пор. Иначе… было бы слишком легко.

— Такая самоуверенность… тебя погубит.

— Это не самоуверенность. Это называется хладнокровие.

Говорят, сила Хранителя пропорциональна крепости их связи в реальном мире.

Какими были отношения между Ветром — Орито Наги — и её братом Кейдзи, оставалось неясным.

Но раз Ветер так открыто выставила его вперёд… значит, она была уверена, что сможет сокрушить Благородного Жаворонка без всяких усилий.

— Ну что ж. Это оказалось немного разочаровывающим, но заодно я заберу эту базу, посколько я тут.

С торжествующей улыбкой Ветер отдала приказ Оракулу.

Без оружия, Оракул спокойно поднял ногу, чтобы исполнить волю своей хозяйки.

Это явно не был лёгкий пинок в знак победы. Если он по-прежнему считался «сильнейшим» даже без оружия, значит, удар должен был быть смертельным — сокрушительным и абсолютным.

Благородный Жаворонок закрыла глаза.

Если её сейчас выбросит отсюда, база падёт под натиском сил Селфи Возмутительницы. Уже одно это было досадно.

Но ещё больнее было тихое осознание — без Хранителя она не может даже поцарапать Ветер. Её поражение оказалось настолько простым.

Даже оставив реальность… между нами всё ещё такая пропасть.

Ах… что там, что тут... я всего лишь наполовину человек.

Она знала, что это эгоистично. Сама всё неправильно поняла, сама воодушевилась, потом разочаровалась и всё отбросила. И всё же чувства, переполнявшие её разбитое сердце, были столь же эгоистичны и неостановимы.

Тот голос, что сказал, что любит меня. Тепло его руки на моей коже — словно он старался не выдать биение своего сердца. Лицо мальчика, звучавшего со мной на одной частоте.

— Прощай, Благородный Жаворонок. Перед следующим полем битвы… надеюсь, ты падёшь ещё глубже.

Когда жезл Ветра опустился, смертельное давление, способное раздавить её дух, обрушилось вниз.

Но в самый последний миг, прежде чем оно коснулось её, Благородный Жаворонок — Сасуги Хибари — прошептала своё желание.

— Масаоми-кун….... пожалуйста… помоги мне...

— Понял.

Он услышал.

И потому смертоносное присутствие, готовое положить конец, так и не коснулось Благородного Жаворонка.

— …А?

Она моргнула в изумлении, глядя на фигуру, отразившую её принудительное изгнание.

Даже не поднимая головы, она знала, кто это.

— Эй, Кейдзи. Ты реально худший, если пытаешься пнуть чужую девушку. Я тебя сам сейчас пну. Нет — уже пнул.

Кусоноки Масаоми стоял там, словно облачённый в броню верности, защищая всё за своей спиной. Его голос достиг только Сасуги Хибари — на личной, приватной волне — когда он ступил на землю Астральной стороны так, будто это ничего не значило.

Это было его обычное, надёжное лицо.

И несмотря ни на что, сердце Хибари колотилось так громко, что не желало успокаиваться. Это причиняло боль. Больно… и всё же наполняло её гордостью.

Та спина, вставшая чтобы защитить её от любой беды была идеальной формой Хранителя для Благородного Жаворонка.

Возможно, это всего лишь предвзятость. Возможно, слишком самодовольное обожание.

Но от этого истиной оно быть не переставало.