Серьёзная схватка в семейном ресторане [2]

Кусоноки Масаоми нравились семейные рестораны.

Если подумать, всё началось ещё в младшей школе. Тогда он был жутким привередой в еде, и его поражало, что в семейном ресторане всегда находилось хоть что-то, что он мог съесть — японская, западная, китайская кухня, всё сразу в одном меню. И хотя теперь, будучи старшеклассником, он уже не был настолько избирательным, та признательность никуда не делась. Его младшая сестра, становившаяся всё более утончённой, наоборот, каждый раз возмущалась, когда такой ресторан выбирали для редкого совместного ужина, словно болельщик, освистывающий питчера за то, что тот намеренно пропустил сильного отбивающего. Но вкус есть вкус.

Сейчас для большинства главным плюсом таких мест были безлимитные напитки — выгодно и по деньгам, и по времени, — но для Масаоми всё ещё самым ценным оставались полузакрытые кабинки, где можно было спокойно болтать и расслабленно убивать время. Starbucks? Doutor? Никогда не слышал о таких пафосных заведениях.

[п/п: Doutor Coffee — японская компания, которая специализируется на обжарке кофе и франшизах кафе.]

Если, скажем, пара старшеклассников, только начавших встречаться, решит серьёзно поговорить о будущем, то, может, именно такое место будет вполне разумным выбором. Насколько оно «романтично», он сказать не мог.

— Уф, жара невыносимая.

— Говорят, аномальная. Сезон дождей закончился, так что ничего странного в жаре нет, но всё равно полная невезуха. Всё настроение смыло напрочь.

Жара была такой, что один лишь факт наличия кондиционера воспринимался как акт божественной милости. Уже к десяти утра, когда они встретились, солнце палило так, что взгляд к небу поднимать вообще не хотелось. А сейчас, после полудня, за окном оно светило словно палач. Тренировки? Подработки? Высовываться в такую печку по своей воле — чистое безумие.

Вспоминая топот быстрых шагов сестры, мчавшейся в такой же зной пару лет назад, Масаоми напомнил себе: сегодня он сам ничем не отличается. Он вышел в эту невыносимую жару по своей воле. Видимо, на свидания нужно решаться, зная о цене в виде душевного равновесия. 

Полем битвы этим утром стал торговый центр в двух остановках от станции медицинского университета. Он старался поднабрать себе очков, пройдясь с ней по бутикам модной подростковой одежды, на которую обычно даже не взглянул бы, и по милым магазинчикам всякой ерунды. Конечно, как человека, которому всё это было абсолютно чуждо, его практически ничего не заинтересовало. Единственное, что ему хоть немного приглянулось — тёмно-синий кардиган — получило моментальный и жёсткий отказ от Хибари:

— Терпеть не могу этот цвет, — произнесла она чётко и твёрдо.

В итоге они ушли с пустыми руками. Хибари какое-то время с интересом рассматривала изящную заколку, но, похоже, осталась довольна той, что уже носила — или, может, цена оказалась слишком кусачей. В любом случае, она её не купила. Масаоми тайком взглянул на ценник — и был в шоке. Это был редкий случай, когда он по-настоящему осознал, как непросто быть девушкой.

Тем не менее, даже такому парню, как он — не девочки-подростку и не поклоннику милоты — день всё-таки что-то дал.

— Слушай, Сасуга и правда из богатой семьи? Мы заходили только в те магазины, где всё выглядело как для королевских особ. Ты правда обычно там закупаешься?

— Конечно, нет. Так бы я давно разорилась. Я просто хожу, смотрю, прицениваюсь, а покупаю только один, серьёзный наряд — и только когда он действительно нужен.

Сам факт, что она может позволить себе такой наряд, уже впечатлял, но её представление о ценности вещей, видимо, отличалось от его. Для Масаоми покупки — это прежде всего как можно больше вещей по скидке. И вряд ли он так легко изменит своё мнение.

— Так значит, сегодня на тебе один из тех самых «серьёзных нарядов». Я польщён.

— Верно. Всё-таки первое свидание. Было бы невежливо не принарядиться. Я даже перед зеркалом постояла, выбирая, что надеть… Впрочем, не думаю, что ты оценишь.

Она старалась говорить будто безразлично, но тем не менее, чуть смутившись, отвела взгляд. Неожиданно. И пусть вернулись они с пустыми руками, ощущение, что он всё-таки что-то «приобрёл», у Масаоми осталось.

И вот теперь, когда появилась возможность, он решил, как следует оценить её вид.

Лёгкое летнее платье небесно-голубого цвета, поверх — белый кардиган. Узкая тёмно-синяя лента чуть выше талии, служившая аккуратным акцентом в её невинном и простом образе — прекрасно сочетающемся с её тонкими чертами лица. Волосы, которые, вероятно, было бы слишком жарко держать распущенными, она собрала в высокий хвост, ниспадавший по спине, как шёлковая нить. И да, этот чуть коричневатый оттенок был у неё от природы.

Он не мог заставить себя сказать что-то вроде «Ты прекрасна» или «Тебе очень идёт» — максимум, на что его хватило бы: «С таким цветом волос на проверках, наверное, не сладко». Классический Масаоми. Будь тут Хината — сразу бы списала десять тысяч очков.

Взгляд скользнул вниз — исключительно из документальных соображений, чтобы лучше понять, какова Сасуга Хибари вне школы. Разумеется.

Ноги под столом были открыты примерно на ту же длину, что и в школьной юбке. Но сейчас они смотрелись совсем иначе. Словно фарфоровые! Длинные! Стройные! На все сто, в общем. В повседневной одежде девушки всерьёз разрушительны. К слову — хотя эта информация излишня — Масаоми имел слабость к ногам.

— Быть честной? Очень грубо. Советую следить за своим взглядом если хочешь производить хорошее впечатление.

— Я тоже скажу честно: что такого в том, чтобы пялиться на свою девушку? Я лишь пользуюсь честно заработанным правом. Без шуток, у тебя шикарные ножки. Если бы существовала Нобелевская премия за них, я бы вручил её тебе.

— И это меня должно порадовать?.. Уверена, Альфред Нобель сейчас в гробу перевернулся.

Она устало вздохнула, но по-настоящему раздражённой не выглядела.

По крайней мере, похоже, они уже достигли того этапа, когда могли легко перекидываться безобидными колкостями. Хибари вообще казалась тихой, спокойной, неторопливой — такой, что мирно бродит по магазинам, не суетясь. Но казалось, что главное здесь — вовсе не покупки, а сам разговор. Даже если ему лично было скучно в этих лавках, наблюдать за её обычной жизнью было вполне увлекательно. Например, он узнал, что она любит Винни-Пуха и всякие милые штуки — именно так они и оказались в магазинчике с милотой.

Хотя впереди, без сомнения, оставалось ещё много эмоциональных преград.

— Я схожу за напитками. Что будешь?

— Я и сама могу.

— Позволь. Это же меньшее, что я могу сделать.

— …Ну, тогда чай. Горячий. Спасибо.

— Будет сделано.

Не теряя ни секунды, Масаоми направился к автомату: налил ей чашку горячего чая, себе — колу. Он так и не понял: пить горячее в такую жару — особенность Хибари? Или это типично для девочек? Его опыта явно не хватало, чтобы судить.

Пока по залу разносилось тихое «псшш» автомата с газировкой, он мысленно прокручивал прошедшее утро.

Как и с газом в коле, было бы враньём сказать, что он не чувствовал себя слегка сдутым. И так с самого начала.

Они… просто пара. Обычная, ничем не выделяющаяся пара. Ни волн, ни притяжения, ни загадочной магии. Просто двое, которые гуляют вместе.

Отчасти он этого и хотел. Но всё же представлял себе немного иное. Ему не было скучно и не жаждалось драмы, но изнутри продолжало грызть какое-то беспокойство, которое он не мог до конца осмыслить.

Сказать об этом?

— Вот, держи.

— Спасибо.

С невозмутимой грацией, показывая своё хорошее воспитание, Хибари поднесла дешёвую чашку к губам.

Хотя они были просто одноклассниками, в ней ощущалась какая-то особая притягательность. Что-то едва заметное шевельнулось в груди у Масаоми.

— Ну что, перейдём к главному?

— Да. Бессмысленно откладывать. Иначе только и будем ходить кругами и всё время сомневаться.

Если бы он был из тех крутых и уверенных, то, может, и сказал бы: «Мне и в загадочности хорошо — даже весело». Но у Масаоми такой уверенности не было.

— В этот раз, надеюсь, ты всё-таки выслушаешь, ладно?

Хибари с самого начала сидела прямо, но теперь выпрямилась ещё сильнее, глядя Масаоми в глаза. Спокойная, собранная, без малейших признаков волнения. Словно прямо сейчас она в сотый раз смотрела один и тот же фильм. Эта её невозмутимость чуть-чуть его задела.

Масаоми тоже выпрямился, мысленно собираясь с силами.

— Существует мир, известный как Астральная Сторона.

Никаких «Слышал?» или «Знаешь?» — просто твёрдое, уверенное заявление.

— Я — так называемый Астральный Дайвер. Дух, который отделяется и погружается в Астральную Сторону, чтобы поддерживать там порядок как Мессия. В основном я живу в том мире. С твоей точки зрения — это, наверное, похоже на исекай. А эта Материальная Сторона, физический мир — всего лишь временная оболочка. Моя настоящая сущность там. А здесь ненастоящая «я». Так что, даже если мы будем встречаться, для меня приоритетом всегда будет Астральная Сторона. Будь я в школе, на свидании или даже в ванной — всё это не столь важно, как тот мир. И вот вопрос: ты правда хочешь встречаться с таким человеком?

Поток терминов — возможно, вымышленных — вывалился на него как снег на голову. Масаоми смутно припомнил, как однажды читал роман, начинавшийся с длиннющего списка терминов и понятий, как будто читаешь словарь — и стоило только моргнуть, как сюжет уже ускакал вперёд. Сейчас было точно то же самое.

«Аттракцион Астрального Притяжения Юн-Юн Хибари — посадка завершена».

Если он хоть раз потеряет нить, залезть обратно уже не сможет. Его мозг работал на пределе. 

— То есть, если я правильно понял, — начал он, — у тебя есть нечто… ну, пусть будет хобби или нечто подобное, чему ты отдаёшь приоритет. И когда ты этим занята, то просто не можешь уделять мне внимание. И довольно часто. Ты спрашиваешь, готов ли я встречаться с кем-то, кто практически всё время будет «недоступен». Всё так?

— Да. Хотя это не хобби. Скорее миссия… даже судьба.

— Звучит пафосно. Но, судя по тону, ты не шутишь.

— Именно. Как и ты, я абсолютно серьёзна. Я не люблю лжецов.

— Э-э… Ты не любишь лжецов, да…

— Проблема? 

— Да нет, совсем нет. Просто… ложь — первый шаг к клоунаде.

— Если хочешь сказать, что я клоун, можешь говорить прямо.

Она не шутила. Лицо было совершенно серьёзным.

Здесь был не тот случай, когда кто-то взахлёб делится сочинённой ночью от бессонницы историей. Она не играла и не искала реакции, не ждала комментариев — ей был нужен ответ.

— Значит… э-э… эта «Астральная Сторона» — как ты туда попадаешь?

— Сосредотачиваюсь — и оказываюсь там. А иногда меня призывают… или насильно затаскивают.

— А что происходит с телом в это время? Ты исчезаешь, что ли?

— В Астральную Сторону нельзя перенести тело. Только вещи возвышенные могут попасть туда, то есть разум, воля, душа… нематериальные части. Потому она и зовётся Астральной.

Ага. Она та ещё «юн-юн».

Масаоми едва сдержал саркастичную мысль, что у зрителей нашего измерения, должно быть, сейчас начались помехи в сигнале.

И поток лора не останавливался. Её пробуждение как Астрального Дайвера. Её миссия. Знания. Битвы за судьбу мира.

Такое не каждый день услышишь… особенно на первом свидании… с первой в жизни девушкой.

———

Продолжение следует.