Мне велели стать «Стражем» одинокой чудаковатой девушки [2]

Правда заключалась в том, что вся эта ситуация началась с дурацких проделок кучки парней. Что бы там ни чувствовал Кусоноки Масаоми, признаться девушке, которая тебе на самом деле не нравится, — поступок, без сомнения, подлый и отвратительный. И всё же, когда правда вскрылась, он почему-то умудрился добиться успеха. А второкласснику старшей школы после такого оправиться ой как не просто. Конечно, выглядело это как поэтичная кара, и он заслуживал, чтобы на него тыкали пальцем и смеялись за спиной.

— …Эй, можно спросить?

— Что такое? Мы же теперь официальная пара, так что можешь без формальностей и не стесняться.

— Почему ты согласилась? Ну… мы же почти не знаем друг друга.

— Есть какой-то закон или правило, что нельзя встречаться с человеком, которого плохо знаешь?

— Ну… наверное, нет…

— К тому же это ты предложил встречаться. Разве не мне стоило спросить тебя об этом?

Я просто выполнял наказание… (невозмутимая улыбка ☆)

Сказать этого вслух он не мог. Даже клоун с кривым гримом не станет срывать маску прямо перед публикой. К тому же он уже умял три бублика.

— Эм, ну… понимаешь… лето всё-таки. Сезон, когда хочется гулять с какой-нибудь милой девушкой, кажется.

— Вот как. Потому что лето. Для подросткового возраста вполне мило.

И вот, с тем, как занавес опустился на их после урочный переполох, они вместе пошли домой, как обычная пара.

Ну, не «как» — они и правда теперь были парой. Но для Масаоми текущая ситуация была сродни слою свежей краски, нанесённой на ещё не высохшую ложь. В голове у него была сплошная мазня, как смазанная масляная картина. Наслаждаться романтическими «няшами» и «сюсюканьем» казалось чем-то недостижимым. Нет... происходящее больше напоминало напряжённую дуэль на мечах, когда два мастера сверяют дистанцию, время и шанс нанести удар или получить его. Тут не было ничего «нормального».

Потому что второй человек в этом уравнении — сама Сасуга Хибари.

Он украдкой бросил взгляд на девушку, шедшую рядом.

Её изящные черты сверкали в лучах заходящего солнца. Чем дольше он смотрел, тем красивее она ему казалась. В косметике он не разбирался, но если она и накрасилась, то зря — казалось, она обладает красотой от природы. Рост у неё почти как у него, хотя он сам чуть выше среднего. Длинные стройные руки и ноги, бледная кожа, а главное — идеальная осанка. Проще говоря, она была настоящим эталоном красоты.

— Ты уставился. Немного грубовато, не думаешь? Или у меня с лицом что-то не так?

— Нет, ты безумно красивая.

Хибари удивлённо моргнула. Чего же здесь удивительного? Она ведь и правда красавица.

— …Думаю, никто и никогда не говорил мне ничего подобного так прямо…

— А… прости.

— Всё в порядке. Не то чтобы мне было неприятно. Я же твоя девушка, верно?

Значит, она всё прекрасно понимала. Логично. Если бы она вдруг заявила что-то вроде «я не уверена в своей внешности», её бы к вечеру растерзали все остальные девчонки школы.

На этом разговор закончился. Они шли в одну сторону до самой станции — а путь был не близкий. Такая вот жестокая ирония судьбы. Почему прогулка домой вместе с девушкой ощущалась как марш по вражеской территории в мёртвой тишине? Сам Эн Шукаку не смог бы объяснить такую несправедливость.

Даже Масаоми, воплощение безэмоциональности, конечно же, был в том возрасте, когда хочется флиртовать и хихикать с долгожданной первой любовью. И стоит ещё раз сказать: крайне важно флиртовать и хихикать. Конечная цель любой пары — не идти домой в гробовом молчании.

Совсем ничего не понимаю… — задумался Масаоми, с досадой посмотрев в небо. Ему выпала всего-то роль клоуна. Но теперь он уже не клоун, а парень. И не просто чей-то там, а самой Сасуги Хибари, девушки, про которую ходили слухи, будто она не понимает ни слова из того, что ей говорят. Такая вот ситуация, и не поспоришь.

И всё же…

…Она прекрасно говорит по-японски.

Не стоит винить Масаоми за столь очевидные выводы.

Сасугу Хибари обсуждали в школе с самого её поступления в прошлом году — бесспорная красавица. Но в то же время она была известна как девушка, с которой невозможно представить себе отношения.

Потому что вместе с её красотой шёл упорный слух: её поведение настолько странное и оторванное от реальности, что даже самые настойчивые парни чуть ли не сразу сдаются. Кто-то утверждал, будто она состоит в какой-то секте, другие сомневались в её психическом здоровье. Версий ходило много, но все они сводились к одному: «Какой бы красивой она ни была, если с ней невозможно даже поговорить, то и отношения с ней будут словно с манекеном». Считалось, что она совсем не умеет общаться. 

Даже от наилучшей больницы, пусть она стоит хоть за углом вашего дома, не будет толку, если поговорить с пациентом никак не получается. Масаоми нужно было признать — большинство старшеклассников не выдержало бы девушку вроде неё.

В его случае, он не состоял ни в каких клубах и комитетах, поэтому с учениками из других классов совсем не пересекался. А значит, Масаоми знал её только по слухам.

И вот теперь он ухитрился превратить эту «недостижимую красавицу» в свою девушку — он заранее приготовился к каким-нибудь словесным вышибалам или странным нейро-волнам, которые сожгли бы ему мозги.

— …Ты совершенно нормальная.

— Ты что-то сказал?

Похоже, он пробормотал мысли вслух. Ругать себя за такую оплошность было уже поздно.

Но может, это шанс. Говорили, что эти слухи привели к её отчуждённости от остальных, и потому немногие знали её настоящую. Он не отрицал: ему было любопытно. Признавался он, ожидая отказа, так что даже если сейчас всё сорвётся, и они расстанутся, он ничего не потеряет.

А если она расстроится? Впрочем, ему всё равно было нечего терять.

Такой логики он придерживался, решив пойти в атаку. По сути, стратегия «без защиты».

— Ну… ты, конечно, красавица, но… гораздо нормальнее, чем я думал.

— …То есть ты всё-таки тоже считаешь меня странной? И всё же признался мне?

— Может, наоборот. Я столько слышал, какая ты якобы чудачка, что теперь, видя тебя совершенно нормальной, просто… в замешательстве. Честно говоря, я думал, ты потащишь меня в свои безумные идеи. Ты ведь даже назвала меня своим «Стражем» чуть ранее. Мне казалось, всё так и будет продолжаться.

— Прямолинейный ты, надо отдать должное. Не каждый способен вот так, всерьёз, сказать мне такое в лицо.

Тон у неё был чуть раздражённый, но не злой — наоборот в нём улавливалось то, что она впечатлилась.

Пора было сокращать дистанцию. К этому времени на дуэли мечников наступил бы момент для атаки.

— Ты знаешь, что про тебя говорят в школе?

— Конечно, — спокойно кивнула Хибари, не изменившись в лице. — Я и сама слышала эти слухи. Но, если честно, они мне даже нравятся. Поскольку все думают, что я самая чокнутая в школе, ко мне никто не подходит. Хороший способ отсеять лишний шум.

— А… значит, слухи всё же просто слухи…

— …Хотя я действительно чудачка.

Он не успел договорить, а мысли в его голове уже перевернулись с ног на голову.

Их взгляды встретились, когда Хибари чуть коснулась заколки в форме крыла у себя в волосах. В тот момент он увидел её ясные, чистые глаза.

— В большинстве своём слухи — правда. Они не врут, а вполне точно описывают меня. Так что жаловаться тут не на что… не так ли, мой Страж?

По его спине пробежал холодок.

Выражение лица Хибари, когда она назвала его «Стражем», было слишком идеальным — настолько идеальным, что казалось искусственным. Эта чрезмерная красота лишь подчеркивала какой-то пугающий, неестественный холод. И всё же, когда их взгляды встретились, он не смог отвести глаз. Как укол шипа прекрасной розы, как яд красивого насекомого, как притягательность женщины, чья красота таит опасность. Наверное, то был всего лишь примитивный инстинкт — острое возбуждение при взгляде на нечто пугающее.

Масаоми застыл прямо посреди тротуара. Мир вокруг будто выцвел в сепию, оставив цветными только его и Сасугу Хибари. Проезжавшие машины, пролетавшие птицы, далекие разговоры, даже внезапный ветерок — ничто не могло нарушить этот миг. Его ноги будто примёрзли сами собой, либо же страх парализовал его инстинкты — а может, он был просто очарован.

Хибари остановилась в нескольких шагах впереди. Легкая дистанция между ними отражала и ту эмоциональную пропасть, которую они ещё не преодолели.

— Я позволю тебе прикоснуться к моей частоте, к моим иллюзиям. Если после этого всё ещё будешь хотеть быть со мной, тогда мы по-настоящему станем парой. А если нет — ну и ладно. Такие отношения с периодом охлаждения — довольно удобно, верно? Если башня Дженга всё равно рухнет, гораздо разумнее и не начинать её строить.

Она улыбнулась с такой самоуверенной ухмылкой, словно заранее знала, чем всё закончится.

Но смешного здесь ничего не было. Ему хотелось снова и снова признаться, что то признание было фальшивым. Впрочем, может, она и так всё поняла. С такой внешностью… Масаоми и представить не мог, какие там порядки в мире столь красивых людей, но, наверняка, немало парней признавались в шутку, «на пробу». Если бы она воспринимала каждое из них всерьёз, давно бы измоталась. Поэтому, возможно, она изначально начала нести всякий бред, просто чтобы их отпугнуть, и те сами бы сдались, решив, что она слишком неадекватная.

Погрузившись в эту цепочку мыслей, он вдруг всё понял — как будто тяжесть в груди наконец рухнула вниз с глухим стуком.

Она называла себя «денпа» — люди с такими причудливыми мыслями, странными идеями и настолько искажённым мировосприятием, что оно порой граничит с бредом. У таких людей есть своя собственная внутренняя вселенная, совершенно чуждая для большинства. И большинство попросту не в силах этого выдержать, инстинктивно закрывая уши: «Нет, это выше моего понимания. Я не справлюсь».

Возможно, все эти слухи о Сасуге Хибари были специально созданной ею ловушкой. Выставляя свои странности напоказ, она отгоняла полчища безымянных насекомых, что неизменно слетались к ней, словно дымящаяся спираль отпугивает комаров. А если уж принимала чьё-то признание, то потом сама же всё рушила, и раненое мужское самолюбие раздувало ситуацию до абсурда. Лето ведь не за горами — если она ждала нашествия поклонников с расплавленными мозгами, это было отличной самозащитой.

Если так, то Масаоми оставалось только уйти, как она сама и предложила, и на этом всё бы закончилось. Их маленькая игра в любовь подошла бы к аккуратному финалу. Он мог последовать её прагматичной логике и вернуться в разряд чужих. Просто. Дело закрыто. Работа клоуна окончена.

Вот… так всё и должно было закончиться.

— Я духовный странник. Астральный дайвер. Поэтому контакт с человеком из Материального мира, вроде тебя, не принесёт пользы никому из нас. Если в Астральной Стороне случится что-то важное, я, как Спаситель — как Мессия, — обязана отдать приоритет тому миру.

Ну да, вот именно это люди и называли денпа. Масаоми не стал бы отрицать. Её мировоззрение работало на какой-то иной частоте — в священной зоне, куда с обычной логикой просто так не зайти. Любые поверхностные кивки тут бы сразу раскусили.

Но… но…

Масаоми был обычным школьником. У него никогда не было девушки. А он хотел. И прямо сейчас перед ним стояла пусть и «временная», но всё же красивая девушка. Более того — если он сейчас её отпустит, всё вернётся к привычному, скучному «нормальному».

Кейдзи говорил, что иногда повседневность даёт сбой. И этот сбой начался с самого Кейдзи, который внаглую скупил все бублики.

Так может, если бы Масаоми сам вот так выкупил все бублики, его собственная жизнь тоже заиграла бы новыми красками? Кто угодно может сделать это — нужно лишь немного смелости. А чем признание девушке хуже?

После того несчастного случая год и несколько месяцев назад Масаоми так и не нашёл в себе этой смелости. Вот и погрузился в бесцветную, скучную рутину. Конечно, веселиться с Кейдзи и Касукой было по-своему забавно. И он действительно находил в этих отношениях какое-то счастье.

Но сейчас… казалось, сама юность ткнула его вилкой в бок и зашептала: А девушка-денпа — ведь тоже вариант «нормы», верно?

— Страж в Астральной Стороне полезен мне. Но тебе — нет. Так что тебе лучше найти кого-то более подходящего в Материальном мире. Со мной всё будет в порядке. Я всегда была одна, так и будет впредь. Так что давай закончим эту нашу игру в любовь прямо здесь и сейчас…

Вот в этот момент он сделал шаг. Шаг от «Стража Нормальности» к тому, чтобы стать её «Стражем».

И сказал:

— Тогда давай завтра сходим на свидание.

— …А?

Хибари выглядела совершенно ошеломлённой. Не смущённой, не оскорблённой, а именно ошеломлённой, как будто её система не успела обработать услышанное. В этот миг Масаоми вдруг понял: «Ничего себе, она и такие милые выражения умеет делать». Нечто столь неожиданное не только сменило его представление о ней, но и смыло прежнюю тревогу. 

На самом деле у него не было никакого плана. Он просто ляпнул первое, что пришло в голову.

— Ну, если нам надо всё обсудить, то стоять вот так на улице как-то глупо, а переписываться ещё хуже. Период охлаждения у нас или ещё что — всё равно я не узнаю тебя по-настоящему, если мы как следует не поговорим. Так что давай встретимся завтра. Всё равно суббота, и пока что ты технически всё ещё моя девушка, верно?

Свидание в выходной. Самое подходящее для парочки, да? Таков был смысл его слов, как ему казалось, по крайней мере. Честно говоря, оглядываясь потом, он вряд ли вспомнит хоть половину её слов и то, как именно пригласил её. В голове всё слилось в сплошную кашу.

— Ты вообще слышал, что я говорила? Без обид, но ты хоть понимаешь по-японски?

— Ты что-то говорила? Извини. Я был слишком занят, любуясь своей чертовски красивой девушкой и набираясь храбрости, чтобы пригласить её на свидание. Если не против, можем продолжить этот разговор завтра? Сегодня я вряд ли что-то усвою.

В конце концов, мозг Масаоми сейчас бурлил всей мощью подростковых грёз.

Парень, которому его японская девушка-денпа говорит, что он не понимает японский. Идеальная парочка, правда.

— С виду ты совсем не растерян... ну да ладно. Ты прав — я же твоя девушка. Так что давай сходим на твоё свидание. Звучит не так уж и плохо.

— Отлично. Тогда давай обменяемся контактами. LINE подойдёт?

Он силком достал телефон и отправил ей приглашение. В списке друзей появилась «Сасуга Хибари», весь кружочек аватарки которой занял чёрный кот.

— У тебя есть кот?

— Да. Он растолстел от лени, и поэтому стал совсем милашкой. Зовут его Менцую. Потому что он чёрный*.

— Эм... довольно забавное имя. Мне даже нравится.

— ...Спасибо.

[п/п: Менцую — соус чёрного цвета.]

По пути они продолжали перекидываться мелочами. В конце концов дошли до места, где их пути расходились. Хибари сказала, что пойдёт за покупками на станцию, поэтому они попрощались у входа в старую торговую галерею.

Масаоми смотрел ей вслед — как развевались её длинные волосы и школьная юбка, — провожал взглядом секунд пять, а потом заставил себя сбросить все мысли.

Отношения, начавшиеся со лжи. Вернутся ли они обратно к этой лжи или всё-таки вырастут во что-то настоящее... решится завтра.

Может, и правда всё получится.

Эта мысль удивила его, но он не мог отрицать — внутри уже теплилась лёгкая надежда.

Да, она называла себя чудачкой, но разговаривала куда проще, чем он ожидал. Честно говоря, в будущем он, может, даже скажет Кейдзи за всё спасибо.

Вдруг экран телефона мигнул — сообщение. От Хибари, с которой он только что попрощался.

Наполовину в предвкушении, наполовину с тревогой он открыл его.

В голове отозвалось какое-то звенящее эхо. Так вот как звучат шаги уходящей из жизни скуки, — чертовски громко.

[До завтра, Кусуноки-кун.]

[Ты, знаешь, тоже немного странный, да?]

Из самого низа школьной иерархии — «Абсолютного Обывателя» — двойное повышение, похоже, было неизбежно.

Официально получить ярлык странного от главной чудачки школы... лето обещало быть по-настоящему насыщенным.

Девушка, рождённая из игры-наказания. Если бы спросили, что подумает любой нормальный человек, услышав эти слова…

Масаоми не стал бы отрицать: в нём самом тоже сидело что-то вроде тихого предчувствия, шептавшего: «Ненадолго всё это».

———

Конец 1 главы.