Пляж, купальники и пара чокнутых

— Ты о той болезни? Хронической коме?

— Значит, ты и правда знаешь о ней, Кейдзи.

— Да, — без запинки кивнул тот.

Сын врача — полезный источник информации, как и ожидалось. Моё отношение к нему резко переменилось.

— Я знаком с одним человеком с таким же диагнозом. Вроде бы скоро эту болезнь будут лечить по расширенной медицинской страховке. Хотя, насколько знаю, нормального лечения как такового нет. Если честно, полная жесть.

Я не очень разбирался в этой расширенной медстраховке, но даже Кейдзи, объясняя, выглядел крайне серьёзно. Про «жесть»… он имел в виду страховку или саму болезнь?

Был понедельник, обеденный перерыв. Завтра — церемония окончания семестра, и посреди шумного, беззаботного гама в классе, который так и веет «прекрасным летним настроением», мы втроём, как обычно, ели хлеб, когда Кейдзи обвинил меня: «Ты так и будешь молчать о своём успешном признании, а?», Масаоми, в свою очередь, спросил: «А какого чёрта вы шпионили на моём свидании, м?» Оба препирались, у кого из них больше прав злиться. Потом я, не называя ни имени, ни болезни, мимоходом упомянул о симптомах Хибари, и вот где мы оказались.

— Всё-таки трудно поверить, что у Сасуги такое заболевание. Но когда узнаёшь результаты тестов, всё сразу встаёт на свои места. Подобное, конечно, не станешь объяснять всем подряд, поэтому, конечно, недоразумения неизбежны. На первый взгляд может показаться, будто у неё привычка к патологической лжи или вроде того. Неудивительно, что она странно себя ведёт и отталкивает людей своей чудаковатостью.

Кейдзи был быстр — как в поедании хлеба, так и в усваивании информации. Если Масаоми был просто в шоке от того, что у Хибари вообще есть болезнь, то Кейдзи уже говорил так, будто знал об этом всегда. Он так непринуждённо всё переваривал, что Масаоми даже кольнула зависть.

— Я не называл никаких имён, а просто обмолвился, что слышал о таком, и всё.

— Если этот разговор в итоге окажется о ком-то другом, мне придётся усомниться в твоём здравомыслии. Но эй, эта информация личная, так что не переживай — я не собираюсь её разбалтывать. Мне с этого никакого проку.

Кейдзи, как всегда, быстро завершил разговор. Я ему доверяю, но факт, что он может сболтнуть, если ему что-то будет с этого… тревожит. Как и ожидалось от ублюдка. Беру свои слова назад.

— Тогда объясни, как всё вылилось в то, что ты бесстыдно следил за моим свиданием с Хибари.

— А? Ну, потому что забавно, очевидно же.

Масаоми задумался о том, чтобы врезать ему.

Он уже успел податься вперёд, оставался один толчок, чтобы перелезть через парту и схватить Кейдзи за воротник. Это глупое, ухмыляющееся лицо так и напрашивалось на удар. Может, мне стоит как-нибудь выставить его на онлайн-аукцион.

— Ну, серьёзно! Благодаря моему гениальному плану ты прошёл путь от ярого противника признаний до парня с девушкой, который входит в горячее и страстное летнее время с высоко поднятой головой! Я заслуживаю благодарственного парада, может, даже аплодисментов и нижайшего поклона! А ты сейчас смотришь на меня, как на какого-то злодея? Грубо.

Он распахнул руки, как актёр на сцене, произнося грандиозный монолог. Ему явно хотелось вывести меня из себя, и ему чертовски легко это удалось. Эти двуцветные внутренние пряди трепетали, как светлячки, при каждом драматическом жесте. Клянусь, однажды я отрежу его длиннющие волосы.

— Для такого умного человека ты чертовски туп, Кейдзи. Ты носишь длинные рукава в такую жару — может, у тебя мозги уже закипели. Я с самого начала говорил: то, что мы с Хибари теперь встречаемся, не даёт тебе права шпионить за нами.

— Ну, ты мог просто сразу рассказать нам, понимаешь?

— С чего это я должен рассказывать вам?

— Потому что такова твоя обязанность — отчитываться о своих успехах перед Купидоном, который всё для тебя устроил. Я даже просветил тебя насчёт состояния Сасуги, удовлетворил своё личное любопытство, и мы пришли к взаимопониманию. Чего тебе ещё нужно?

Он и впрямь выглядел так, будто не понимал. Что бесило ещё больше.

— Не суй нос не в своё дело. Что там было до того, как мы начали встречаться, уже не важно. С этого момента это касается только нас двоих. Не вмешивайся. Кто ты вообще такой, что так себя ведёшь, будто выше нас?

Слова вышли резкими и жёсткими. Возможно, слишком, потому что класс начал прислушиваться. Обычно Масаоми был в классе как фон, поэтому, когда он вдруг стал агрессивным, это, естественно, привлекло внимание. А то, что его противником был Кейдзи, сделало зрелище ещё интереснее.

— Что с тобой, мистер «Нежный белок»*? Обычно ты не заводишься так. Ситуация Сасуги не сказать чтоб новая.

[п/п: в анлейте Mild Protein.]

Теперь уже Кейдзи раздражённо цокнул языком. Он ненавидел выделяться. Чем больше глаз на него обращалось, тем заметнее становилось его недовольство.

Но это не значило, что Масаоми собирался сдаваться. Речь шла не только о нём, но и о душевном спокойствии Хибари. Он ни за что не позволил бы Кейдзи продолжать следить за ними.

И вот, когда напряжение достигло своего пика…

— Ну-у, вы двое, успокойтесь. Может, вы просто не так друг друга поняли?

… сквозь противостояние прорвался неожиданный голос. Спокойная, обычно помалкивающая Куроко вмешалась, чтобы остудить пыл.

— К чему ты клонишь…

— …я опять что-то не понял?

Точно. Кейдзи, вероятно, что-то недопонял. А Масаоми недопонял, что Кейдзи не понял.

— …Касука, соберись с мыслями, прежде чем говорить. Что именно я тут не понял?

С обычной невинной улыбкой Касука указала прямо на Масаоми.

— Потому что ты, Масаоми, уже влюбился в неё.

Послышался треск. Звук чего-то сломавшегося.

Рухнула несокрушимая уверенность Кейдзи? Или дала трещину хрупкая неловкость Масаоми?

— Оу… понятно. Так вот в чём дело. Ты уже по уши влюблён, да, Масаоми?

—…Мг, думаю, в этом ещё нет уверенности.

— Не ссорьтесь~, — сказала Касука, хотя её яркая улыбка выдавала, что ей всё происходящее очень нравилось.

Оба, каждый по-своему, прекратили пререкаться и неохотное изобразили на лицах понимание. Вмешательство Касуки стало словно одной-единственной стрела, успешно пронзившей глыбу льда.

В этой игре ошибочных предположений Кейдзи не мог понять, почему Масаоми так завёлся, а Масаоми не мог понять, почему Кейдзи так откровенно шутит.

— Параллельные линии. Ссоры не помогают, и от них только грустно, согласны? Так что давайте жить дружно, ладно?

Полотенце, брошенное Касукой, решительно закончило поединок, точно указав на недопонимание с обеих сторон.

Эмоциональная пропасть между ними стала понятна. Кейдзи всё ещё видел Масаоми как классного клоуна, в то время как Масаоми уже сбросил эту роль и покинул сцену, чтобы отдать своё сердце времени, проведённому с Хибари. Кейдзи не заметил этого сдвига, а Масаоми не объяснил его. Оба просто… сказали недостаточно.

— …Ты на удивление хороша в этом, Касука.

— …Серьёзно. Не ожидал такого от тебя, Касука.

— Эхе-хе~! Похвалите меня ещё! — она с гордостью выпятила грудь. Это глупое, похожее на зверёныша существо порой говорит удивительно проницательные вещи. Когда она начала кружиться на одной ноге, как балерина, её юбка задралась, и парням пришлось пристыдить её за неженственные манеры — хоть и в шутку.

Если подумать, Касука всегда играла эту роль. Всякий раз, когда вспыльчивый Кейдзи сталкивался с неожиданно упёртым Масаоми, именно Касука разряжала обстановку. Причина, по которой их трио оставалось в равновесии уже почти год, была во многом благодаря её непринуждённо точным словам.

Улыбнувшись столь лучезарно, что можно было услышать явное «динь», она кивнула одними лишь глазами:

— Что ж, раз уж так, то да. Следить за вами и сливать информацию было немного чересчур. И всё же, не ожидал, что ты так сильно влюбишься в эту мисс Юн-Юн. Признаю, у тебя весьма своеобразные вкусы.

— Если не хочешь извиняться, так и скажи. Я тебе и правда врежу щас … Ладно, моя вина. Теперь всё так, как есть. Я не планировал, но вот так вышло. Если что-то случится, я поговорю с тобой. Возможно, попрошу совета. Так что… надеюсь на тебя.

Завершив этот финальный спор, им осталось лишь обменяться обычным рукопожатием, как старые приятели-озорники.

Не успели они опомниться, как внимание класса вернулось к обычному состоянию, и никто больше не прислушивался к их разговору. Всё как всегда.

— Конечно. Я же не вру, что мне интересно. К тому же из неё выходит отличный пример для изучения. Та… как её там, «Астральная Сторона» её психики? Я хочу, чтобы ты копнул чуть глубже. Если мы сопоставим факты с болезнью моего знакомого, возможно, найдём хорошее лечение. И эй, не за бесплатно. Вот такая у меня оплата.

Он вытащил из кармана два скомканных билета, причём так драматично, будто показывал фокус.

Масаоми взял их и увидел безвкусное фото с размытыми фигурами мужчины и женщины, играющих на пляже, а за ними — океан и песок. Сверху броским шрифтом была надпись:

«Пригласительный билет на предварительное открытие пляжа «Дзёгадай»!!!!»

Да ещё и с четырьмя восклицательными знаками. Явно была приложена масса усилий.

Он перевернул билеты.

«Один билет на одного человека. Бесплатная якисоба в пляжном кафе «Солей». ※ Надувные круги и резиновые лодки доступны по сниженной цене аренды. ※ Пожалуйста, принесите свои купальники. ※ Уносите мусор с собой. ※ Алкоголь с 20 лет. ※ Поцелуи с 18 лет. ※ Что-то большее — дома».

Ух, а это уже перебор.

Я никак не мог промолчать: последняя часть была совершенно лишней.

— Мой старик получил их от кого-то. Видимо, раздали целую кучу, так что вряд ли там будет частный пляж, но, вероятно, народу придёт поменьше, чем на обычных. Сейчас же лето, верно? Тебе стоит пойти и полюбоваться смелым купальником Сасуги~!

— Ты сам на себя не похож. Забыл, что должен быть порядочным? …Впрочем, я всё равно возьму.

Масаоми всё-таки парень. Хибари в купальнике — да, мне определённо любопытно.

— Так что вот. Пока любуешься пляжным видом Сасуги, не забудь собрать информацию о её загадочном мире.

— Она ещё даже не сказала, что пойдёт… и Хибари — не какая-то подопытная. У тебя перед глазами, как всегда, нет ничего, кроме цели… Поразительно даже…

«И всё же, — подумал Масаоми, — что-то не так».

Результат тот же, но сам процесс кажется… неправильным. Какая-то непонятная оторванность, которую он не мог выразить словами.

Кейдзи вздохнул и бросил на него косой взгляд — как соперник в какой-то страстной драме.

— Сасуга — твоя девушка, а не моя. Конечно, я буду ставить в приоритет своего знакомого. И всё же, если появится что-то, что может помочь в лечении болезни Сасуги, я поделюсь этим. Чёрт, я даже могу познакомить тебя со своим отцом. То есть, ты бы не предпочёл красивую, но нормальную девушку вместо красивой чудачки?

Ответить сразу мне не удалось. Я понял, о чём он, но то, как он это сказал, вызвало во мне какое-то необъяснимое отторжение. То странное чувство оторванности, которое я испытывал секунду назад, полностью вылетело из головы.

— Блин… не могу поверить. Масаоми, из всех людей… Значит, теперь я застрял на летних каникулах совсем один, да?

— Ты и так никогда особо не тусовался на каникулах. Кто там всегда ныл, как сломанное радио, о том, как он занят? Если тебе так одиноко, иди поиграй с Касукой.

— Хочешь поиграть? Куда пойдём? Хочешь посмотреть на плотину? Пойдём все вместе — будет весело!

— Почему плотина?.. И серьёзно, если бы ты туда пошла, ты бы точно упала. Плотины же — прямой флаг смерти.

— Да, наверное, — слишком искренне согласилась она, что никак не помогло. Честно говоря, я бы не удивился, если бы она уже свалилась раза два или три.

— Ладно, может, на плотину, если захочу. Просто заглядывай время от времени и сообщай о прогрессе, Масаоми… Ах, время почти вышло. Эй, Касука, одолжи тебя на секундочку.

— Что-что? Не говорите мне, что ты и правда хочешь пойти на плотину?

Их пустая болтовня прекратилась, словно по команде. Кейдзи лениво махнул рукой и направился к своему месту, маня Касуку за собой, а та рассеянно побрела за ним, всё ещё погружённая в мысли о плотинах и врезаясь в парты одноклассников. Масаоми молча смотрел ей вслед без какого-либо выражения на лице, прокручивая разговор в голове.

«Вылечить болезнь Хибари».

Он сглотнул ответ, остро ощутив комок в горле и центр своего тела.

«Нормальная девушка, значит».

Другими словами, то, что имел в виду Кейдзи… Сасуга Хибари без Астральной Стороны — духовного мира.

Если бы он встретил ту её версию…

Влюбился бы он в неё?

ᯤ

— Слушай, Касука. У Масаоми теперь есть девушка. Что скажешь?

С непроницаемым, как всегда, лицом — пока Масаоми плёлся позади, погружённый в свои мысли, — Кейдзи как бы невзначай спросил Касуку, что семенила за ними вприпрыжку.

— Хм? Что я думаю? Если Масаоми счастлив, то я тоже рада. А ты, Кейдзи?

— Что до меня... можно сказать, всё идёт по плану.

Конечно, он и сам подливал масла в огонь себе на потеху, но раз уж всё вышло как надо, грех жаловаться. Может, теперь приятель хоть иногда будет светиться глуповатой влюблённой улыбкой.

— Значит, ты всё это подстроил ради Масаоми? Так на тебя похоже, Кейдзи.

— Да, можно и так сказать. Но слушай, Касука, ты, может, ещё не поняла... раз у Масаоми теперь есть девушка, значит, у него будет меньше времени на нас.

Касука округлила глаза, словно услышала нечто невероятное. С её-то характером она, похоже, и впрямь не до конца понимала, что значит для парня-старшеклассника завести подружку. Как Кейдзи и предполагал.

— Ох... Понятно. Это... как-то грустно, — ...прошептала она с непривычно озабоченным и удручённым видом. Её и без того мягкий голос стал совсем тихим.

— Ну, такова жизнь обычных старшеклассников. Так что на плотину мы, возможно, втроём больше ходить не будем. Но если у Масаоми всё пойдёт как по маслу и он получит то, чего хотел... даже если начнёт раздражать своими телячьими нежностями, мы, как друзья, должны за него порадоваться.

— Но мы же учимся в одном классе, верно? Будем видеться каждый день. Может, и не на плотине, но...

— Ты его лица не видела? У парня включился режим «сначала девушка, друзья — потом». Если у него появится свободная минутка, он будет думать о Сасуге. …А, прости-прости. Я не хотел тебя расстраивать. Я просто к тому, что так может быть, а может и не быть. Только и всего.

Увидев, что Касука совсем понурила голову, Кейдзи поспешил пойти на попятную. Даже для него довести девчонку до слёз средь бела дня — пусть даже эту девчонку звали Касука — означало настроить против себя весь класс. А такие проблемы ему были и даром не нужны.

— Слушай, Кейдзи, а ты собираешься заводить девушку?

— А? С чего бы?

По его лицу было видно, что этот неожиданный вопрос искренне сбил его с толку.

— Потому что... если и ты заведёшь девушку, Кейдзи... тогда мы точно больше не сможем быть втроём.

— Ха-ха-ха, Касука, что-то ты вдруг в романтику ударилась...

— Тогда давай так... почему бы тебе не встречаться со мной? С тобой, Кейдзи, я согласна. Только... будь нежным, ладно?

В кои-то веки она перебила его на полуслове, глядя прямо и искренне. Даже Кейдзи стало не по себе. Скажи она это хоть чуточку громче, на них бы точно обернулся весь класс.

— …Прости. Кажется, я расстроил тебя больше, чем хотел. Так что не смотри на меня так. И ещё... никому, кроме меня или Масаоми, такого не говори, договорились? Мы-то посмеёмся и забудем, а вот другие — вряд ли. Вокруг полно всяких уродов, настоящих чудовищ.

Правда в том, что Касука, сама того не ведая, довольно популярна. В основном на неё смотрят как на зверушку или игрушку, но слышались о ней и мерзкие разговоры. Парни обсуждали, что хотели бы полапать её огромную грудь, скрытую за невинной маской, или что она настолько глупа, что будет делать всё, что ей скажут. Грязные, гнусные сплетни.

— Поняла. Раз Кейдзи так говорит, больше не буду.

Он сам завёл этот разговор, но она ответила так быстро, что Кейдзи даже мысленно не поспевал за ней. Пусть головой она всё и понимает, но рефлексы опережают мысли. Опрометчиво, конечно, но в этом вся Касука.

— И с чего ты вообще предложила мне встречаться?

— Я подумала... если мы будем парой, то и Сасуга-сан сможет к нам присоединиться, и мы сможем веселиться вчетвером. Две парочки — это ведь идеально, правда? Не знаю... просто появилось чувство, что если всё так оставить, то и ты, Кейдзи, можешь исчезнуть.

Кейдзи выдохнул, расслабляя плечи, и легонько дал ей щелбан.

— Ай, за что? — возмутилась она, но он, разумеется, не обратил внимания.

— Об этом можешь не волноваться. У меня и без того дел по горло для всяких там... В конце концов, меня же зовут жестким, помнишь? Мне и в голову не приходило заводить девушку.

— А, вот как. Тогда мне немного спокойнее. Но я всё равно хочу, чтобы и ты был счастлив, Кейдзи, а не только Масаоми. Если мы сможем остаться втроём, я готова помочь чем угодно. Не знаю, получится ли, но я постараюсь.

Кейдзи не смог выдержать её чистого, чуть ли не кристального взгляда — он отвернулся.

— …Ясно. В таком случае, думаю, я могу оказать тебе небольшую услугу. Учитывая поведение Масаоми, он вряд ли когда-нибудь сделает решительный шаг. Так что считай это... талисманом на удачу. Историей, которую ты должна запомнить.

Касука склонила голову набок, а Кейдзи продолжал рассуждать.

Он словно садил незаметное семя будущего, которое может никогда и не наступить, порождённое мимолётной удачей.

— История-талисман? Хм, не совсем понимаю... но это ведь для тебя и Масаоми, да? Тогда я не забуду. Если это время придёт, я точно-точно не забуду.

Динь-дон, динь-дон.

— Конечно, не забудешь. …Ты ведь Касука.

Последние слова Кейдзи утонули в звуках звонка, так и не достигнув ушей Касуки.

ᯤ

Масаоми без сил опустился на песок.

Солнце сияло, улыбаясь во все свои белые зубы — летние каникулы в самом разгаре.

Последний день июля. Зной середины лета. Раскалённый песок. Загорелая кожа. Капельки пота, взрывающиеся фейерверками. Набегающие и отступающие волны. Жара, жара и ещё раз жара.

И — купальники. Купальники повсюду, куда ни глянь.

В меру людно. В меру шумно. В меру оживлённо. Идеальный, долгожданный день на пляже.

И всё же, несмотря на все эти беспроигрышные составляющие успеха, он стоял на коленях, побеждённо склонив голову.

Что же довело его до такого состояния? Ответ лежал рядом с ним — в разгаре великолепного «погружения».

Виновницей была, конечно же, Сасуга Хибари. Девушка Масаоми. Сногсшибательная красавица. Бледная, стройная, с длинными руками и ногами.

Использовав как приманку пригласительные билеты от Кейдзи, он позвал Хибари на пляж — и та согласилась. Потрясающе.

Погода? Ясное небо. Они запрыгнули в поезд, предвкушая отличный день. Идеально.

Вооружившись знаниями, почерпнутыми за ночь из глянцевых журналов, Масаоми арендовал пляжный зонт и шезлонг. Весело болтая, они кое-как всё установили. И в тот самый миг, как они устроились, Хибари тут же ушла в «погружение». Всё ещё в пределах ожидаемого.

Проблема была в том, как Хибари спала.

— Почему… ты в полной экипировке? Ты что, ярая противница оголения? Умри. Господи, просто умри.

Проклинать небеса было вполне резонно. Свидание на пляже, двое влюблённых — само собой, это дефиле в купальниках. Так уж повелось. Сам Масаоми с гордостью щеголял в кричащих тропических плавках, купленных в последнюю минуту. С тех пор как они начали встречаться, он взвалил на себя всё больше обязанностей Стража, которые оставляли на его теле бледные рубцы — свидетельства его испытаний. Он вымолил у небес этот солнечный день, а взамен был вынужден оплатить одежду Хибари, резинки для волос и мороженое. Инвестиции перед свиданием, от которых слёзы испарялись, не успев появиться.

Хибари же, напротив, просто сказала: «Я не хочу загорать», — и с того момента, как они установили зонт, надела рашгард с длинными рукавами и бриджи. Она, конечно, показывала полоску белоснежной кожи от лодыжки до голени, но даже школьная форма открывала больше. Его ожидания были высоки, и потому жестокое несоответствие их с реальностью повергло его в тихую, опустошённую скорбь.

Пятнадцать минут прошло с тех пор, как Хибари ушла в погружение. Обычно примерно в это время она и просыпалась. Для него же эти пятнадцать минут были сродни медитации в позе дзадзэн* на раскалённой железной плите. Будь она хотя бы в купальнике, эти четверть часа стали бы усладой для глаз — чем-то, что стоило бы выгравировать чистым золотом на шкале его жизни.

[п/п: именно то, что вы представляете при слове «медитация»]

— Я не могу оставить Хибари здесь и пойти плавать… И в туалет тоже…

Даже кровавых слёз не хватило бы, чтобы увлажнить сухой песок вокруг. Вздохнув, он открыл на телефоне привычные новости. Он немного ненавидел себя за то, что даже здесь, на пляже, уткнулся в телефон, но ничего не поделаешь.

И, конечно же, читать было нечего. По делу, нашумевшему в их районе, новостей не было; казалось, всё затихло. Это было облегчением, но в то же время и разочаровывало. Он раздражённо пролистнул статью под названием «Попади в сердечко своему парню! Спецвыпуск о сексуальных женских купальниках».

Потыкав ещё немного в экран, он наконец услышал сонный голос, донёсшийся с шезлонга.

— С добрым утром, Хибари. Поражаюсь, как тебе удаётся погружаться в такую жару.

— …Доброе. Честно говоря, мне проще погрузиться, чем просто уснуть.

Медленно моргая, Хибари стряхнула остатки сна, мотнув головой.

— …Хотя просыпаюсь всё равно вся в поту, — добавила она, снимая с запястья две резинки и небрежно завязывая длинные волосы в два хвостика. Когда пряди упали ей на грудь, она элегантным движением рук промокнула затылок полотенцем.

— Мне нужно стать сильнее.

Всё отчаяние, которое Масаоми чувствовал раньше, уже испарилось; он так засмотрелся на изящную шею Хибари, что ответил с небольшой задержкой.

— …А? В каком смысле сильнее? Ты про кожу?

— Нет, — ответила Хибари, смерив его влажным от духоты взглядом.

— Я почти достала того военачальника Дайверов в этом регионе — центральную фигуру среди Селфи — и схватилась с ним один на один. И всё же ничего не смогла сделать. Он ускользнул. Словно ветер. Скорость его побега и впрямь была ураганной. Насколько я могу судить, с ним нет Стража, но он и в одиночку более чем опасен.

— А, это опять про Астральную Сторону. Если ты его уложишь, эта арка закончится, да?

С тех пор как они начали встречаться, Хибари ясно дала понять: Астральная Сторона важнее всего, даже Масаоми. Он был не против. Всякий раз, когда она заканчивала погружение, он расспрашивал её о произошедшем «там» и постепенно начал понимать, как устроена Астральная Сторона — по крайней мере, до определённой степени. Для него это всё ещё был чужой мир, но из любопытства он следил за ним. Словно смотрел, как кто-то играет в игру с высокими ставками.

По словам Хибари, среди Селфи — по сути, разбойников военного времени — был главный босс. Он провёл в Астральной Стороне так много времени, что перестал быть вольным стрелком, как другие Дайверы-одиночки. Вместо этого он создал свою фракцию и постоянно вредил Мессиям — тем, кто должны были стать спасителями. Настоящий суперзлодей, как описывала его Хибари. Классический финальный босс вроде короля демонов.

Очевидно, у Астральных Дайверов была своего рода иерархия, и сила в целом зависела от того, как долго они могут оставаться в погружении. Собственное прозвище Хибари было что-то вроде «Третья по рангу среди Четырёх Небесных Вспышек Цветов Ветра», и такая система рангов была Масаоми понятна. В любой иерархии сильнейший становится царём горы. И сейчас этот тип по имени Ветер — или как там его — был для Хибари самой большой головной болью.

— По крайней мере, крупномасштабный хаос, творящийся в этой части мира, должен пойти на спад. Если Ветер падёт, число тех, кто пытается организованно сеять хаос в Астральной Стороне, очевидно, уменьшится. Но...

Она вдруг замолчала. Я взглянул на неё, чтобы понять, в чём дело. Сасуга Хибари смотрела в небо, глубоко задумавшись.

— Мне кажется, Дайверы становятся нестабильными.

— Ты о тех слухах, что люди внезапно исчезают?

— И об этом тоже, — кивнула Хибари.

— Другие Дайверы, которых я встречаю во время погружений — будь то Мессии или Нарушители, — внезапно исчезают или внезапно появляются. Тысячи таких же, как я, поражённых, и даже если мы не все погружаемся одновременно... в общем, это лишь мой личный опыт, но выходит, что мы не должны так часто переключаться между сознанием и комой. Знаешь, как в играх люди обычно выходят в какой-то логической точке? Если их, конечно, не выкинет.

Для Кусоноки Масаоми, у которого в качестве примера была только Хибари, погружение всегда казалось чем-то внезапным. Так что, когда Дайвер говорит «внезапно появляются», это, вероятно, означает что-то вроде: «они не должны были вернуться так скоро, потому что их кулдаун ещё не закончился». Он не до конца понимал механику погружений, но, возможно, это было похоже на принудительные входы и выходы в играх.

— Но я могу представить себе исчезновения. Как в лобби мёртвой онлайн-игры — всё больше и больше пользователей уходит, и появляется ощущение, что мир умирает.

— Астральная Сторона умирает… Будто болезнь излечивается. Но почему-то мне это не по душе.

Сохраняя серьёзное, даже напряжённое выражение лица, Хибари так и закончила эту тему.

— …Прости. Скучный разговор получился, да?

— В миллион раз лучше, чем смотреть, как ты погружаешься прямо у меня на глазах. По крайней мере, так ты со мной разговариваешь, — сказал я игриво, пытаясь развеять лёгкую тоску, что затаилась глубоко в сердце.

Хибари улыбнулась и сощурилась. Затем снова извинилась — возможно, она подумала, что я сказал это от досады.

«Нужно сгладить обстановку», — подумал я и собрался с духом.

— Ладно, в любом случае, я схожу за напитками. Ты, наверное, пить хочешь? Чего бы тебе хотелось?

— Тогда что-нибудь холодное и газированное. Желательно освежающее.

«Конечно, она же не попросит горячего на пляже», — мелькнула у меня в голове дурацкая мысль.

— Ага, ага, — небрежно ответил я, совсем не так, как подобает верному вассалу, отвечающему на приказ своего господина, и направился к пляжному кафе.

ᯤ

Когда я вернулся из пляжной закусочной «Солей», ситуация успела кардинально измениться.

Кто тот идиот, что пришёл в восторг от бесплатной порции якисобы? Верно — я, Кусоноки Масаоми. Я раздувал ноздри, предвкушая пропитанную соусом, переваренную лапшу, и чуть ли не пьянел от горы водорослей и маринованного имбиря, которые сам же туда и навалил.

Неисправимый дурак.

Летний пляж в первую очередь ассоциируется с толпами оголодавших по сексу парней и девиц в поисках мимолётных интрижек. Они стремительны, напористы и не отступают. В отличие от толстяков, что без умолку твердят о диетах, но и пальцем не пошевелят, эти рыщут по песку, повторяя, словно мистическую мантру: «Ну лето же, лето!». Они жаждут плотских утех и коротких романов. Их хищный взгляд остёр. Заметив компанию из одних только парней или девушек, они бросаются на них, словно хищники, чьи когти и клыки пропитаны вожделением. Экология их волнует в последнюю очередь. Эти безжалостные охотники разжигают свои сердца летним зноем, заставляя их сиять ярче фейерверков, биться яростнее и необузданнее, чем когда-либо.

— Девчушка, какая ж ты милаха! Чего одна тут стоишь? Пойдём с нами потусуешься!

— Да ты тут всех затмишь, серьёзно! Ты же настоящая королева пляжа!

И вот моё, на беду, отменное зрение выхватило наживку, на которую они слетелись: потрясающе красивая девушка в купальнике, одиноко и беззащитно стоящая на пляже. Наряд не был ни кричащим, ни откровенным — обычный раздельный купальник пастельных тонов. Она не отличалась пышными формами, скорее даже наоборот, но её длинные руки и ноги, безупречно белая кожа и, самое главное, лицо такой умопомрачительной красоты, что даже девушки вздыхали бы с завистью, — всё это превращало её неопытность и невинность в дополнительную приманку.

Красавица в купальнике растерянно переводила взгляд с моря на пляж, потом на закусочную. Её неловкие, неуверенные движения выдавали человека не в своей тарелке, который с тревогой ждёт того единственного, кто подарит ей чувство безопасности. Иными словами, этого человека рядом не было. Её защитник, её опора в этот миг отсутствовал.

Хищники не могли упустить такую лёгкую добычу.

Короче говоря, к Сасуге Хибари без конца клеились.

Даже на этом этапе такой идиот, как я, всё ещё упивался простым, первобытным осознанием: «Сасуга Хибари переоделась в купальник. Чёрт побери, как же это круто». Наверное, меня можно было и пожалеть. В конце концов, я-то думал, что сегодня мне не представится возможности увидеть её в купальнике. Мои ожидания были опровергнуты, и теперь я наслаждался тем, что казалось неожиданным джекпотом. Требовать от шестнадцатилетнего парня не приходить в восторг было бы немного неразумно.

Тем не менее чувства тревоги у меня не было.

Держа в одной руке упаковку с якисобой, а в другой — две бутылки с напитками, я неторопливо брёл к ней, словно полководец-триумфатор, возвращающийся с поля боя. Я и не подозревал, что в этот самый момент прекрасная девушка отбивается от нескончаемой волны назойливых ухажёров. Стоило ей отшить одного, как на его месте появлялись двое. Говорила «нет» двоим — налетало трое. Словно крысы, они роились вокруг неё, осыпая сладкими речами и похотливо разглядывая, будто пытаясь облизать её с ног до головы и утащить с пляжа.

— Эм… простите… вы мне мешаете.

Сасуга Хибари с выражением крайнего отвращения смотрела на них, как на какую-то жуткую колонию тварей, которая не сдохнет, сколько её ни дави.

Выражение её лица, на котором даже слёзы казались бы наваждением, словно разряд тока, пронзило Масаоми и вернуло его к реальности.

«Какой же я болван», — выругал он себя. «Кто заставил милую, обожаемую Хибари так выглядеть?» Может, старик из пляжной закусочной, который лениво готовил якисобу? Или другой старик, что всучил тёплую бутылку и поднял шум?

Нет. Должен быть один козёл, который оставил Сасугу Хибари одну. Какой-то кусок дерьма, который дулся из-за того, что ему не удалось увидеть её в купальнике. Какой-то дурак, который забыл о простом счастье — прийти на пляж со своей девушкой.

Масаоми мысленно щёлкнул тумблером, который втайне называл «Режим Мужика». Обычно отстранённый и равнодушный, но стоило этому режиму включиться, как он готов был бросить вызов богам и самой судьбе ради женщины. Скрытый механизм, напрямую связанный с гордостью парня, — эффектный трюк для проявления мужественности.

У любого порядочного парня должно быть хоть что-то подобное.

К чёрту грациозное возвращение. Отбросить притворство и вперёд. Вздымая песок, мчаться к ней!

Ослепительная фигурка Хибари в купальнике стремительно приближалась. Одновременно с этим в поле зрения попали две нежеланные фигуры — блондины, загорелые, ходячие клише пляжных пикаперов. Наверное, старше Масаоми. У одного длинные волосы, у другого — торчащие во все стороны. Причёски разные, а в остальном — не отличить: тела, будто сошедшие с конвейера, как пластмассовые модели, ослепительно белые зубы, выставленные напоказ кубики пресса, которыми они слишком гордятся. Сейчас они с двух сторон облепили Хибари липкими, приторными взглядами.

— Да ладно тебе, не будь такой букой. Мы тебе такой отрыв устроим, а? Как принцессу встретим!

— Я же сказала — я не одна. Пожалуйста, прекратите ко мне приставать.

— Да ну? Думаешь, твой парень лучше нас? Он же тебя тут бросил, разве нет? Похоже, тот ещё неудачник. Пойдём лучше с нами. Мы бы никогда не заставили тебя грустить.

— Во-во, точно. Не парься. Тут девчонок полно. Мы не какие-нибудь стрёмные типы. Наоборот, мы тебя от таких защитим. Так что погнали!

И как только Блондин Б попытался грубо схватить Хибари за руку, Масаоми шагнул вперёд, протягивая упаковку якисобы.

— …А?

— Не будете так любезны не клеиться к моей девушке? — чёрт, всегда хотел хоть раз в жизни сказать это. — Так что да, намёк поняли и свалили.

Когда «Режим Мужика» был включён, Масаоми не чувствовал страха, кто бы перед ним ни стоял. Спокойно внушать ужас. Держаться с непоколебимой уверенностью. Не отводить взгляд. Без колебаний целиться в глотку. И, прежде всего, — защитить Хибари. На волне зашкаливающих в мозгу гормонов он передал управление телом простому набору команд.

Не отступать. Ни за что.

— А, так это ты её парень, да?

Длинноволосый нагло оглядел Масаоми с ног до головы, словно прожектором.

Его губы скривились в самодовольной ухмылке.

Короткостриженый тут же повторил за ним, и на лицах обоих застыло одинаково презрительное выражение. Масаоми сразу понял, что оно означает.

И это её парень? Серьёзно?

Он мог бы стерпеть такое отношение. Да, как гордый представитель тех, кто после уроков сразу идёт домой, он не качался до одури и не занимался спортом, да и к пляжному сезону заранее не готовился. Он приехал сюда спонтанно. Кожа у него была бледная — не такая, как у Хибари, но и не загорелая. Он не был ни толстым, ни подтянутым. Единственной его примечательной чертой был, разве что, его пресловутый острый взгляд.

— Ладно, паренёк, пора тебе поступить правильно и свалить. Ты же понимаешь, кто из нас ей больше подходит. Просто стыдоба, чувак, — вытащить такую красотку под палящее летнее солнце в таком виде. И что это за странные синяки? Если уж собрался на пляж, мог бы хоть немного подготовиться, подзагореть, что ли. Серьёзно, ты не догоняешь? Вы друг другу не пара.

Масаоми не отрицал, что эти парни считали себя «победителями». Поменяйся они ролями, он, вероятно, тоже не стал бы лезть в драку.

Но даже если его радужка и была меньше обычной, существовали вещи, которые он просто не мог проигнорировать.

— Вы двое… вы всё это время игнорировали меня и делали, что хотели!..

— Всё в порядке. Верно, Благородный Жаворонок?

Хибари, собиравшаяся твёрдо им отказать, застыла на полуслове, потрясённая внезапно прозвучавшим прозвищем. Она бросила на него взгляд, глазами спрашивая: «Что?», но он ничего не объяснил.

Так было эффективнее.

— Какого чёрта? Благородный… что?

Длинноволосый нахмурился и уставился на Масаоми, сбитый с толку незнакомым словом.

Так вам и надо, — подумал Масаоми. Эти парни были не более чем поверхностными знакомыми. Откуда им было знать, что на самом деле значит «быть ей ровней».

— Ты ведь можешь Погружаться в Астральную Сторону сколько угодно раз в день, так?

— Астральную… что? Погружаться? Ты о чём вообще? Не игнорируй меня!

Масаоми полностью их проигнорировал и посмотрел прямо на Хибари.

— А? Эм… да. Утомляет, конечно, но особых ограничений нет.

Она выглядела не менее растерянной, отвечая ему и одновременно пытаясь понять его замысел.

— Тогда… как насчёт того, чтобы отправиться туда прямо сейчас и немного напугать этих ребят? Может, тогда они поймут намёк и уберутся домой. Волны ведь решают, так? Если ваши волны не совпадают, будет только хуже. В конце концов, есть способы борьбы с помехами.

Глядя прямо на Хибари, Масаоми намеренно избегал конкретики, сохраняя ровный, безэмоциональный тон. В сочетании с его обычным непроницаемым выражением лица это только усилило замешательство на лицах пикаперов. «У этого парня крыша поехала?» — эта мысль была практически написана у них на лбу. Похоже, его подход сработал идеально.

— Я ведь тоже обычный старшеклассник… И всё же, есть вещи, которые меня бесят. Эти отметины на моём теле — они как медали. Если кто-то насмехается надо мной и потом просто уходит, я не могу закрыть на это глаза.

Недавно классный руководитель спрашивал его об этих следах. Не из-за проблем ли в семье, или, может, что-то случилось вне школы. Каждая отметина по отдельности была незначительной, но вместе они бросались в глаза. В каком-то смысле учитель проявлял к нему особое внимание.

Именно поэтому Масаоми с гордостью ответил: «Мне нечего скрывать».

— Масаоми-кун…

— Эй, не волнуйся. Я же твой Страж, верно? Я с тобой… так что просто расслабься.

Что-то в серьёзном тоне Масаоми, казалось, успокоило Хибари, и её колебания продлились лишь мгновение.

— …Поняла. В таком случае — действуй.

С этими словами она начала Погружение. Когда её тело обмякло, Масаоми осторожно подхватил её и прижал к себе. Физический контакт не был преднамеренным, так что ему придётся позже придумать хорошее оправдание.

Чувствуя её привычно неглубокое дыхание у своей шеи, Масаоми позволил себе короткий миг блаженства.

Она и правда приятная на ощупь. Мягкая, пахнет вкусно… и наряд такой открытый.

Очарование её гладкой кожи едва ли не заставило его забыть об их цели — пока ситуация резко не изменилась.

— А-а-а!

— Ай! Чёрт!

Внезапно оба парня вскрикнули.

Хватаясь за разные части тела, они выли от боли, осматривая места, где жгло.

Они с тревогой уставились на вздувающиеся на коже волдыри, а затем повернулись к Масаоми, словно их осенило — у этого парня, которого они считали ниже себя, на теле были такие же странные отметины.

Масаоми встретил их взгляды с бесстрашной ухмылкой.

— Я же говорил, да? Вы и близко не ровня. Стоит разозлить мою боевую деву, и шутки кончаются. Следующим шагом будет проклятие. Так что выбирайте. Хотите, чтобы мы нацелились на ваши самодовольные рожи?

Он намеренно подражал их тону, источая уверенность и приписывая всю заслугу за атаку себе.

— Ч-что за хрень?! Да кто вы такие, чёрт возьми?! Психи! Это же и вправду больно!

Их испепеляющие взгляды ничуть не смутили Масаоми. Его сопротивляемость длинноволосым уродам была отточена бесчисленными откровениями.

— Вам лучше уйти, пока не стало хуже. Вряд ли вы хотите подцепить то, что и доктор не вылечит.

Кровь с видимой скоростью отхлынула от их лиц, будто они увидели призрака. Их драгоценные кубики пресса дрогнули, словно съёжившись от страха.

Во мгновение ока они оказались сломлены.

— Дерьмо! Вы ещё пожалеете, чёрт возьми!

— Ай!.. Только не в задницу! Не бей по заднице!

Они с визгом бросились врассыпную, оставив после себя лишь трусливые вопли. Масаоми выдохнул, затем подхватил тело Хибари на руки и осторожно уложил её на пляжный лежак, словно спящего ангела.

Почти сразу же ресницы Хибари дрогнули, и она открыла глаза.

— Мм… Ну что, сработало?

— Ага. Безупречно. Твоя чудаковатая атака сокрушила их.

— Называть собственную девушку «чудачкой»… в твоём стиле, Масаоми-кун.

— Всё в порядке. Главное, чтобы я мог настроиться на сигнал. Неважно, чудаковатый он или нет, — если он до тебя не доходит, в нём нет смысла. И напротив, если доходит, то ничто другое не имеет значения. Нам просто нужно быть на одной волне, по-своему. А подобный шум ничего не значит.

Хоть её глаза ещё были сонными, на лице Хибари появилась лёгкая улыбка.

— …Да. Ты прав. Никогда бы не подумала, что буду отбиваться от пикаперов с помощью Погружения в Астральную Сторону.

Метод, который использовал Масаоми, был точь-в-точь таким же, какой Хибари раньше применяла, чтобы избегать его, — но он не стал ей этого говорить. Если вдуматься, Погрузиться в общественном месте — всё равно что обнажиться, рискованный шаг, который сработает, только если рядом есть кто-то, кому ты доверяешь. Чтобы приманка сработала, ей нужен Страж для прикрытия.

Возможно, она уже тогда сильно ему доверяла, когда показала то Погружение. Может, то был всего лишь самообман влюблённого парня, но суть заключалась в том, что Масаоми уловил сигнал Хибари.

Только это и имело значение.

— Масаоми-кун, я думаю, из тебя получился бы отличный Дайвер. Твоё свободное воображение… настоящее оружие.

Она определённо говорила не о тех дайверах, что ныряют в океан.

— …Не уверен, радоваться мне или беспокоиться. Но эй, если мне удалось тебя защитить, этого для меня достаточно.

— Сочти за честь. Ты единственный, кому бы я позволила провернуть нечто подобное.

Он не смог сдержать кривой усмешки.

— Кстати, насколько сильно ты там разбушевалась?

— Для того, кто к такому не привык… кошмары на неделю обеспечены.

— …С одной стороны, хочется спросить, как ты это делаешь, а с другой — не очень.

— Ну, это же Астральная Сторона, так что всё дело в разуме, в вере, по сути. Если веришь в силу, ты можешь призвать мощное оружие. Если веришь, что можешь победить, то с лёгкостью скосишь любых NPC.

Благородный Жаворонок, похоже, была довольно безжалостна.

Даже Масаоми, мастер невозмутимого лица, должно быть, чем-то себя выдал, потому что Хибари, немного смутившись, принялась объяснять, словно извиняясь: если она не будет так жёстко обходиться со случайными NPC, то даже Страж не сможет избежать последствий, которые просочатся на «эту сторону». И это было… очаровательно.

— Кстати, Хибари… почему вдруг купальник? В смысле, ты выглядишь потрясающе.

— Ты хочешь спросить или сделать комплимент? Выбери что-то одно, так будет проще. Но… у тебя был такой разочарованный вид, когда мы шли к закусочной, будто ты чего-то ждал. Я подумала… может, мне удастся тебя немного удивить… Ну, в смысле, не для того же я на пляж приехала, чтобы в одежде сидеть, — добавила она, садясь. Её слегка надутый тон, возможно, чтобы скрыть смущение, делал её ещё более прелестной.

Настроение Масаоми, вечного оппортуниста, взлетело выше солнца. Он отбросил всякие мысли о том, чтобы украдкой бросать взгляды, — вместо этого впился в неё взглядом, как объектив новейшей камеры со стабилизацией изображения. Без малейших колебаний он наслаждался видом Хибари, сидящей на лежаке со скрещёнными ногами. Её длинные, изящные ноги, которые от него обычно были скрыты, теперь были полностью открыты. И, как её парень, он беззастенчиво пользовался своей привилегией. Можно даже сказать, это было достойно восхищения.

Жизнь непредсказуема, в любой момент можно оказаться в шаге от тьмы. Если не наслаждаться настоящим, ты лишь обманываешь самого себя.

И Хибари, чувствуя, как её щекочет его неотрывный взгляд, не сказала ничего против.

— Я, может, и не упоминала, но Астральная Сторона… в ней вся суть в контроле над территорией.

— А?

— Но… возможно, Материальная Сторона не так уж сильно отличается.

Затем она опустила взгляд, пряча глаза под аккуратно собранными волосами. Тихим, едва ли не дрожащим голосом, так не похожим на её обычную сдержанность, она нерешительно ущипнула за край плавок Масаоми и сказала:

— Эй, Масаоми-кун… я люблю тебя.

— …Чего?

Его разум опустел, ошеломлённый сокрушительной силой этой очаровательной волны нежности. И прежде, чем он успел прийти в себя, пальцы Хибари сжали ткань чуть крепче, а её лицо соприкоснулось с его плечом.

— Теперь… здесь моя крепость. …Шучу.

Но добивающий удар был ещё впереди.

Всё так же прижимаясь к нему, она застенчиво отвернулась.

— И… спасибо. Что спас меня. Ты там был… на самом деле довольно крут.

Стоит ли говорить, что вид её смущения окончательно и бесповоротно пленил Масаоми.

———