Серьёзная схватка в семейном ресторане [4]

Будь то обычная перемена между уроками, всё прошло бы в один миг. Но время, проведённое рядом с кем-то, тянется удивительно долго. Не желая оставлять Хибари одну в таком состоянии даже ради похода в туалет, Масаоми просто накинул на неё куртку и стал молча смотреть.

Что именно она там делала в этой своей «астральной стороне», он не знал. Здесь, в материальном мире — в обычном семейном ресторане — ничего не происходило.

Не зная, чем заняться, он нехотя открыл новости на телефоне и начал листать заголовки. Установил он приложение с ними когда-то после одной из колкостей Хинаты: «Умные парни всегда в курсе новостей, между прочим». Неплохой способ убить время в подобные моменты. 

Заголовки гласили:

«Горячий летний тренд — стиль шиноби! Продемонстрируй верность в традиционной одежде!»

«Странное нападение. Психоагенты ФБР расследуют дерзкое преступление среди бела дня».

«Изысканные десерты! Сироп на сиропе — сахарное лето, от которого сжимается грудь!»

«Всплеск инфекций ЦЦД. Учёные из университетской больницы делятся теорией о происхождении и лечении».

«Год спустя: возвращение на место происшествия. Несанкционированное дело: часть 2. Дорожные происшествия».

«Сообщается», «якобы», «поговаривают» — и так далее, и так далее...

Некоторые новости были больше похожи на жёлтую прессу, но второй заголовок — про нападение — выделялся. Среди указанных мест происшествия упоминался соседний с Куцуной город Хабаки. Если Масаоми не ошибался, и Кейдзи, и Касука жили как раз где-то там. Так что, возможно, происшествие коснулось и их. Он мысленно отметил, что стоит как-нибудь у них спросить. Впрочем, скорее всего, всё в порядке — ведь дело расследуют не обычные следователи, а какие-то «психоагенты ФБР». Наверное, даже это звучит правдоподобнее, чем рассказы Хибари про Астральную Сторону. В любом случае, Масаоми не видел причин вмешиваться.

Следующая статья была с фото настолько приторного десерта, что у него едва не слиплись глаза: блинчики, утопающие в сиропе. Или скорее — сироп, в котором плавали жалкие остатки блинчиков. Ходят слухи, что девушки обожают сладкое. Может, и Хибари понравилось бы… но сама мысль показалась глупой. Масаоми не хотел быть тем парнем, который ускорит развитие её диабета. Не надо такого.

Далее шёл репортаж об аварии с пострадавшими, дело которой так и не раскрыли. На экране — слёзы родственников, тяжёлая реабилитация выживших. Масаоми стало не по себе. Он сам попал в больницу как раз перед поступлением в старшую школу — его сбила машина. Честно говоря, если бы в этом репортаже вдруг показали его глупую физиономию — он бы не удивился. К счастью, или точнее, чудом, обошлось. Его случай не был связан с «оставлением места ДТП», так что формально он не проходил по категории. Но то происшествие всё равно перевернуло его жизнь. Оно не «задело», а вполне себе «сильно зацепило».

— …Ай.

Вдруг по тыльной стороне правой руки, той, что держала телефон, пробежала острая боль. Он едва не выронил телефон, но всё-таки успел перехватить. Может, на фоне мыслей об аварии у него просто откликнулась старая травма? Или он задел край стола, пока сидел?

Он оторвал взгляд от экрана, чтобы проверить...

— М-м…

Прерывистый, сонный выдох отозвался в ушах. Он машинально повернулся на источник звука и увидел Хибари, которая начала медленно поднимать голову со стола.

На телефоне высветилось: с момента «погружения» прошло одиннадцать минут. Как и планировалось.

Хибари осмотрелась, будто ребёнок, потерявшийся в толпе, и, наконец встретилась взглядом с Масаоми. На её щеках появилась слегка смущённая улыбка.

— После выхода из погружения чувствую себя как в тумане. Будто только проснулась. Немного неловко.

— Не говори так, будто ты геймер-задрот какой-то. Хотя, по сути, это ведь и есть пробуждение, разве нет?

— И… спасибо, — сказала она и вернула ему летнюю куртку.

Хотя даже с работающим кондиционером Масаоми изрядно вспотел, он прикрыл ей плечи — просто на всякий случай. Похоже, совет действительно сработал. Он мысленно поблагодарил Хинату за то «если жарко — просто сними» и решил, что по пути домой купит два Häagen-Daz.

— Ну... Разве так ты что-то доказала?

— Помнишь, что я говорила? Что спасаю мир?

Буквально вчера. Трудно забыть.

Тогда она вмешалась в его фальшивое признание и действительно сказала о чём-то таком.

— В Астральной Стороне… я ранила тебя.

Хибари потянулась к ножу из числа приборов, лежащих на столе, и показательно провела им по воздуху — от предплечья к ладони.

— Астральная Сторона и Материальная тесно связаны. Поэтому ощущения или раны, полученные телом или разумом в одном мире, могут отражаться на другом. В твоём случае «духовный порез» должен был отозваться физически. Ты почувствовал боль? Где-нибудь?

Боль? Конечно, почувствовал.

Он поспешно посмотрел на тыльную сторону правой руки. Вот она — отчётливая, похожая на рубец, изогнутая полоска длиной сантиметра в четыре. Без крови, но в ней угадывался след раны.

Он уставился на этот «след» так, будто рассматривал странный образец под микроскопом. Боль была мимолётной, но не менее жуткой. Какую-нибудь царапину можно было бы списать на случайность, но он не помнил, откуда мог получить такую ожогоподобную рану.

Иными словами, её могла нанести Хибари в Астральной Стороне… и она проявилась в реальности.

— Подожди. Но ведь только ты можешь попасть в Астральную Сторону. Я туда не захожу. Почему тогда меня должно было задеть? И вообще, судя по тому, как ты показывала, меня чуть ли не рассечь должно было. А тут… мелкая царапина. Не то чтобы я жаловался.

— В глубинных слоях сознания все человеческие умы резонируют, — спокойно ответила Хибари. — Так говорят другие Дайверы. Так что даже если ты сам туда не нырял, твоё сознание всё равно там существует. Представь так: я — персонаж, которым управляют, а все остальные — NPC. Уровень взаимодействия может быть разным, но всё равно они там есть. И потом… ты же стал Стражем. Связь между нашими умами усилилась, вот и отклик сильнее. Наверное, как-то так. 

Старшеклассница сейчас всерьёз объясняла, что даже NPC можно изрезать в клочья — и это отразится в реальном мире.

— Страж похож на Мессию. Если по-игровому, он как фамильяр или призванный зверь — персонаж поддержки. Астральный Дайвер может выбрать себе Стража из Материального Мира и призвать его в Астральный. Насколько я поняла, держать можно только одного. И он не обязательно должен быть твоим парнем.

Масаоми невольно почувствовал: «мне необязательно выбирать тебя» — хотя вслух она этого не сказала.

— У тех, кто становится Стражами, духовная форма закрепляется в Астральной Стороне. В отличие от нас, Дайверов, их физическое тело может продолжать действовать в реальности. Но если с ними что-то случится там… это отразится и здесь. Вот почему обычно выбирают только тех, кому полностью доверяешь... — она сделала паузу. А потом, будто пробуя его на реакцию, продолжила. — Или наоборот — тех, до кого тебе нет никакого дела. Полного чужака, чьё имя и личность ничего не значат. Такого, кем можно без колебаний прикрыться — буквально как щитом.

Что именно Хибари делала в роли Мессии в той самой Астральной Стороне, по-прежнему было непонятно. Но по крайней мере, там ей приходилось сталкиваться с реальной опасностью — с травмами, с болью. И Стражи тоже попадали под этот риск.

И тем не менее, она выбрала Стражем именно Масаоми.

— Щит… Вот кто на самом деле этот твой Страж, да?

— Степень отклика от Астральной Стороны зависит от человека. Кто-то получает такую же травму, кто-то — слабее. Всё зависит от силы связи между ними. В этом смысле, тот, кто получает меньше урона, может держаться дольше. То есть лучше подходит на роль Стража. Ты… хм, скажем так, чуть выше среднего. Пока что.

— Ты сейчас рассказываешь просто безумные вещи, но так спокойно.

— Ну, ты и сам как-то чересчур спокоен. Если думаешь, что я вру — могу показать ещё раз. Хочешь, по другой руке? — предложила она, не дрогнув.

Масаоми с трудом сглотнул.

Сомнения, скепсис, упрёки — наверняка Хибари уже слышала всё это не раз. И он сам чуть было не выдал что-то из этого.

Однако вовремя проглотил вместе с неприятным привкусом в горле. Вес её слов, их жар — всё это било сильнее, чем любой десерт со спецпредложением. Грудь тоже горела и сжималась, но совсем по другой причине.

Он оказался куда спокойнее, чем ожидал. Может, потому что снял куртку и немного остыл. Может, потому что пролистал новости и прояснил голову.

Не поймите неправильно. [1]

Он сам просил доказательств. Хибари дала ему не один шанс уйти, и он сам отверг их. А теперь он начнёт жаловаться из-за какой-то царапины? Не по-мужски это. Цена мужской гордости должна быть выше.

Были вопросы и поважнее.

Хибари сказала, что ранила его в Астральной Стороне — и именно в тот момент он почувствовал боль. Совпадение было слишком точным, чтобы просто отмахнуться. Безумно? Возможно. Но её слова… оказались правдой.

Как бы ни было трудно поверить, такова была её реальность.

Выражение её лица не изменилось. Всё то же, что было после школы накануне. И сегодня такое же. Лёгкая улыбка с оттенком тихого смирения... ощущение конца. Только он подумал, что они наконец-то сблизились, а она снова начала отдаляться.

«Ты ведь будешь как все, да?»

— Как ты понял, Астральная и Материальная Стороны влияют друг на друга. Решаешь проблему там — восстанавливаешь порядок здесь. Порядок в Астральной Стороне напрямую связан с порядком в этом мире. Так что, спасая ту Сторону… я спасаю этот мир.

Она изящно подняла руку и легким движением поманила его ближе.

Жест словно нёс в себе некую невидимую силу. Масаоми неосознанно чуть заметно кивнул.

— …А может, это всё просто моя иллюзия. На самом деле мне никак не выйдет доказать тебе что-либо.

Она перевернула ладонь и провела своими фарфорово-белыми пальцами по заколке. Словно завершила что-то, словно что-то отрезала.

— Думала, ты испугаешься. А ты, наоборот, чересчур спокоен.

Что за… Нет, серьёзно. Она шутит? Ну и женщина. Прекрати уже.

— Вот, теперь ты знаешь. Я та самая девушка — говорю всякую бредятину, пугаю парней странными фокусами, отпугиваю каждого, кто подходит слишком близко. Сплошное бедствие на ножках. С тобой я, конечно, зашла дальше, чем с остальными, но до тебя меня уже успел «вернуть» и обсудить за спиной не один парень. Имей в виду. Не стоит ради такой, как я, брать на себя лишнюю обузу.

— Хватит уже.

— …Извини. Я не имела ничего плохого про тебя. Просто несла чушь. Забудь.

Странная девчонка. Не впутывай меня. Пытаешься вызвать жалость к себе? У нас тут что, драматичная сцена воспоминаний из аниме?

— Нет.

Масаоми без колебаний отбросил эти мысли. Эта девушка… Сасуга Хибари понятия не имела.

Она не знала, насколько ценна была для Кусоноки Масаоми. Как много она для него значила.

— Не решай за всех, что тебя никто не поймёт. И хватит говорить, сколько парней тебя уже пытались клеить. …Знаешь, я даже ревновать начинаю. Хотя… быть первым, с кем ты дошла до такого — приятно. Немного больно, конечно, но, наверное, так и должно быть.

Глаза Хибари продолжали смотреть на Масаоми, но теперь она моргала гораздо чаще — ресницы подрагивали, будто она не до конца понимала его слов. Об этом говорил её взгляд.

Ему хотелось крикнуть: «Ты ничего не понимаешь!»

— Я твой парень. А если девушка говорит что-то парню, он ей верит. Разве не поэтому мы сейчас жаримся в этой безумной жаре на свидании?

— Да, но всё же…

— Никаких «но». Я сказал, что верю — значит, верю. Да, я не вижу никакой Астральной Стороны, не могу почувствовать её и так далее. Но это не даёт мне права отрицать. Если твой мир крутится вокруг Астральной Стороны — ладно. Тогда отдай мне всё остальное. Всю ту тебя, которую ты сама считаешь лишней. Ту, что здесь, в этом мире. Я влюблюсь именно в неё, — выдал он на одном дыхании, не сбавляя темпа.

Он знал: если замолчит, то тут же начнёт слишком много думать и запнётся.

— Почему?.. Я не понимаю. Зачем ты так стараешься ради меня? Мы просто одноклассники, которые просто провели полдня на свидании. С тобой точно что-то не так. Ты странный.

Обвинение было до крайности несправедливым. По мнению Масаоми, он вёл себя абсолютно нормально.

Потому что...

— Разве «потому что ты горячая» — не нормальная причина?

— Эй!..

— Ладно, тогда так: мне нравится, как у тебя загораются глаза, когда ты говоришь о кошках. Мне нравится, что ты делаешь вид, будто вся из себя серьёзная, но на самом деле ты весёлая и немного озорная. Нравится, как ты держишься с видом «мне плевать на парней», а когда кто-то вдруг глядит тебе в глаза и ляпает что-нибудь пошлое, ты чертовски мило краснеешь. Вот так.

— Э-т-то же всё про внешность! И ты сам знаешь, что говоришь странности, дурак! И вообще, что за «чертовски мило»?! И я-н-ни разу не краснела!

Ну точно. Прямо как чайник на плите — вот-вот закипит.

— Видишь? Самая обычная. Просто ты живёшь в своём мире и до безобразия красивая — вот и всё. А так ты обычная девочка. Не странная. И я не странный. Так что, если встречаются двое нормальных — что в этом такого? Ты ведь больше всего ненавидишь ложь, да?

— …

Смутившись, Хибари обняла себя руками и замолчала. Неизвестно, сколько парней сдались раньше этого момента, но, возможно, Масаоми был первым, кто забрался так далеко. Привычное ощущение «ну вот, опять», которое она всегда излучала, исчезло без следа — и впервые на её лице появилось что-то новое.

Увидев эту сцену, Масаоми подумал, что сделал верный выбор.

Он не верил всему подряд. Как и говорила Хибари, след на руке мог оказаться подстроенным. А может, она была убеждена в чём-то, чего на самом деле не существовало — в собственной иллюзии. И ещё много других вариантов.

Куда важнее ему было то, как выбраться из этого сковывающего, выдохшегося состояния. Как вернуть себе ту повседневность, которую он сам счёл скучной. То спокойствие, которое счёл пресным. Те идеалы, от которых отказался, решив, что они слишком хрупкие.

Парень вроде Масаоми — обычный школьник — не мог рассчитывать на какое-то драматичное перерождение. Но скупить все бублики — да. Он мог сам сделать шаг навстречу невероятному. Он мог сам влюбиться в Хибари. Оседлать волну её фантазий. 

Астральная Сторона. Астральный Дайвер. Мессия. Чем больше он слушал её, тем бредовее казались эти слова. И всё же — у Масаоми была девушка по имени Сасуга Хибари. И она была до невозможности красива. По шкале достоверности факт отношений с ней был даже более невероятным, чем все её рассказы. Так почему бы не выбрать сладкую ложь?

По крайней мере, он не хотел быть тем, кто судит о людях по предвзятым слухам. Он знал, каково это — когда на тебя смотрят как на нечто странное. Отвратительное чувство. И он понимал, каково это, когда говоришь, а тебя будто не слышат, словно ты разговариваешь на другом языке.

К тому же, подумал Масаоми…

Мир, который она называла Астральной Стороной… и роль Стража… чем больше он слушал обо всём этом, тем сильнее он ей верил, даже сильнее, чем в игру или вымышленную историю. Будто всё это — финальный виток дежавю, способный заполнить его пустоту. 

— …Правда?

— А?

Сасуга Хибари, всё это время молчавшая с опущенным взглядом, наконец отступила от своей холодной выдержки и прошептала — так тихо, что слова могли исчезнуть в любой момент:

— Правда можно… быть вот такой? Мне не нужно меняться? Не обязательно становиться «нормальной»?

— Конечно. Мне нравишься именно ты, Сасуга Хибари. Единственная и неповторимая — и в этом мире, и в Астральной Стороне.

Оглядываясь назад, я понимаю, что эта фраза, наверное, оказалась самой сильной в моей жизни. Я даже горжусь собой.

Потому что, кажется, я — единственный, кто принял Сасугу Хибари такой, какая она есть. Со всей её странностью, с её «денпа» — полностью.

Может, мне помогло то, что я был уже слегка «приплюснут» после той аварии.

Сколько бы острых углов в человеке ни было, я стал тем, кто может принять удар — и принять человека целиком.

Так что неудивительно, что мне подойдёт кто-то «ненормальный».

Думаю, Хибари чувствовала то же самое.

Потому что она улыбнулась — улыбнулась ярче самого летнего неба, так, как я никогда прежде не видел — и сказала:

— Тогда… спрошу ещё раз. Станешь моим Стражем, Кусоноки-кун?

— Да ладно, я со вчерашнего дня уже на службе. Разве меня увольняли?

— …Спасибо.

В тот момент, думаю, можно честно сказать: мой мир — мир Кусоноки Масаоми — наконец-то вернул себе краски.

Люди умирают. И очень легко. Так зачем стараться? Просто живи как можно нормальнее. Таков был закон мира, что отпечатался во мне после того, как я чудом выжил прошлой весной. Выцветший мир, в котором не осталось места жизни, и осталось одно безликое существование.

Но сейчас — стоило мне увидеть её улыбку, как время вновь пошло вперёд. Я не сразу смог осознать яркие краски реальности. А от жара настолько яркого лета закружилась голова.

Учащённо забилось сердце. Ладони вспотели. Дыхание стало прерывистым. А она была ослепительна.

Хотя кондиционер работал изо всех сил, этот уголок заведения всё равно был как сауна — хватило бы на тепловой удар и остальным посетителям. А уж про меня и говорить нечего — мозг буквально закипал от этой жары.

То была не тёплая водичка скучной повседневности. Таков был палящий жар юности.

— Ладно, пора возвращаться к нашему свиданию. Тут так жарко, что я скоро сгорю, а если ещё подольше посидим, этот огонь просто потухнет. Верно ведь, Сасуга Хибари?

— …Да. Ты прав. Я тоже хочу на улицу.

И вот мы вдвоём снова шагнули в реальность — прямо навстречу дрожащему от зноя горизонту над раскалённым асфальтом.

———

Конец 2 главы.

[1] — в анлейте «—Don’t get it twisted». Тире указывает на то, что эта прямая мысль героя. Но вот к кому именно он обращается, я не понял. То ли к нам, то ли к себе/ей