Оленёнок, кабанчик, медвежонок (Часть третья)

На следующее утро Маомао и остальных разбудили жители деревни.

— Эй! Вы же врачи! Идите скорее!

Это был тот самый охотник, который вчера проводил их в пустующий дом. Маомао, протирая сонные глаза, приподнялась.

— В чём дело?

Самая младшая, Чанша, разбиралась с ситуацией. Яо с отсутствующим видом смотрела в потолок. Маомао быстро оделась.

— Появился больной, посмотрите.

— … — Чанша обернулась на Маомао, словно спрашивая, что делать.

— Какие симптомы? Возраст, пол? — сменила Чаншу Маомао, накинув на себя тёплую верхнюю одежду.

— Мой сын. Ему всего пять. Со вчерашней ночи у него не проходит головная боль и рвота.

— Проведите нас. — Маомао решила идти первой, а двоим велела переодеться и догонять потом. — Может, вам лучше было бы обратиться к другим господам военным врачам, а не к нам?

— Говорил, да мне отказали. Сказали, что лучше попросить вас.

— Вот как.

Старший Ванван, вероятно, согласился бы помочь, но он, наверное, ещё спал. Похоже, кто-то из других, заносчивых врачей самовольно дал такой ответ.

— Вот этот дом.

Войдя внутрь, они увидели ребёнка, лежащего на грубой, убогой лежанке. Женщина, вероятно мать, прижимала к себе деревянное ведёрко. Лицо у неё было безжизненное, измождённое.

 «Плохое питание?»

Женщина выглядела странно истощённой.

— Позвольте осмотреть.

Маомао заглянула в деревянное ведёрко. Пахло кислой рвотой, но твёрдой пищи почти не было.

— Что он ел вчера вечером?

— Кашу и похлёбку.

— Вы двое тоже ели то же самое?

— Ели.

— Я проверю котёл.

Маомао направилась к очагу. В убогом котелке плавали корнеплоды и что-то вроде обрывков мяса.

«Медвежатина?»

Это не курица и не свинина. Похоже на говядину, но если учесть, что это охотничья деревня, логичнее всего — медведь. Неужели вчерашнего медведя они уже успели разделать? Маомао зачерпнула половником остывший суп и взяла в рот.

«Ах⁉»

Маомао проглотила и посмотрела на деревенского, на женщину и на ослабленного ребёнка. И тут она поняла, почему женщина казалась такой бедной и истощённой. Кожа — без упругости, волосы — не то что без блеска, они даже редкие. Ребёнок выглядел ещё более измождённым. В отличие от них, сам хозяин дома выглядит не таким измождённым.

— Маомао, нужно что-нибудь?

С опозданием подошли Яо и Чанша. Маомао медленно покачала головой и вместо ответа протянула им ту самую похлёбку.

— Что это?

— Похлёбка. Попробуйте угадать, что туда добавлено.

Яо колебалась, но, увидев, как Чанша пьёт, тоже попробовала.

— …Хм, вкус насыщеннее, чем кажется?

— Соли нет, но из-за этого вкус становится глубже.

— Это что, растёртую печень туда добавили? Есть запах и какая-то зернистость.

— Верно.

И тут Маомао вспомнила, что именно они собирались «отобрать обратно» у охотников. Маомао и остальные повернулись к охотнику.

— Вчера вы унесли не только медвежью шкуру и мясо, но и часть внутренностей, верно? Вы говорили: “Это двоюродный брат. Не я.”, — так почему же оно у вас в котле? Медвежья печень...

Охотник неловко отвёл взгляд:

— Виноват. Я охочусь плохо, вот и выходит, что мяса мне всегда достаётся мало. По содержимому похлёбки видно: там же одни крошки да жилы, верно?

— И вы добавляете печень.

— Да. Она быстро портится и сильно воняет, но лучше так, чем совсем без еды.

— Добычи не хватает?

— Я, в отличие от двоюродного брата, охотник плохой.

Охотник понемногу, обрывками, рассказал: что доход деревни держится на охоте; что из-за родства они часто охотятся группами; что тот, чей вклад выше, получает лучшие части и больше мяса.

«Внутренности легко портятся и ценятся низко».

— Вы и раньше ели печень диких зверей?

— Ага. Сын на другие части плохо налегает, а печень, если растворить в похлёбке, он выпьет.

Маомао понимающе кивнула. Яо и Чанша с недоумением смотрели на неё.

— Причина болезни ясна. Скорее всего, виновата медвежья печень, — она указала на котелок в очаге.

— Подожди-ка. Мы же это всегда едим. Почему же болезнь только сейчас?

По лицам Яо и Чанши было видно: им тоже хочется объяснений.

— В медвежьей печени много питательных веществ. Но вам известно, что даже питательные вещества в избытке могут быть вредны?

— Да, об этом часто говорят, — ответила Чанша.

— В небольших количествах — это питание, но если переборщить, оно становится ядом. С медвежьей печенью то же самое. Вообще-то, если съесть её один-два раза, симптомы, похожие на болезнь, обычно не появляются. Но что произойдёт, если употреблять её в избытке каждый день в течение долгого времени? Не начнётся ли накопление в организме?

Маомао посмотрела на истощённую жену охотника. Волосы у неё были редкие, кожа — огрубевшая, и она выглядела странно постаревшей.

— Пример, который я знаю, — когда переедают угря. Угорь очень питательный, хорошо помогает для укрепления сил, но говорят, что если есть его слишком много, это приносит вред.

— Ах! Тогда… — подняла руку Яо. — Я когда-то слышала от Эньен историю о том, как в далёких северных землях кто-то отравился, съев в качестве деликатеса внутренности медведя. Правда, я думала, что они испортились, и это было обычное пищевое отравление, но…

Маомао тоже заинтересованно прислушалась. Вернувшись, она бы хотела расспросить Эньен подробнее.

— Тогда я же тоже ел это каждый день. Почему со мной всё в порядке?

— Возможно, всё просто из-за разницы в размерах тела, — ответила Маомао на вопрос. — Впредь вам лучше сократить количество печени животных в пище. Постарайтесь, пожалуйста, успешнее охотиться.

Звучит жестоко, но Маомао ничего другого сказать не могла.

— И ещё… — Маомао оглядела кухонный угол. — А вместе с печенью не было желчного пузыря?

— Если про это, то… — Охотник тихонько указал на мусорную корзину. — Выбросил.

— Какое расточительство!

Он не просто плохо охотится — он ещё и не понимает ценности. Маомао поспешно открыла крышку мусорной корзины и начала рыться внутри.

— Грязь какая! — возмутилась Яо, но Маомао не обращала внимания и искала желчный пузырь.

— Хе-хе-хе… медвежья желчь…

С овощными очистками на голове Маомао подняла вверх липкий, склизкий медвежий желчный пузырь.

---

“Медвежонок, медвежонок,
Маленький медвежонок.
Молока вволю пей, жёлуди ешь.
Когда вырастешь большим, уйдём далеко.
Медвежонок, медвежонок,
Маленький медвежонок.”

Когда Маомао вернулась в медицинское управление дворца, она услышала песню. Её напевал Тянью.

— О-о, с возвращением!

— Я вернулась.

Маомао куда важнее, чем песня Тянью, было заняться обработкой полученного желчного пузыря. Но Тянью всё равно заговорил с ней.

— Помнишь, я говорил про третью часть песни?

— Да, я только что её услышала.

Маомао искала место, где можно будет сушить аккуратно вытертый желчный пузырь.

— Говорил же, что это песня про то, как убегать от медведя, но в некоторых местах она отличается. Я спел другой вариант.

— Ага, ага, — Маомао отвечала, не прекращая работу.

«Медвежонок, медвежонок,
Маленький медвежонок.
Молока вволю пей, жёлуди ешь.
Когда вырастешь большим, уйдём далеко.
Медвежонок, медвежонок,
Маленький медвежонок.»

— Как думаешь, что значит «давать молоко» и «давать жёлуди»?

— Ну, наверное, безрассудное подкармливание диких животных

— Нет-нет. Это про то, что медвежонка держат.

— Держат?

— В смысле — выращивают. Не “держат” как добычу на охоте, а “держат” как скотину. 

Маомао повесила желчный пузырь в подходящем месте и посмотрела на Тянью

— На охоте убивают медведицу, а медвежонок остаётся. Оставшийся медвежонок ещё слишком маленький, чтобы пускать его на мясо. Поэтому его выращивают. Вместо матери-медведицы дают молоко, дают корм. А потом, пока он не стал взрослым зверем, его съедают.

— М-м.

— Потому что медведи, когда вырастают, страшные, даже если в детстве были милыми

— Какой-то вывод из этого есть? — Маомао, прикоснулась к висящему желчному пузырю и погладила его пальцем.

— Вывода нет. Просто я вспомнил, что медведи иногда едят людей, а иногда их едят самих.

— Понятно-о. В следующий раз расскажи что-нибудь поинтереснее.

— Если было скучно, жаль, — Тянью развёл руками и ушёл.

— Съесть или быть съеденным…

Возможно, Тянью просто хотел немного подколоть. Такой уж у него характер.

«Я бы выбрала “съесть”».

Но если реально столкнуться лицом к лицу с медведем, съедят как раз Маомао.

Она радуется медвежьей желчи, но нельзя забывать, что охотники добывают её ценой своей жизни. Даже тот охотник, который плохо охотится, наверняка работает, рискуя жизнью. Но мяса он как следует не получает и семью нормально прокормить не может.

«Он ведь и способа приготовления медвежьей желчи не знал».

Если бы знал — жил бы хоть немного лучше. Но даже если объяснить ему способ обработки, всё равно, когда эта желчь попала бы в медицинское управление, её бы продали по высокой цене.

Маомао подумала, что не учить его — это, пожалуй, подло с её стороны, но и раздавать всем подряд помощь она не могла. Маомао не настолько добра, чтобы быть любезной со всеми. В лучшем случае она может протянуть руку помощи лишь стольким людям, сколько пальцев на обеих руках.

[П.п 8я глава уде вышла, так что ожидайте в течении недели.]