История злодейки

Чоу-у был выжившим из клана Ши. По идее, он не должен был жить, но, по словам Джинши, было обещано, что «не будут судить тех, кто уже однажды умер».

«Кто же добился такого обещания?»

Маомао вспомнила ту девочку, что любила насекомых.

Однако, семьи всех детей были казнены. То, что выживших из клана Ши воспитывают в тайне, не раскрывая их личность, делается для того, чтобы не создавалось впечатление, что император слишком мягок, и чтобы наблюдать за ними, дабы они не задумали о мести за родителей.

Из выживших детей только Чоу-у потерял память из-за побочных эффектов эликсира воскрешения. Также у него парализована половина тела. Именно поэтому только Чоу-у живёт отдельно в Цветочном квартале.

Маомао открыла книгу, взятую у Зулин.

— «Злодейка с Севера», значит.

Маомао перелистнула страницы.

Это была распространённая в народе история о «Лоулан — злодейке с севера». История о том, как брошенная бывшая наложница предыдущего императора манипулировала дочерью и пыталась разрушить государство.

«В общих чертах так и есть».

Но в описании и репликах злодейки Лоулан чувствовался только диссонанс. Вернее, может, это Маомао не знала, но была ли «Лоулан» такой надменной и высокомерной наложницей, как в книге? Кажется, слухи были сильно преувеличены.

Было написано, что предыдущий император разглядел истинную природу матери «Лоулан», «Шэнмэй», и не стал делать её своей наложницей. Характер «Шэнмэй» — это одно, но причина была другой, и это также можно было воспринять как некоторое приукрашивание предыдущего императора. Поскольку используются настоящие имена «Лоулан» и «Шэнмэй», возможно, содержание было продумано с учётом цензуры.

«Обычно, если твою подругу изображают в таком дурном свете, рассердишься».

Но «Лоулан» именно так и играла. Наоборот, чем больше «Лоулан» в истории была злодейкой, тем больше казалось, что её замысел достиг цели. Если бы «Лоулан» узнала, она бы, наверное, обрадовалась.

Для Маомао настоящей безнадёжной злодейкой была «Шэнмэй», но и в слухах, и в этой книге «Лоулан» выставляли законченной злодейкой. В конце грандиозной схватки она изуродовала лицо младшего брата императора.

 «Только эта часть — откровенный вымысел».

Раз она нанесла рану лицу, прекрасному как у небесной нимфы, она должна была стать худшей из женщин. Причина тоже была банальной — «потому что он был красивее её». Однако, видимо, не зря книгу зачитали до дыр, она была занимательной. Если бы Маомао показали её как посторонней, наверное, она нашла бы её интересной.

Закрыв книгу, Маомао переодела испачканную работой в поле одежду и направилась в Малахитовый дом. В публичном доме шла оживлённая подготовка к открытию, женщины суетились.

Маомао окликнула Сазена, который как раз закрывал лавку.

— А Чоу-у?

— Только что вернулся домой.

— Нет, я о том, что было после.

Сазен, взглянув на выражение Маомао, что-то уловил.

— Что-то случилось?

— Эта книга популярна?

Лицо Сазена омрачилось. Сазен был одним из тех, кто знал обстоятельства Чоу-у.

— Поговорим, пока закрываю лавку.

— Хорошо.

Маомао и Сазен вошли в аптеку. Внутри был беспорядок, уборка была в процессе.

«Лекарства он всё же делает аккуратно».

Креативности у него не было, но указания он выполнял чётко. Это и сила, и слабость Сазена. Способ работы он не менял, поэтому Маомао могла помочь с уборкой.

— Память Чоу-у вернулась? — спросила Маомао, проверяя непроданные лекарства.

— Хм, вот это неясно. Но обычно он ненавидит учёбу, однако именно эту книгу читал внимательно.

Если память вернётся, будет сложно. Особые меры были приняты в предположении, что памяти нет. Можно сказать, это было снисхождение.

— Даже если прижать его к стенке, вряд ли он просто расскажет. Он и тебе, Сазен, перечит?

— Со мной он не так уж и груб. Но, знаешь, сложный возраст, скоро он меня перерастёт, и, боюсь, силой уступить придётся.

— Не проиграешь же ты ему. — Даже если рост увеличится, паралич тела остаётся. — Я ещё Укё попрошу присмотреть за ним внимательнее. Это проблем не вызовет?

— Меня не спрашивай. Я лишь обещаю сразу сообщить, если будет что-то подозрительное. Только…

— Что?

— Не делай Чоу-у врагом государства.

Сазен всматривался в лицо Маомао. Наглый паршивец, но, видимо, для Сазена это ребёнок, к которому он немного привязан. И Маомао тоже считает, что просто так бросить его было бы безответственно.

— Мне тоже не нужны такие хлопоты. Тем более, это будет нарушением обещания.

— Обещание, значит. Понятно.

Сазен сказал это как-то слишком уж понимающим тоном. Маомао ведь никому не говорила, с кем заключила это обещание. Но Сазен, казалось, странно осведомлён. Маомао решила, что ей просто так показалось.

— Можно ещё кое-что сказать насчёт этой книги?

— Что?

Сазен пролистал страницы.

— Автор явно пишет историю так, чтобы понравиться массам, верно?

— Ага, в соответствии со слухами.

— Но вот тут... — Сазен указал на одно описание. Там говорилось, что «Лоулан» применяла множество пыток, чтобы быть злодейкой. — Но это делала её мать. 

— Ммм? — Маомао наклонила голову.

— Видишь, странно.

— Странно.

Все злодеяния Шэнмэй оказались переложенными на Лоулан.

— На самом деле все эти пытки происходили внутри крепости.

— Правда?

— Ты ведь не знаешь, но даже описание крепости здесь подозрительно точное.

— То есть автор книги связан с кланом Ши?

Сазен кивнул. Тогда становится понятна и причина умелого избегания цензуры. Вероятно, чтобы предотвратить раскрытие личности.

— Раз уж и ты спасся, не удивлюсь, если кто-то ещё тоже сумел сбежать.

Ведь именно сама злодейка разбрасывала деньги и взрывала порох, чтобы помочь слугам сбежать из крепости. Однако, могли ли слуги, производившие порох, быть настолько грамотными, чтобы написать такую историю?

— И вообще, есть ли причина рисковать раскрытием личности, чтобы написать такую историю? — промычала Маомао, открывая ящик аптечного шкафа. Запасы коричневого сахара сильно уменьшились. — Ты же не даёшь Чоу-у сахар в качестве перекуса?

— Нет, хотя иногда он тайком таскает.

«Как и ожидалось», — подумала Маомао, закрывая ящик.

— Но теперь понятно, почему он так внимательно читал эту книгу. Было ещё несколько похожих книг, но он лишь пролистывал их.

Маомао посмотрела на последнюю страницу книги. Имя автора было самым обычным, даже более заурядным, чем «Кан Дзюндзе» — «Чоу Сан». Вряд ли это настоящее имя. Поскольку книга рукописная, там не было печати типографии.

«До конца продумано, чтобы обойти цензуру».

— Нет каких-нибудь предположений об авторе?

— Понятия не имею. Думаешь сколько в той крепости было людей? Сотни!

— Тоже верно.

— В любом случае, если с Чоу-у что-то случится, сразу сообщу.

— Полагаюсь на тебя.

Маомао взяла книгу и вышла из лавки. Нужно будет ещё спросить у карги, откуда взялась книга, а потом вернуться в общежитие.

«Хорошо бы можно было свободно брать выходной».

Но так не получается — в этом вся тяжесть жизни наёмного работника.