Капризная Сираюки-химэ
— Так-кун, просыпайся, уже утро.
Раздался нежный голос, и Такаси медленно приоткрыл тяжелые веки. Зрение ещё было затуманено после сна, но прямо перед собой он увидел копну белых волос и лазурные глаза.
— Доброе утро.
— Доброе... утро.
Всё ещё пребывая в полудрёме, Такаси ответил Химэно. Из-за того, что он так нервничал в её объятиях, ему удалось уснуть только после полуночи, но постепенно сознание начало проясняться. Однако стоило ему окончательно прийти в себя, как нахлынуло чувство невыносимой неловкости.
Хоть утро только началось, тело обдало жаром, и почему-то ему совсем не хотелось разрывать эти объятия. Химэно, похоже, тоже смущалась — её лицо залилось румянцем, став похожим на спелое яблоко. Тем не менее, капризная Химэно, казалось, вовсе не хотела отпускать его.
— Даже утром, когда Так-кун обнимает меня... мне так спокойно.
Словно желая показать, насколько ей комфортно, Химэно нежно коснулась щеки Такаси.
— Так что... ты можешь обнимать меня когда угодно.
Краснея всё сильнее, Химэно уткнулась лицом в грудь Такаси, прячась от смущения. Из её объятий донеслось тихое, едва слышное «Ой...», которое вряд ли было плодом его воображения. Для Химэно эти объятия были сродни тихой гавани, где она могла наконец обрести покой.
— Давай вставать и завтракать, хорошо?
Как бы ему ни хотелось остаться так подольше, ради спасения своего сердца Такаси предложил пойти поесть. Тело буквально горело — видимо, за эту ночь сгорело немало калорий, и Такаси почувствовал сильный голод. К тому же ему не терпелось снова попробовать то, что приготовила Химэно. В конце концов, её еда была настолько вкусной, что такое желание было вполне естественным.
— Хорошо. Я всё приготовлю.
С легким оттенком разочарования на лице Химэно поднялась, чтобы заняться завтраком.
— Приятного аппетита.
Завтрак уже стоял на столе. Сегодня это было блюдо в западном стиле: хрустящие тосты с маргарином, ветчина и салат. И хотя тост — блюдо простое, у Химэно он почему-то получался особенным. Хрустящий снаружи и невероятно мягкий внутри — именно так, как любил Такаси. Тосты Марики, кстати, были точно такими же.
— У тебя всегда получается очень вкусно, Химэно.
— Спасибо. Мне так приятно слышать это именно от тебя, Так-кун.
С раскрасневшимися щеками Химэно, жующую тост, легко можно было принять за настоящую Сираюки-химэ (Принцессу Белоснежку). В школе она всегда вела себя сдержанно и отстраненно, так что, возможно, Такаси был единственным, кто видел её такой застенчивой. От мысли, что эта сторона её личности принадлежит только ему, на душе становилось теплее.
И хотя Такаси всё ещё любил Марику, в нём внезапно проснулось чувство собственничества по отношению к Химэно, что привело его в замешательство. Желать, чтобы любимый человек принадлежал только тебе — это нормально, но чувствовать подобное к другой девушке было по меньшей мере странно. Однако он точно знал: если Химэно сблизится с каким-то другим парнем, он не будет этому рад.
Пусть их союз и был временной мерой, чтобы защитить Химэно от нападок одноклассниц, считать её своей «собственностью», наверное, было неправильно.
— Можно я... покормлю тебя?
Химэно наколола на вилку кусочек поджаренной ветчины и поднесла к губам Такаси. Хоть он всё ещё не привык к такому, подобное внимание льстило ему. Ветчина была приготовлена идеально, а соус барбекю придавал ей пикантный вкус.
— М-м... Послушай, а можно я и дальше буду готовить для тебя?
— Э? Готовить для меня?
— Да. Когда я смотрю на тебя, Так-кун... Хоть ты и хочешь быть с Сикибу-сан, иногда ты выглядишь таким печальным.
Это была правда. Порой быть рядом с тем, кого любишь, но кто не отвечает взаимностью — сущее мучение.
— Я всегда буду рядом, чтобы утешить тебя. Так что если станет грустно — просто положись на меня.
— Хорошо.
Такаси серьезно кивнул. Теперь их связывало не только спасение от травли, но и взаимная поддержка в трудные минуты. Иметь под боком человека, готового всегда подарить тепло, было огромным преимуществом. Конечно, в школе на него теперь будут сыпаться завистливые взгляды всех парней — ведь Химэно, несмотря на немилость девчонок, была невероятно популярна. Если этот стресс станет невыносимым, он всегда сможет попросить Химэно утешить его.
— Спасибо тебе.
— Нет, это я должна благодарить. Ведь когда мы вместе, я чувствую себя в безопасности.
Это было верно: их близость сводила риск новых издевательств к минимуму, так что выгода была обоюдной.
— Но сегодня мне нужно будет вернуться. Я обещал Марике.
Вчера он написал Марике, что сегодня они пообедают вместе, так что если он не придет, она наверняка разозлится. И как бы ему ни было неловко перед Химэно, он должен был уйти.
— Хорошо. Тогда... можно мне пойти с тобой? Я бы хотела поговорить с Сикибу-сан, может быть, мне удастся немного разрядить обстановку.
— Конечно.
Довольный таким ответом, Такаси доел свой вкуснейший завтрак.
— Сираюки-сан, добро пожаловать.
Когда они вернулись, Марика уже была на месте. Такаси лишь криво усмехнулся. Хоть этот дом и был для него вторым родным местом, он не ожидал, что Марика будет распоряжаться здесь так, будто она полноправная хозяйка. И пусть по выходным она часто заглядывала сюда прибраться, дом всё же не принадлежал ей. К тому же Марика была одета в домашнее — футболку с длинным рукавом и короткие шорты, что разительно контрастировало с элегантным платьем Химэно.
— Прошу прощения за беспокойство.
Химэно слегка покраснела, сняла свои милые туфельки и прошла в гостиную вслед за Марикой. Такаси последовал за ними.
— Сираюки-сан, тебе чай или кофе?
— Чай. Я не очень люблю горькое.
Химэно опустилась на диван. Такаси мысленно порадовался, что в прошлый раз угостил её именно чаем. Если она не любит горечь, то кофе ей явно не по вкусу — такие люди не могут пить его даже с молоком или горой сахара.
— Подожди минутку.
— Спасибо.
Марика заварила чай и поставила чашку на стол. Даже обычный пакетированный чай с ароматом яблока наполнил комнату приятным запахом. Химэно сделала глоток, и её лицо расслабилось. Кажется, ей было комфортно в компании подруги детства Такаси. Она доверяла ему, а значит, была готова дать шанс и Марике. Впрочем, до полного доверия было ещё далеко — Химэно всё ещё сохраняла то «школьное» выражение лица, которое она обычно надевала для посторонних.
— Так-кун мне кое-что рассказал. Эти издевательства... это просто непростительно.
Лицо Марики, сидевшей рядом, напряглось. Обычно веселая и добрая, она крайне редко злилась, но травля Химэно явно вывела её из себя.
— Пожалуйста, полагайся на меня в любое время, я обязательно помогу.
— Спасибо. Но у меня уже есть Так-кун.
Химэно обернулась и нежно улыбнулась ему. Она была настолько очаровательна, что у Такаси перехватило дыхание — совсем как в тот день, когда он впервые осознал, что влюблен в Марику.
— Надо же, Так-кун, а ты, оказывается, надежный парень. Я как старшая сестра очень за тебя рада.
Глядя на искреннюю радость Марики, Такаси снова болезненно осознал: она видит в нем только младшего брата. Видь она в нем мужчину, она вела бы себя совсем иначе, учитывая её активный характер. Это было печально, но с ролью «братишки» ничего нельзя было поделать.
— Вот как. Что ж, раз так, отныне готовить для Так-куна буду я.
— А? Получается, я больше не смогу строить из себя заботливую сестренку?
Атмосфера стала немного натянутой, но Такаси не вмешивался.
— Ты ведь отвергла чувства Сикибу-сан. Я подумала, что вам обоим будет больно проводить время как раньше, поэтому решила взять готовку на себя. Так-кун тоже на это согласен.
— Так-кун, это правда?
Карие глаза Марики предательски увлажнились. Видимо, она надеялась, что даже после отказа сможет продолжать заботиться о нем в своей привычной манере.
— Да, это так. Я решил, что теперь буду просить Химэно готовить для меня.
Раз уж он получил отказ, пора было перестать так сильно зависеть от Марики и начинать привыкать к заботе Химэно. Хотя в глубине души ему было невыносимо грустно от мысли, что он больше не отведает стряпни Марики.
— Вот как... Что ж, задача старшей сестры — наблюдать за тем, как её брат взрослеет, со стороны. Хоть мне и немного грустно...
По щекам Марики покатились слезы. Казалось, она хотела бы навсегда остаться в этих уютных отношениях «брата и сестры».
— Спасибо за понимание. Но это не значит, что мы перестанем общаться. Просто нам нужно немного сократить дистанцию.
— Слава богу. Так-кун!..
Марика порывисто обняла Такаси, словно не до конца осознавая серьезность момента. Обычно она просто брала его за руку, но сейчас вцепилась в него мертвой хваткой. Одной из причин её отказа было желание продолжать опекать его, и, кажется, пока это длится, она и сама не заведет себе парня. В этот миг Марика выглядела как сестра, которая не может отпустить брата. Не родная по крови, но любящая его слишком сильно.
— Ты и правда ничего не понимаешь... — прошептала Химэно с оттенком грусти в голосе.
— Ах... Так-кун.
Теперь Такаси сидел на диване в гостиной, прижатый к груди Химэно, которая пыталась его утешить. Её нежный голос обволакивал его. После сцены с Марикой он чувствовал себя подавленным, и ему жизненно необходимо было это тепло. Марика продолжала тактильный контакт даже после отказа, и это каждый раз бередило его раны. Именно поэтому он выбрал утешение Химэно.
Родители Марики позвали её на семейный обед. Обычно она ела у Такаси, так что изредка поесть в кругу семьи было для неё полезно.
— Мы можем сидеть так столько, сколько захочешь.
Такаси чувствовал, как Химэно гладит его по голове, пока он прячет лицо у неё на груди. «Наверное, мне это нравится», — подумал он, позволяя печали медленно уходить.
— А ты, оказывается, тот еще капризный баловень, Так-кун. Теперь я понимаю, почему Сикибу-сан так хотелось быть твоей сестрой.
— Неужели?
— Да. Может, из-за твоего милого лица... но эта атмосфера вокруг тебя... Наверное, я бы не позволила этого никому другому, но тебе — можно.
Химэно говорила так, будто ей это было вовсе не в тягость. Её лица не было видно, но Такаси чувствовал, что она смущена. И хотя ему хотелось посмотреть на краснеющую Химэно, он предпочел остаться в её нежных объятиях — любому мужчине трудно добровольно отстраниться от такого тепла.
— Я хочу, чтобы ты всегда был таким... только не с Сикибу-сан, а со мной...
— М? Ты что-то сказала? — её голос был слишком тихим.
— Нет, ничего.
Такаси просто кивнул, не придавая этому значения. Сейчас комфорт был важнее всего остального.
— Спасибо. Мне правда стало легче.
Спустя какое-то время он нехотя отстранился. Ему показалось, что он услышал разочарованный вздох «Ах...», но, возможно, Химэно просто устала. Хотя на её лице читалось легкое разочарование — будто она хотела, чтобы он остался в её объятиях подольше.
— Если хочешь... ты можешь капризничать и посильнее.
С пунцовыми до самых кончиков ушей щеками Химэно зажмурилась. Похоже, в ней проснулся какой-то материнский инстинкт.
— Но...
Такаси не был против того, чтобы полагаться на неё, но чувствовал, что и так уже берет слишком много: она и готовит для него, и утешает. Их отношения строились на взаимности, и перегибать палку не хотелось — чрезмерная зависимость могла стать проблемой. К тому же часть его всё еще считала, что этот союз нужен лишь для того, чтобы забыть Марику.
— Всё в порядке, честно.
Но Химэно выглядела так, будто вот-вот расплачется, если он не позволит ей побаловать себя.
— Ладно, я понял. Тогда я буду вести себя еще капризнее.
— Да. Э? А-а...
Чтобы показать, что «быть баловнем» не обязательно означает только прятать лицо в груди, Такаси внезапно прижал Химэно к дивану. Возможно, это было слишком дерзко для парня, который ей даже не парень, но он хотел преподать ей урок: слишком доверять мужчинам может быть опасно. Он делал это впервые, и ему было безумно стыдно, но он решил идти до конца. Разумеется, заходить слишком далеко он не собирался.
— Хья-ан...
Когда Химэно оказалась прижата к дивану в слегка измятой одежде, Такаси игриво прикусил её покрасневшее ушко. С её губ сорвался сладостный стон. Сердце Такаси бешено колотилось, но он продолжал свою «атаку». Если бы она всерьез начала сопротивляться, он бы тут же остановился, но Химэно лишь нежно обняла его за плечи, словно прося не прекращать.
— Э? А где Сираюки?
После двух часов дня Марика, закончив обед с семьей, снова явилась к Такаси. Она оглядела гостиную, не обнаружив Химэно. Марика зашла, как обычно, своим запасным ключом, словно и не было того отказа.
— Она ушла домой.
Похоже, сгорая от стыда после того инцидента с ушком, Химэно поспешно ретировалась, оставив лишь записку: [Я совсем не против такого, так что давай с завтрашнего дня снова будем вместе].
Такаси и сам сгорал от неловкости. Даже после её ухода его тело всё еще горело. Ему хотелось включить кондиционер, но момент был явно неподходящий.
— Ты весь красный, Такаси. Вы двое что, вытворяли что-то неприличное? — Марика игриво коснулась его щеки. Она снова была в своем обычном настроении, узнав, что повода для беспокойства нет. Как сестра, она, кажется, была не против его общения с другими девушками.
— Не выдумывай всякую чушь.
Хоть они и впрямь делали нечто смущающее, Такаси не собирался выдавать этот секрет.
— Держи язык за зубами.
— Ну не знаю... Ам!
— Хья-а...
Поскольку Марика вела себя слишком уж бесцеремонно, Такаси внезапно прикусил её указательный палец, который она приложила к его губам. От неожиданности Марика издала тихий стон.
— Такаси, я твоя сестра, так что со мной можешь делать что хочешь, но не вздумай творить такое с Сираюки-сан.
Марика мгновенно догадалась, что краснота на его лице — следствие чего-то очень личного. Как подруга детства, она видела его насквозь.
— У вас отношения для взаимного утешения, так что если перегнуть палку с интимом, ей может стать неуютно. Если тебе так уж невтерпеж — балуйся со мной.
— Угх...
Высвободив палец, Марика крепко прижала лицо Такаси к своей груди. Она держала его так крепко, что он не мог пошевелиться. Возможно, в ней всё же взыграла капля ревности к Химэно.
— Я всегда буду твоей старшей сестрой, — приговаривала она, поглаживая его по голове с легкой грустью в голосе. Даже принимая Химэно, эмоционально она не хотела, чтобы он полностью переключился на другую. Возможно, она боялась, что с появлением Химэно её роль «сестренки» станет не нужна. И хотя они не встречались, её собственническое желание оставаться для него главной женщиной в жизни было очевидным. Грудь Марики была не такой большой, как у Химэно, но такой же мягкой и ароматной.
«Я и вправду сущий подонок...» — подумал Такаси.
Когда тебя балуют сразу две красавицы, трудно не почувствовать себя последним человеком. Несмотря на разбитое сердце, он всё равно тянулся к той, которую любил. Его чувства менялись, но при каждом контакте с Марикой его решимость «сдаться» давала трещину. Трудно перестать любить, когда объект твоей страсти продолжает тебя баловать даже после отказа.
— Ты такой милашка, когда капризничаешь, Так-кун.
На самом деле он не капризничал специально — его буквально заставили. Сейчас он отчетливо понимал: позволить Химэно уйти было огромной ошибкой.
— Вчера мне было так одиноко, так что сегодня я тебя никуда не отпущу. Давай, балуйся со своей сестренкой сколько влезет, хорошо?
Марика прижала его еще крепче, и Такаси ничего не оставалось, кроме как смириться со своей участью и принимать её ласку до самого ужина.