Белоснежка и игра в молодожёнов

— Вот, прошу, угощайся.

С тех пор как было решено ехать в Хаконэ, это был первый ужин, приготовленный Химэно.

Поскольку Химэно призналась, что хочет провести этот вечер вместе, Такаси решил остаться на ночь.

Сегодня в меню были белый рис, салат, караагэ и суп мисо.

Поскольку палочек для Такаси не полагалось, было очевидно, что Химэно собирается кормить его сама — то ли с присказкой «а-а-ам», то ли поцелуями.

— А-а-ам.

Химэно тут же поднесла кусочек караагэ, зажатый палочками, к губам Такаси.

«До чего же вкусно».

Стряпня Химэно, как и всегда, была выше всяких похвал. Сегодня он мог бы съесть хоть целую гору, а уж с такой нежной заботой и подавно трудно было вовремя остановиться.

— Кажется, маринад на соевом соусе?

— Угадал. Так-кун всегда ест это блюдо с таким аппетитом, что я стала готовить его чаще.

Такаси и сам замечал, что караагэ в соевом соусе частенько появляется на столе, и теперь причина стала ясна: она просто радовалась его довольному виду.

Другие блюда тоже были прекрасны, но караагэ в её исполнении казалось чем-то особенным.

— Когда мы вот так ужинаем каждый день, чувствую себя словно в медовый месяц.

— Ах...

Сказанное невзначай заставило Химэно густо покраснеть. Услышать такое сравнение было неожиданно, и она явно застеснялась.

— Стать невестой Так-куна...

Видимо, вообразив себе семейную жизнь, она смущенно, но счастливо хихикнула: «эхе-хе».

«Неужели... я ей всё-таки нравлюсь?»

До Такаси наконец стало доходить: её недавняя инициативность вполне могла объясняться искренней симпатией.

Да и тот поцелуй был для них обоих первым — вряд ли Химэно пошла бы на такое только ради того, чтобы спровадить Хинату.

К тому же сейчас она вовсе не возражала против сравнения с молодожёнами. Если бы он был ей неприятен, она бы точно воспротивилась.

«И почему я раньше был таким тугодумом? Мог бы догадаться еще в момент поцелуя!»

То, что такая чистая девушка, как Химэно, сама поцеловала его, было более чем красноречивым знаком.

Такаси почувствовал себя героем романтической комедии, который до последнего не замечает очевидных чувств героини.

«Значит... это взаимно».

От осознания этого по телу разлилось тепло. Трудно не радоваться, когда узнаешь, что твои чувства находят отклик.

— Что-то не так?

Заметив, что он ушел в свои мысли, Химэно озадаченно склонила голову набок.

— Д-нет, ничего особенного.

И пускай кто-то другой на его месте тут же признался бы в любви, Такаси, годами таивший чувства даже к подруге детства, не мог действовать так стремительно.

К тому же оставалась крохотная вероятность, что Химэно просто чувствует себя с ним в безопасности, а это еще не любовь.

Если он ошибся и получит отказ, вся поездка в Хаконэ превратится в катастрофу.

Лучше приберечь признание до того момента, когда они окажутся там.

— Раз уж Так-кун сказал про медовый месяц... может, поиграем в «молодожёнов»?

— ...А?

От такой неожиданности Такаси замер на месте, издав невнятный звук.

Сейчас они и так притворялись парой, но, похоже, Химэно хотела зайти еще дальше в своей игре.

— Мы ведь и так ужинаем вместе каждый день...

— Ну да, это правда.

Тем более что с начала Золотой недели они почти не расставались.

— Поэтому... я очень хочу в это поиграть...

Химэно положила ладонь на его руку, всем видом показывая, как для неё это важно.

— Х-хорошо. Давай попробуем.

И хотя окружающие давно принимали их за голубков, роль супругов должна была сделать их связь еще более интимной.

Да и для безопасности Химэно так было лучше.

Такаси не знал, как отреагирует Хината, но был уверен: она не посмеет сделать ничего по-настоящему опасного. Ведь если она перейдет черту, он возненавидит её навсегда.

— Я так рада...

Счастливая улыбка озарила её лицо — Химэно была в восторге, что он согласился.

Не будь у неё такого желания, она бы и не стала предлагать подобное.

— М-м...

На этот раз Химэно откусила кусочек караагэ и попыталась скормить его Такаси прямо из своих губ.

Поскольку они уже целовались раньше, он принял угощение, хоть и порядком засмущался.

Вообще-то он хотел съесть рис, но, видимо, передавать крупу изо рта в рот было слишком неудобно, и Химэно выбрала мясо.

— Ам... м-м-пх...

Пока Такаси жевал, Химэно игриво прикусила его губу.

Ему даже показалось, что она легонько присосалась к нему.

Теперь, когда он был почти уверен в её чувствах, Такаси осознал: она хочет, чтобы он смотрел только на неё, а не на Марику.

Иными словами, в Химэно тоже проснулось чувство собственничества.

— Губы моего муженька...

Она нежно улыбнулась и почему-то назвала его своим мужем.

— Что?

Такаси не смог скрыть шока — и от укуса, и от того, как она его величала.

— Мы же играем в молодожёнов... Мне хочется называть тебя так.

И хотя голос дрожал от смущения, взгляд был предельно серьезным: она действительно этого хотела.

— Л-ладно.

Пусть это и было чертовски неловко, желание Химэно значило для него куда больше.

— Така-кун... м-м...

После ужина они переместились в спальню и снова принялись целоваться.

Желание поласкаться с любимым человеком стало почти невыносимым, и Такаси прильнул к ней.

Несмотря на стыдливость, жажда баловать и быть обласканным оказалась сильнее.

«Пожалуй... поцелуи я люблю больше всего».

Среди всех проявлений чувств эти мгновения казались ему вершиной блаженства.

— Так внезапно целовать... это нечестно...

Лицо Химэно не просто горело — в её глазах плескалось сладкое любовное томление.

А значит, ей тоже безумно нравилось происходящее.

— Я... я ведь и правда могу совсем пропасть...

— Ну и пропадай.

Чем сильнее человек «портится» от ласки, тем больше он зависит от другого. Если Химэно совсем разленится в его руках, она уже никогда его не покинет.

Чтобы вечно быть рядом с этой красавицей, прозванной Белоснежкой, Такаси должен был заставить её влюбиться без памяти.

Даже если они начнут встречаться после экзаменов, нет гарантий, что это навечно.

Но если страсть будет глубокой, возможно, когда-нибудь они и правда поженятся.

Вот почему... Такаси хотел, чтобы Химэно окончательно «испортилась» рядом с ним.

— Если я стану еще беспомощнее... я просто не смогу без тебя... ах...

Он крепко прижал её к себе, словно говоря: «Я только этого и жду».

Мечтая о свадьбе в будущем, Такаси надеялся, что она никогда от него не уйдет.

— Глупый Так-кун... Тебе ведь нравится Сикибу-сан, зачем же ты так со мной...

Она пробормотала это настолько тихо, что до него донеслись лишь обрывки фраз.

— Но... если ты и правда начал меня любить... я счастлива.

Прошептав это, Химэно обняла его в ответ.

Такаси не был уверен, но, кажется, она начала догадываться о его истинном отношении. После стольких поцелуев это было неудивительно.

Тем не менее, полной уверенности у неё всё еще не было.

Учитывая, какой активной она стала в последнее время, будь она уверена — призналась бы первой.

Но Такаси хотел взять эту роль на себя и не собирался уступать первенство.

Раз она всё еще думает, что он сохнет по Марике — пусть пока так и будет.

— Сегодня еще позанимаемся?

— Да. Но... чуть позже, я хочу еще немного так полежать.

Такаси снова коснулся губ Химэно поцелуем.

— Хм-м...

Сладкий стон сорвался с её губ. Этот звук заставил его забыть о целомудренности и продолжить.

Такаси игриво прикусил её податливую губу, пробуя её на вкус.

Думая о том, насколько она прелестна, он молил время остановиться.

Поцелуй стал для него высшей формой счастья, и желание продлить его вечно было совершенно естественным.

Химэно явно чувствовала то же самое.

— Я точно... точно пропаду, если буду так с тобой... Надо же учиться, а я не могу оторваться...

Когда Такаси отстранился, чтобы глотнуть воздуха, Химэно прошептала это ему в самые губы.

И правда, экзамены уже послезавтра. Стоило бы зубрить учебники, а не миловаться. Но тело его не слушалось.

— А я хочу, чтобы ты пропала еще сильнее.

— Ну тебя...

В её голосе слышалось напускное ворчание, но улыбка сияла радостью.

Пока она теряет волю только перед ним — всё в порядке.

— Если продолжишь так говорить... я действительно...

— Ничего страшного.

Он легонько соприкоснулся своим лбом с её, и они замерли, глядя друг другу в глаза.

В лазурных глазах Химэно плескалось тепло, смешанное с каплей страсти.

— Когда мы так смотрим друг на друга... мне хочется еще...

— Тогда давай еще раз.

— Хм-м...

После долгого поцелуя они наконец закрыли глаза и уснули.

— М-м...

Встреченный утренним светом, пробивающимся сквозь шторы, и пением птиц, Такаси открыл глаза.

В его объятиях, как и всегда, лежала улыбающаяся Химэно. Похоже, сегодня она проснулась первой.

— Доброе утро.

— Утречко. Раз уж проснулась, чего не встаешь?

— Потому что Так-кун меня не выпускал.

Химэно ответила с тихим смешком: «эхе-хе».

Даже если бы она могла выскользнуть, она никогда этого не делала.

Видимо, ей действительно нравилось быть в его руках.

— Раз тебе нравится... то я тебя никуда и не отпущу.

С самого утра Такаси прижал её к себе еще крепче.

Химэно издала нежный звук: «М-м-м...» — и без тени сопротивления уткнулась лицом ему в грудь.

Такаси наслаждался близостью любимой девушки с первых минут нового дня.

— Если ты будешь так меня тискать, я превращусь в никчемную девчонку...

— Пускай.

На самом деле он только того и желал — чтобы она во всём полагалась на него.

Химэно и так постоянно помогала ему с учебой и готовкой. Если бы она начала зависеть от него в чём-то еще, он был бы только счастлив.

— М-м...

Такаси ласково погладил её по волосам.

Им давно пора было вставать и собираться в школу, но рядом с ней на него накатывала сладкая лень. Хотелось забыть о времени и просто быть рядом.

— Ах...

Когда им всё же пришлось разойтись, чтобы подняться, Химэно разочарованно вздохнула.

К сожалению, учебу никто не отменял, и вечно нежиться в постели было нельзя.

— Пора собираться.

— Да... Хм-м...

Заметив её грустный вид, Такаси тут же коснулся её губ поцелуем.

Несмотря на ранний час, её губы были такими мягкими и влажными, что оторваться было решительно невозможно.

— Муженёк мой...

С томительным выражением лица Химэно, казалось, молила о продолжении. Попробовав сладость поцелуев однажды, она, похоже, стала от них зависима.

Поцелуй с любимым — высшая радость, так что её одержимость была вполне понятна.

— М-м...

Хоть им и нужно было спешить, Такаси не выдержал и снова прильнул к ней.

Похоже, они оба окончательно «подсели» на эти ласки.

Эти мгновения были чистым счастьем. Что же будет, когда они станут настоящей парой?

Тихие, нежные звуки, которые издавала Химэно, наполняли комнату.

— Это и правда... опасно...

— Опасно?

Такаси недоуменно склонил голову.

— Ну же, догадайся сам...

Химэно легонько ущипнула его за щеку указательным пальцем.

Этого было достаточно, чтобы Такаси всё понял.

Химэно просто боялась, что однажды окончательно утонет в этом блаженстве.

Да и сам он чувствовал, что вот-вот захлебнется в чувствах. Даже через стыд желание целовать её не угасало.

«Если мы и правда начнем встречаться, на одних поцелуях мы точно не остановимся...»

Если еще до начала отношений они зашли так далеко, то что же будет потом?

Будут и объятия, и совместные ночи, и... кое-что посерьезнее.

Для влюбленных это обычное дело, но поначалу робость и нервозность наверняка дадут о себе знать.

Впрочем, до этого еще далеко.

— Муженёк...

Химэно крепко прижалась к нему, и они продолжали миловаться в постели до самой последней минуты, пока время не стало поджимать.

— Ну что... идем.

Вечером накануне экзаменов Такаси вошел в ванную вместе с Химэно, чьи щеки полыхали густым румянцем до самых кончиков ушей.

Разумеется, Химэно была в бикини.

Она впервые предстала в купальнике перед мужчиной, и по лицу было ясно, какое жгучее смущение она испытывает.

Причина, по которой они решили мыться вместе, была проста — им хотелось подольше насладиться обществом друг друга.

Поскольку в доме Химэно не нашлось мужских плавок, Такаси лишь прикрыл бедра полотенцем.

— Я... я ведь в купальнике, так что могу помочь тебе вымыть голову и... и спереди тоже.

— Если тебе неловко, не нужно себя заставлять.

Такаси вовсе не собирался навязываться.

— Все в порядке... Позволь мне самой вымыть тебя, Так-кун, — отозвалась Химэно и, невзирая на пунцовое от стыда лицо, прижала ладонь к его груди.

Кожа её рук, как и прежде, была согревающе теплой.

— Так-кун тоже может... вымыть меня спереди, если хочешь.

— Э-э, постой... подожди секунду...

Позволить девушке вымыть мужчину спереди, и уж тем более коснуться её самой — это были вещи совершенно разного порядка.

Конечно, Такаси уже доводилось обнимать Химэно, когда на той было лишь нижнее белье, но тогда это диктовалось необходимостью — он пытался согреть её.

Сейчас всё было иначе. Прикосновения к обнаженному телу в процессе мытья казались куда более интимными и смущающими, чем простые объятия.

И хотя он еще не погрузился в теплую воду, по телу Такаси уже разливался жар.

— Всё хорошо. Ведь это ты, Так-кун.

Её нежный голос прошептал это прямо ему в ухо.

«Черт... Я больше не в силах сдерживать эти чувства».

Осознание того, что он — единственный, кто удостоен такой исключительной заботы, заставляло Такаси влюбляться в неё всё сильнее.

Нет ничего прекраснее, чем мгновения, проведенные с любимым человеком, и часы рядом с Химэно стали для него чем-то поистине бесценным.

— В-в таком случае... полагаюсь на тебя...

— Положись на меня.

Как бы неловко ему ни было, раз Химэно сама вызвалась, Такаси не мог ей отказать.

— Тогда я начну со спины, хорошо?

— М-м.

Такаси уселся и повернулся к ней спиной.

— Прошу прощения...

Химэно намылила ладони и принялась осторожно растирать спину Такаси.

Его мыли уже во второй раз, но привыкнуть к этому ощущению никак не получалось — впрочем, вряд ли кто-то смог бы освоиться в такой ситуации всего за два раза.

— Не чешется? Тебе удобно?

— Нет, всё просто замечательно.

Не просто «не чешется» — это было невероятно приятно.

И пускай краска смущения не сходила с его лица, ему хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно.

— Теперь перейду к рукам.

Покончив со спиной, Химэно принялась за плечи и руки.

От прикосновений к внутренней стороне плеча было немного щекотно, но приятное чувство расслабления перевешивало всё остальное.

— Т-теперь... спереди...

— У-угу, да...

Поборов стеснение, Такаси развернулся к ней лицом.

Химэно, раскрасневшаяся до самых ушей, выглядела до того очаровательно, что Такаси едва сдерживал желание предложить ей встречаться прямо сейчас, но он уже твердо решил дождаться поездки в Хаконэ.

— Эта грудь... она ведь уже не раз меня спасала.

Химэно нежно приложила ладонь к его широкой груди.

Случаев было не так уж много, но каждый раз Такаси оказывался рядом в нужный момент, и именно благодаря этому они сейчас могли быть так близки.

— Меня ты тоже выручала. Хотя... я бы ни за что не осмелился коснуться твоей.

Прикосновение к мужской груди и женской — вещи совершенно разные, а уж касаться её открытой кожи руками и вовсе казалось чем-то запредельно постыдным.

— А ведь если вспомнить, мы начали творить нечто постыдное почти сразу после знакомства...

— Твоя правда.

Химэно, видимо, тоже воскресила в памяти ту первую ночь, когда они искали утешения друг у друга.

Лицо её вновь вспыхнуло ярким румянцем.

Мало кто, едва начав общаться, в тот же день находит покой, прижимаясь к чужой груди.

— Но я ни капли не жалею, что позволила тебе тогда прильнуть ко мне.

Она прикрыла глаза, погружаясь в те воспоминания.

Для Химэно он стал первым человеком после матери, которому она смогла доверять, и ей определенно хотелось сделать их связь еще прочнее.

Возможно... она по-настоящему хотела стать его девушкой.

— Спасибо. Я никогда не забуду ту твою нежность.

— Ну не говори ты такого...

Она забавно надула щеки, но в этом жесте не было ни тени гнева.

— Не будь это ты, я бы уже со стыда сквозь землю провалилась.

Значит, когда эти слова произносил Такаси, даже самые интимные признания не вызывали у неё отторжения.

— Теперь... я тоже хочу, чтобы ты меня вымыл.

— Да.

Под умелыми руками Химэно пушистая пена укрыла грудь и живот Такаси; блаженство было настолько глубоким, что он готов был не выходить из ванной вечно.

Но, разумеется, бесконечно это длиться не могло, и вскоре пену смыли струи душа. Немного жаль, но ничего не поделаешь.

— А теперь... пожалуйста, вымой и меня.

— Я... я правда должен тебя мыть?

И пусть Химэно оставалась в купальнике, один вид её тела заставлял сердце Такаси пускаться вскачь.

Его терзали сомнения, справится ли он, ведь любая «первая попытка» неизбежно сопровождается мандражом.

— Да. Хочу, чтобы это сделал именно ты, Така-кун.

— Х-хорошо...

Против этого нежного шепота у Такаси не было защиты. Сквозь смущение в нём проснулось горячее желание позаботиться о Химэно.

Такаси намылил ладони и коснулся спины Химэно, когда та села к нему затылком.

— М-м-н...

Как он и предполагал, её спина оказалась на редкость чувствительной — девушка издала тихий, томный стон.

Такаси редко доводилось разглядывать чью-то спину столь близко, но кожа Химэно поражала своей белизной, чистотой и невероятной нежностью.

Даже странно: казалось бы, просто спина, но она была такой мягкой. Женское тело словно все целиком состояло из этой податливой нежности.

Опасаясь ненароком развязать тесемки её бикини, Такаси мыл её очень медленно и аккуратно.

— Это так приятно, когда ты меня моешь... Ты так же привык возиться с Сикибу-сан?

— Нет, ты у меня первая.

В начальной школе, может, что-то такое и было, но с тех пор, как он повзрослел, Химэно стала первой. Да и Марика никогда не принимала ванну у него дома.

— Мы сейчас совсем как парочка, что живет под одной крышей.

— Ж-живем вместе...

Слово само сорвалось с языка Такаси, и ловить его было уже поздно.

Он не видел её лица, но не сомневался, что Химэно сейчас пунцовая от макушки до пят.

Сожители, наверное, моются вместе в чём мать родила, но для Такаси это был пока запредельный уровень — он бы просто сгорел со стыда.

Ведь они даже официально не встречаются.

— Верно... при наших нынешних отношениях совместная ванна — это нечто из ряда вон выходящее...

В голосе Химэно проскользнули печальные нотки.

— Прости. Я вовсе не к тому, что мне это не нравится. Наоборот, я счастлив, что ты настолько мне доверяешь.

Чтобы доказать искренность своих слов, Такаси накрыл ладонь Химэно своей рукой.

Мыться вместе с любимым человеком постыдно, но это приносит ни с чем не сравнимое блаженство, и Такаси сполна наслаждался этим моментом.

— Какое облегчение... Тогда, пожалуйста, вымой меня и спереди тоже.

Химэно развернулась к нему.

«Ну вот и всё, отступать некуда...»

Если со спиной он еще как-то совладал, то передняя часть тела была задачей куда более сложного уровня.

К тому же купальник так подчеркивал её грудь, что Такаси стоило огромных трудов не пялиться в упор.

Против мужской природы, увы, не попрешь.

— Г-грудь я, пожалуй, вымою сама.

Поймав его взгляд, Химэно торопливо прикрылась руками.

— Прости...

— Ничего. Будь на твоем месте кто-то другой, я бы возмутилась, но если это ты... я не против.

Видимо, так действовала влюбленность.

То, что кажется неприемлемым с чужаком, с любимым человеком становится желанным и позволительным.

Даже Марика никогда не брала мужчин за руку — исключением был лишь Такаси, которого она считала кем-то вроде младшего брата.

— Так что... пожалуйста, вымой меня спереди.

— Х-хорошо...

Раз уж она решила сама заняться грудью, Такаси начал осторожно намыливать её живот.

Несмотря на изящество и отсутствие лишнего веса, её живот оказался потрясающе мягким.

— Хья-ан... щекотно...

Что и говорить, это место у всех чувствительно к щекотке.

— Ой, извини...

Извиняясь от смущения, Такаси всё же не мог заставить себя отвести руку.

Шанс коснуться живота любимой девушки выпадает не каждый день, и ему хотелось продлить это мгновение.

— Всё в порядке. Можешь мыть везде, где не мешает купальник.

То есть... вплоть до самого паха.

— Ох... Это уж слишком...

Даже от мытья живота бросало в жар, а уж если он коснется бедер — он просто лишится чувств.

Поцелуи — это одно, но ласкать тело руками — совсем другое дело.

— Живешь с Сикибу-сан, а сам такой невинный, муженёк мой.

— Пускай мы и вместе, но никогда не творили ничего подобного.

Разумеется, в ночных сорочках Марики её бедра часто были на виду, но ситуация в корне отличалась.

— Значит, я у тебя первая...

— Кх...!

Слово «первая» заставило его сердце забиться еще неистовее, а кровь — вскипеть в жилах.

— В т-таком случае... я вымою тебе и ноги тоже.

— Д-да... прошу...

Химэно чуть подала правую ножку вперед, и Такаси, борясь с накатившей робостью, принялся за дело.

Он снова намылил ладони.

— М-м-н...

Стоило ему коснуться голени, как из уст Химэно вырвался очередной нежный стон — видимо, из-за того, что к ногам прикасались редко, они стали эрогенной зоной.

Еще когда они дурачились в прошлый раз, он заметил её бурную реакцию — похоже, ноги действительно были её слабым местом.

— Хья-а...

Пытаясь избежать близости бедер, Такаси переключился на щиколотки и ступни, отчего Химэно вскрикнула еще громче — эта область была еще чувствительнее.

От этих сладких стонов любимой девушки в голове у Такаси всё окончательно перепуталось.

— Хья-ан...

Пытаясь совладать с инстинктами, он, сам того не замечая, начал промывать ложбинки между её пальчиками — место, которое у любого вызовет дрожь, и Химэно не стала исключением.

Её голос становился всё более томным, тело слегка подрагивало, но она не делала попыток отстраниться.

— Когда я сама моюсь... ничего особенного. Но когда это делает мой муженёк... это так приятно... м-м-н...

И то верно: собственные руки никогда не подарят таких трепетных и острых ощущений.

— Бедра... тоже вымой... муженёк...

«Ну вот и всё...»

Такаси глубоко вздохнул; он предчувствовал, что раззадоренная Химэно потребует именно этого.

— Х-хорошо, я вымою.

— Да...

Медленно, дюйм за дюймом, его руки потянулись к её бебрам.

— Хья-ах...

Как только пальцы коснулись нежной кожи, Химэно судорожно вздохнула, и по её телу пробежала крупная дрожь.

Настоящие молодожёны, вероятно, моют друг друга без всякого стеснения, но для них, еще даже не начавших официально встречаться, такая близость была на грани пытки.

— Внутреннюю сторону... тоже... пожалуйста...

Бедра, до этого плотно прижатые друг к другу, приоткрылись.

— Д-да...

Из последних сил цепляясь за остатки самообладания, Такаси принялся намыливать внутреннюю сторону её бедер.