Визит и прошлое младшей сестры Белоснежки

— Уф, ну и устал же я...

Едва учебная сессия подошла к концу, солнце уже скрылось за горизонтом, а желудок Такаси — растущего организма, полного энергии — издал утробный рык, требуя немедленной подзарядки. Сейчас единственным его желанием было поскорее чем-нибудь подкрепиться.

Наверное, из-за того, что во время занятий они нет-нет да и касались друг друга ногами, тело сожгло куда больше калорий, чем обычно.

— Я бы и сама не прочь что-нибудь приготовить, но... сегодня вымоталась сильнее обычного.

Поскольку они позволяли себе вольности, которых обычно не допускали, Химено чувствовала себя совершенно обессиленной.

Она глубоко вздохнула — редкое для неё зрелище — и потянулась всем телом, разминая затекшую спину.

Обычно Химено вела себя безупречно и строго следила за манерами перед окружающими, но, видимо, открывшись и рассказав о своем прошлом, она наконец позволила себе немного расслабиться.

Видеть эту её необычную сторону было приятно. Такаси невольно расплылся в улыбке.

Раньше Химено доверяла ему скорее потому, что боялась одиночества. Но теперь она искренне полагалась на него, желая быть именно с ним.

— Прости, что ты так устала... но у меня есть одна просьба.

— Какая?

Химено чуть склонила голову набок с любопытством в глазах.

— Хочу твоих онигири. Но... приготовь их, пожалуйста, голыми руками, без этой пластиковой пленки или перчаток.

Несмотря на понимание того, как она измотана после всего случившегося, Такаси почему-то отчаянно захотелось отведать онигири, слепленных именно ладонями Химено.

Разумеется, правила гигиены никто не отменял, поэтому он попросил её сначала вымыть руки.

— Хорошо... Ладно.

Химено согласилась без колебаний.

— Но... я тоже хочу онигири от Так-куна. Слепленных твоими собственными руками...

Лицо Химено мгновенно вспыхнуло от смущения при этих словах. В её голосе проскользнули кокетливые нотки — любой обычный парень на месте Такаси влюбился бы в неё без памяти в ту же секунду.

— Договорились. Ты меня постоянно кормишь, так что один раз можно и поменяться ролями. Онигири я как-нибудь осилю.

Хоть кулинар из него был аховый, слепить рисовый колобок — задача не самая сложная. Если его не заставят самому готовить начинку, он справится.

— Онигири, сделанные руками Так-куна... Тогда я смогу ощутить твое тепло и на вкус тоже.

В этой фразе послышался какой-то двусмысленный подтекст. Но, глядя на то, как Химено застенчиво улыбается и тихонько хихикает, Такаси решил, что она не вкладывала в это ничего непристойного.

— В таком случае, нужно скорее ставить рис!

Словно усталость испарилась от предвкушения, Химено бодро зашагала на кухню.

— Ай, горячо!

Как только рис сварился, они принялись лепить вместе. Однако Такаси, давно этим не занимавшийся, схватил пригоршню дымящегося риса и рефлекторно отдернул руку.

Все это время о нем заботились: то Марика со своим инстинктом «старшей сестренки», то Химено — так что он годами не прикасался к готовке.

И дело было не только в его неумелости, но и в том, что Марика часто просто запрещала ему подходить к плите.

— Ты в порядке?

Химено с тревогой схватила его за руку.

В отличие от обжигающего риса, ладонь Химено была теплой и нежной — Такаси захотелось, чтобы она держала его так вечно.

— Всё хорошо. Прости, что напугал.

— Хорошо, если не сильно обжегся. Но лучше всё же подержать руку под холодной водой.

— Да, ты права.

Такаси открыл кран и подставил разгоряченную ладонь под ледяную струю.

Ожог был несерьезным, но лучше было перестраховаться.

— Чтобы лепить онигири, нужно дать рису немного остыть.

Для тех, кто привык готовить, лепка из обжигающего риса — нонсенс. Это не только больно, но и форму колобку придать невозможно.

Видя, как сильно разволновалась Химено, Такаси пообещал себе впредь быть осторожнее, если такой случай представится вновь. Хотя не факт, что представится.

— Да уж... Не ожидал, что он настолько горячий.

— Если нет привычки, то неудивительно. Но Сикибу-сан ведь раньше часто тебя ими кормила, верно?

Химено произнесла имя Марики с легким нажимом в голосе и надула губы, как капризный ребенок.

— Ты первый, кому я доверила тайну своего прошлого... Так-кун. Это значит, что я верю тебе всем сердцем. И поэтому...

Химено коснулась предплечья Такаси, которого не касалась вода. Она не договорила. Несмотря на всё доверие, ей было невыносимо стыдно произносить такое вслух.

Такаси прекрасно её понимал. Ему и самому понадобилось много времени, чтобы просто признаться в чувствах. Любые слова, которые Химено собиралась сказать, требовали огромного мужества.

— Я хочу и дальше быть с тобой... потому что... мне не хочется, чтобы этот уют, что есть между нами сейчас, когда-нибудь закончился.

Это были самые искренние слова, на которые она была способна. Химено зажмурилась, а её лицо стало пунцовым.

Действительно, находиться рядом с тем, кому доверяешь — это и есть истинный комфорт. И когда такая связь обретена, разорвать её невыносимо.

Такаси и сам когда-то чувствовал этот уют рядом с Марикой, когда они были просто друзьями детства, словно брат и сестра. И он тоже до дрожи боялся, что признание всё разрушит.

— Так что... даже когда раны в наших сердцах затянутся, я хочу остаться...

— Я тоже хочу быть с тобой.

Несмотря на то, что он стоял у раковины и охлаждал руку — момент, прямо скажем, не самый героический — Такаси перебил её и ответил первым.

— Я так счастлива...

Химено расплылась в блаженной улыбке. Было очевидно — она сияет от осознания того, что их отношения не закончатся вместе с процессом «исцеления».

Связь, начавшаяся как взаимная терапия, могла оборваться в момент выздоровления.

Но если оба осознанно выбирают друг друга... это становится чем-то куда более глубоким и долговечным.

— Отныне я буду делать всё, чтобы окончательно завоевать твое сердце... сколько бы времени это ни заняло.

— А? Ты что-то сказала?

Такаси не расслышал, голос Химено был слишком тихим.

— Ничего особенного. Просто подумала... кажется, рука уже достаточно остыла.

— А... ну да, наверное.

Поскольку ожога не осталось, Такаси выключил воду.

— Ну и ну, мои онигири выглядят... как-то несуразно.

Когда они наконец накрыли на стол, Такаси критически осмотрел результат своих трудов.

Нечто среднее между треугольником и шаром. В то время как изделия Химено были идеально ровными.

В руках дилетанта даже простая еда превращается в хаос.

— Всё в порядке. Мне как раз такие и нравятся — в них сразу чувствуется, что их делал именно Так-кун.

Несмотря на странную форму, Химено они пришлись по душе именно из-за своей «самодельности».

— Спасибо. Но... тебе правда хватит просто соленых онигири?

— Вполне. Я ещё сделаю простую закуску. А то... если Так-кун возьмется за готовку, ты чего доброго сожжешь кухню или порежешься, верно? Так что отдыхай пока в гостиной.

Помня о его фиаско с горячим рисом, Химено, очевидно, решила больше не подпускать его к плите.

В любом случае, стряпня Химено была в сто крат вкуснее, так что Такаси предпочел расслабиться в кресле за просмотром аниме.

В последнее время из-за общения с ней у него совсем не оставалось времени на сериалы. Настал идеальный момент наверстать упущенное.

— Ну, посмотрим, что там дальше по сюжету?

Он достал смартфон и открыл видеосервис. Речь шла о новинке сезона: аниме про девушку, переродившуюся злодейкой в мире отомэ-игры.

Она измывалась над главной героиней из-за её низкого происхождения, за что в итоге была изгнана из королевства.

Однако, чтобы избежать печальной участи, нынешняя героиня жила честно и добродетельно, чем привлекла внимание принца и других парней — классический сюжет для ранобэ.

Когда-то он читал первый том в комнате Марики, но аниме уже ушло далеко вперед, и теперь он слабо понимал суть происходящего.

— Что это ты смотришь?

Внезапно Химено, которая должна была быть занята на кухне, заглянула ему через плечо.

— Аниме.

— Вот как. Главная героиня — черноволосая...

Химено задумчиво коснулась своих волос и что-то пробормотала. Видимо, её зацепило, что у персонажа классический японский цвет волос.

— Слушай... давай лучше посмотрим аниме, где есть девушка с серебристыми волосами?

— Э? А-а... ну ладно...

В этой просьбе Химено чувствовалось странное давление, и Такаси рефлекторно кивнул. Она улыбалась, но от её ауры веяло чем-то непреклонным.

— Кстати, ты чего? Ты разве не готовишь?

Такаси поспешил сменить тему.

— Ах, да. Просто мы же вместе лепили онигири, и я подумала, что нужно запечатлеть этот момент.

В руках у неё был смартфон и тарелка с результатом их трудов. Она явно хотела совместное фото.

— Ладно.

Такаси согласился, поймав себя на мысли, что у них до сих пор нет ни одного общего снимка. Столько времени вместе, а памяти — ноль.

— Я сама насниму, так что... Так-кун, приобними меня за плечи...

Химено явно хотела романтики. Она сама это предложила, но тут же густо покраснела.

— Х-хорошо...

Несмотря на то, что они уже привыкли к близости, осознание того, что это останется на фото, заставило сердце Такаси забиться чаще. Его лицо, вероятно, пылало не меньше, чем у Химено.

— Ну что, снимаю?

Такаси обнял её за плечи и притянул к себе. На экране фронтальной камеры их лица оказались совсем рядом, отчего волнение только усилилось.

Химено выглядела такой же застенчивой, как всегда. Они подняли тарелки с онигири, и она нажала на спуск.

— Наше фото с Так-куном...

Она сияла от счастья, разглядывая получившийся кадр.

— Поставлю на обои.

Вся её робость мигом улетучилась, и теперь экран её блокировки украшал их снимок.

— Я и тебе пришлю. Буду рада, если ты тоже поставишь это на заставку...

— На обои, говоришь...

Такаси сглотнул, не ожидая такой прямолинейности.

— Угу. При наших нынешних отношениях в этом нет ничего странного.

И правда, все вокруг и так считают их парой. Если он откажется поставить фото, это будет выглядеть подозрительно.

— Хорошо.

Получив файл, Такаси послушно сменил заставку.

— Ну, тогда я пойду доготавливать.

— Угу.

Сияя от радости, Химено упорхнула на кухню.

— Онигири, которые слепил Так-кун... невероятно вкусные.

Когда ужин был готов, Химено первым же делом впилась зубами в его творение.

Она с таким восторгом произнесла «слепленные руками», будто это был деликатес. Видимо, сам факт заботы со стороны Такаси делал их особенными.

Даже обычный соленый рис может стать божественным, если его приготовил дорогой тебе человек.

В последнее время они всё чаще садились за стол не друг против друга, а плечом к плечу. Это позволяло быть ближе, и Такаси это вполне устраивало.

— Твои тоже очень вкусные, Химено.

Попробовав её онигири, Такаси засомневался — неужели это просто соль?

Вкус меняется, когда ешь то, что приготовлено любимым человеком.

Вернее, он не меняется физически, но воспринимается в сто крат ярче. Похоже, Химено чувствовала то же самое, ведь она доверяла Такаси без остатка.

А ведь это были просто пустые рисовые колобки даже без нори.

— Спасибо.

Глядя на её счастливую улыбку и слушая тихое «э-хе-хе», Такаси чувствовал, как на душе становится спокойно.

Он и раньше знал, что улыбка любимой девушки — лучшее лекарство, но улыбка Химено была особенной. Ведь он знал, что она предназначена только ему одному.

— Думаю, уйма парней мечтает попробовать твою стряпню.

Химено, признанная первая красавица школы по прозвищу Белоснежка, наверняка имела целую армию поклонников, готовых на что угодно ради её онигири.

— Мою еду может есть только Так-кун, и никто больше.

Она произнесла это так серьезно, подчеркивая его исключительность, что сердце парня пустилось вскачь.

Быть «единственным» для той, кто тебе дорог — высшее счастье.

— Другим не дам.

— Спасибо.

Свободной рукой Такаси ласково погладил её по голове.

Даже до того, как он осознал свои чувства, ему нравилось, как она готовит. Но теперь жажда её заботы стала почти невыносимой.

— Закуски тоже объедение.

Он отправил в рот кусочек гарнира.

Сосиски-осьминожки с солью и перцем — идеальный выбор для парня, а тамагояки с соевым соусом были просто безупречны.

— Рада, что нравится... Но, эм... я всё равно хочу, чтобы ты съел побольше именно моих онигири...

Её лицо пылало, но взгляд был настойчивым. Она хотела, чтобы он оценил её труд превыше всего.

— Знаешь, Химено, ты очень изменилась.

— Изменилась?..

Она непонимающе склонила голову — и это было чертовски мило. Но перемены в ней были слишком явными, чтобы их игнорировать.

— Да. Ты стала... инициативнее.

Такаси и сам стал более открытым, но когда такая красавица, как Химено, берет инициативу в свои руки, это производит эффект разорвавшейся бомбы.

Во время учебы она сама искала тактильного контакта, задевая его ноги своими — если это не инициативность, то что тогда?

— Наверное. Просто Так-кун такой добрый... что мне хочется капризничать и быть маленькой девочкой.

Пусть их отношения были лишь игрой в «парочку», Химено хотела близости. И дома она могла позволить себе быть слабой и избалованной.

Быть объектом чьих-то капризов — если этот «кто-то» тебе дорог — на самом деле очень приятно. Такаси был готов потакать ей бесконечно.

— Кажется... мне тоже хочется сейчас покапризничать.

Она придвинула свой стул вплотную, так что их плечи соприкоснулись.

Казалось, всё её существо сейчас было наполнено желанием ласки и близости.

— Ах...

Такаси не мог отказать ей в этом. Он нежно приобнял её за плечи.

Кокетливые звуки, которые она издавала во время ужина, были, пожалуй, лишними, но её сияющая улыбка искупала всё.

— Но так ведь неудобно есть.

Хоть он и мог управляться одной рукой, это было хлопотно. С онигири проблем не возникало, а вот закуски требовали ловкости.

— В таком случае, я тебя покормлю.

Он ожидал привычного «а-ам» с палочек.

— Хм-м...

— Химено?

Но его ожидания не оправдались. Химено зажала сосиску-осьминожку губами и пристально посмотрела на него.

Это был не просто «кормёж», это был призыв к кормлению из уст в уста.

Химено действительно стала смелее, но Такаси не ожидал, что она зайдет так далеко.

— Хм-м...

Её лицо было пунцовым, но чистые лазурные глаза смотрели прямо на него, безмолвно умоляя принять это подношение.

Если он заберет сосиску губами, их губы неизбежно соприкоснутся. А это означало — её первый поцелуй.

Разумеется, Химено это понимала.

И всё же она не отступала. Возможно, её чувства к Такаси стали настолько глубокими, что статус «самого важного человека» уже не вмещал их.

Это не обязательно означало слепую влюбленность, но Химено точно не была из тех, кто разбрасывается поцелуями. Несмотря на активность, она оставалась целомудренной.

— Хн... ах...

Сгорая от стыда, Такаси не смог отвергнуть её порыв.

Как только сосиска исчезла из её уст, с губ девушки сорвался тихий вздох, и она, окончательно раскрасневшись, принялась судорожно жевать свой онигири.

«Просто сосиска, а на вкус сладкая, как сама Химено...» — пронеслось в голове у Такаси, и он продолжал жевать, смакуя этот момент.

— Теперь... я откушу тамагояки, а ты тоже откусишь... и мы покормим друг друга, ладно?

Градус безумия рос. Видимо, ей хотелось прочувствовать этот момент взаимности до конца.

— Хм-м...

Не дожидаясь ответа, она прикусила край омлета и уставилась на Такаси.

— Ах...

Проглотив сосиску, Такаси придвинулся и откусил другой край тамагояки. После чего поспешно отстранился, пытаясь унять дрожь.

В аниме и манге часто кормят друг друга, но чтобы вот так, с двух сторон одного кусочка — такое увидишь редко.

— Ам... ам...

Химено потихоньку съедала свою часть, но почему-то не отдалялась.

Напротив, её лицо становилось всё ближе, пока до настоящего поцелуя не остался всего один вдох.

Желание поцеловать любимого человека — естественно. Но если он сделает это сейчас, он украдет её «первый раз».

Чувство вины удерживало его.

Будь у него опыт настоящих отношений с Марикой, может, было бы проще. Но за неимением оного он не мог решиться.

— Чмок...

Внезапно Химено коснулась губами его щеки.

Хоть она уже целовала его в щеку раньше, на этот раз всё было иначе — так неожиданно, что сердце Такаси едва не выпрыгнуло из груди.

— Это... мой предел на сегодня...

Ужин превратился в череду сладких мгновений, где они делили пищу едва ли не губами.

— Значит, ты и правда здесь.

Как только трапеза была окончена и Такаси собрался было уходить домой, на пороге возникла Хината.

Несмотря на разных матерей, они были сестрами, так что у Хинаты вполне мог быть ключ от этого дома.

На ней была белая кофта с открытыми плечами, короткие шорты и длинные черные гольфы — стиль, диаметрально противоположный консервативным платьям Химено.

— Гхэ...

Такаси невольно издал не самый вежливый звук.

— Раз это братик, я прощаю. Но вообще-то говорить девушке «гхэ» — это грубо, знаешь ли!

— Это вырвалось само собой...

Такаси ответил честно. Хината надулась, изображая обиду.

— Хи-Хината...

При виде сестры Химено тут же забилась за спину Такаси, словно ища защиты. Видимо, слова Хинаты в прошлом ранили её слишком глубоко.

— Что ты здесь забыла?

— Почти все расходы Химено оплачивает отец, так что мой визит — простая проверка того, как она тут поживает. Разве это не естественно?

Её аргумент звучал логично. Родственники имеют право знать, как живет член семьи. Возможно, официально она пришла именно за этим.

Но её первая фраза «Значит, ты и правда здесь» выдавала истинную цель.

Она уже намекала по телефону, что хочет сблизиться с Такаси. Вероятно, она пришла именно ради встречи с ним.

Должно быть, не застав его дома (узнав адрес от Мики), она догадалась, что он у Химено.

— В гостиной прибрано, но вот в спальне... там ведь нет никаких странных запахов?

Учитывая, что двое подростков противоположного пола проводят время наедине, мысли Хинаты работали в определенном направлении.

— Сладкий аромат Химено заполнил здесь всё, знаешь ли.

— Ау-у...

Услышав про «сладкий аромат», Химено издала жалобный звук от смущения. И это была чистая правда — комната благоухала так, что у Такаси порой кружилась голова.

— Судя по твоим словам... значит, ты уже бывал в комнате этой особы, братик?

— Ну, мы ведь встречаемся.

Хоть Хината и училась в другой школе, ей ни в коем случае нельзя было знать, что их отношения — лишь фикция, а не настоящая любовь.

Ведь прознай она об этом, наверняка попыталась бы втиснуться в образовавшуюся лазейку, чтобы подобраться к Такаси поближе.

И пусть Химено твердила, что он ей дорог и что она верит ему, увидь она Такаси в объятиях другой, это доверие неминуемо разлетелось бы вдребезги.

Случись такое, их нынешней связи пришел бы конец; если уж и проявлять нежность, то Такаси должен был делать это исключительно с Химено.

— Я ведь уже говорила по телефону, правда? Ты мне интересен, братик. И вполне естественно, что я ревную, когда ты любезничаешь с какой-то девчонкой.

Действительно, нечто подобное она уже заявляла. И бог весть, была ли эта ревность искренней, но сейчас она надулась точь-в-точь как обиженная пассия.

— Ума не приложу, что во мне могло тебя заинтересовать...

Скорее всего, Хината просто метила на место Химено, желая увести Такаси назло сестре.

А иначе с чего бы ей заглядываться на парня, которого она видела от силы раз в жизни, да пару раз слышала его голос в трубке?

Пусть Такаси и не вышел ростом, лицо его было весьма приятным — за свою жизнь он наверняка не раз получал признания в любви.

— Я же сказала: интуиция. К тому же, у тебя, братик, очень милое личико.

Сам он сознавал, что выглядит моложаво, и его «бэби-фейс», возможно, пробуждал в девушках материнский инстинкт.

Но всё же оставалась вероятность, что Хината просто хочет отобрать его у Химено, лишь бы ввергнуть ту в пучину отчаяния.

— Я не отдам Так-куна Хинате.

Химено, вечно терзаемая сомнениями, наконец-то нашла в себе силы подать голос.

И это несмотря на то, что в прошлом она натерпелась от сводной сестры издевательств и до сих пор её побаивалась.

Раз уж она решилась на такие слова, значит, желание быть рядом с Такаси перевесило любые страхи.

Ведь потеряй она его сейчас, и насмешки школьниц могли бы возобновиться с новой силой; страх перед одиночеством заставлял её цепляться за него до последнего.

— Я останусь с Химено.

Такаси приобнял девушку за плечи и притянул к себе.

Вполне естественно желать близости с тем, кто тебе дорог. И Такаси всем сердцем желал быть с ней.

Он искренне хотел исцелить израненную душу Химено, отдав всего себя этой задаче.

— Настолько сильно она тебе нравится?

— Да. Химено мне дороже всех.

Столь откровенное признание заставляло краснеть, но без него Хината вряд ли бы отступила. Впрочем, даже после этих слов не было гарантии, что она угомонится.

— Нас с Химено связывают неразрывные, крепкие узы... и мы способны даже на это. М-м...

Не успел Такаси и глазом моргнуть, как его губы оказались в плену чего-то неописуемо теплого и нежного.

Сомнений быть не могло: это были губы Химено — их первый поцелуй.

И хотя в последнее время Химено стала вести себя смелее, Такаси и в мыслях не допускал, что эта скромница решится сделать первый шаг.

Этот жест красноречивее любых слов говорил о том, как отчаянно она боится его потерять, если уж пошла на такую крайность.

— Н-н... чмок...

Причем это не было мимолетным касанием: поцелуй вышел глубоким и чувственным, точь-в-точь как у заправских любовников.

Вероятно, только такая демонстрация могла заставить Хинату признать поражение.

— Хм-м-м... Значит, ушли в свой собственный мир...

В голосе Хинаты явственно прозвучали нотки ревности.

— М-м... постой...

Такаси, сгорая от стыда, попытался было отстраниться, но Химено крепко обхватила его голову ладонями, не давая прервать контакт.

— Что ж... на сегодня, пожалуй, откланяюсь.

Тяжело вздохнув, Хината решила ретироваться; судя по всему, сегодня она заглянула лишь для того, чтобы «разведать обстановку».

Но видя, как эта вечно жизнерадостная девчонка понуро вздыхает, Такаси подумал, что она и впрямь разочарована увиденным.

— М-м-м... чмок...

Громко хлопнула входная дверь, возвещая об уходе Хинаты, но Химено так и не разомкнула объятий.

Из-за невероятной чувствительности губ дыхание казалось обжигающе горячим, а мягкость Химено заставляла Такаси забыть обо всём на свете, утопая в этом поцелуе.

— Я... я отдала тебе свой первый поцелуй...

Наконец их губы разомкнулись.

Химено, тяжело дыша, счастливо и в то же время смущенно улыбнулась.

Виной тому был сам поцелуй или же просто нехватка кислорода — сказать было трудно.

Опытные любовники, вероятно, сохранили бы самообладание, но для новичков подобная близость стала настоящим испытанием.

— Но... эм... получается, я тоже украла твой первый поцелуй. Прости...

Пусть это и было сделано лишь для того, чтобы спровадить Хинату, Химено выглядела по-настоящему виноватой.

— Ничего страшного. Я даже рад, что ты набралась храбрости.

Прежняя Химено никогда бы не решилась на подобное, но в этот раз она смогла переступить через себя.