Двенадцатый бокал: Начало лета

Произошло чрезвычайное событие.

В ближайшее воскресенье я должен был пойти с Хару в бирхолл.

Сегодня был четверг, значит, до этого оставалось всего три дня.

И, как выяснилось, это был ещё и двадцать четвёртый день рождения Хару.

Проблема заключалась в том, что услышал я это не от самой Хару. Я случайно подслушал разговор между ней и асом отдела продаж, Яно-сан, пока стоял у офисного автомата и выбирал напиток.

— Сэридзава-сан, немного заранее, но вот подарок на день рождения. У тебя ведь в это воскресенье день рождения?

— Вау, большое спасибо! Визитница!

— Визитниц ведь много не бывает.

— Я так рада! Сразу начну пользоваться!

— Серьёзно, могла бы и сказать.

В пятницу, в нашей обычной идзакае в Синдзюку, на наших обычных местах за стойкой, я отчитывал Хару за это, держа в руке пиво.

— Ну, если бы я сама об этом сказала, разве это не выглядело бы так, будто я выпрашиваю подарки?

Хару надулась и накрутила кончики волос на пальцы.

— Дело не в этом. Честно говоря, мне стало немного обидно.

— О? Ю-сэмпай так сильно хотел отпраздновать со мной?

С кружкой в руках Хару посмотрела на меня поверх края и усмехнулась. В её глазах блеснуло дразнящее веселье.

— ...Ну, отрицать не стану.

— Хе-хе, вы правда меня любите, Ю-сэмпай.

В последнее время она совсем перестала сдерживаться.

— И у тебя хватает наглости говорить это, когда ты специально назначила поход в бирхолл на воскресенье. Ты ведь с самого начала рассчитывала, что я тебя поздравлю.

— Именно. Я хотела, чтобы вы меня поздравили, Ю-сэмпай.

Хару прищурилась и с лёгкостью отбила мой выпад. Она выглядела искренне счастливой, и придираться дальше стало глупо.

— ...И что ты хочешь в подарок?

— Э-хе-хе, оставлю это на вас.

— Такие просьбы самые сложные.

Пока мы разговаривали, я отчаянно пытался придумать, что Хару может захотеть, но ничего не приходило в голову. Алкоголь или еда для подарка на день рождения казались не совсем правильными.

— Кстати, тебя зовут Хару, хотя родилась ты летом.

— Папа ненавидит лето. Говорит, в мастерской ужасно трудно поддерживать температуру и влажность. Вот он и выдал свою странную логику вроде: «Пока не пришла осень, это всё ещё весна», — и назвал меня Хару.

Я криво усмехнулся. Звучало именно как что-то, что мог бы сказать Сигэюки-сан.

— ...Хару.

По внезапному порыву я произнёс её имя вслух.

— М? Что такое?

— Ничего. Просто думаю, что у тебя хорошее имя.

— Что это вдруг?

Даже говоря это, Хару улыбнулась.

Вот уж красивый вид. Пиво шло легко даже без закуски.

— Простите, ещё одно пиво, пожалуйста.

— А, тогда два, пожалуйста!

Я машинально повернулся к Хару.

Даже хозяйка моргнула при таком заказе.

— Подожди, Хару. Ты же не можешь пить пиво.

— Раз мы идём в бирхолл, я тоже хочу уметь его пить. К тому же прошло уже три месяца с тех пор, как я начала пить с вами, Ю-сэмпай, и Ред Аев я выпила немало. Я подумала, что, может, наконец пора научиться и с пивом справляться.

Хару сжала кулаки, словно пыталась себя подбодрить.

— Сейчас принесу два пива. Спасибо за ожидание.

Вскоре перед нами появились ледяные кружки пива. Я был бы рад, если бы Хару могла пить пиво со мной, но это не то, к чему надо себя принуждать. Лучше заказывать то, что тебе действительно нравится.

— ...Ладно, попробую.

Хару осторожно поднесла кружку к губам и сделала глоток янтарной жидкости.

— ...Ну как?

Мы с хозяйкой молча смотрели на неё.

Не говоря ни слова, Хару сделала один глоток, затем второй, будто пробуя вкус.

— ...Кажется, я могу это пить.

— Серьёзно?

— Вообще, это даже может быть вкусно.

Я дал хозяйке рядом со мной пять.

— Ты правда выросла, Хару...

— Эта фраза, правда, немного раздражает...

Игнорируя полуприкрытый взгляд Хару, я сделал вид, будто вытираю слёзы. Я чувствовал себя отцом, который смотрит, как взрослеет его дочь.

— Вы преувеличиваете. Это всего лишь пиво.

Хару почесала щёку, выглядя одновременно довольной и смущённой.

Вместе с ранним празднованием её двадцать четвёртого дня рождения сегодняшний вечер превратился в настоящий праздник.

— Фух, я правда много выпила...

К моменту выхода Хару осушила три кружки пива. Когда мы расплачивались, даже хозяйка сделала вид, будто промакивает слёзы платочком, и сказала: «Я так счастлива, что Хару-тян выросла».

— Теперь ты и бирхолл сможешь как следует оценить.

— Ага! Теперь я непобедима!

Хару согнула руки, показывая, насколько она «непобедима».

И дело было не только в бирхолле — наши варианты внезапно расширились разом. Пивные фестивали, пабы при пивоварнях, экскурсии по пивоварням... Это лето явно обещало стать пивным.

— Ух—

Что-то схватило меня за левую руку.

Хару взяла меня за руку и стала раскачивать её вперёд-назад, как маятник.

— Хару-сан, ты пьяна.

Она что, думает: если прикоснулась к части человека, эта часть автоматически принадлежит ей?

— Я непобедима, так что ничего не слышу!

Я не видел лица Хару — она шла на полшага впереди. Но сбоку был виден её полумесяц-улыбка.

Взявшись за руки, мы лёгкими шагами дошли до станции.

☆ ☆ ☆

На следующий день, в субботу.

Меньше чем через полдня я снова был в Синдзюку.

Причина, конечно, заключалась в том, что мне нужно было выбрать подарок Хару на день рождения.

Для начала я вышел через восточный выход и направился в универмаг. Я решил, что там наверняка что-нибудь найдётся: от моды до повседневных вещей и подарков там было всё.

Однако, пройдя этаж за этажом сверху вниз, я так и не нашёл ничего подходящего.

Если подумать, я мало знал о хобби и вкусах Хару. Говорят, стандартные подарки, которые дарят женщинам, с которыми не встречаешься, — это бомбочки для ванны или крем для рук, но даже я понимал, что это немного слабовато. А вот в еде я разбирался куда лучше.

Её любимые напитки — томатные сауэры и Ред Аи. Из безалкогольных она предпочитает чай, а не кофе. Жареное любит больше, чем тушёное или приготовленное на гриле. Абсолютно любимая закуска — караагэ.

Чем больше я думал, тем больше еда или напитки казались лучшим вариантом.

— Кстати, в подвальном ивент-пространстве вроде проходила «Всеяпонская ярмарка закусок»...

Если купить несколько банок и красиво упаковать, это хотя бы будет выглядеть как подарок.

— ...Нет, точно нет.

И всё же мне самому стало любопытно. Кажется, там была и зона, где можно поесть, так что я решил попробовать пару вещей. Время как раз подходило к обеду.

Когда я спустился на эскалаторе в подвал, ивент-пространство оказалось прямо передо мной. На витринах выстроились знаменитые закуски к алкоголю и местные сорта пива со всей Японии — от Хоккайдо на севере до Окинавы на юге. Рядом с торговыми стойками была стоячая барная зона, где несколько посетителей спокойно выпивали в одиночку.

Купив консервированные закуски и местное пиво, я перешёл в стоячий бар.

Я выбрал копчёные устрицы из Хиросимы и бурого медведя по-яматски с Хоккайдо. В качестве напитка взял классическое местное пиво — стаут от «Echigo no Kuni Beer».

— Пора есть.

Сначала глоток пива. Аромат жареного солода и чистых хмелей прошёл через нос. Баланс горечи и сладости был приятным, так что им можно было наслаждаться даже само по себе.

Я сразу взялся за еду. Сначала копчёные устрицы. Насыщенный дымный аромат и глубокий вкус устриц буквально просили ещё глоток пива. Приправлены они были хорошо, так что даже маленькие кусочки ощущались достаточно сытными.

Следующим был бурый медведь по-яматски. Постное мясо сочеталось с сильным запахом дичи, из-за чего вкус немного напоминал печень. Но, тушённое в сладко-соевом соусе, оно не оставляло неприятного послевкусия и казалось чем-то, что идеально подойдёт к белому рису.

Похоже, ярмарка будет идти до середины августа. Для подарка это точно не годилось, но в следующий раз надо будет привести сюда Хару.

Я доел медвежатину, оставив последнюю устрицу. Пива тоже остался один глоток. Моему идеальному расчёту темпа можно было только поаплодировать.

Но в тот самый миг, когда я протянул палочки к последнему кусочку, сбоку метнулась другая пара палочек и украла устрицу.

Какой-то пьяный старик? Я повернулся вправо, чтобы высказать ему всё, что думаю, и уставился в пару глаз за солнцезащитными очками.

— Привет, Ю-кун.

Казато-сэмпай сдвинула очки вверх, открывая глаза, полные самоуверенности.

☆ ☆ ☆

— Мы правда постоянно сталкиваемся. Рёгоку рядом с домом, но Синдзюку я никак не ожидала...

Второе пиво и маринованный в сливе дайкон, которым я закусывал, были за счёт Казато-сэмпай.

— Сегодня первый день ивента. Как обычно, я здесь по промо-работе, — сказала Казато-сэмпай, и её горло двинулось, когда она жадно выпила пилснер от Echigo no Kuni Beer, а затем сама отправила в рот кусочек дайкона.

— Я думала, что тогда, возможно, видела тебя в последний раз, так что рада, что мы снова смогли выпить вместе.

— ...Я ведь не говорил, что мы больше никогда не увидимся, — ответил я, глядя прямо перед собой. Я тоже думал, что тем всё могло закончиться, но никак не ожидал, что мы снова столкнёмся так скоро.

Подождите... может, спросить у Казато-сэмпай совета насчёт подарка? Можно расплывчато описать получателя и спросить, что может понравиться женщине чуть за двадцать. Раз она работает в инфлюенсер-маркетинге, она должна хорошо понимать разные возрастные группы и аудитории.

— Но ты ведь был на свидании с девушкой на Фестивале фейерверков на Сумиде?

— Гх—!

Пока я давился, Казато-сэмпай самодовольно изогнула губы.

— Как вы узнали... подождите, вы там были по работе?

— Почему ты сразу так решил? Я ведь тоже могла быть на свидании.

Казато-сэмпай отвернулась и надула губы с притворным недовольством.

— ...Ну, ты прав. Это была работа. Лето — горячий сезон, столько событий накладывается друг на друга.

Интересно, сколько раз мы на самом деле проходили где-то рядом в городе, а я её не замечал.

— Милая девушка. И давно вы встречаетесь?

— Нет, мы не встречаемся. Мы просто вместе пьём.

Не говоря прямо, что мне не верит, Казато-сэмпай медленно откинулась назад.

— ...Слабо верится. Не после того, как вы так флиртовали.

Интересно, сколько она видела. Уж не видела же она, как мы на обратном пути держались за руки?

— То есть не то чтобы у меня совсем нет к ней чувств, и она ко мне привязана. Но это не значит автоматически, что мы встречаемся.

Казато-сэмпай длинно вздохнула и одним куском доела остаток дайкона.

— Ну, понимаю. Время до того, как вы начнёте встречаться, самое весёлое. Или у тебя на уме кто-то ещё? Например, прекрасная черноволосая сэмпай, которая отлично пьёт?

Откинув блестящие чёрные волосы, Казато-сэмпай подперла подбородок рукой. Её слегка приоткрытые губы напоминали бутоны, которые вот-вот распустятся.

— ...Я просто не так зациклен на том, чтобы официально называть это отношениями, если рядом со мной есть дорогой мне человек.

На этих словах одна бровь Казато-сэмпай едва заметно дрогнула.

— Названия важны. Если вещи чётко не определены, вы не сможете опереться друг на друга, когда придёт время.

— Когда какое время?

Казато-сэмпай допила пиво и неглубоко выдохнула.

— Кто знает? Для каждого это «время» своё.

То, как она смяла банку, выглядело так, будто она вымещала на ней раздражение.

— ...Но одну вещь запомни.

Ткнув меня пальцем в лоб, Казато-сэмпай сверкнула белыми зубами.

— Я всегда буду на твоей стороне, Ю-кун.

На лице Казато-сэмпай была та же взрослая улыбка, что и при нашей первой встрече.

Расставшись с Казато-сэмпай, я обошёл универмаги по всему Синдзюку и каким-то образом сумел сам выбрать подарок. И всё же я столько над ним мучился, что совсем не был уверен, понравится ли он ей. Говорят, ценность подарка не в самой вещи, а в мыслях, вложенных в выбор, но дарителю от этого легче не становится.

— ...И всё равно надеюсь, что ей понравится.

Если оставить в стороне мой вкус, сердце я в выбор точно вложил. Я не был таким серьёзным даже когда после переезда выбирал квартиру.

Выбор подарка занял куда больше времени, чем я ожидал, и прежде чем я заметил, уже наступило время ужина.

Можно было поесть в Синдзюку, но, зайдя в ресторан, я, скорее всего, заказал бы алкоголь. Завтра в бирхолле я и так собирался пить много пива, а за обедом уже немного выпил, так что я решил быть благоразумным и поесть дома. Разумеется, «поесть дома» означало просто купить в супермаркете шинкованную капусту и готовые закуски.

Пока я шёл к турникетам станции Синдзюку, размышляя, сделать главным блюдом мясо или рыбу, телефон в кармане завибрировал. По длине вибрации я понял, что это звонок, а не сообщение.

На экране было имя Сэридзавы Хару. От звонка от неё в этот момент мне почему-то стало не по себе. Если подумать, мы ещё не обсудили, во сколько завтра встречаемся, так что, наверное, она звонит уточнить.

— Привет, Хару. Это насчёт завтра?

【...Ю-сэмпай.】

От её низкого, мрачного голоса сердце у меня пропустило удар, и я рефлекторно напрягся.

— Что такое? Что-то случилось?

【...】

Почувствовав неладное, когда Хару не продолжила сразу, я отошёл к стене, где проходило меньше людей.

— Трудно сказать? Я не буду злиться, просто скажи.

Я сам немного удивился, насколько мягким вышел мой голос.

После ещё одной паузы Хару наконец заговорила голосом, в котором слышались подступающие слёзы.

【...Простите. Завтра в бирхолл я всё-таки не смогу.】

☆ ☆ ☆

Вернувшись домой, я достал только что купленный ужин из пластикового пакета. Пока чайник кипятил воду, я вскрыл упаковку.

Простая еда: открыть крышку, всыпать порошковый суп, залить кипятком и подождать три минуты.

Рамен в стаканчике.

Ровно через три минуты я как следует перемешал его палочками и сделал глоток лапши. Вкус, знакомый мне много лет: привычный, без неожиданностей и волнения. Но сейчас эта обыденность ударила особенно сильно.

— ...

Раньше Хару позвонила, чтобы сказать, что завтра не сможет пойти в бирхолл.

【Мне только что позвонил отец... Он сказал, что состояние дедушки резко ухудшилось и его перевели в реанимацию. Сказал, что, возможно... это может быть конец.】

Её голос в телефоне местами дрожал, тяжёлый от горя.

【Честно говоря, я думала, что ничего не почувствую, даже если он умрёт. У меня нет воспоминаний, как мы играли вместе, нет хороших воспоминаний вообще... Он был почти чужим человеком. Но когда это действительно происходит, меня всё равно потрясло сильнее, чем я ожидала.】

— ...Понятно.

Хару пыталась звучать бодро, но от этого её смятение только сильнее бросалось в глаза.

— Ты сейчас поедешь в больницу?

【...Да.】

Хару ответила убитым голосом, словно человек, принимающий приговор. Конечно, винить её мне и в голову не приходило.

— Если едешь в больницу, билет на синкансэн уже взяла? И если берёшь понедельник выходным, нужно связаться с компанией.

【А...】

Словно только сейчас осознав это, Хару начала бормотать себе под нос: «эм», «откуда», «что делать».

— Я посмотрел с телефона, последний синкансэн из Токио в Сэндай, кажется, уходит около девяти тридцати. От Накано ты вполне успеешь.

【Эм... как вообще снова покупать билет?.. Простите, у меня голова совсем не работает...】

— ...Я займусь билетами. После девяти тебе нормально? Хару, свяжись с начальником секции и скажи, что в начале недели, возможно, тебя не будет. У тебя на понедельник не было назначенных переговоров, верно?

【А... да...】

— Возьми самое необходимое: кошелёк и телефон. Не хочу спрашивать такое, но траурная одежда у тебя есть?

【Траурная... дома у родителей.】

— Хорошо. Я сообщением пришлю список того, что ещё может понадобиться. Собирайся прямо сейчас.

【А, эм!】

Вдруг Хару громко вскрикнула, перебив меня.

— Что такое?

【...Простите, что отменяю наши планы на завтра...】

Слова её постепенно сходили на нет, и к концу голос стал едва слышным шёпотом.

— ...Это вообще не проблема. Не думай обо мне. Я пока повешу трубку.

Впервые я слышал Хару настолько потрясённой. Судя по голосу, она, возможно, ещё никогда не сталкивалась со смертью родственника. Я сумел спокойно направлять её только потому, что сам прошёл через похороны бабушки и дедушки ещё в старшей школе и университете.

Я кратко пересказал звонок в сообщении и отправил ей в чат.

【Если что-то случится, можешь писать или звонить в любое время, даже ночью.】

【Большое спасибо.】

Этот обмен произошёл всего час назад.

С тех пор, как я ушёл из Синдзюку и добрался домой, от Хару больше ничего не было. Вероятно, это означало, что она без проблем села на синкансэн.

Если дедушка Хару умрёт, она, скорее всего, не появится на работе ближайшие два-три дня. Отдел продаж, наверное, разберёт её задачи внутри себя, и мне, человеку из админ-отдела, туда лезть было некуда.

В любом случае наши обычные пятничные посиделки на какое-то время отменятся. Это было естественно, учитывая состояние Хару.

А значит, мои поводы взаимодействовать с Хару наконец исчезнут. Не то чтобы мы совсем перестанем видеться. Мы всё ещё работаем в одной компании, и причин думать так не было.

И всё же меня злило, что я ничего не могу сделать для Хару, когда ей хуже всего.

Я не начальник Хару. И не её парень.

Я просто коллега. Просто товарищ по выпивке.

«Названия важны. Если вещи чётко не определены, вы не сможете опереться друг на друга, когда придёт время».

Слова, которые Казато-сэмпай сказала мне сегодня днём, отозвались в голове.

Если бы я сделал ещё один шаг вперёд, мог бы я сейчас быть рядом с Хару?

— ...Хару...

Словно отвечая на мой голос, телефон зазвонил. Я нажал кнопку вызова, даже не посмотрев на экран.

— Хару, что-то случилось?

【Хару? Кто это? Это я, Фудзики.】

— Фудзики...

Покопавшись в ментальной базе данных, я сопоставил имя с лицом коллеги.

Фудзики-сан. Сэмпай из отдела продаж, который вечно сваливал на меня необоснованную работу. Я до сих пор помнил ту пятницу, когда он заставил меня после рабочего времени оформить счёт для доставки в тот же день, а сам сразу ушёл на гокон.

— Фудзики-сан. Что случилось в такой час?

То, что он связался со мной сейчас, а не дождался понедельника, вызывало дурное предчувствие, но я заставил себя войти в рабочий режим.

【В общем, в счёте, который ты обработал на прошлой неделе, была ошибка. Клиент в бешенстве.】

— Подождите, я что-то напутал?

【Не-а, это целиком мой косяк. Твоя работа была безупречной, Танэмура.】

Это было облегчение. С деньгами я всегда был особенно осторожен.

【Вот ведь, можно подумать, стоило так заводиться из-за пары лишних нулей в сумме.】

Конечно, они разозлились. Если бы это была смета на пакетный план, я, возможно, поймал бы ошибку при составлении. Но раз мне сказали, что применяется специальная цена отдела продаж, я не стал сомневаться в цифрах.

Значит, он хотел, чтобы я первым делом в понедельник выписал исправленный счёт? Если отправить почтой, он придёт только на следующий день, так что Фудзики-сан, скорее всего, собирался лично отвезти его клиенту.

【Так что не мог бы ты завтра пойти со мной, чтобы мы извинились перед клиентом?】

— ...Простите?

Просьба оказалась настолько внезапной, что я едва не выпал из вежливого тона.

— Эм, завтра воскресенье.

【Ну, понимаешь, у них производство, так что выходные для них не особо имеют значение.】

Хотелось бы, чтобы он подумал и о нашей стороне, а не только о клиенте.

【Честно говоря, счёт у них маленький, так что мне было бы всё равно, если бы отношения оборвались. Но терять их из-за моей собственной ошибки как-то бесит, понимаешь?】

Фудзики-сан громко рассмеялся, будто уже забыл, что ошибка была именно его.

— Просто уточню: я ошибок не делал, верно?

【Верно. Но одни извинения только вернут нас в ноль, так что я хочу сразу перейти к следующему раунду переговоров. Если со мной будет человек из админ-отдела, разговор открыть будет проще.】

То, что клиент в ярости, для него вообще не было проблемой. Если подумать, во время моего обучения в продажах я помнил одну лекцию: «Когда клиент эмоционален, это раскрывает его истинные мысли, а значит, становится шансом укрепить отношения». Но это зависело от времени и обстоятельств.

【Не волнуйся. Тебе нужно только поклониться и подыграть, Танэмура. Президент быстро загорается, но так же быстро остывает.】

— Дело не в этом...

【Думаю, сама встреча закончится за час-два. Потом угощу тебя выпивкой или клубом с хостессами! Или у тебя планы?】

— ...Ну...

Планы у меня были. Точнее, они только что сорвались.

В таком случае, возможно, было не так уж плохо заставить Фудзики-сана быть мне обязанным. Если я окажу услугу второму номеру отдела продаж и одному из главных кандидатов на будущую должность заместителя начальника, это может пригодиться во время оценки.

【Прошу тебя, Танэмура!】

Я почувствовал, как рабочий режим берёт верх.

Мой наполовину съеденный рамен в стаканчике окончательно размяк.

★ ★ ★

— ...Хару?

Отец, сидевший на скамейке перед реанимацией, немного смягчил выражение лица, увидев меня. С нашей последней встречи не прошло и месяца, но он выглядел заметно более измученным.

— Прости. В такой час.

— ...Ничего. При таких обстоятельствах иначе нельзя.

Через стекло я посмотрела на дедушку, лежавшего в реанимационной палате с закрытыми глазами. Трубки, маска, иссохшее тело, на котором почти не осталось плоти. Он казался почти безжизненным.

Я села слева от отца и положила сумку на колени.

Было почти полночь. Время посещений давно закончилось, но когда я объяснила ситуацию на ресепшене, меня пропустили почти без лишних вопросов. Настолько критическим было положение.

— Где мама?

— Не было смысла нам обоим всё время сидеть здесь. Я отправил её домой.

— ...Мм.

Я ненавидела оставаться с отцом наедине. Слишком неловко. Но я была уже не настолько ребёнком, чтобы сказать это вслух в такой момент.

— Вчера он был довольно бодрым. А сегодня вечером всё случилось внезапно. Честно говоря, я сам ещё не успел до конца это осознать.

Словно подтверждая его слова, самуэ на отце местами было помято.

— Хотя по сравнению с вечером он уже заметно оправился. Мы даже смогли немного поговорить.

— ...Дедушка что-нибудь сказал?

— Сказал: «Я уже давно готов умереть. Но из чистого упрямства не позволю, чтобы день рождения моей внучки стал днём моей смерти или днём моих похорон».

— ...!

Он ни разу не праздновал мой день рождения. Я думала, он вообще его не помнит.

Дедушка помнил мой день рождения. Хотя ни разу его не праздновал.

— ...Дедушка всегда мрачнел, когда говорил со мной о тебе, ещё с твоего детства. Говорил что-то вроде: «Я опять накричал на неё без причины» или «Я не знаю, как разговаривать с внучкой». Он никогда не был честен с собой.

Ничего себе. Богатое заявление от моего отца. Имея перед глазами дурной пример, почему он сам ничему не научился?

— Хару, в понедельник иди на работу. Уверен, дедушка справится. Если у тебя завтра планы, можешь зайти утром и потом вернуться в Токио.

Если бы я была человеком, каким была несколько месяцев назад, я, наверное, язвительно бросила бы: «У меня были важные планы, но я их отменила», — просто чтобы задеть отца и заставить его почувствовать вину.

Но даже я не могла вечно оставаться настолько бунтарской.

— У меня... нет планов. Всё нормально. Я взяла понедельник выходным. Всё равно ничего срочного у меня нет.

Отец удивился моему ответу. Наверное, он ожидал, что я скажу, будто встречаюсь с Ю-сэмпаем.

И это было правдой.

— ...Слушай, Хару.

Отец крепко сцепил руки на коленях.

— Может... вернёшься сюда?

Отец посмотрел на меня умоляющими глазами.

— Что ты вдруг такое говоришь? У меня своя жизнь—

— Я знаю. Я не говорю прямо сейчас. Я имею в виду когда-нибудь скоро.

Разговор замолчал, и со стороны поста медсестёр раздался электронный сигнал.

— Даже если в этот раз он выкарабкается, дедушке, скорее всего, осталось не так много лет. Мне самому почти семьдесят. Моё здоровье тоже в любой момент может сдать. Даже Нацуко—

— ...Хватит. Не говори такие вещи.

Отказ вырвался рефлекторно. В тот миг, когда я услышала дрожь в конце собственного голоса, форма моего страха стала до боли ясной.

— Это правда. Родители в конце концов умирают.

— Я сказала, хватит!

Я кричала так, будто могла криком прогнать реальность.

— Хару, тише. Мы в больнице.

Когда я вскочила на ноги, колени дрожали. Я не хотела показывать отцу свои настоящие чувства больше, чем уже показала.

— ...Я выйду подышать.

Я не ответила, когда он вслед сказал: «Осторожнее с машинами».

Стоило выйти наружу, как тёплый ветер коснулся щёк. В этот час ни одно кафе не работало, так что я решила немного пройтись вокруг больницы.

— ...

Люди умирают. Это знает даже младшеклассник. Так почему же мне казалось, будто я только сейчас впервые это поняла?

Ответ очевиден. Почти никто не живёт, постоянно осознавая смерть. Люди начинают воспринимать смерть как нечто большее, чем вымысел, только когда умирает родственник или любимый человек.

Мой дедушка, мой отец и моя мать — все они когда-нибудь умрут.

Если это правда, то вернуться в родной город и провести оставшееся время там, пока сожаление не поглотило меня, возможно, тоже было бы способом быть хорошей дочерью. Если я вернусь домой, наверное, половину времени буду ссориться с папой, но уже на следующий день всё снова будет как обычно. А ходить с мамой есть по выходным тоже, наверное, будет по-своему приятно.

Да. Надо попытаться смотреть на вещи светлее. Токио удобен, но Сэндай тоже не плохое место для жизни. В отличие от студенческих времён, теперь у меня есть деньги. Я смогу ездить куда захочу.

— ...А-а, но всё равно страшно.

И всё же страх смерти никуда не исчез.

— ...Ю-сэмпай...

Прежде чем я осознала, я прошептала имя человека, которого рядом не было.

★ ★ ★

Впервые я заинтересовалась Ю-сэмпаем из-за случая, который произошёл в офисе через несколько месяцев после моего прихода в компанию.

— Вагонетка потеряла управление на рельсах. Если она продолжит ехать прямо, то собьёт пятерых рабочих, которые ремонтируют путь впереди. Чтобы их спасти, нужно потянуть рычаг и перевести вагонетку на другой путь. Но на том пути стоит ещё один рабочий, и если переключить вагонетку, она собьёт и убьёт его. Что бы ты сделала? Оставила бы пятерых умирать или пожертвовала бы одним?

В один будний вечер, когда в офисе почти никого не осталось, до меня с соседнего стола донёсся голос Фудзики-сана, сэмпая из отдела продаж.

— Что бы вы сделали в такой ситуации, Сэридзава-сан?

— Э, я?

Это же «проблема вагонетки», да? Мысленный эксперимент, который проверяет ценности, спрашивая, пожертвуешь ли одним человеком ради спасения пятерых.

Я остановилась над документами и задумалась.

— Хм, мне было бы ужасно жаль тех пятерых, но если бы я правда оказалась там, не думаю, что смогла бы потянуть рычаг. То есть... мне кажется, я не смогла бы на месте принять такое решение...

— Понятно. Сэридзава-сан такая добрая~

Это была не доброта, а обычная нерешительность. Фудзики-сан, похоже, верил в поощрение через похвалу и делал мне комплименты при каждом удобном случае.

— А я думаю, переключил бы без колебаний. Одного человека жалко, но меньше жертв в итоге, наверное, лучше.

Фудзики-сан ответил без тени сомнения. А. Похоже, он просто использовал меня как слушателя, чтобы сказать то, что сам думал.

— Видите? Я довольно рационален, да? Точнее, эмоции мне не мешают. Так что если на работе будут проблемы, Сэридзава-сан, смело полагайтесь на меня!

Фудзики-сан ткнул большим пальцем в себя и сверкнул белыми зубами.

А, это один из тех моментов, когда он явно ждёт подкола. Я отчаянно сдержала вздох и натянула вежливую улыбку.

— ...Эм, разве это не столько «вас не сбивают эмоции», сколько «вы просто не понимаете тонкостей человеческого сердца», Фудзики-сан?

— Эй, что это значит?!

Получив желанную ответную реплику, Фудзики-сан показательно поднял кулак. Разговаривать с ним выматывало: каждый разговор шёл по одному и тому же шаблону. И обычно такая перепалка растягивалась ещё на четыре-пять обменов, а к концу я полностью выдыхалась. Между тем мои документы ни на шаг не продвигались...

И как раз когда я внутренне смирилась с переработкой, сзади на Фудзики-сана легла тень.

— Я тоже из тех, кто не потянул бы рычаг.

В наш разговор вмешался Танэмура-сэмпай из административного отдела. Если подумать, он занимался инвентаризацией в кладовой.

— Неожиданно. Я думал, вы из тех, кто выберет вариант с меньшим числом жертв.

Фудзики-сан развернулся на стуле, повернувшись ко мне спиной. Честно говоря, то, что Танэмура-сэмпай заинтересовался разговором, было спасением.

— Даже если сразу после стрелки стоит только один человек, дальше по этому пути ведь могут быть ещё десятки рабочих, верно?

Фудзики-сан кивнул на этот новый угол: «Понятно».

— Кроме того... иногда выбор, сделанный с благими намерениями, приводит лишь к другой трагедии.

Почему-то, говоря это, Танэмура-сэмпай выглядел одиноким.

— Эй, эй, все сюда!

Мы все разом повернули глаза к входу в офис.

Там стояла Яно-сан, ас отдела продаж и человек, которого я глубоко уважала. Она только что вернулась от клиента, и на её лице было непривычное выражение тревоги.

— Я шла от станции Дзимботё, и прямо на том перекрёстке произошла авария. Приехала скорая.

Дорожная авария. Вокруг всегда было много машин и пешеходов, так что такие случаи были не редкостью. Иногда, сидя в офисе, я слышала снаружи сирены скорой.

— Ого, серьёзно? У нас же сегодня семинар, дурной знак.

— Авария... С человеком, которого сбили, всё нормально?

— Он держался за руку, вроде ему было больно, но сам сел в скорую, так что угрозы жизни не выглядело.

— Понятно... Какое облегчение.

— Я до сих пор помню, как меня сбила машина, когда я возвращался домой из старшей школы. Это было очень больно.

— Фудзики-кун, ты всегда был рассеянным. Тогда и сейчас.

— Да ладно! Даже я могу сосредоточиться, когда нужно!

Пока эти двое оживлённо спорили, я стала искать человека, который незаметно отошёл.

Танэмура-сэмпай уже вернулся на своё место и снова занялся работой. Хотя ещё мгновение назад он улыбался и говорил с нами, теперь он спокойно сосредоточился на документах перед собой.

Этот сухой взгляд на лице создавал впечатление, будто авария снаружи и вопросы жизни и смерти его совсем не интересуют.

— ...

Мне внезапно пришла мысль.

Может, Танэмура-сэмпай на работе дружелюбный и лёгкий в общении, но в глубине души ему вообще безразличны другие люди. Может, когда он раньше вмешался в наш разговор, он просто играл роль хорошего сотрудника, чтобы поддержать рабочую атмосферу.

В том, чтобы иметь две стороны, нет ничего плохого. И всё же мир иногда относится к этому как к греху. Если это правда, значит ли это, что я тоже грешница?

Возможно, Танэмура-сэмпай и я в основе одинаковые.

Мне хотелось узнать о нём больше. Хотелось увидеть, какой он на самом деле.

Если Танэмура-сэмпай и я — люди одного сорта... Если мы несём один и тот же грех...

В тот день я стала сообщницей Ю-сэмпая.

★ ★ ★

Когда мы впервые взялись за руки после фейерверков, мои чувства стали уверенностью.

Нет... Я уже давно это знала. Когда услышала о его горьких воспоминаниях из университета, когда мы ели якитори в обычном месте после ресторана дичи, и когда он пришёл в свой выходной только ради того, чтобы помочь мне.

Я хотела слышать его голос.

Я хотела, чтобы он снова взял меня за руку.

Я хотела, чтобы он смеялся рядом.

Я хотела его увидеть.

Точно. Надо было сообщить ему, что происходит. Раньше я доставила ему хлопот, и он наверняка волнуется.

Но в тот момент, когда я открыла наш чат, пальцы остановились.

— ...Интересно, можно ли ему писать?

Он сказал, что я могу связаться с ним, если что-то случится, но это не значит, что он сидит и ждёт от меня сообщения. В такой час он вполне мог уже уснуть.

Мы с Ю-сэмпаем просто друзья. Обычно ты не отправляешь просто другу сообщения о состоянии дедушки.

Кроме того, Ю-сэмпай — мой товарищ по выпивке. Иными словами, наши отношения держались на напитках. Даже когда мы ходили куда-то ещё или проводили время вместе в выходные, рядом всегда был алкоголь.

Потому что именно я попросила.

«Станете моим товарищем по выпивке?»

У Ю-сэмпая не было причины нести мою тревогу или мои тяготы. Именно свобода от таких тягот делала дружбу лёгкой.

И даже сейчас я всё ещё слишком боялась сделать этот шаг.

Впереди показался парк. Прямо перед ним были светофор и пешеходный переход, преграждавшие дорогу. Переход, наверное, был меньше десяти метров, и всё же казался невозможной далью.

— ...

Ю-сэмпай, наверное, давно разгадал мои чувства.

То, что он не перешёл эту черту, говорило обо всём.

Я не должна хотеть большего. Не должна просить большего.

Это моя собственная слабость. В этом не будет смысла, если я сама её не преодолею.

Свет стал зелёным. Я сунула телефон в карман и на дрожащих ногах сделала маленький шаг вперёд.

— ...Э?

Мимо меня неслась машина.

Чёрная как смоль машина. Она слилась с темнотой? Это уже не важно. Пешеходный сигнал должен был быть зелёным. Он успел измениться, пока я отвлеклась на телефон? Почему водитель меня не увидел? Нет — он явно смотрел куда-то в сторону.

Все чувства разом обострились. Я чувствовала запах выхлопа, ощущала гравий под ногами. Почему я так ясно всё воспринимала? А, это плохо. Сразу после того, как я решила, что не хочу жить с сожалениями. Если уж всё закончится так, надо было просто сказать ему раньше.

В следующий миг по телу прошёл удар.

А... значит, я умру здесь. Умереть в день рождения? Хуже не придумаешь.

Но боль в руке была странно слабой для человека, которого только что сбила машина.

Э, руке?

— ...Фух... опасно было...!

Мои ноги уже оказались за переходом. И рядом с ними были ещё две ноги — всего четыре.

— Почему...?

Рука, сжимавшая мою руку, была той самой, которую я уже много раз держала.

— Ведь вам всё равно, что случится с другими, правда, сэмпай?

Я вспомнила жестокие слова, которые бросила ему, когда мы впервые пошли пить.

— Даже если меня прямо у вас на глазах собьёт машина, вы ведь ничего не почувствуете?

Зрение расплылось. Не от удара. Просто глаза наполнялись слезами.

— Хару, ты не ранена?

— ...Почему...

И даже сквозь слёзы я отчётливо видела близко перед собой мягкую улыбку, которую знала так хорошо.

В ней не было и следа того сухого выражения, что было у него тогда, когда рядом с офисом произошла авария.

— Почему... почему вы всегда оказываетесь рядом, когда я хочу вас увидеть, Ю-сэмпай...?!

Я уткнулась в грудь Ю-сэмпая.

☆ ☆ ☆

Позвонив Фудзики-сану и сказав, что прийти не смогу, я сразу забронировал билет на синкансэн. К счастью, на последний поезд ещё оставалось место, так что я сам последовал совету, который дал ей, и вскочил в поезд с одним только кошельком и телефоном.

Я знал, в какой больнице лежит её дедушка, потому что Хару говорила мне об этом во время прошлой поездки домой в Сэндай. Единственная проблема была в том, что меня, постороннего, в больницу, скорее всего, не пустят. Обычные часы посещения давно закончились. И даже если я скажу на ресепшене: «Я товарищ по выпивке внучки пациента», — очень сомневаюсь, что меня пропустят.

Нет, настоящая проблема была совсем в другом.

— Я правда больше не мог продолжать искать оправдания.

Простому товарищу по выпивке нечего вмешиваться в чужую семейную беду.

Мне оставалось только решиться.

Нет, вообще-то не нужно было обставлять это так драматично. Достаточно было стать чуть честнее с самим собой.

— ...Серьёзно, кто бы говорил.

В конце концов, мы с Хару и правда были похожи.

Конечно. Мы же товарищи по выпивке. И сообщники.

Когда я добрался до станции Сэндай, я сперва хотел искать такси. Но передумал и пошёл пешком. Мне нужно было время, чтобы набраться смелости и связаться с Хару. Приехать аж в Сэндай только потому, что я волновался, — поступок, который прямо кричит «сталкер».

Я набирал сообщения и удалял их, думал, не позвонить ли, потом переживал, что звонок посреди ночи станет для неё огромной обузой... Пока я колебался, больница уже показалась впереди.

Я не вошёл сразу, потому что чуть дальше заметил знакомую фигуру.

Следующим моё внимание привлекла чёрная машина, выезжавшая справа. Она приближалась к красному, но и не думала замедляться.

И прежде чем я успел подумать, я бросился вперёд, схватил Хару за руку и потянул её за собой через дорогу.

Вот что произошло.

— ...Ты успокоилась?

Мы сидели рядом на скамейке в парке. Сначала я думал, что Хару плачет от страха, но, похоже, дело было не в этом.

— ...Почему вы здесь, Ю-сэмпай? Это же Сэндай.

Сидя слева от меня, Хару всхлипнула.

И как я должен был ответить? Попытаться выглядеть круто или отшутиться?

— ...Я не хотел оставлять тебя одну, Хару.

Долго помолчав, я решил ответить честно.

— Может, я всего лишь твой товарищ по выпивке... но я не хотел прятаться за этим оправданием. Даже если я ничего не мог сделать, я всё равно хотел быть рядом.

Да. На самом деле всё было так просто.

— Если что... похоже, дедушка будет в порядке. Так что вы проделали весь этот путь зря.

— Возможно.

Я криво улыбнулся Хару, которая пыталась скрыть смущение за колючей бравадой.

— И ещё кое-что. Я приехал сюда, потому что хотел сказать тебе одну вещь лично.

— Э?..

Выдержка, которую она кое-как держала, внезапно дала трещину.

В идеале для этого было бы лучшее время и место. И всё же мне казалось, что сказать нужно именно сейчас.

— Я скажу это только один раз, так что слушай внимательно.

— ...Хорошо...

Щёки Хару покраснели, взгляд забегал, пальцы беспокойно зашевелились. Кажется, она догадалась, что сейчас будет, и при этом боялась услышать подтверждение. Её ресницы слегка дрогнули, когда она опустила глаза.

— Хару, со мной—

Не выдержав смущения, Хару крепко зажмурилась.

— —я хочу, чтобы мы стали настоящими друзьями.

— ............................................................А?

После её растерянного возгласа повисло ошеломлённое молчание. Нахмуренные глаза Хару дрогнули от непонимания.

— Эм... я думала, мы уже друзья, Ю-сэмпай. Я ошибалась?..

— Нет, не ошибалась. Мы были друзьями. Товарищами по выпивке. Но я не об этом. Я хочу, чтобы мы стали друзьями в настоящем смысле — такими, которые могут проводить время вместе, даже когда алкоголь ни при чём.

— ............

— Если конкретнее, я хочу твой LINE. Не хочу, чтобы мы вечно пользовались только рабочим чатом.

— ................

Глаза, ещё недавно мокрые от слёз, теперь были совершенно сухими, и Хару смотрела на меня как на какой-то странный новый вид живого существа. Казалось, ещё секунда — и она схватит меня за воротник. Я быстро поднял обе руки, чтобы остановить её.

— Подожди. Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать.

Я отлично понимал, насколько нелепо всё это звучит. Делать вид, будто я какой-то тупой герой ромкома, я не собирался.

— Я знаю, что чувствую к тебе. Ты для меня важнее всех, Хару, и я хочу беречь то, что между нами, дальше.

— Тогда...

— ...Но когда речь заходит об отношениях, я всё ещё не могу отделаться от этой трусости. Я знаю, это жалко — в двадцать семь всё ещё таскать за собой багаж школьных лет.

И правда жалко. Навсегда застрять из-за одного-двух плохих опытов. Потерять лучшего друга или место, где мог бы быть своим, из-за любви — не то чтобы какая-то неслыханная трагедия. Будь я на её месте, я бы, наверное, тоже от себя устал. Это из тех вещей, что способны убить даже столетнюю любовь.

— И всё равно... я хочу быть с тобой. Потому что ты силой ворвалась в моё прошлое, и я наконец смог снова смотреть вперёд. ...Ладно, у меня всё выходит как попало, но, в общем, я хочу, чтобы мы начали заново как настоящие друзья, а уже оттуда построили то, что будет дальше.

Молчание Хару пугало. Я честно не удивился бы, если бы она прямо сейчас дала мне пощёчину, и сам того не желая, стал следить за каждым её мельчайшим движением.

— ...Ладно. Давай будем друзьями.

Хотя она согласилась, радоваться я не мог. Голос Хару был таким холодным, будто пакет со льдом забыли в дальнем углу морозилки.

— Однако прежде я скажу одну вещь—

Я оказался прав. Хару протянула ко мне обе руки, и мои плечи напряглись.

Хару схватила моё лицо обеими руками.

А потом прижалась своим лбом к моему.

— Я правда люблю вас, Ю-сэмпай.

Прямо передо мной были глаза Хару — светлые и чистые, как солнце.