Десятый бокал: Возвращение домой

Это было в будний день, во время обеденного перерыва. Мы с Хару сидели в сетевой паста-закусочной, где часто обедали вместе. Сидя напротив, Хару накручивала на вилку карбонару из своего сета и спросила:

— У вас нет каких-нибудь планов?

— Особых нет.

— Тогда, пожалуйста, оставьте эти дни свободными!

Я отпил суп и поймал себя на мысли, что этот обмен репликами уже когда-то был. В прошлый раз, кажется, это оказалось приглашением пойти есть дичь.

— И в какой ресторан ты меня ведёшь на этот раз?

— А...

Глаза Хару забегали. Вид у неё был как у ребёнка с плохими оценками, которого родители спрашивают, как прошла контрольная.

— ...Вам было бы интересно съездить в Сэндай? Эм... с ночёвкой...

Я поставил чашку на стол и тяжело вздохнул.

— ...Слушай...

— Э-это недоразумение! Всё не так!

— У тебя была ровно такая же атмосфера, когда мы пили у тебя дома, и тогда тоже стало неловко, помнишь?! Научись уже держать границы между мужчиной и женщиной. Мне надоело попадать с тобой в такие неловкие ситуации.

— И вообще, почему Сэндай?

— Я сама из Сэндая. Мне скоро нужно съездить домой, к родителям. Вот я и подумала... может, вы тоже захотите поехать, Ю-сэмпай...

Хару смотрела на моё лицо, потягивая айс-ти. Мне одному казалось, что чем больше я слушал, тем меньше это походило на недоразумение?

Возможно, решив не повторять ту же ошибку второй раз, Хару сама начала объяснять.

— ...На самом деле у моего дедушки с прошлого года плохо со здоровьем, он то попадает в больницу, то выписывается. Сейчас он уже недели две как лежит, и, похоже, в этот раз его могут уже не выписать... отец сказал, что мне стоит приехать и повидаться с ним...

— Понимаю, почему тебе нужно домой. Но я ещё меньше понимаю, почему мне нужно ехать с тобой.

Хару решила, будто я её обвиняю, и плечи у неё поникли. Не желая давить на неё ещё сильнее, я отвёл взгляд и отпил айс-кофе.

— ...Если честно, я не очень лажу с отцом.

Хару обхватила стакан обеими руками и опустила глаза.

— С дедушкой у меня тоже всё было немного неловко. Говорят, ещё до моего рождения он с бабушкой страшно поссорился, и они так и развелись.

Она мешала соломинкой лёд, оставшийся в стакане, и говорила будто отстранённо.

— Может, я унаследовала от него эту сторону, потому что, когда жила дома, постоянно ссорилась с отцом. Я во многом устроилась в Токио именно потому, что хотела жить одна.

Это я мог понять. У меня с семьёй отношения не были особенно плохими, но наши ценности с матерью совсем не совпадали, и пока я жил дома, мы не раз ссорились из-за сущих мелочей. Теперь, когда мы жили отдельно, мне стало психологически легче, так что возвращение домой раздражало уже куда меньше.

— Если я поеду домой, то останусь там на ночь в субботу. Два полных дня в родительском доме наверняка навалят на меня чудовищный стресс. Я ни разу не возвращалась туда с тех пор, как начала работать, так что мне точно устроят выволочку.

— ...Понятно.

— Я не вынесу мысли, что в таком состоянии надо будет встречать понедельник. Я взорвусь.

— То есть?

Хару надула щёки из-за моей непонятливости, но кончики её ушей слегка покраснели.

— Вот я и подумала... может, мне станет хоть немного легче, если я смогу поесть с вами, Ю-сэмпай, или выпить с вами в синкансэне на обратном пути...

Иными словами, она хотела, чтобы я поехал с ней и помог ей снять стресс от возвращения домой.

— Конечно, синкансэн и гостиницу я оплачу! И едой угощу!

Хару сложила ладони и умоляюще посмотрела на меня.

С тех пор как я начал работать на полную ставку, я ни разу не ездил в путешествие. Если я теперь только и делал, что пил возле дома, мог ли я вообще называть себя бывшим участником туристического клуба?

— ...Я не против поехать, но у меня одно условие.

Я поднял указательный палец, и Хару сглотнула.

— Синкансэн и гостиницу я оплачиваю сам. Это не обсуждается. Я просто еду в Сэндай в личное путешествие, потому что сам хочу. Встреча с тобой — приятный бонус.

— ...Так можно?

— Более чем. Тебе и так тяжело будет встречаться с отцом, с которым ты не хочешь встречаться. Не хватало ещё навешивать на себя мои расходы, верно?

Хару на мгновение застыла с пустым выражением лица, а потом рассмеялась.

— Что это за странная логика?

Похоже, её это действительно рассмешило: она ещё долго смеялась, держась за живот и с трудом переводя дыхание.

Ну, причины у меня были и другие, но говорить ей я их не собирался.

Ведь я никак не мог произнести вслух такую неловкую фразу: это мой способ отплатить тебе за то, что ты освободила меня от цепей прошлого.

☆ ☆ ☆

Чуть больше двух часов на синкансэне от станции Токио.

Хотя был уже почти июль, ветер, пронёсшийся по платформе, казался немного холоднее токийского.

Была суббота, выходной день. Я приехал в Сэндай. Хару выехала из Токио ночным автобусом ещё накануне вечером, так что день мы проводили раздельно. Вчера мы тоже успели немного выпить, но она была заметно мрачнее обычного. Похоже, возвращение домой ей и правда было ненавистно.

Когда я прошёл через турникеты, по станционному залу поплыл сладкий аромат. Дзунда-шейки, дзунда-моти, дзунда-мороженое... куда ни посмотри, везде были сладости из дзунды.

Сейчас было два часа дня. Хоть я и съел экибэн в дороге, есть уже понемногу хотелось. До ужина оставалось много времени, так что я решил перекусить.

Но сначала решил написать Хару, что добрался.

【Приехал в Сэндай. Я пока просто похожу по городу, так что дай знать, если что-то случится.】

Ответ от Хару пришёл довольно быстро.

【Больше не могу. Слишком тяжело.】

Я невольно криво усмехнулся. Я попросил Хару завтра показать мне город, но такими темпами она вообще дотянет ли до завтра?

【Ну, держись. Я пойду съем дзунда-мороженое и загляну в зоопарк.】

【Завидую! Я тоже хочу, давайте оставим это на завтра.】

【Понял. Тогда сегодня просто погуляю по городу.】

【】

В любом случае, пора было заселяться в гостиницу. В моей гостинице был горячий источник, и я твёрдо решил окунуться в него минимум три раза до выезда. Дома я обычно обходился душем, так что это должна была быть первая настоящая ванна с тех пор, как я ездил к родителям на Новый год. Что до еды, я рассчитывал найти что-нибудь, просто побродив вокруг.

Кстати, чем вообще знаменит Сэндай? Классика — говяжий язык, но он больше ощущался как обеденная еда, а не то, что хочется есть на ужин. Саса-камабоко тоже стандартный вариант. А из морепродуктов сейчас, кажется, сезон хоя? Интересно, можно ли найти его в обычной идзакае.

Если подумать, я ведь никогда по-настоящему не путешествовал один. В университете всегда ездил с кем-то, а командировки не оставляли времени на осмотр достопримечательностей. От этой мысли мне стало даже немного весело.

Я закончил заселение и оставил вещи в номере. Потом рухнул на кровать и начал прикидывать планы.

Я собирался сразу снова выйти и исследовать город, но сначала нужно было окунуться в горячий источник и смыть усталость от дороги.

К тому времени, как я выйду из ванны, как раз наступит время ужина. Можно было выпить где-нибудь рядом со станцией, а можно сесть на автобус или такси и съездить в ночной район. Хотелось зайти минимум в два, а лучше в три места и как следует насладиться местной едой и сакэ.

А сувениры? В ближайшее время я ни с кем встречаться не планировал, так что, может, в этот раз можно было обойтись. Или хотя бы купить что-нибудь в офис?

Если куплю, надо будет сверить легенду с Хару. Если мы оба явимся с сувенирами из Сэндая, пойдут слухи. Сэмпаи, фанатеющие по Хару, будут плакать кровавыми слезами, начальник секции отпустит пошлую шутку, а начальник Сираиси, наверное, просто будет стоять и улыбаться.

— А-а, что же делать...

Хару сейчас, наверное, задыхается в родительском доме? Хотелось помочь ей напрямую, но я же не мог лезть в чужие семейные дела...

— Хару...

Хотя я видел её на работе каждый день.

Хотя мы только вчера вместе пили.

Мне уже хотелось увидеть Хару.

☆ ☆ ☆

— ...Мгх.

Когда я открыл глаза, за занавесками уже темнело. Похоже, я так и уснул поверх покрывала.

Я посмотрел на часы у кровати. Уже семь. И я умудрился впустую потратить время в самый первый день путешествия. Ванну оставим на потом; сначала еда.

И вдруг телефон, стоявший на зарядке у розетки возле кровати, зазвонил. Высокий рингтон означал входящий звонок.

На экране высветилось имя Сэридзавы Хару. Раз это был звонок, а не сообщение, я подумал, что, возможно, что-то случилось.

— Что такое?

【А, Ю-сэмпай. Вы, случайно, спали?】

Неужели по голосу было слышно, что я сонный? Я заставил себя окончательно проснуться.

— Нет, всё нормально. Что-то случилось?

【...Ю-сэмпай, вы уже ужинали?】

— Как раз собирался идти в идзакаю.

Вздох Хару на другом конце был смесью облегчения и тревоги.

【Я сейчас ужинаю в ресторане... не хотите присоединиться?】

— Конечно. Пришли место, я сразу пойду.

【...】

Но голос Хару был странно подавленным. Словно она скорее хотела, чтобы я отказался.

【...Вообще-то отец узнал...】

— Что узнал?

【Что Ю-сэмпай тоже здесь.】

— ...Уф...

Я почувствовал себя самураем, на которого только что из засады напал убийца. Меньше всего я хотел разбираться с этим сразу после пробуждения.

【И теперь отец настаивает, чтобы я позвала Ю-сэмпая...】

— ...То есть если я не приду, тебе станет только тяжелее, да?..

【Мне правда очень, очень жаль...】

Наверняка Хару не сама обо мне рассказала; должна была быть какая-то неизбежная причина. Если так, я не должен заставлять её извиняться.

— ...Понял. Буду считать это возможностью выпить с Хару два дня подряд. Куда идти?

【Ю-сэмпай... спасибо. Я пришлю ссылку!】

Я открыл присланный URL и посмотрел название и адрес ресторана. Он был в пешей доступности от гостиницы.

— Думаю, буду минут через тридцать. Передай отцу, что прошу любить и жаловать.

【Хорошо, буду ждать.】

В голос Хару вернулось немного её обычной интонации. Должно быть, она бесчисленное количество раз колебалась, прежде чем всё-таки мне позвонить.

【Эм, Ю-сэмпай.】

— М? Что такое?

【Я рада, что вы мой друг, Ю-сэмпай.】

— ...Понятно. Тогда до встречи.

Я повесил трубку и начал собираться.

В груди было ещё теплее, почти жарко.

☆ ☆ ☆

Ровно через тридцать минут я добрался до ресторана, который она мне прислала.

— ...Это...

Я думал, что это будет непринуждённая забегаловка, но место оказалось на несколько порядков солиднее, чем я ожидал.

В конце короткой дорожки из булыжника стоял укромный традиционный рётэй. Одноэтажное деревянное здание, потемневшие от времени кипарисовые столбы и карнизы — всё в нём излучало спокойное достоинство. На норэне скромно виднелся семейный герб, а изнутри лился мягкий свет.

Я едва удержался, чтобы не сказать, что это место больше подходит для официального визита к родителям невесты, и открыл дверь.

— Добро пожаловать. У вас заказан столик?

Женщина лет пятидесяти в кимоно почтительно поклонилась.

— Нет, моя компания уже внутри. Фамилия... Сэридзава.

— Сэридзава-сама, да. Они сейчас ужинают в «Зале Цубаки». Прошу за мной.

Я положил обувь в шкафчик, и меня проводили в отдельную комнату в глубине.

По ту сторону этой раздвижной двери находился отец Хару. От одной мысли сердце начинало колотиться. За время работы в продажах я много раз ужинал с руководителями крупных компаний, но это напряжение было совсем другого рода.

В каком-то смысле человек, с которым мне предстояло встретиться, был ветераном взрослого мира. Я переключил внутри себя тумблер из частного режима в рабочий.

— Прошу прощения.

Открывая дверь, я нацепил безобидную улыбку.

— А, Ю-сэмпай...

За столом с углублением для ног справа сидела Хару, а слева — мужчина и женщина средних лет. Женщина была ближе ко мне, мужчина — дальше. Видимо, это и были родители Хару.

На мгновение женщина напряглась, но её выражение быстро смягчилось.

— Вы Танэмура-сан?

— Да. Я Танэмура Ю, работаю вместе с Сэридзавой Хару-сан в одной компании.

— Благодарю за такую вежливость. Я Нацуко, мать Хару.

Нацуко-сан повернулась ко мне и учтиво поклонилась. В каждом её движении была грация, текучестью не уступавшая официантке, которая привела меня сюда. Казалось, я смотрю на традиционный танец.

— ...Танэмура-кун.

В ту секунду, когда мужчина заговорил, воздух потяжелел, словно сама гравитация усилилась. Выражение Нацуко-сан, ещё мгновение назад мягко улыбавшейся, тоже заметно застыло.

— Я её отец, Сэридзава Сигэюки. Прошу прощения, что позвал вас так внезапно.

Сигэюки-сан был одет в серое самуэ. То, как естественно он сидел, скрестив руки, подсказывало: такая одежда для него привычна. Кроме того, для человека его возраста он был удивительно крепко сложен; на предплечьях, видневшихся из-под рукавов, выступали вены.

— Не стойте всё время. Садитесь сюда.

Сигэюки-сан указал на место справа от Хару.

— Прошу прощения.

Я прошёл к Хару и сел рядом. Сегодня она была одета куда проще, чем в прошлый раз, когда мы встретились вне работы: простая верхняя одежда и джинсы.

— Ю-сэмпай, простите. Я собиралась встретить вас у входа, но потеряла счёт времени.

— Всё в порядке. Официантка любезно проводила меня.

Я держал отточенную рабочую улыбку, а Хару на миг бросила на меня подозрительный взгляд. Ничего не поделаешь; в этой ситуации иначе было нельзя.

И тут Сигэюки-сан, слушавший наш разговор, внезапно заострил взгляд.

— Что значит, не выйти встретить старшего коллегу? Ты всё ещё работаешь в продажах?

— ...Уф, это к тебе не относится, пап.

— Как отец, я не могу оставить без внимания грубость дочери по отношению к старшему коллеге.

Напряжение, успевшее на миг ослабнуть, снова натянулось.

Сидящий прямо напротив меня Сигэюки-сан давил присутствием, как статуя Ниō у храмовых ворот.

— Танэмура-кун, прошу прощения. Моя дочь в компании всегда такая?

— Что вы имеете в виду под «такая»?

— Я беспокоюсь, что она принимает собственное отсутствие здравого смысла как должное и только опирается на окружающих.

В его голосе не было ни тени колебания; скорее он звучал так, будто совершенно не верил в свою дочь.

— У Хару с детства не было манер. Сколько я её ни предупреждал, она и не думала меняться. Поэтому я до самого конца был против того, чтобы она уезжала работать в Токио, но она всё равно сбежала в столицу.

Сигэюки-сан впервые улыбнулся. Но в этой улыбке было больше разочарования в дочери, чем ностальгии.

— ...Сэридзава-сан и в компании пользуется любовью коллег.

— Можете называть её так, как обычно.

— ...Э?

Я машинально посмотрел на Хару, и она отчаянно замотала головой. Я всегда считал, что моя рабочая маска безупречна, но в глазах человека с куда большим жизненным опытом моя игра, должно быть, всё равно выглядела любительской.

— И пиво вам подойдёт?

— А, да...

Сигэюки-сан взял бутылку пива, и я рефлекторно протянул стоявший рядом стакан. Он налил с идеальным соотношением семь к трём.

— Позвольте и мне вам налить.

Теперь уже я налил пиво Сигэюки-сану. Похоже, я держал бутылку немного слишком высоко: пены получилось едва ли не половина.

Затем мы молча чокнулись.

— Хару-сан... для своего возраста очень надёжная. По крайней мере, она куда способнее, чем я был на втором году работы.

— Надеюсь, это так. Кстати...

Сигэюки-сан одним глотком осушил стакан, и взгляд его стал ещё острее.

— Вы встречаетесь с Хару?

Я едва не распылил пиво во все стороны.

То есть не то чтобы такая возможность совсем ни разу не приходила мне в голову, но всё же.

— Папа, прекрати!

Хару подалась вперёд, глубоко нахмурившись.

— Раз ты ни слова не говоришь о тех сообщениях, что были раньше, мне остаётся только уточнить у Танэмуры-куна.

— Поэтому я тебе всё время и говорю: не смотри в мой телефон без разрешения!

— Я не нарочно смотрел. Просто он попался мне на глаза, когда ты оставила телефон и вышла.

Вероятно, речь шла о сообщениях, которыми мы обменялись днём. Похоже, всё началось с того, что Сигэюки-сан случайно увидел их до того, как экран погас. А раз сообщение Хару отправил я, часть вины была и на мне.

— ...Ну? Как обстоят дела?

Колючий взгляд Сигэюки-сана впился в меня. У меня было ощущение, что отвечать нужно осторожно.

— ...Вы что-нибудь слышали от Хару-сан?

— Ваш ответ изменится в зависимости от того, как Хару воспринимает ситуацию?

— ...Нет, дело не в этом.

Выражение Сигэюки-сана оставалось суровым, но он, кажется, не пытался меня обвинить.

Пустой ответ на этом человеке явно не сработал бы. Не желая, чтобы давление в комнате меня раздавило, я решил сменить подход.

— ...Хару — моя младшая коллега и товарищ по выпивке.

Бровь Сигэюки-сана чуть поднялась, затем глаза резко сузились.

— Хару... Вот как. И это всё?

— Да.

— Вы хотите сказать, что в свой выходной приехали из Токио в Сэндай просто ради подруги?

— Я бы не назвал это пустой тратой. Время, которое я провожу с Хару, приносит мне радость.

Я ответил честно и без колебаний. Ни большая, ни маленькая ложь на этом человеке, казалось, не сработала бы.

— ...Понятно.

Он смерил меня острым, оценивающим взглядом.

— Позвольте задать ещё один вопрос.

Я примерно понимал, каким будет следующий вопрос.

Но чёткого ответа на него у меня ещё не было.

И больше всего мне казалось, что сам факт такого вопроса может изменить отношения между мной и Хару.

— Вы... к Хару...

— ...Хватит!

Звук удара ладони по столу оборвал наш разговор с Сигэюки-саном.

— Что с тобой в последнее время? Почему ты всё время пытаешься распоряжаться моей личной жизнью, папа?

— Я не распоряжаюсь. Знать, как живёт дочь, когда она одна, — обязанность отца.

— Это не обязанность и ничего подобного! Это жутко, как сталкерство!

— Что это за тон по отношению к отцу?

На поверхности Сигэюки-сан оставался спокоен, но под этим спокойствием чувствовался кипящий водоворот эмоций. А Хару вкладывала в каждое слово едва сдерживаемую злость.

— Ты не понимаешь? Именно из-за твоего характера я и уехала из дома!

Глаза Нацуко-сан тревожно метались между Хару и Сигэюки-саном.

Атмосфера стала невыносимой. В таком воздухе невозможно было наслаждаться ни едой, ни выпивкой. Наверное, Хару чувствовала это острее всех. Она схватила свою сакош и поднялась.

— ...Я ухожу.

— Хару, стой!

Не обращая внимания на Сигэюки-сана, пытавшегося её остановить, Хару вышла из комнаты.

Я не мог просто отпустить её одну. Я торопливо поднялся, вынул из кошелька несколько купюр и положил их на стол.

— Простите, особенно за то, что я только пришёл, но я тоже пойду.

— ...Танэмура-кун.

Как всегда, взгляд Сигэюки-сана был острым.

Но в глубине этих глаз на мгновение мелькнула другая эмоция.

— У меня к вам одна просьба.

☆ ☆ ☆

— Хаааааааа...

Так вздыхают не после освежающего первого глотка любимого Ред Ая.

— Мне таааак жаль...

— Да всё нормально, правда.

Хару дулась, что случалось с ней редко. То, как она ковыряла палочками закуску из фукиномото, ясно показывало: ей было ужасно стыдно за своё поведение.

Мы сидели в дешёвой идзакае недалеко от станции Сэндай. Я догнал Хару, когда она уже собиралась поймать такси, и, не зная, что ещё сказать, просто пригласил её на «второй раунд».

— Там всё довольно сильно накалилось. Ты в порядке?

— О, не переживайте, я в порядке. Когда я жила здесь, это было ежедневным явлением.

Это у неё было ежедневным явлением? Неудивительно, что ей казалось душно.

— Как бы сказать... у папы просто совсем нет такта.

— ...Ну, это я заметил.

Честно говоря, меня удивило, что он сразу полез с таким личным вопросом к человеку, который вроде как был всего лишь её товарищем по выпивке.

— Он быстро замечает то, чего замечать не надо, но его работа не особо связана с общением с людьми, так что коммуникационные навыки у него нулевые.

— Чем занимается Сигэюки-сан?

— Он гончар. Говорят, в своей сфере он довольно известен, но я в этом мире совсем ничего не понимаю. Деловую сторону с поставщиками у нас всегда ведёт мама.

Теперь я наконец понял, почему Хару, которая вроде бы даже сакэ не пила, столько знала о чашечках для сакэ. Она, должно быть, с детства была окружена керамикой.

— Блин, возвращаться домой — такая морока. Может, прямо сейчас уеду обратно в Токио.

— Раз уж ты наконец приехала, ночуй дома. К тому же завтра мы идём в зоопарк, помнишь?

— Точно! На обед — говяжий язык? Я отведу вас в вкусное место, которое знают только местные~

Ещё мгновение назад Хару кипела от злости, а теперь уже была в приподнятом настроении. Эмоционально переключаться она умела совсем не как её отец.

— Кстати, как прошёл визит к дедушке?

Вся причина этой поездки домой была в том, что её дедушка лежал в больнице.

— Мм, нам удалось нормально поговорить. И ещё он извинился.

— Извинился?

— Сказал: «Прости, что почти не уделял тебе внимания, когда ты была маленькой». Дедушка основал нашу гончарную мастерскую. Он всё время работал в мастерской и страшно злился, когда я туда заходила. Мы жили в доме на две семьи, но он даже день рождения мне не праздновал. Вообще, мне кажется, он его даже не помнил.

Хару опустила глаза и сухо рассмеялась. Кстати, когда у Хару день рождения?

— Я уже не переживаю из-за того, что было так давно. Но, похоже, он всё это время об этом думал. Когда я сказала, что ему не нужно переживать, он выглядел спокойнее.

Я думал, Хару и Сигэюки-сан не похожи, но, может, это было не совсем так.

Не только дедушка. Сигэюки-сан и Хару... они, наверное, просто не умеют честно говорить о своих чувствах.

— ...Допиваем — и возвращаемся.

— Чего-о-о! Но мы же только начали!

Хару надула щёки и капризно запротестовала.

— Ты и в рётэе пила, разве нет? Я хочу спокойно понежиться в горячем источнике, да и планы у меня ещё есть.

— Тогда завтра играем весь день с самого утра! Обещаете!

— Да-да.

Я отпил пива, которого почти не трогал.

Хотя я называл это пивом, на деле это был дешёвый хаппосю. По сравнению с настоящим пивом вкус был хуже, и холодным оно было не особенно.

И всё равно оно казалось куда вкуснее того бутылочного пива, которое я пил в рётэе.

☆ ☆ ☆

На следующий день, позавтракав на гостиничном шведском столе, я направился к месту встречи перед станцией Сэндай.

Хару пришла раньше меня, и в тот миг, когда увидела меня, её лицо озарилось яркой улыбкой.

— Доброе утро, Ю-сэмпай!

В лёгком трикотажном свитере и кюлотах Хару энергично махала мне рукой. Раз дорожной сумки при ней не было, она, должно быть, оставила её дома или в камере хранения.

— Доброе. Ты вчера помирилась с Сигэюки-саном?

Похоже, ей не понравилось, что имя отца прозвучало с самого утра: Хару скривилась, словно надкусила что-то горькое.

— ...Ну, раз уж папа редко когда сам извиняется, я решила отпустить—

— Понятно. Молодец.

— Я не ради вас его простила, Ю-сэмпай!

Она надула щёки и зашагала вперёд.

— Ну же, идём!

— Ага.

Как и договорились вчера, мы поехали на поезде в городской зоопарк Сэндая. Он существовал уже больше шестидесяти лет, и там держали почти сотню видов животных — жирафов, львов, слонов, белых медведей и многих других. Дошкольников пускали бесплатно, а даже школьники старших классов платили символическую сумму, так что это, похоже, было классическое место для школьных экскурсий.

— Я здесь с средней школы не была! Такая ностальгия~

— Начнём с полного круга?

— Да!

Я сам не был в зоопарке уже больше десяти лет. Теперь, став взрослым, я честно не понимал, как должен наслаждаться таким местом. Животных я особо не любил, документалки о природе не смотрел, так что думал: увидеть их вживую на меня не сильно подействует.

Эти опасения исчезли за пять минут.

— Ого, какой огромный жираф! Он... пять метров ростом?! Слишком большой!

— Там овцы! Я в детстве обожала овец!

— Ю-сэмпай, смотрите, смотрите! Пингвинов кормят!

Шагая рядом с Хару, которая носилась вокруг как взволнованный ребёнок, я сам естественно начинал радоваться.

— ...Настоящие пингвины и правда милые.

— Правда?! Хаа, хочу забрать одного домой...

Хару смотрела на пингвинов сияющими глазами и фотографировала их на телефон. Видеть, как ей весело, уже само по себе оправдывало поездку.

Сделав полный круг, мы купили крепы в лавке. Хару взяла клубничный крем, я — специальный банан с шоколадом. Если подумать, я уже целую вечность не ел креп. С тех пор как стал взрослым, я обычно выбирал алкоголь, а не сладости.

— Клубничный крем такой сладкий~. Прямо сдувает всю усталость рабочей недели...

— Этот тоже хорош. Клубничный крем — классика крепов, но банан с шоколадом тоже стандарт.

Крепы всегда были такими вкусными? Может, мне просто не хватало сахара, ведь обычно я ел только солёные закуски к алкоголю.

— Я тоже долго не могла выбрать между этим и моим~. Эй, давайте поменяемся кусочками!

Не успел я ответить, как Хару уже откусила от моего крепа.

— Э-эй...

— Ммм, банан и шоколад всё-таки лучшие...!

Хару слизнула крем с губ.

— Вот, Ю-сэмпай, вы тоже попробуйте.

К этому моменту я уже столько раз проходил через подобное, что наконец привык. Я не стал сдерживаться и откусил от её крепа.

— О, вкусно.

— Правда?!

Хару победно рассмеялась и доела свой креп.

Когда после крепов я посмотрел на время, обеденное время уже давно прошло. Хотя я пришёл сюда с видом человека, которого ничем не удивишь, зоопарк, похоже, полностью меня покорил.

— Пойдём обратно, чтобы добраться до Токио к вечеру.

— Хорошая мысль. Вернёмся к станции Сэндай, съедим говяжий язык и сядем на синкансэн часа в три-четыре.

К станции Токио мы приедем примерно к ужину. Если останется место, можно будет легко перекусить на станции перед тем, как разойтись. Впрочем, когда я был с Хару, всё всегда сводилось к еде и выпивке.

— Можно я перед уходом немного посмотрю сувениры? Есть кое-что, что я хочу купить.

— Давай.

По пути к выходу мы заглянули в сувенирный магазин. Раз это должно было занять всего минуту, я попросил Хару подождать снаружи.

— Прости, что задержал. Пойдём?

— Вы искали что-то конкретное?

— Да. Вот это.

Я протянул Хару маленький пакет.

— Э? Что это?

Хару нерешительно достала из пакета то, что было внутри.

— А...

Оттуда появился брелок с маленькой плюшевой фигуркой пингвина.

— Ты раньше сказала, что хочешь забрать одного домой. Это маленькая благодарность за то, что сходила со мной посмотреть город.

Когда я улыбнулся, Хару издала беззвучный маленький звук — что-то вроде «~~гх».

— Вау, эм... я правда очень рада такому подарку...

Хару мягко улыбнулась, поглаживая плюшевого пингвина кончиками пальцев. Щёки у неё немного порозовели.

— И вот это тоже.

Я передал Хару ещё один маленький пакет.

— Э? А это что?

Озадаченная, Хару полезла внутрь.

Она вытащила наклейку с овцой.

— Э? Вы купили её, потому что я раньше сказала, что люблю овец? Но почему она в отдельном пакете?..

— Это от Сигэюки-сана. Он сказал: «Если пойдёте в зоопарк, купите это для Хару».

Всё началось со вчерашнего ужина.

Сигэюки-сан остановил меня как раз в тот момент, когда я собирался идти за Хару.

«У меня к вам одна просьба».

«...Какая?»

Сигэюки-сан выдавил слова так, словно ему пришлось вытаскивать их из глубины горла.

— Не могли бы вы... дать мне свои контакты?

☆ ☆ ☆

Вчера вечером, вскоре после десяти.

Расставшись с Хару, я оказался перед маленьким рестораном. Он был всего в нескольких минутах ходьбы от рётэя, куда мы пришли сначала, но, спрятанный среди жилых домов, заставил меня немного поблуждать.

— Кажется, это здесь...

Сразу после того, как я расстался с Сигэюки-саном и остальными, мне пришло сообщение.

К моему удивлению, это было приглашение выпить. Причём только вдвоём.

После атмосферы в рётэе трудно было назвать происходящее «дружелюбным», так что я понятия не имел, чего он хочет. Не то чтобы по ту сторону раздвижной двери меня ждала толпа головорезов, чтобы сбросить в Сэндайский залив... верно? Глубоко вдохнув, я открыл дверь.

Внутри было приглушённое освещение; янтарный свет мягко ложился на деревянную стойку. Цельная стойка из кипариса блестела тем особым блеском, который приходит только с возрастом, а её потёртая поверхность молча говорила о прожитых годах.

— ...Значит, вы пришли, Танэмура-кун.

За Г-образной стойкой было всего семь мест. Сигэюки-сан сидел в дальнем конце, пил бутылочное пиво, а перед ним стояла закуска нута. Других посетителей видно не было.

— ...Добрый вечер, Сигэюки-сан.

— Садитесь сюда.

Я сел справа от него, как и было велено.

— Добро пожаловать. Что будете пить?

Хозяйка в каппоги передала мне через стойку горячее полотенце для рук.

— А, то же, что и у него, пожалуйста.

— Тогда приготовлю вам стакан.

Передо мной сразу поставили свежий стакан. Сигэюки-сан уже держал бутылку.

— Спасибо.

За день мне уже второй раз наливали пиво. Как и следовало ожидать, соотношение пены и пива было идеальным семь к трём.

Мы слегка чокнулись, и я отпил. Вкусно. Теперь я действительно мог насладиться вкусом — совсем не так, как в рётэе.

— ...Так, о деле, о котором вы говорили.

Так как было уже поздно, я сразу перешёл к сути.

— ...Как Хару?

Сигэюки-сан прикрыл рот рукой и покосился на меня.

— А... она не выглядела счастливой.

— Я так и думал.

Он выдохнул сквозь пальцы.

— ...В следующем году мне исполнится семьдесят.

— Семьдесят... солидный возраст.

Я решил, что будет невежливо выглядеть слишком поражённым, и не показал этого, но внутри меня качнуло.

Хару было двадцать три. Значит, Сигэюки-сан стал отцом под пятьдесят. По обычным меркам довольно поздно. Может, то, что он сохранил такую форму для своего возраста, объяснялось не только физической тяжестью работы. Возможно, отчасти он хотел как можно дольше оставаться рядом с дочерью.

— У нас с женой долго не получалось завести ребёнка. Когда Хару родилась, мы уже были в возрасте. К счастью, она родилась здоровой, но именно потому, что она была нашей маленькой девочкой, я привык чрезмерно о ней хлопотать.

Раз это был долгожданный ребёнок, которым их наконец благословили, да ещё дочь, естественно, он тревожился за неё по самым разным поводам.

— Хотя я сам видел, как она росла рядом со мной, для меня Хару всё ещё маленький ребёнок. Та самая девочка, которая набивала щёки караагэ и липла к овцам в контактном зоопарке.

Я невольно представил Хару в идзакае, сияющую от счастья над караагэ. Наверное, в детстве она улыбалась точно так же.

— Может, поэтому она выросла такой свободолюбивой. А я не могу отделаться от чувства вины за то, что отпустил такую девочку в мир.

С самоироничной улыбкой Сигэюки-сан съел кислую нута.

— Я прекрасно понимаю: чем больше я вмешиваюсь, тем сильнее она отталкивает. И всё равно как отец не могу не беспокоиться.

— Тогда почему бы просто честно ей это не сказать?

— Если бы я мог, я бы не мучился.

Я так и думал. Дочь у него тоже не отличалась особой честностью. Яблоко от яблони.

— ...Вот что я хочу сказать.

Сигэюки-сан повернулся ко мне и глубоко поклонился.

— Пожалуйста, присмотрите за моей дочерью.

Как старший коллега, как товарищ по выпивке — а может, и как кто-то ещё.

──Вы... когда речь о Хару...

А может, в этих словах было спрятано и другое желание. Возможно, он хотел, чтобы рядом с Хару оставался кто-то, кто будет её неизменным союзником даже после того, как его самого не станет.

Это было тяжело.

По крайней мере, не такие разговоры обычно ведут в день первого знакомства.

И всё же, какими бы ни были наши отношения, Хару была для меня незаменимым человеком.

Я повернулся к Сигэюки-сану и тоже склонил голову.

— Я сделаю всё, что смогу.

☆ ☆ ☆

— Он сказал: «Если я сам подарю ей эту овцу, она, наверное, откажется, так что скажи, будто это от тебя, Танэмура-кун».

Хару прищурилась, держа наклейку против солнечного света.

— ...Разве весь смысл не пропадает, если вы мне это рассказываете?

Я это знал. Поэтому и рассказал.

— Во-первых, мне двадцать три, ясно?! Не то чтобы я до сих пор так уж любила овец! Он вообще не обновляет образ меня с тех времён... какой же он дядька!

Хару надулась и ворчала. Но, несмотря на слова, выражение её лица уже смягчалось.

— ...Но спасибо. За оба.

Крепко сжимая оба пакета, Хару улыбнулась.

— То есть он ещё и позже приедет привезти мои вещи! С каким лицом мне теперь его встречать?!

— Откуда мне знать? Просто честно поблагодари.

— Если бы я могла, я бы не мучилась!

Хару фыркнула и отвернулась, а щёки её покраснели.

Яблоко от яблони.