КАТОСТРОФА МАРДРИДАРА

Шон штормил Элеонору не по-детски. Он фигачил её как мячик, не боясь, что она улетит куда-то далеко, ведь Мэйли всегда отправляла её мощной подачей обратно.

Кости ломались и заживлялись, броня изнашивалась, но держалась, а атаки в ответ были ничтожны. Всё это делало демонидку идеальной игрушкой для жестоких психопатов, тем самым добавляя ей градус безысходности и без того хреновой ситуации, из которой она всей душой хотела свалить.

К сожалению, Шон слишком вошёл во вкус. Даже несмотря на просьбы союзницы побыстрее прикончить великую, он всё также измывался над ней.

В один момент Мэйли всё это осточертело. Вместо подыгрывания садисткому придурку, она решается просто покрамсать демонидку, наконец закрыв этот извращённый аттракцион. Однако Шон не хотел окончания веселья, потому мешает той закончить страдания своей любимой жертвы.

Из-за этого у них разразился жаркий спор, чуть не окончившийся мордобоем между ними двумя.

- Не смей её добивать, иначе я вылью весь свой оставшийся запал на тебя! - гневно угрожает Шон.

- Придурок, хватит страдать хернёй! Ты вообще-то с огнём играешь, и рано или поздно он так может вспыхнуть, что от нас только угольки останутся!

- Ты реально панекёрша. Посмотри на неё, ты реально думаешь, что она может нам хоть как-то...

Не успел Шон закончить предложение, как Элеонора со всей дури фигачит по Мэйли, отправляя её прямиком в дезинсекционный отдел, заодно сбив ударной волной сумасшедшего демонида.

Прочувствовав на себе удар, двинутый недогрек всё-таки решает прибить противницу от греха подальше.

Варя стала улепётывать как могла, но кольца Шона оказались быстрее. Один из них попал ей прямиком по голове, после чего жестокий маньяк накинулся на свою жертву. Тот мощным движением вырвал из руки Элеоноры молот и, долбанув бедняжке по башке, швырнул его куда подальше, а затем перешёл к сладенькому.

Шон под испуганные крики девушки бил, ломал пальцы, вырывал клочки волос. В общем, всё, что приходило ему в голову. Вскоре он перешёл к своему излюбленному способу убийства — удушению.

Демонид обхватил своими руками шею Вари и с садиской улыбкой стал их сжимать. Того приводило в восторг раскрывающиеся от страха глаза, поэтому его безумный взгляд был направлен на них.

Безуспешно пытаясь столкнуть с себя врага, Элеонора уже уж приготовилась встретить свой конец, но внезапно смертельная хватка ослабевает и в лёгкие девушки начинает поступать воздух.

Безумие Шона исчезает как по волшебству. Если бы не его недавние порывы, этого мужчину запросто можно было принять за обычного человека, а так исходящее от него спокойствие наводило жути.

Прижимая шею Вари к земле, мужчина медленно склоняется над её ухом и до ужаса спокойным голосом начинает говорить:

— Когда я попал на Юдолию, мне было страшно, очень страшно. Каждый прожитый здесь день становился худшим днём в моей жизни. Если бы не моя регенерация, я давно бы встретил смерть, на которую после пятого дня стал смотреть как на избавление от страданий... Единственное, что не давало мне полностью отдаться на растерзание монстров, это желание вернуться домой и отметить день рожденье моей дочки… Вместе с женой... Вместе с роднёй... Но теперь я не хочу возвращаться...

Шон медленно поднимает свою голову и смотрит грустным взглядом на испуганную Элеонору.

— За время, проведённое здесь, мне приходилось много убивать. Монстров... Людей... Первые разы это было тяжело, но чем больше я убивал, тем легче это становилось делать... А когда произошёл мой первый срыв, мне это понравилось. Настолько, что даже держаться сложно.

Продолжая стоять на коленях, не забывая придерживая шею, демонид полностью выпрямляется.

- Я боюсь им навредить... Долгое время я тешился надеждой, что путь домой существует и я скоро воссоединюсь со своей семьёй, но теперь... Каждый раз, когда представляю своё возвращения, я представляю, как с хохотом разрываю их на куски, пока они рыдают... Самое худшее, что это наверняка станет правдой, ведь это моя суть.

Шон убирает левую руку и хватается за свой лоб.

- Знаешь, чем сильнее различаются личности персонажа и иномирца, тем больше им надо срывов, чтобы избавиться от всех различий. Так вот... Мне понадобился лишь один. Всего один…

Хватка перерождённого практически полностью теряет свою силу, что наконец даёт Варе нормально глотать воздух.

- Порой мне самому от себя становится тошно, - печальным голосом говорит Шон.

За это время Мэйли успела очухаться. Выбравшись из завала, она устремилась к товарищу, который уже её заметил.

Снова посмотрев на дрожащую от страха девушку, демонид посмотрел ей прямо в глаза и спокойным голосом сказал:

- Ладно… Забери это с собой в могилу.

В ту же секунду на руке Шона сформировались плотно прилегающие кольца, и он с прежней садиской улыбкой стал душить бедную девушку.

В первый раз давление на шею было огромным, но сейчас оно стало намного больше. На неё прилагалась столько сил, что Элеонора буквально стала проваливаться в землю.

Хотя девушка делала всё, что только могла, лишь бы выбраться из хватки, этого было недостаточно. Ей даже не хватало сил, чтобы отвести голову, из-за чего та невольно смотрела на безумное лицо мужчины, вызывавшее в ней печальные мысли.

Варя росла весёлым и очень активным ребёнком, которому пророчили счастливое будущее, но стоило ей поступить в школу, постепенно всё пошло к чертям. Сначала над ней просто подшучивали, а далее с каждым новым классом всё становилось только хуже. Каждый год издевательства становились всё жёстче, и куда бы её не переводили, сколько бы бесед не проводили, до неё всё равно рано или поздно докапывались вновь. Из-за постоянных унижений и постоянных придирок со стороны жестоких учителей у девушки возникли всевозможные комплексы. Однако даже так она всё шла вперёд, по крайней мере до девятого класса.

В последние дни учебного года её то и дело травящие «друзья» заманили бедняжку в одну комнатушку и осуществили самые отвратительные желания, которые они только могли осуществить. В тот день она окончательно замкнулась в себе.

Родители девушки пытались наказать тех ублюдков, но у них были влиятельные родители, поэтому никакого толку от их возмущений и близко не было.

Из-за этого происшествия Варя закрылась в своей комнате на долгие годы. Единственное, что поддерживало её связь с внешним миром, это родители и игры, позволявшие ей почувствовать себя крутой. Вскоре у неё появился хоть и по игре, но какой-никакой друг. Общение с ним помогло девушке набраться смелости выйти наружу, однако этот момент отравлен в тот же вечер.

Варя пересеклась со своими школьными «друзьями», и те вновь расковыряли её раны. После того как, стебаясь, одна из них ненароком скинула ту с лестницы, вся компашка, как последние трусы, сбежала, чтобы избежать возможного наказания.

Мучаясь от ужасной боли, девушка думала, что хуже и быть не может, а когда вновь открыла глаза, та оказалась на Юдолии.

Сначала Элеонора думала, что её дальнейшая жизнь будет кошмаром. И первый месяц именно таким и оказался, но после всё вроде наладилось. Благодаря этому она искренне стала считать, что дальше всё будет более-менее хорошо. До сегодняшнего дня.

В очередной раз на бедную Варю налетел какой-то мудак и начал гробить ей жизнь. Словно это была её судьба — быть игрушкой для всяких ублюдков, чтобы они могли удались свои низменные желания.

Это приводило Варю в отчаяние.

Сняв с себя часть брони, Майли с недовольным лицом подошла к Шону.

— Сколько ты будешь хернёй страдать? Добей её уже.

Демонид смотрит на соратницу и, помахав ей рукой, недовольным тоном говорит:

— Я этим и занимаюсь. Не мешайся, я скоро закончу.

— Ага, тогда это скоро через час наступит, если ты и дальше продолжишь демониду...

Внезапно недовольное лицо Мэйли наполняется шоком и ужасом, чем вызывает у Шона замешательство.

— Чего ты так смотришь? Будто бы в первый раз видишь, как я кого-то душу.

Решив не придавать этому значения, недогрек собирается сосредоточиться на своей жертве, однако его внимание полностью переключило на свою руку. На усиленную руку, которой больше не было.

Попытавшись понять, что за хрень тут вообще произошла, ответ буквально дал ему по лицу.

В полёте Шон чуть не сбил Мэйли с ног. К счастью, той удалось устоять и поставить товарища на ноги, а тому быстро удалось восстановить треснувшее лицо и отрастить руку.

В бешенстве демонид собирался оторвать голову тому шутнику, но когда он его увидел, у того появилось то же выражение лица, что и у Майли.

Этому недогреку врезал не великий, не какой-то воин, пришедший хрен пойми откуда. Это была Элеонора, однако эта дурнушка вообще не приходила в себя. На её некогда испуганном лице красовалась жуткая, поистине безумная улыбка, которая может быть только у ненормального, что касалось и взгляда, пробирающего до самых костей.

Сэмюэль вместе с другой знатью с начала беспорядков сидел в комнате переговоров. И отсиживался он там не по своей воле. Апостолы строго-настрого запретили выходить всем гостям, а также их охране.

Данный указ не понравился Величайшему магу, потому тот много раз пытался снять запрет, обосновывая это тем, что на улицах города творится полнейший трендец, когда два великих, опытный герой и два апостола богов просто тут сидят без дела.

Немного пошушукавшись между собой, Хершил отвечает на возгласы великого:

- Извините, но этого мы не можем позволить, - с улыбкой бесчувственно заявляет мужчина. - Если наша защита падёт, то нам понадобится помощь великих в защите священных представителей.

- Это место защищено получше любой крепости, и даже если оно падёт, то только вас двоих хватит, чтобы сделать это место неприступным. Прошу вас, дайте хотя бы мне с Заколом пойти.

Апостолша Богини жизни утомлённо вздыхает, простая на мага свой взор.

- Послушайте, я понимаю, что вы беспокоитесь о своих родителях, поэтому и бьётесь, как дурачок. Но поймите, они занимают высокие места среди Великих, и я уверена, что они смогут со всеми разобраться и без поддержки извне.

Сэмюэль уперается об стол обеими руками, и взгляд его становится невероятно серьёзным.

- О нет, меня не особо беспокоит, что им могут применить вред. На самом деле меня больше волнует, какой вред могут причинить они сами.

Апостолы смотрят на Величайшего мага с большим вниманием, чем раньше.

- Ладно, с отцом всё может обойдётся, и он ничего такого не натворит. Но вот с моей матерью всё иначе.

Сэм смотрит на руководителей страны двенадцати богов такими глазами, что только с одного взгляда можно было понять, насколько тот серьёзен.

- Элеонора сильна, опасна и просто неадекватна. В прошлом она забавы ради сравнивала с землёй целые города, и хоть сейчас с рассудком у неё всё вроде как нормально, но стоит ей войти в раш, вы сразу поймёте, почему её стали называть Ходячей котострофой.

Парочка ублюдков оцепенела. Они хотели атаковать, но не могли, потому что исходящая от Элеоноры аура их просто пугала.

Преодолев себя, Шон взял себя в руки и уже собрался выпустить в свою жертву десяток прорезающих всё колец, однако его решимость улетучилась.

Демонидка протянула руку в сторону, и вскоре, пробивая всё, что только можно, в её ладонь прилетел молот, а вместе с приходом оружия прямиком за ней начало падать здание, чьи стены были недавно пробиты.

Кольца рассыпались, а глаза перерождённых округлились. Они с ужасом смотрели, как Элеонора, возвышаясь на обломках, с безумной улыбкой не сводила с них не менее безумного взгляда.

Двадцать третьего шершаля девятьсот девяносто девятого года эпохи Богов Мардридар постигла катастрофа.