ПРОРОСШАЯ ЗЛОСТЬ

Ярость перерождённой бурной волной обрушилась на врагов.

Для защиты своих Войн принял основную атаку на себя, приобретя этим кровящую рану в боку. К счастью, ветви не сделали её глубокой, так как Барсель их вовремя обрубил. Остальные стремящиеся к ним отростки Файрил уничтожила хвостом и бритвенно острыми когтями.

Неистовый клинок пулей приблизился к противнице и стал кромсать отростки столько, сколько мог, но до реального тела ему никак не удавалось добраться. Даже помощь остальных членов боевой группы не возымели результатов. Эшли без конца выпускала неисчислимое число отростков, а также покрыла себя прочной деревянистой коркой, которая, если пробивалась, сразу зарастала.

В этой драке никто не жалел себя. При попытке ударить мечом по шее злодейки та сама ударила Барселю в грудь, оставив этим огромную вмятину на его нагруднике.

Подгадав момент, Эшли насадила Файрил как шашлык на ветвь и отшвырнула её в небо. Высоко девчушка не поднялась, так как она отрастила на спине перепончатые крылья, после чего устремилась обратно, а вместе с ней и серебряноволосый.

Хоть избавилась дайманка от двух противников ненадолго, той всё равно удалось совершить один мув в отношении к Войну. Её рука из лоз приняла странную форму, а затем она ей ударила в воина.

Атака оказалась мощной, из-за чего Виктор улетел на десятки метров и попал в лапы настоящей оравы монстров, с чьих пастей стекала свежая кровь, а чуть погодя своя.

Пока один член группы дробил исчадий как несчастные веточки, другие дробили Эшли. Они уворачивались от хлыстов, били как могли, но напор маньячки не утихал. Она беспощадно протыкала и отрывала Файрил части тела, заодно пытаясь нашинковать одного красавца. Когда дайманка схватила огромные руки девчушки, та сама их оторвала и с помощью хвоста отпрыгнула назад. На пару секунд это вызвало у леди замешательство, которого было достаточно, чтобы конечности, напоминавшие лапы гориллы, набухли и взорвались.

Тайные бомбы оглушили даму всего лишь на пару секунд. На пару секунд, за которые ей успели откусить все пальцы, кроме большого, на целой руке и наполовину разрубить шею.

Как только перерождённая пришла в себя, она сразу же соединила с помощью лоз рядом лежащие обломки, создав этим здоровенные импровизированные булавы, которые предназначались для расплюшевиния задалбавших её наглецов.

Девчушку Эшли сразу закатала в землю, а с Барселем не проканало. Идеально подгадав момент, он разрезал управляющий отросток и по инерции закинул булаву создательнице. Той не составило труда её расколоть, что нельзя было сказать о вонзившемся в плечо клинке великого.

Так как эта часть тела заменялась сплетением отростков, девушке без проблем удалось вырваться и дать Барселю в паховую область, а в отношении с пытавшейся дать ей по башке Файрил та даже делать ничего не стала.

Пока девчушка замахивалась находящейся на месте руки костяной булавой, к той подобралась обгоревшая королева исчадий. Ни о чём не подозревая из-за своей глупости, малышка почти оказалась в пасти чудовища, но в итоге туда не попала.

Одну из лап окутала цепь, которая притянула ногу монстра и заставила его упасть, а следом стремительно получить по обгоревшей морде от двухметрового качка.

Когда приближающая угроза была устранена, Файрил сплющила голову не успевшей среагировать Эшли, да так, что из её глазницы, как из пистолета, вылетел черный глаз.

В сумасшедшей ярости исколеченная дайманка выколола глаза девчушке, вырастая в её голове целую корневую систему, что нихрена не смогло добавить в этот мир дополнительный труп. Переломав в себе все отростки, Файрил приняла форму, напоминающую лису с кучей зубов, которые помогли ей сожрать болтающийся глаз, как мармеладную конфетку.

Пытаясь разорвать виновницу её ухудшения зрения, Эшли замечает, как Барсель, расправившись с отрядом исчадий, нацелился на неё. Даже будучи одержимой гневом, она понимала, что двоих она сейчас точно не осилит, потому ей пришлось дать честь разорвать малявку своим слугам, а самой взяться за великого.

Противники схлестнулись в новой схватке.

Дайманка, как и Барсель, сначала к нему бежала, но внезапно остановилась. Земля под её ногами почему-то потрескалась, и это стало великому знаком о грядущей атаке.

Из раздолбаной дороги вырвались, как песчаные змеи, отростки. Их Неистовый клинок смог мастерски избежать, после чего прошёлся мечом по груди дайманки.

Из раны вышли новые ветви, чтобы обездвижить врага, однако он оказался быстрее и разрубил их, попутно расколов неприятной даме челюсть. Только вот всё-таки Эшли удаётся подгадать момент и пустить в гордеца несколько шипов, а затем создать пару новых рук для впечатывания его в землю.

К её мощному разочарованию, Барсель продолжил самодовольно улыбаться. Отростки не смогли пробить броню, а кулаки он заблокировал мечом.

- Я понимаю тебя. Многие из-за своих увечий пытаются уничтожить то, чем они больше не могут в полной красе любоваться, - издевательски говорит Барсель, глядя в её полую глазницу.

- Да как ты меня задолбал! - с ненавистью в голосе говорит Эшли.

Желая прикончить презираемого ей человека, дайманка выпускает в него множество отростков. Некоторые она использовала как колья, а другие как хлысты. Они замечательно пробивали и разрубали все встающие препятствия, но толку от них не было. Барсель с расслабленной улыбкой каждый раз уворачивался и разрубал все угрозы. После стольких попыток проткнуть морду этому смазливому засранцу у Эшли начало уже закладываться такое ощущение, что для него всё это скорее игра, чем борьба за жизнь, и она всё это время не представляла перед ним никакой угрозы.

Вскипев от злости, Эшли стала атаковать с куда большей скоростью. От её ударов целые куски дороги превращались в груду мелких камней или вовсе взлетали в воздух. Однако Барсель всё так и продолжал издеваться над ней, время от времени кидая колкие фразочки.

Борьба полностью поглотила перерождённую. Все её мысли были направлены на убийство зазнавшегося засранца, что он и добивался.

Вдруг как гром среди ясного неба Эшли чуть не сожрала какое-то странное существо. Оно было похоже на чёрную морскую звезду с чертами устрицы. У существа было множество длинных и острых зубов, которые успели впиться в плоть девушки, чьи испуганные глаза дали той понимание, что перед ней преобразовавшаяся Файрил.

Барсель сосредоточил всё внимание злобной дамочки на себе, чтобы малышка смогла отгрызть от неё приличный кусок. И это бы получилось, если бы Эшли не покрыла себя прочной коркой.

Дайманка уже приготовилась посмеяться над жалкими попытками её убить, но вскоре та понимает, что не может отцепить от себя плотоядную тварь. Все отростки, используемые для освобождения, Файрил выдерживала или съедала своими новообразовавшимися мелкими ртами, а просто содрать её не было возможным, потому что она конкретно в неё вцепилась.

Дело было нешуточным, что наконец дошло до маньячка. Теперь ей приходилось тратить много сил, чтобы банально не попасть в желудок нежеланного пассажира, из-за чего та стала заметно уступать Барселю в бою.

Получая удар за ударом, мысли девушки начали путаться. Она пыталась понять, как так могло всё выйти, и, завидя дерущегося с чудовищем Виктора, находит для себя виновника всех зол.

Королева исчадий перестаёт обращать внимание на Война. Вместо него тварь по приказу Эшли избирает своей новой целью Барселя, на которого та кинулась незамедлительно, пока дайманка пошла на другого великого. Их новое воссоединение ознаменовало начало новой битвы, пылающей животной яростью со стороны одной участницы.

Эшли била парня длинными когтями, создавая искры от ударов, а он атаковал в ответ, ломая её броню и ветви.

С каждой новой секундой Файрил сжимала свою пасть всё сильнее, но дайманку совершенно это не волновало. Всё, о чём она думала, это как побыстрее расправиться с предателем, который привёл её к такому жалкому положению, что та очень эмоционально выражала. Причём реально эмоционально. Каждое слово, выходящее из уст девушки, было наполнено гневом, и его она выражала не только словами. Та беспощадно атаковала Виктора, со всех сил прижимая того к мёртвой туши королевы. Постепенно обезумевшая дама продолжала забывать о защите от пожирающей её девчонки, которая продолжала сжимать свои трески.

В один момент еле державшаяся броня стала трещать как яичная скорлупа, но Эшли вообще не придала этому значения и продолжила наносить удары здоровяку, чьи доспехи были намного крепче. Пожираемой яростью злобная дама продолжала лить на парня свои проклятья, пока её наконец буквально не сожрали, оставив от неё лишь пару ног, которые позже тоже съели.

Когда Эшли исчезла в чреве Файрил, та стала изо всех сил её переваривать, да только та так просто сдаваться не собиралась. Из принявшей более-менее привычный облик девчушки вырывались отростки. Это выглядело болезненно и отвратительно, в особенности когда на ранах появлялись маленькие рты, отгрызающие основная ветвей.

Малышка корчилась от боли, еле держа в себе безумную женщину, но мучения были не напрасны. Она наконец затихает.

Виктор с девчушкой выдохнули спокойно, ведь теперь со всем покончено, и им осталось лишь разобраться с королевой исчадий, которую пыхтя пытался прибить Барсель.

Перерождённые уже собрались ему помочь, однако Войн остановился. Его кое-что забеспокоило.

Только недавно исчадия лезли отовсюду, и они определённо ещё не заканчивались, но теперь повсюду лежали одни их тушки.

Ища ответ на свой вопрос, Виктор замечает вонзённый в плоть огромного монстра отросток. Он не был длинным, да и конец был скорее откусан, нежели разорван или обрезан.

Беспокойства парня оказали заразительный эффект. Файрил также стала интересоваться, почему всё так.

- Странно, трупов тут, конечно, много, но я точно помню, что исчадий было гораздо...

Девчушка резко замолкает, застывая, как при остановке времени. Она стала издавать хриплый звук, а глаза стали бегать из стороны в сторону.

Волнуясь о здоровье девочки, Виктор поспешил её осмотреть, но стоило ему к ней прикоснуться, всё стало намного, намного хуже. Из детского личика с брызжущей кровью вырвались пять острых отростков, которые в дальнейшем оказались пальцами руки.

За секунду из маленького тельца девчушки вылезли отростки, сдирающие с неё плоть, а когда её вовсе перекосило, из неё, как росток, разрывающий оболочку семечка, восстала Эшли.

Всё тело дайманки было покрыто, если не состояло, из переплитающихся тёмно-пурпурных отростков, у которых была шершавая, внушавшая отвращение структура. Её левая рука была чуть больше правой, но длинные когти на ней выглядели также смертоносны, как и на другой.

Освободившись от заточения, Эшли швыряет разорванную Файрил в сторону, продолжив смотреть на Война переполненными гневом глазами. Точнее глазом. Из некогда пустой глазницы произросли отростки, обвивавшие её голову.

Повреждения девочки казались не просто смертельными, с ними можно без экспертизы определить, что человек покойник и реанимации не подлежит, но она не была человеком, да и способность у неё имелась, позволившая ей хоть взрыв башки пережить. Однако всё было не так просто.

Когда малышка восстановилась, она собиралась вонзить свои когти в одну наглую морду, но вместо этого стала заблёвывать кровью землю. Всё её тело пронизывали отростки, разрывающие плоть изнутри и снаружи.

Эшли оставила в девочке небольшую частичку себя, чтобы та смогла сполна ощутить все заточённые в ней чувства.

Внезапно разразился вой из множества вопящих визгов. Это были исчадия, исчадия, которых было много, очень много.

Монстры вылезали отовсюду, создавая нескончаемую плотоядную стену, волной идущую на цель.

Чуть ли не обоссавшись, Виктор пытается добраться до Файрил и, взяв её в плащ, свалить как можно скорее, но Эшли присекнула это на корню. Она будто по волшебству оказалась перед его носом, глазея на него своим пустым от ненависти взглядом.

Войн и подумать не успел, как дайманка схватила того за горло, после чего протощила великого по прямой. И пофиг, что на пути были здания, стены которых получали новые дыры.

Так Файрил осталась на едине с сотнями бешеных тварей, которые были только рады растерзать корчащуюся от боли жертву.

Монстры почти достигли своей добычи, и, осознавая свою беспрсосощность, девчушка, истошно рыдая, сеганула как могла. Однако выходящие отростки не давали ей нормально себе преобразовать.

Панически дрожа, малышка начала сдирать со своего живота кожу, затем плоть. Она надеялась выдрать из себя этот треклятый кусок, но быстро поняла, что он был не один и все они слишком хорошо в неё вцепились.

В момент, когда надежда угасла, девчушка заметила знакомый в дали силуэт. Это был Ходр, который наблюдал за ней в дали.

Девочка обрадовалась, ведь её вот-вот спасёт тот, кому она столько помогала, тот, кто обещал ей помочь вернуться домой, тот, кто может убить всех этих монстров по щелчку пальцев. Однако он ничего не делал.

Будучи неспособной себя спасти, Файрил, со стекающими по щекам кровавыми слезами, закричала. Она молила о помощи, о помощи, которую никто не собирался ей оказывать.

Поглядев на корчащуюся от боли подчинённую, мужчина разочарованно помотал головой и исчез во тьме, оставив ребёнка на смерть. Смерть, которая настала очень быстро.

Только это была не смерть Файрил, а смерть целого ряда монстров от рук прибывшего Неистового клинка. Он выглядел изрядно потрёпанным после убийства последней королевы, но боевой дух в нём ещё не угас. А как он может угаснуть, если союзник в беде?

Для защиты девочки Барсель двигался на пределе своих возможностей. Это было нереально рискованно, но пока великий мог сражаться, сваливать он не собирался. Единственное, что его тревожило, это Войн, которому предстояло сражаться с сумасшедшей дайманкой в одиночку.