ПО РОЖЕ

Самг захохотал и издевательски постучал по шлему Война своим толстенным пальцем.

- Какой ты у нас суровый, - саркастично говорит перерождённый, не забывая посмеиваться. - Забрано будет посмотреть, как ты начнёшь рыдать от боли, когда я переломаю тебе все кости и выдавлю твои мозги, как тюбик зубной пасты.

Виктор никак не отреагировал на слова врага и продолжил смотреть на него, как безжалостный ястреб.

- Даю тебе последний шанс: сдавайся, иначе я тебя убью.

Услышав это, Самг засмеялся с новой силой. Ему казалась угроза Война просто абсурдной, ведь у него уже было три срыва и опыт в борьбе с немыслимыми монстрами.

Чувствуя к засранцу явную неприязнь, Виктор задаётся вопросом, стоит ли тому воспринять поведение Самга за отказ, и ответ последовал непрямой, но понятный. С гордым видом зверянин послал его на хер даже после предупреждения, что в противном случае тот пощады может не ждать.

Вздыхая, Виктор убирает свои мечи и тяжелым пугающим голосом говорит:

- Так как ты ребёнок, я хотел решить всё мирно, но раз уж ты так хочешь смерти, я не буду с тобой церемониться.

Самг усмехнулся и уже с довольной лыбой собрался врезать своему оппоненту по морде, но в итоге сам смачно отхватил по своей. От удара из его носа потекла перемешанная с соплями кровь, тем самым его шокируя. Когда шок перетёк в гнев, амбал собрался выполнить недавнее обещание, с чем ни капельки не справился.

Войн сразу начал беспрерывно его хреначить, не давая Самгу и секунды на передышку. Тот пытался атаковать в ответ, но, несмотря на все его яростные попытки, ему ни разу не удалось ударить. Великий постоянно уворачивался или бил раньше него, делая происходящее скорее избиением, нежели битвой.

Переисполнившись гневом, Самг собрал все свои силы, чтобы уж на этот раз врезать Войну. Однако его ждал провал.

Не выдавая ни единой эмоции, Виктор ушёл из-под атаки и ударил говнюка прямо в локоть. В ту же секунду раздался хруст, после которого сразу прозвучал крик зверянина. Вскоре крик повторился, так как ему смачно долбанули по ноге.

С начала сражения прошло меньше минуты, но здоровенный мужик, которого можно было с лёгкостью назвать горой мышц, стал реветь как ребёнок, буквально стоя на коленях перед тем, кого собирался убить.

Подняв свою голову, Самг увидел стоящего чёрной стеной Война, в чьи глаза ему случайно довелось заглянуть. Его зрачки сияли жёлтыми огнями, как два фонаря в туннеле, из которого шла на заблудшую душу машина смерти. И страх они наводили соответствующий.

Хоть бывший школьник и не понимал причин своего позорного поражения, их было предостаточно. С самого попадания в Юдолию ему доводилось сражаться с противниками значительно слабее себя, да и то полагался он исключительно на свою способность наращивать мышцы.

Виктор же, как только у него появилась возможность, стал тренироваться и изучать принцип действия внутренней энергии или, как её некоторые называют, манны. Она важна для каждого воина, ведь та укрепляет тело и делает удары намного сильнее и универсальней для пробития магических укреплений. Это как с инструментами, для гвоздей хорош молоток, для досок пила и так далее.

Так как парень уже успел ощутить на себе удары Самга, он понял, что тот нихрена не понимает, как ей пользоваться, в чём убедился, наблюдая за его битвой с Барселем.

На самом деле победитель был предрешён, как только два противника остались наедине, что в конце концов дошло и до засранца.

- Всё-всё, пожалуйста, хватит, я сдаюсь, - пятясь, говорит Самг. - Ты победил...

Войн никак не реагировал. Он, как одержимая статуя в старинном замке, без единого движения смотрел на паренька.

Внезапно тот зашагал вперёд, сжав свои кулаки. Его намерения были ясны как день.

Самг запаниковал и начал умалять о пощаде, приводя многочисленные отговорки, вроде «я тупанул», «я ребёнок» и другую хрень. Однако Человека, несущего войну, ничто не поколебило. Он, словно неотвратимое бедствие, продолжил идти по его жалкую душу.

В одночасье всё тело перерождённого пронизал неописуемый ужас. До него наконец дошло, что он решил подразнить того, к кому даже подходить не каждому стоит.

Сначала Самг издавал напуганный писк, который быстро перешёл в вопль полного ужаса. Некогда гордый воин, считавший себя неуязвимым, стал бежать в страхе, как драный кот. Он не думал, как победить, не думал, кем его начнут считать, всё, о чём тот думал, это любой ценой сохранить свою жизнь. И у того были бы шансы, если бы Войн не схватил кошака за хвост и не впечатал в землю.

Каждый удар великого был тяжёл и могуч, о чём говорили хрустящие кости рыдающего говнюка, у которого постепенно сдиралась кожа.

Глотая собственную кровь, Самг попытался ударить своего мучителя, но тот сразу же перехватил летящий кулак и сжал его с такой силой, что он раздробился, как деревяшка под гидравлическим прессом.

Зверянин закричал. Боль становилась всё невыносимее, и страх полностью поглощал его разум, что вскоре привело к срыву.

За пару секунд Самг перестал излучать никчёмность и жалость и превратился в яростного зверя, который пришёл слишком поздно.

Войн предполагал нечто подобное, поэтому к хренам переломал ему руки и ноги, после чего взялся за орущую голову. Он бил и бил по лицу зверянина, окрашивая его морду в красный цвет. Несмотря на то, что перерождённый начал давать ощутимый отпор, Виктор, не отвлекаясь ни на секунду, продолжил фигачить ему по башке, покрывая свои кулаки кровью, ошмётками плоти и кожи.

Естественно, после такой серии ударов ярость Самга угасла, как и его жизнь.

Когда противник перестал двигаться, Войн, тяжело дыша, встал. Отнюдь, он не был уставшим, по крайней мере физически.

До самого конца Виктор не хотел убивать перерождённого. Разумеется, парень осознавал, что этот пиздюк был реальным говнюком и тем ещё маньяком, но ещё тот был ребёнком, что сильно било по его душе.

Несмотря на понимание своего боевого превосходства над ним, Виктор всё время находился в напряжении, из-за чего у него и держался жуткий вид.

Глядя на мясную лепёшку, которая раньше была головой, парень задумался, как бы сложилась жизнь паренька, если бы он попал в спокойную среду и встретил адекватных людей. Возможно, в таком бы случае ему бы не пришлось того убивать. Однако в любом случае сейчас данное действие было необходимым, потому что иначе этот кошак лишь продолжил свои необоснованно жестокие бесчинства, пока его кто-нибудь другой не грохнул.

Не желая тратить больше времени зря, Войн со сгорающей от ауры кровью пошёл разбираться с поехавшей Эшли, которая изо всех сил пыталась прикончить Барселя, пока Файрил сражалась с королевами исчадий.

На первый взгляд хрупкая девочка без проблем фигачила по мордам тварей. В этом ей помогали её увеличенные когтистые руки и не только те, что исходили из плеч. Из-за спины Файрил то и дело вырастали то крылья для полёта, то паучьи лапы или какие-то массивные отростки с зубастыми пастями, которые прям и наровялись впихнуть в себя мяса.

Битва против огромной стаи для девочки была тяжёлой, из-за чего та постоянно себя преобразовывала под нужды сражения, но и Барселю было не легко. Он без продыху отбивался от нападок Эшли и её мерзких питомцев. Хоть ветвеподобные отростки дайманки были не самыми прочными, но они больно били, и их было очень много, как и монстров, многих из которых для перевозки уже можно было не разделывать.

Когда одна тварь цапнула Барселя за ногу, за что сразу поплатилась, Эшли окутала своего врага множеством своих ветвей. Обездвижив цель, она мгновенно вонзила ему в глаза свои острые когти. И, как было до этого, феноменальная прочность великого в очередной раз взбесила маньячку.

- Может, хватит, - с самодовольным видом говорит Барсель. - Я понимаю, что мои глаза сводят девушек с ума, но это не повод их выкалывать.

- Дерзи, дерзи. Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я сдеру с тебя твои шмотки.

- Если тебе так не терпится, можешь попытаться, только давай в помещении.

- Прости, но я слишком жажду увидеть твой...

До Эшли резко доходит, на что похож их разговор, из-за чего та аж застыла на секунду, чем воспользовался её пленный.

Вырвавшись из пут, он как акробат ударил ногой в челюсть злодейки, после чего схватил ту за ноги и перекинул через голову, шмякнув её об дорогу лицом вниз.

Как только девушка коснулась земли, она выпустила из своих ступней множество острых отростков, заставивших великого отступить.

Барсель рубил и уворачивался от ветвей, пока на их пути не встала огромная туша монстра, которую опрокинула Файрил. К сожалению, их воссоединение было спланированным.

Убедившись, что её враги рядом, она приказывает двум королевам исчадий выпустить энергетические лучи, которые точно подпалили бы недоброжелателей.

Союзники приготовились бежать в рацепную, однако непойми откуда летящая статуя бога им всё подпортила.

Громадный кусок камня залетел прямо по верхней челюсти твари, из-за чего та подпалила сама себя и заодно навредила стоящей рядом гадине.

Эшли сильно ошарашило введение в игру поломанной статуи бога, но больше её изумило, кто её кинул.

Отряхивая свои руки от каменной пыли, Войн с враждебностью в глазах смотрел на зачинщицу безумия дня.

- Что ты делаешь? - растерянно спрашивает Эшли. - Ты хоть понимаешь, как сейчас мне помешал?

- Да, - уверенно ответил Войн. - И сейчас собираюсь покончить со всем этим окончательно, если ты не остановишься.

Услышав слова своего друга, до Эшли всё дошло. Она поняла, что тогда в туннелях он ей соврал, что сильно разозлило некогда добросердечную девушку.

Когда дайманка выражала свою злость и разочарование на стоящего парня, Барсель быстро подкрался сзади и отрубил ей голову.

Можно было подумать, что всё кончено, но нет. Из головы и обрубка шеи вышли отростки, которые присоединились друг к другу, а затем восстановившаяся маньячка накинулась на своего палача длинными когтями.

Увидев, на что способна его противница, Виктор устало вздохнул. В нём ни капли не горело пламя сражений, однако всё так оставлять было нельзя. Собравшись с духом, Человек, несущий войну, достал свои мечи и с серьёзным лицом двинулся в бой, который точно будет непростым.

Эшли отлично выдерживала натиск двух великих, выпуская из своего тела несчитанное количество отростков. Из некоторых из них она создавала щиты, броню, когти и даже хлысты, концы которых впивались в Война как крюки.

Броня здоровяка была прочной, но в ней имелись менее защищённые участки, куда девица и стремилась бить.

Чтобы упростить себе задачу, дайманка направила двух королев на Барселя, а сама посвятила всю себя на битву с бывшим другом.

Ветви всё время пытались окутать Война, а когти Эшли вредили его броне, и вредили хорошо, ведь кое-где успели пустить парню кровь.

- Как ты мог меня предать? - со злостью говорит Эшли, фигача великого когтими. - Как ты можешь защищать ничтожеств, которые принесли нам столько боли?

Виктор вырывает свою руки из хватки лоз и фигачет их владельцу по голове.

- Даже если церковники и вправду устроили нам весь этот трендец, это не повод вырезать дохренищу рандобного народа, надеясь, что попадёшь по виновным.

Пыля от злости, Эшли покрывает свои руки своими отростками, после чего пытается навалять здоравяку в рукопашке, что было ошибкой.

Будучи на опыте, Виктор отрубил девушке новые руки и повалил на землю. Он собирался вонзить свой меч ей промеж глаз, но из-за мольб о пощаде из уст старой знакомой тот на секунду замешкался, что стало его ошибкой.

Злобная дивица выпустила из своего рта поток из острющих отростков, которые пробили парню шею. Для парня это была проблема, а для дайманки радость, покрайней мере так должно быть по логике.

Увидя, откуда хлынула жёлтая кровь врага, Эшли на миг испугалась. Она не спускала округлённых глаз от раны парня, пока не поняла, что та не была такой серьёзной. Грубая кожа его спасла и дала ему продолжить бой в том же темпе.

В надежде ранить психичку, Войн выпустил свои клинки, сумевших прорубить на своём пути весь букет лоз, что ею был поставлен вскорь, однако не её покрывшуюся коркой плоть.

Раздосадовавшись, стоило парню втянуть лезвия обратно, дорога под ним задрожала, и из земли под наклоном вышел белый луч, отправивший несчастного воина в воздух. Только благодаря своим мечтам с цепями ему удалось уйти из потока и ненароком попасть в брошенную квартиру.

Вдохнув полной грудью не обжигающий воздух, Виктор посмотрел через новообразовавшуюся дыру и увидел прибавку к проблеме.

Из-под земли вырвались ещё две королевы исчадий, и они пришли выполнять приказы хозяйки.

Глядя на это, уже изрядно подзаклебавшийся Виктор выдал лишь пару слов, отлично описавших для него весь происходящий трендец.

- Твою мать.