Конец дракона

Олглозкрех навис над Финном, как дышащая гора. Его громадное тело шевельнулось, и в пещере зазвенело новое напряжение, которого не было ещё мгновение назад. Одинокий глаз сверкнул в сторону Скарлетт.

Она встретила его взгляд, и что-то внутри неё забурлило. Не сила Аномалии. Первобытный инстинкт, отозвавшийся на древнее создание, которое полноценно и осознанно изучало Скарлетт. А она даже не могла понять, как именно.

- Ты веришь, что она достойна убить такого, как я? – раздался глубокий, полный обертонов голос, и дракон вновь посмотрел на Финна.

- Она более достойна, чем я, - ответил Финн.

- Это не так.

- Почему? Что делает кого-то достойным?

- Происхождение.

- Что ты имеешь в виду?

Олголзкрех медленно выдохнул, взбаламутив воздух по всей пещере.

- Ты не уважаешь своих предков, юный Грехалдрей. Это твоя месть. Тебе её и забирать.

Финн замолчал. Возле его ног поднялся ветер, который, кажется, нёс в себе шепчущие и бормочущие голоса, бурно поддерживающие слова дракона.

- Твои предки говорят. Прислушайся к ним. Если не желаешь соглашаться на это самостоятельно, я приму и их правосудие.

- Финн, - сказала Скарлетт. – Тебе настолько не по душе убивать Олголзкреха?

Юноша посмотрел на неё.

Она не думала, что такое возможно, и пришла сюда, полностью ожидая, что именно Финн оборвёт жизнь древнего дракона. Неужели из-за её слов он начал колебаться?

Раз так, следует ли попытаться его переубедить? Баронесса ведь планировала оставить решение за ним. Но оставить Олголзкреха в живых – далеко не оптимальное решение. Это идёт вразрез сразу с несколькими планами Скарлетт, а дракон, даже в текущем состоянии, по-прежнему остаётся угрозой. В игре он почти что открытым текстом признавал, что если не погибнет здесь, то окончательно потеряет рассудок и втянет земли смертных в невиданный конфликт.

Скарлетт понятия не имела, сколько разрушений он может учинить, если позволит силе Аномалии взять себя под контроль.

Будет лучше, если…

- У меня подростковый бунт, - сказал Финн.

Скарлетт замерла.

Сосредоточившись на Финне, она пыталась осознать его слова.

- У тебя… что конкретно?

- Подростковый бунт, - повторил он. – Не думаю, что я хочу делать то, что велят мне он или мои предки.

Скарлетт кинула очень колючий взгляд на Розу.

Та подняла обе ладони в защитном жесте:

- Не смотрите на меня. Может, я раз-другой бросилась этой фразой в его сторону, но я никогда не хотела, чтобы он обнажил её перед всеми нами, и перед древним драконом в придачу.

Скарлетт вновь переключилась на Финна.

- Я думал об этом, пока вы спали, - продолжил он. – О ваших словах. Не думаю, что я злился на Олголзкреха. Думаю, я злился на себя.

Ветер вокруг него уплотнился, стал сильнее и громче. Голоса подняли тональность, но юноша их проигнорировал.

- Я не осознавал, что можно злиться на себя. Я думал, это значит, что я слаб. Будь я сильным, моё племя уцелело бы. Поэтому я сказал себе, что в этом и крылась причина, - он стиснул челюсти. – Это было глупо. Но не сомневаться в этом было ещё глупее.

Окружающий ветер сконденсировался в полуоформленных призрачных волков. Он дружно щёлкнули челюстями и попытались разорвать Финна на части.

Его кожа покрылась глубокими порезами.

- Финн!.. – воскликнула Алисса.

Шин и Кэт синхронно схватились за оружие.

Финн вскинул руку, останавливая их.

Кровь струилась по его предплечьям и груди, но он даже не дёрнулся. Просто посмотрел волкам в глаза, пока они прыгали на него.

- Вы сказали мне, что я должен злиться. Что я должен отомстить за своё племя. Что того требует Грехалир.

Узкий разрез пролёг через его глаз. На ярко-золотой зрачок брызнуло алым.

- Я согласился на первое испытание, потому что вы были правы. Я выкладывался по полной, потому что вы были правы. Но, в конце концов, я просто следовал вашей воле. Вы превратили гибель моей семьи в дорогу и сказали мне шагать по ней.

Перед ним появился более крупный волк, сотканный из переливчатого ветра и мазков бледного света. Его жёлтые глаза несли в себе опасный холод.

- Я злился не из-за того, что был слаб, - блондин повысил голос, чтобы перекричать визг ветра. – Я злился, потому что никогда не сомневался в пути, который вы мне показали.

Волк запрокинул голову и издал пронзительный вой, а ответом ему послужил хор рычания.

Финн поднёс руку к белому костяному кольцу на пальце. К [Знаку бури].

- Я не виню вас за то, что вы ожидали от меня всякое. Вы обучили меня своим секретам. Одолжили мне свою силу. Я буду это чтить. Но только мне выбирать, какой гнев я понесу.

Волк прыгнул.

Финн снял кольцо.

Выкрикнув что-то невнятное, он выбросил руку вперёд. Челюсти волка сомкнулись на предплечье. Юноша напряг мышцы, схватил волка свободной рукой, перекинул через голову и бросил на пол пещеры. Последовал свирепый воздушный взрыв, и призрачная фигура разлетелась на тонкие спирали света.

Блондин топнул. Вихри, которые ярились вокруг него, моментально рухнули.

Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза.

Когда он вновь их открыл, они ярко сверкнули, и оставшиеся волки растворились в воздухе. Вместе с ними угасли и голоса.

Несколько секунд Финн стоял неподвижно, а затем опустил взгляд на кольцо у себя на ладони.

- Простите, что разочаровал вас, - тихо произнёс он, и спустя мгновение поднял глаза на Скарлетт. – И вы меня простите.

- Я? – нахмурилась Скарлетт.

- Потому что я немного зол и на вас тоже, - его пальцы сомкнулись вокруг кольца. – Вы знали, чего захотят от меня предки, ещё в тот момент, когда дали мне этот знак.

-…Я знала, - она опустила голову и понизила голос. – Если ты полагаешь, что я неправильно с тобой обошлась, то решать тебе. Я не стану тебе перечить.

Она всегда относилась к нему так, словно его путь уже предопределён, и мало что делала, кроме как подталкивала идти дальше. А в Белд Тилелион, когда Финн начал своевольничать, первой реакцией баронессы стало беспокойство и подозрение, что это отклонение может усложнить план.

При всём своём неприятии судьбы, издревле властвующей над жизнями людей этого мира, Скарлетт даже не рассматривала всерьёз вариант, что Финн тоже может со временем отвергнуть путь испытаний, составленных предками. Тот путь, на который она осознанно его подтолкнула.

Даже стоя рядом с ним и слушая вой предков, Скарлетт ожидала, что он, по сути, продолжит плясать под дудку гнева и возмездия.

И тот факт, что Финн редко демонстрировал то и другое вне поля боя, вовсе не обязательно освобождает Скарлетт от ответственности.

Пожалуй, это подсознательно подтолкнуло её позволить юноше самому решить, чем всё закончится. Она никогда не предлагала ему так много альтернатив и истин, как Розе. Возможно, баронесса пытается скомпенсировать это прямо сейчас.

Он всегда казался таким спокойным и невозмутимым, что Скарлетт часто позволяла себе думать, что под этой поверхностью не бушуют скрытые бури.

Финн провёл ладонью по взлохмаченным волосам, отодвинул их от залитого кровью глаза, но в процессе испачкал несколько прядей красным.

- Я прощаю вас, - произнёс блондин. – Всё-таки вы помогли мне больше, чем кто-либо.

- Финн, - на лице Алиссы читалось беспокойство, - прежде чем мы займёмся остальным, разве нам не следует сосредоточиться на том, чтобы помешать тебе истечь кровью?

Финн посмотрел на себя так, словно только сейчас заметил, насколько глубоки его раны, и повернулся к Розе.

- Я, пожалуй, была слишком оптимистична, когда оценивала, насколько восстановилась. Если ты надеешься, что я смогу уболтать всю эту кровь вернуться на место, - Роза неловко улыбнулась, - то, боюсь, тебе придётся ещё немного подождать.

Алисса кинула на неё резкий взгляд:

- Что? Тогда Кэт – что насчёт тебя?

Кэт покачала головой:

- Единственное, что у меня есть полезного для данной ситуации, - это Пульс земли, а он не может залечить такие раны.

- Тогда… - Алисса порылась в ячейках перевязи и ругнулась себе под нос. – Все лечебные зелья испорчены.

Скарлетт на секунду задержала на ней взгляд, после чего проверила собственный [Мешок хранения]. Лечебные зелья внутри него тоже пришли в негодность. Впрочем, немногочисленные зелья выносливости выглядели по-прежнему, а зелья маны светились даже ярче, чем раньше.

- Я в порядке, - сказал Финн.

Он поднёс подол рубашки к глазу и вытер кровь. Выглядеть лучше блондин от этого не стал.

- Не в порядке, - отозвалась Алисса, даже не глядя в его сторону. – Если не вылечить тебя быстро, потом будет сложнее. Могут остаться шрамы.

- Это нормально.

- Ненормально!

Финн моргнул. Алхимик принялась копаться в своей перевязи. Ничего не найдя, она опустилась на одно колено и начала выкладывать алхимические ингредиенты на камень, будто собиралась варить что-то прямо здесь.

Скарлетт обратила внимание на Шина. Тот встал рядом с Алиссой и теперь смотрел на неё с тихой беспомощностью. Его глаз пересекал такой же шрам, каким только что разжился Финн. Скарлетт слышала, что он заработал его, защищая Алиссу, когда они только-только стали щитовиками.

Кажется, ей не нравилась идея, что Финн теперь останется с таким же шрамом.

Скарлетт задумалась: не сообщить ли, что завершение третьего испытания дарует ему весьма неплохие способности к исцелению? Впрочем, лучше пусть девочка займёт себя хоть чем-то.

Баронесса вновь развернулась к Олголзкреху. Дракон не шевелился, однако пристально наблюдал за Финном. Теперь в его взгляде появилась новая эмоция, которой раньше там не было: выверенный интерес.

В этот момент мана, дрейфующая по пещере, словно холодный туман, достигла уступа и начала заливать ноги.

Финн почувствовал перемены и поднял глаза на дракона.

- Ты закончил? – спросил Олголзкрех.

- Мм, - кивнул Финн.

Дракон сделал небольшую паузу, прежде чем произнести:

- Ты более невозмутим, чем твоя прародительница.

- Я не знаю, что ты имеешь в виду, - Финн слегка нахмурился.

- Ты сдержан, - Олзголзкрех раздул ноздри, и Финна окатил тонкий поток пара. – Жаль. Прежде я дозволил бы такому, как ты, укрыться под моим крылом. Будь ты не потомком Грехалир, а моим, смог бы далеко пойти.

- У тебя есть потомки?

- Больше нет. Уже несколько тысячелетий.

- Поэтому ты так настроен умереть здесь?

Дракон не ответил.

Финн посмотрел на него ещё раз и коротко кивнул:

- Понимаю.

- Ты предполагаешь, будто всё понял? – Олзголзкрех понизил голос.

- Не всё. Но однажды я подумал: может, всё будет в порядке, если я просто оставлю всё позади? Не будь у меня братьев и сестёр – возможно, я так бы и поступил. Ты чувствуешь себя лучше, когда сам выбираешь, каков будет твой конец, не так ли?

Дракон чуть-чуть прищурил глаз.

- Я уважу твою волю, - продолжил Финн, уверенно глядя на него. – И желания своих предков. Они научили меня многому. Они заслужили право на мир.

Ветер вновь поднялся, разгоняя туман, но на этот раз он был мягче.

- Но это не будет местью за меня. Или за моё племя, - блондин кивнул на Скарлетт. – Она уже исполнила её, когда убила твою Волю.

- Вот каким образом ты решил это сформулировать? – громыхнул Олголзкрех. – Хорошо. Но ты ожидаешь, что я позволю этой женщине исполнить то, что должен сделать ты?

Финн переступил с ноги на ногу, словно только сейчас по-настоящему задумался над этим вопросом.

- Да.

- Она остаётся недостойной.

- Ей не хватает происхождения?

- У неё нет права требования. Нет наследия. Она не принадлежит этой линии.

- Она связана с тем, что тебя ранило, - сказал Финн. – С той штукой на твоём крыле.

Взор дракона внезапно стал острым. По пещере прокатилась тяжёлая дрожь – как от дыхания, которое слишком долго задерживали.

-…Ты действительно узнаёшь это.

- Мы с ней сражались. Скарлетт столкнулась с ней лицом к лицу. Она – её естественный враг.

Олголзкрех взвесил Скарлетт взглядом.

- Послушница Ведьмы, - медленно заговорил он. – Та мерзость, которая гложет меня… Потомок Грехалир говорит правду?

- Да, - сказала Скарлетт.

Повисло короткое молчание.

- Мне казалось, его утверждение, что ты можешь меня спасти, было самообманом, - наконец, произнёс Олголзкрех. – Я был прав?

-…Не могу сказать. Возможно. Возможно – нет.

Дракон продолжал разглядывать её, а затем приоткрыл пасть, обнажая зубы, каждый из которых был крупнее Скарлетт.

- Поведай этому властелину, - в его голосе почти прорезалась нотка веселья, - ты ищешь божественности?

- Нет, - Скарлетт слегка сдвинула брови. – Не напрямую.

- Бессмертия?

- Нет.

- Тогда чего же ты ищешь?

- А почему вы спрашиваете?

- Если ты не ищешь ни того, ни другого, то твои мотивы несущественны, - секунда молчания невероятно растянулась. – Очень хорошо. Если ты несёшь в себе искреннюю враждебность к этой аномальной мерзости, я позволю твоей руке даровать мне упокоение.

В его глазу сверкнула нечитаемая эмоция. Затем он сдвинулся и скользнул по группе, ненадолго задерживаясь на каждом компаньоне.

Когда очередь дошла до Карнведейна, так и не выпустившего из рук точильный камень, рыцарь спокойно встретил взгляд дракона. Олголзкрех сделал холодный выдох. Камень вокруг Карнведейна покрылся тонким слоем инея.

И всё.

Единственный глаз Олголзкреха повернулся к Нол`виз.

Три лавандовых глаза прищурились со спокойным любопытством.

- Вы, - сказал Олголзкрех.

- Мы? – переспросила она.

- Добиваетесь смертности в одолженной оболочке… у вас нет гордости?

- Мы не уверены, - Нол`виз медленно моргнула. – А должна быть?

-…Пожалуй, нет. Вы перешагнули её?

Она наклонила голову в другую сторону и посмотрела на Слейт, будто спрашивая её мнения.

- Поступайте, как считаете нужным, - мягко громыхнул Олголзкрех. – Но учитывайте, что смертность делает с такими, как вы.

Его взгляд скользнул по Слейт, словно по пустому месту, и вернулся к Скарлетт.

- Послушница Ведьмы. Давай не будем тянуть. Ты можешь покончить со мной сейчас.

Скарлетт сделала шаг вперёд.

- Прежде чем мы приступим, я хочу спросить…

- Нет.

Это единственное слово отдалось таким же массивным эхом, как и предыдущий драконий рёв.

- Просто заверши моё существование.

Он опустил голову. Уступ застонал, приняв на себе вес черепа Олголзкреха.

Скарлетт сжала губы, а затем повернулась к Финну и посмотрела в жёлтые глаза.

- Ты уверен, что хочешь доверить это мне?

- Да.

- Ты в курсе, что за этим последует.

- Да, - кивнул он. – Будет лучше, если это будете вы.

Она заранее обсудила с ним это. С практической точки зрения нет разницы, кто убьёт Олголзкреха. Опыта за добивание в реальном мире не начисляют, и никакой дополнительной награды не предвидится.

Но есть власть имени того, кто совершил выдающееся деяние. Для некоторых эта власть имела значение. Скарлетт была готова отдать Финну титул убийцы драконов.

А юноша сказал, что хочет оставить его ей.

Она всмотрелась в его лицо в поисках сомнений или колебаний, но ничего не обнаружила.

Но даже так часть её разума всё ещё сопротивлялась. Не потому, что Скарлетт не доверяла Финну, а потому, что его слова просто заставили её задуматься: действительно ли это единственный путь?

Словно почуяв её колебания, Олголзкрех заговорил.

- Существует порог, послушница Ведьмы. Грань, за которой я больше не смогу сдерживать себя. Ты освободила меня от моей ярости, но она вернётся. Когда она восстанет вновь, я не буду сдерживаться. Я не буду вменяемым. Меня не будет заботить, насколько малы ваши жизни или жизни прочих смертных. Действуй.

Она повернула лицо прямо к нему.

В игре он говорил то же самое.

-…Хорошо.

Она посмотрела во тьму, где скрывалось повреждённое крыло. Баронесса больше не видела заразы – но теперь, зная, где искать, могла её почувствовать. Сила Аномалии продолжала будоражить фрагменты, хранящиеся в наследии Тайнниса.

И её было слишком много.

Если Скарлетт примет её, то утонет.

Если оставит всё как есть – она начнёт гнить. Заговор может найти этот драконий труп. В лучшем случае, Скарлетт просто махнёт рукой на источник энергии, который позже может сыграть решающую роль.

Вот и что с этим делать?

Шестерёнки в голове завертелись. Должен быть способ сдержать аномальную энергию. Заговору ведь это как-то удаётся.

Скарлетт слегка повернулась:

- Слейт.

- Да, - гомункул с бесстрастным лицом посмотрела на неё.

- Можно ли создать магический сосуд, способный хранить силу Аномалии?

- Сила Аномалии не входит в известные мне классификации.

Скарлетт залезла в [Мешок хранения] и достала оттуда объект размером с ладонь, похожий на треугольник со скруглёнными углами.

[Печать Тайнниса (1/3) (уникальная)]

{Треть целого. Печать на том, что прячется}

- Эта вещь запечатывает силу Аномалии. Ты можешь её измерить?

Слейт шагнула вперёд и взяла предмет. На миг равнодушное выражение лица сменилось более расслабленным.

- Она… непостоянна, - наконец, произнесла Подношение Доминиона. – Аберрация по отношению к законам мира.

- Ты можешь создать контейнер для неё? – спросила Скарлетт.

Слейт ответила не сразу. Она продолжила изучать печать. Даже провела по её краю бледным пальцем, словно проверяя, соответствует ли её форма реальности.

Наконец, девочка подняла голову:

- Стандартные массивы удержания не сработают.

- Что насчёт нестандартных?

- Её состояние не настолько стабильно, чтобы воспринимать формацию в качестве якоря. Она не обладает постоянством, не подлежит картографированию. Любой сосуд, созданный на основе фиксированных предположений, разобьётся, если поместить в него феномен, который отказывается оставаться фиксированным.

- Итак, - прищурилась Скарлетт, - её нельзя хранить.

Слейт склонила голову.

- Можно. И нельзя. Для этого нужно корректировать ключевые параметры в реальном времени. Пересматривать локальные законы, что требует невероятного, непрерывного энергоснабжения. А также постоянного присутствия, чтобы направлять перемены в нужную сторону.

- Присутствие?

- Стабилизирующий авторитет. Феномен, изменяющий собственное постоянство, нельзя оставлять без внимания. Массив не обладает вниманием. Это память без разума. Ему не хватает воли.

Скарелтт медленно подняла взгляд на Олголзкреха. Глаз дракона смотрел прямо на неё.

- Я покончу с вами, как вы и желаете. Но перед этим… не рассмотрите ли вы моё финальное предложение?