Зараза

Планета называлась Вэрн.

Это было в лоцманских картах — просто название, никаких примечаний. Небольшая, с умеренным климатом, с несколькими крупными городами и развитой инфраструктурой. Один из тех миров, которые существуют тихо и без претензий: не торговый гигант, не военный центр, не место паломничества. Просто — планета, где живут люди. Вернее, жили.

Балор выбрал её из списка ближайших точек остановки, потому что здесь была заправочная станция и нормальный рынок припасов. Они летели восемь дней подряд без остановок, и это начало сказываться: не критично — запасы были, системы работали — но все четверо были в том состоянии, когда даже короткий выход на твёрдую почву ощущается как необходимость.

«Нейтраль» вошёл в атмосферу без проблем.

Орбитальных маяков не было — это было необычно, потому что любая планета с инфраструктурой держит маяки. Балор отметил это мысленно, но не стал поднимать тревогу: маяки ломаются, обслуживаются, отключаются на техническое обслуживание. Тарин посадила корабль в пятистах метрах от того, что по карте должно было быть городским портом. Плавно, как всегда.

Они встали. Двигатели перешли в режим ожидания.

— Ну всё, - сказал Карбиэл, уже поднимаясь. — Иду за едой. Кто со мной?

- Все, - сказала Тарин.

— Хорошо, пошли.

Он дошёл до шлюза. Нажал кнопку открытия. Ничего не произошло.

Он нажал снова.

Ничего.

- Тарин, у шлюза что-то... — начал он.

И в этот момент корабль ожил.

Это происходило быстро — настолько, что они сначала не поняли, что именно происходит.

«Нейтраль» имел аварийные протоколы — их прописывали ещё при создании корабля, и потом дополняли, и Балор однажды провёл над ними часа три, добавляя условия и сценарии. Один из этих протоколов назывался «биологическая угроза класса критический» и до этого момента ни разу не активировался.

Сейчас он активировался.

Сначала — все двери. Они закрылись одновременно и заблокировались: не просто заперлись, а перекрылись изнутри несколькими слоями металлических пластин, которые выдвинулись из стен и перекрыли каждый проём. Шлюзы, иллюминаторы, вентиляционные отверстия — всё, что могло быть путём проникновения снаружи.

Потом — внешний барьер. Вокруг корпуса «Нейтраля» начал формироваться энергетический кокон — тонкий, почти невидимый снаружи, но плотный: он не пропускал ничего, включая воздух.

Потом двигатели ожили без команды. Корабль начал подниматься.

- Что происходит?! — Карбиэл обернулся к панели управления.

— Я не давала команду на взлёт, - сказала Тарин, уже бегущая в кабину. — Это автоматика.

— Какая автоматика, я только что хотел выйти

- Протокол биологической угрозы. — Балор уже был в кабине, смотрел на данные. — Корабль что-то обнаружил.

— Что обнаружил?

— Пока читаю.

«Нейтраль» поднимался быстро — гораздо быстрее, чем при нормальном взлёте. За три минуты он вышел из атмосферы, за пять — достиг орбиты, за восемь — начал движение в сторону местной звезды. Разведывательные боты, которые в норме дремали в своих отсеках, вышли и начали работу: они расходились веером, охватывая систему, сканируя всё в радиусе.

Балор читал данные.

Данных было много, и они были нехорошими.

— Вирус, - сказал он.

Тарин и Карбиэл смотрели на него. Из лаунжа пришёл Илитрий — он слышал шум и пришёл посмотреть, что случилось.

— Какой вирус? — спросил Карбиэл.

— Биологический агент неизвестной природы. Корабль его засёк, когда мы сели. — Балор листал данные. — Он в атмосфере планеты. И не только: боты фиксируют его следы на нескольких других объектах системы. Спутниках, станциях. Вся система заражена.

- Насколько опасен? — спросила Тарин.

— Корабль не знает. Именно поэтому он классифицировал как «критический» — когда природа агента неизвестна, протокол выбирает максимальный уровень опасности по умолчанию.

— Симптомы, последствия — что-нибудь есть? — спросил Илитрий.

— Ничего. — Балор покачал головой. — В базах данных нет этого агента. Либо он очень новый, либо очень локальный. — Пауза. — Корабль рекомендует уйти из системы немедленно.

Все молчали секунду.

— Там кто-то есть, - сказал Карбиэл.

— Может быть.

— Нет, точно есть. Орбитальных маяков нет — значит, их выключили или они вышли из строя. Это значит, что что-то случилось недавно. И значит, что кто-то там — в системе, на планете — мог не успеть уйти.

Балор смотрел на него.

- Ты хочешь остаться.

— Я хочу посмотреть.

- Это разные вещи.

— Нет, - сказал Карбиэл. — В данном случае — нет.

Тарин смотрела на экраны. Планета внизу выглядела нормально: коричнево-зелёная, с облаками, с очертаниями континентов. С высоты — ничего подозрительного. Но маяков не было. И корабль не хотел туда возвращаться.

- Что скажешь? — спросила она Балора.

Балор смотрел на данные ещё секунду. Потом:

— Скажу, что это опасно и мы не знаем насколько. И что если там есть люди, они не знают, что мы здесь.

— И?

— И что у нас есть скафандры с полной изоляцией.

Карбиэл посмотрел на него.

— Ты говоришь, что я могу спуститься.

— Я говорю, что это — один из вариантов. — Балор поднял взгляд. — Один. В скафандре. С полной изоляцией. С постоянной связью. И если что-то пойдёт не так — немедленно обратно.

- Это я могу, - сказал Карбиэл.

— Это ты можешь. Вопрос — хочешь ли.

— Уже сказал, что хочу посмотреть.

— Тогда иди одевайся.

Скафандр занял двадцать минут.

Это была та модель, которую Балор держал в аварийном отсеке и которую они использовали редко: полная изоляция, собственная система воздуха на двенадцать часов, встроенные сенсоры, термическая защита, защита от биологических агентов класса три и выше. Тяжёлый, неудобный, сделанный не для того, чтобы в нём было комфортно, а для того, чтобы ты оставался живым в неправильных условиях.

Карбиэл надел его с тем видом, с которым надевают что-то необходимое, не обязательно приятное.

- Связь проверь, — сказал Илитрий.

— Уже, - ответил Карбиэл. Голос через шлем звучал немного иначе — чуть металлически, но разборчиво.

— Сенсоры активны? — спросил Балор.

— Активны. Вижу данные.

— Хорошо. — Балор стоял перед ним и проверял застёжки — методично, каждую по очереди. — Слушай меня внимательно. Ты спускаешься, смотришь, возвращаешься. Ни к чему не прикасаешься без необходимости. Если видишь что-то живое — не приближаешься раньше, чем я дам добро. Если сенсоры дают предупреждение любого рода — возвращаешься немедленно. Понял?

— Понял.

— Ещё раз.

— Балор...

— Ещё раз, Карбиэл.

Карбиэл вздохнул внутри шлема.

— Смотрю, не прикасаюсь, не приближаюсь к живому без разрешения, при предупреждении — возвращаюсь.

— Хорошо. — Балор отступил. — Тарин, опусти его на боте.

- Уже, — сказала Тарин из кабины.

Тарин опустила разведбот до высоты ста метров и дала Карбиэлу управление. Он спустился сам — быстро, прямо, без лишних манёвров. Для него это была привычная работа: оценить обстановку, войти, выйти.

Бот приземлился на краю того, что по карте было городской площадью.

Карбиэл вышел и остановился.

Тишина.

Не та тишина, которая бывает в пустом месте — та, которая бывает в месте, которое было не пустым и стало пустым. Это разные вещи. Первая — просто отсутствие звука. Вторая — присутствие того, что должно было быть, но нет.

Площадь была разрушена.

Не взрывами — это было бы понятно. Просто... разрушена. Здания стояли, но не все — часть осела, несколько рухнули внутрь, одно было разломано пополам чем-то, что явно шло снаружи внутрь. Стекло на земле. Металлические конструкции деформированы. Где-то вдали — характерный запах горелого, который проникал даже через фильтры скафандра как слабый фоновый сигнал.

Транспорт стоял бессистемно — несколько машин посреди дороги, одна перевёрнута. Это означало, что люди уходили быстро или не уходили вовсе.

— Вижу пустую площадь, — сказал Карбиэл в микрофон. — Разрушения. Не следы обстрела — что-то механическое, физическое. Как будто что-то большое двигалось через здания.

- Биосигналы? — спросил Балор.

— Отрицательно. Пусто в радиусе двухсот метров.

- Расширь радиус.

Карбиэл включил максимальный режим сенсоров. Данные начали обновляться медленнее, но на большем расстоянии.

— Есть несколько сигналов. Слабые, нестабильные. — Он вращал виртуальную карту перед глазами. — Метров пятьсот к северу, похоже под землёй. И... есть ещё один. Ближе. Метров восемьдесят, за теми зданиями.

- Что за сигнал? — спросила Тарин.

— Биологический. Крупный. Нестабильный — как будто... — Карбиэл смотрел на данные. — Как будто он не полностью живой.

Пауза на линии связи.

- Не двигайся к нему, - сказал Балор.

— Я не двигаюсь. Жду.

Ждать пришлось недолго.

Оно вышло из-за угла рухнувшего здания.

Карбиэл увидел его и несколько секунд просто смотрел — не от страха, а потому что понять, что именно он видит, требовало секунды.

Это было крупным. Около двух метров в холке, если считать, что у него была холка — оно передвигалось на четырёх конечностях, но форма тела подсказывала, что изначально оно было двуногим. Кожа — тёмная, почти чёрная, с неравномерной текстурой, будто что-то изнутри давило на неё неравномерно. Голова была слишком большой относительно тела, с деформированными чертами, которые при желании можно было читать как лицо, но с трудом. Двигалось оно рывками — быстро, потом стоп, потом снова быстро, как будто координация работала с задержкой.

Оно его видело.

— У меня контакт, — сказал Карбиэл ровно. — Крупное, четыре конечности, движение нестабильное. Агрессивное поведение — приближается.

- Что говорят сенсоры? — немедленно спросил Балор.

Карбиэл бросил взгляд на данные в углу визора. Потом дважды.

— Балор. Это вампир.

Тишина на линии — секунды три.

- Повтори.

— Сенсоры дают биологическую сигнатуру вампира. Сильно изменённую, но — вампир. Основные маркеры совпадают.

Ещё пауза.

- Не убивай его.

— Балор, он приближается и явно не с добрыми намерениями—

- Я понял. Не убивай.

Карбиэл смотрел, как существо переходит в бросок.

— А что делать? — спросил он, уже уходя в сторону перекатом.

- Думаю.

— Думай быстрее, пожалуйста.

Существо было быстрым.

Не настолько быстрым, чтобы представлять реальную угрозу для Карбиэла — он был эльфом с открытой эфирной системой и рефлексами, которые работали несколько иначе, чем у большинства живых существ. Но достаточно быстрым, чтобы уклонение требовало внимания. А уклонение без контратаки — требовало больше внимания, чем просто бой.

Существо бросилось снова. Карбиэл отступил, развернулся, пропустил его мимо. Оно врезалось в стену здания позади, оставив в ней вмятину, и немедленно развернулось.

— Балор. Оно крепкое. И быстрое. И я не могу его остановить, не нанося повреждений, — сказал Карбиэл, снова уходя от броска. — У меня варианты заканчиваются.

- Не касайся его скафандром. Если его биология изменена вирусом — контакт нежелателен даже через защиту.

— Это я понимаю. Что делать-то?

- Ещё думаю.

— Ты думаешь, а я тут танцую!

Существо прыгнуло — высоко, по дуге, целясь сверху. Карбиэл ушёл вбок, и прыжок прошёл мимо него, но задел краем — Карбиэл почувствовал удар по плечу скафандра, не через защиту, просто физически. Он устоял. Проверил быстро: скафандр цел, давление в норме.

— Балор, скафандр пока держит, но если он так ещё раз попадёт—

Выстрел.

Плазменный, короткий, точный. Он пришёл откуда-то сбоку — из провала между рухнувшими конструкциями, метрах в пятидесяти. Существо получило его в бок, пошатнулось, упало.

Карбиэл замер.

Из провала появились люди.

Их было трое.

Первый — высокий, широкоплечий, с плазменным орудием в руках, которое ещё светилось по краю ствола. Человек, судя по биологии, лет сорока, с тем видом лица, который бывает у людей, проживших в состоянии постоянной готовности достаточно долго, чтобы это стало нормой. Звали его, как выяснится чуть позже, Эрой.

Второй — эльф, женщина, более тонкая и молчаливая. Она держала что-то вроде арбалета с модифицированными болтами — судя по виду, самодельная модификация из того, что было под рукой. Смотрела на Карбиэла с тем выражением, которое не было враждебным, но и дружелюбным тоже не было. Просто — оценивающим. Её имя — Лесс.

Третий — фея, мужского пола, молодой, с убранными крыльями и с явными следами ожогов на левой стороне шеи и плеча, заживающих, но не зажившими. Он смотрел на Карбиэла с некоторым удивлением — как будто живой эльф в скафандре был последним, что он ожидал увидеть сегодня. Его имя — Риван.

Эрой посмотрел на существо, которое лежало на земле — оно дёргалось, но слабее. Потом на Карбиэла.

— С корабля? — спросил он. Голос без приветствия — прямой вопрос.

- Да, — ответил Карбиэл через внешний динамик скафандра.

— Как вы прошли карантин?

— Какой карантин?

Эрой смотрел на него секунду.

— Нет никакого карантина, — сказал он. Это было не вопросом и не информацией. Это было констатацией того, насколько плохо всё обстоит. — Некому его держать.

Карбиэл посмотрел на существо. Оно перестало двигаться. Медленно, почти незаметно, оно начало темнеть — не цветом, а как будто вещество, из которого оно было сделано, становилось другим.

— Эй, — сказал он. — Что с ним происходит?

Эрой посмотрел. Потом отвернулся.

— Это всегда так. После смерти или после тяжёлого попадания. — Он говорил без эмоции, как говорят о вещах, которые видели много раз. — Распадается.

— Быстро?

— Очень.

В кабине «Нейтраля» Балор это слышал.

- Корабль, начни сканирование трупа немедленно, максимальный режим, — сказал он негромко.

Корабль уже работал.

Сканирование заняло четыре минуты.

Четыре минуты — это много, когда объект сканирования тает на глазах. К концу третьей минуты от существа осталась половина. К концу четвёртой — горка тёмного пепла, который ветер тут же начал разгонять по площади.

- Данные получены, — сообщил корабль через внутреннюю связь.

— Что-то полезное? — спросил Балор.

- Обрабатываю. Вирусный агент идентифицирован частично. Биологический, высокая скорость репликации, предположительно аэрозольный путь передачи. Механизм воздействия — пока нет данных. Дополнительный анализ требует больше материала.

— Материала больше нет.

- Понял. Работаю с имеющимся.

Балор закрыл внутренний канал и открыл внешний — к Карбиэлу.

— Карбиэл. Позови остальных. Мы спускаемся.

- Всей командой? — это была Тарин.

— В скафандрах. Да.

- Ты уверен?

— Нет. Но они выжили без скафандров и при этом живы. Это значит, что либо у них есть защита, либо вирус действует не сразу. В любом случае — нам нужно поговорить с ними не через экран.

Небольшая пауза.

- Хорошо, — сказала Тарин.

Бункер находился под тем, что раньше было промышленным районом города.

Трое выживших провели их туда быстро и без лишних разговоров по дороге — это был маршрут, который они явно знали наизусть, где ступить, где пригнуться, где перебежать открытый участок. Карбиэл шёл первым, остальные следом — в скафандрах, неудобно, но Балор не разрешил снимать.

Вход в бункер был в подвале полуразрушенного склада. Несколько ступеней вниз, тяжёлая дверь, которую Эрой открывал двумя разными ключами и одним кодом. Потом ещё одна дверь.

За второй дверью был свет и воздух.

И люди.

Их было около сорока.

Не все — в одном помещении. Бункер был достаточно большим, чтобы иметь несколько зон: общий зал, несколько меньших отсеков, медицинский угол с самодельным оборудованием, склад с запасами, которых, судя по виду, оставалось меньше, чем нужно.

Люди смотрели на четырёх чужаков в скафандрах так, как смотрят в ситуации, когда не знаешь, хорошая это новость или плохая. С осторожной надеждой — это опаснее всего, потому что если надежда не оправдается, это хуже, чем если бы её не было.

Здесь были разные расы. Балор отметил это сразу: несколько людей — разного возраста, от совсем молодого парня лет шестнадцати до пожилой женщины, которая, судя по тому как она сидела, была здесь кем-то значимым. Несколько эльфов — трое или четверо, один из них ребёнок. Двое вампиров — они держались чуть в стороне, что Балор отметил, но пока не стал анализировать. Несколько фей — крылья убраны у всех, здесь это был не выбор стиля, а практическая необходимость в ограниченном пространстве.

Эрой остановился в центре зала.

— Они с корабля. Снаружи системы, судя по всему. — Он говорил к своим — коротко, без предисловий. — Хотят помочь.

Тишина.

Потом пожилая женщина сказала:

— Садитесь.

Её звали Орка.

Она была человеком — одной из тех, кто явно управлял этим местом, хотя никто не объявлял её лидером и она сама это звание не использовала. Просто когда она говорила, остальные слушали. Иногда этого достаточно.

Она начала рассказывать без предисловий, потому что предисловия были роскошью, которой у них уже не было.

— Три месяца назад, — сказала она, — в нескольких городах одновременно начали появляться больные. Симптомы — поначалу обычные: слабость, изменение температуры тела, нарушение координации. Через две-три недели — изменения физические. — Она говорила ровно, без интонаций. — Кожа. Мышцы. Поведение. Те, кого болезнь брала сильно, теряли... себя. Постепенно. Сначала агрессия. Потом — что-то, что уже нельзя было назвать сознанием.

— То, что на улице — это один из ваших? — спросил Карбиэл тихо.

Орка посмотрела на него.

— Был нашим. Его звали Таос. Вампир, работал в портовой администрации. Хороший человек. — Пауза. — Это было три недели назад, когда он ещё мог говорить. Сейчас — вы видели.

Илитрий, который с начала разговора молчал больше обычного, сказал:

- Он страдал?

— В начале — да. Потом... нет. Когда изменения заходят достаточно далеко, они уже ничего не чувствуют. Или чувствуют иначе. Мы не знаем.

- Откуда вирус? — спросил Балор.

— Мы не знаем. — Эрой говорил из угла, где стоял, прислонившись к стене. — Буквально: ниоткуда. Ни вспышки в одном месте с распространением наружу. Ни корабля, который прилетел и привёз. Ни события, с которым можно было бы связать. Просто — в один день его не было, в другой — был везде.

— Это невозможно, — сказал Балор.

— Мы тоже так думали, — сказал Эрой. — И тем не менее.

Лесс — эльф, которая молчала с момента встречи — сказала:

— Наши медики успели провести несколько анализов до того, как сами заболели. Данные у нас есть. Неполные, непрофессиональные. Но есть.

— Это важно, — сказал Балор. — Очень важно. — Он посмотрел на неё. — Можете поделиться?

Она смотрела на него секунду.

— Зависит от того, что вы с этим будете делать.

— Анализировать. У нашего корабля есть ресурсы — не медицинские, но аналитические. Он уже работает с тем, что получил снаружи. Если добавить ваши данные — это больше, чем было.

Лесс посмотрела на Орку. Та чуть кивнула.

— Хорошо, — сказала Лесс. — Вечером.

Пока шёл разговор, Балор краем внимания держал связь с кораблём.

«Нейтраль» продолжал работать. Он висел на орбите, зарядившись от звезды достаточно, чтобы системы работали без ограничений, и обрабатывал те данные, что успел собрать — с трупа существа и из атмосферы планеты, куда боты сбросили несколько зондов прежде, чем вернуться.

Результаты были частичными, но кое-что уже было.

Балор читал отчёт по сенсорному интерфейсу в шлеме скафандра.

Вирус был живым — в том смысле, что он менялся. Не мутировал хаотично, а... адаптировался. Это было принципиально другим. Мутация — случайность. Адаптация — ответ на условия. Это означало, что вирус каким-то образом считывал то, с чем взаимодействовал, и менял стратегию. Это было объяснением того, почему у него не было фиксированных симптомов: он работал по-разному с разной биологией.

С вампирами — судя по тому, что они видели снаружи — он делал одно. С другими расами — возможно, другое.

Балор закрыл отчёт и посмотрел на людей в бункере.

Двое вампиров в стороне. Эльф-ребёнок у стены. Фея с ожогами на шее.

Один вирус. Несколько рас. Неизвестный механизм. Никаких прецедентов.

Это будет долго.

— Мы остаёмся, — сказал Балор.

Он сказал это не на общем собрании и не в торжественной обстановке. Просто сказал своим — они стояли чуть в стороне от основной группы, и он сказал тихо и прямо.

Тарин не удивилась.

- Я знала, что ты это скажешь.

— И?

- И я согласна. — Она посмотрела на комнату. — Здесь сорок человек и неизвестный вирус. У нас корабль с аналитическими системами и четыре человека, которые видели достаточно разного, чтобы не уходить только потому что страшно.

Карбиэл пожал плечами.

— Я и не собирался уходить. Просто ждал, пока ты скажешь официально.

— Это не официально, — сказал Балор.

— Всё равно. Остаёмся.

Илитрий смотрел на ребёнка-эльфа у стены — тот сидел тихо, прижав колени к груди, и смотрел куда-то мимо всего.

- Да, — сказал Илитрий. — Остаёмся.

Орка приняла это без лишних слов.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда нам нужно поговорить о том, что у нас есть и чего нет. И что вы можете дать, чего нам не хватает.

Они сели.

Это был долгий разговор — деловой, без эмоций, потому что эмоции здесь были потрачены давно, а то, что осталось, нужно было беречь для другого. Что знают выжившие: вирус аэрозольный, передаётся при дыхании, инкубационный период — предположительно от трёх до десяти дней, после чего симптомы начинаются быстро. Защита — плотная ткань плюс самодельные фильтры — замедляет передачу, но не останавливает. У двух вампиров в бункере симптомы начались раньше всего, хотя и протекают иначе — не так, как у того Таоса снаружи, медленнее и с другими проявлениями. У людей — по-своему. У фей — по-своему. Ни одна раса не является иммунной.

Что есть у отряда: корабль с аналитическими системами, запасы, которых хватит на всех плюс ещё, медицинское оборудование среднего уровня, и четыре существа с достаточно разными биологическими сигнатурами, чтобы быть полезными как сравнительный материал — если до этого дойдёт.

— Если до этого дойдёт — у нас будут вопросы к вам, — сказал Балор. — Заранее предупреждаю.

— Я понимаю, — сказала Орка.

— И если вы откажетесь — мы примем это.

— Посмотрим. — Она посмотрела на него внимательно. — Вы не похожи на людей, которые приходят помогать и уходят.

— Нет, не похожи.

— Откуда вы?

— Издалека, — сказал Балор. — С другого места объединённой вселенной.

— Вы знаете о Сопряжении.

— Да. Мы сами из него, по-своему.

Орка смотрела на него ещё секунду. Потом:

— Хорошо. Работаем.

Вечером того же дня Лесс передала Балору данные.

Не на бумаге — на небольшом носителе, который она достала из-под куртки. Носитель был поцарапан и замотан чем-то у края, но работал.

— Здесь всё, что наши медики успели собрать, — сказала она. — Трое из них заболели до того, как закончили работу. Один умер. — Она говорила без надрыва — не потому что ей было всё равно, а потому что надрыв здесь не помогал. — Это неполные данные.

— Неполные данные лучше, чем никаких, — сказал Балор.

— Надеюсь, что вы правы.

Он передал данные на «Нейтраль» через защищённый канал. Корабль принял и начал обработку.

— Сколько времени? — спросил Карбиэл.

— Не знаю, — ответил Балор. — Зависит от того, сколько в этих данных и сколько корабль сможет из них извлечь.

— А если корабль ничего не найдёт?

Балор посмотрел на него.

— Тогда будем думать дальше. — Пауза. — Это не тот случай, когда сдаются после первой попытки.

Карбиэл кивнул. Это было то, что он хотел услышать — не потому что успокаивало, а потому что было правдой.

Ночью бункер успокоился.

Не полностью — кто-то всегда дежурил, кто-то всегда не спал. Но большинство спали или пытались. Сорок человек в замкнутом пространстве, при искусственном свете, с неизвестным вирусом снаружи — и они спали, потому что без сна тело перестаёт работать, и это было практическое знание, освоенное за три месяца.

Риван — молодой фей с ожогами — сидел у стены и смотрел, как Илитрий негромко перебирает струны в углу. Без гитары — гитара была на корабле, и он взял с собой только небольшой инструмент, что-то вроде укулеле, который лежал у него в техническом рюкзаке.

— Ты музыкант? — спросил Риван тихо.

- Что-то вроде того, — ответил Илитрий, не останавливая игру.

— Что играешь?

- Не знаю ещё. Ищу.

Риван смотрел на него ещё секунду.

— Странный способ помогать. Прийти и играть музыку.

- Я делаю и другое. — Илитрий поднял взгляд. — Но сейчас — это. Потому что здесь тихо, и тихо — это хорошо, но тихо ещё и давит. Звук помогает.

Риван подумал об этом.

— Наверное, — сказал он наконец.

— У тебя крылья болят? — спросил Илитрий, кивнув на его плечо. — Видно, что давно убраны.

Риван чуть напрягся.

- Здесь убираем все. Места мало.

— Я понял. Но спрашиваю не об этом.

Риван помолчал.

— Да. Немного. Долго так — это неудобно.

— Понятно. — Илитрий снова смотрел на струны. — Тарин тоже убирает. Говорит, что привыкла. Я думаю, что не привыкла — просто перестала об этом говорить. Это разные вещи.

Риван смотрел на него. Потом тихо спросил:

- Вы правда думаете, что можете помочь?

Илитрий думал секунду. Честно думал — не для формы.

— Не знаю, можем ли. Но мы будем пробовать, и это — не слова. — Он взял аккорд. — Иногда это всё, что есть. Просто — кто-то пробует вместе с тобой. Это не мало.

Риван смотрел на него ещё немного. Потом сказал:

— Спасибо.

Он не объяснил — за что именно. Илитрий не спросил. Понял сам.

Под утро «Нейтраль» передал первый промежуточный отчёт.

Балор читал его в углу бункера при тусклом свете, пока остальные ещё дремали.

Данных было не много, но они были. Вирус — биологической природы, но с характеристиками, которых не должно было быть у природного агента. Слишком упорядочен. Слишком целенаправлен. Это не значило, что он был искусственным — но это значило, что он был или очень древним, или очень специфически эволюционировавшим.

Механизм воздействия различался по расам — это подтверждало то, что они уже подозревали. С вампирами работал через определённые биологические маркеры, специфические для их расы: именно поэтому у них симптомы были наиболее выраженными внешне. С другими расами — иначе, медленнее, через другие пути.

Лекарство — нет данных. Нейтрализаторы — нет данных. Сдерживающие агенты — возможно. Корабль запросил дополнительные материалы для анализа.

Балор закрыл отчёт.

Это будет долго. Это будет трудно. Возможно, у них не получится — это тоже надо было держать в голове, потому что честность в таких ситуациях важнее оптимизма.

Но они попробуют. Вместе с этими сорока людьми, которые три месяца держались в бункере и которым нужен был кто-то, кто придёт с ресурсами, которых у них нет.

Балор закрыл планшет. Встал. Пошёл будить Карбиэла — осторожно, потому что будить Карбиэла резко было плохой идеей.

День начинался.