Эйнар

Глава I . Эйнар

Терраса Ордена висела в пустоте, как клинок, воткнутый в звёздную ткань. Десять фигур стояли полукругом, доспехи мерцали от неоновых лучей, что стекали с купола над головой.

Авель, как всегда, первым начал ныть.

— Четвёртый день тишина. Южный купол, блядь, будто проглотила чёрная дыра.

Авелин фыркнула, поправляя прядь волос, что выбилась из-под шлема.

— Может, просто забыли заплатить за связь? У них там, говорят, бюджет на кофе ушёл.

Локс крутанул копьё, лезвие оставило в воздухе искры.

— Или кто-то решил, что «энергетическое кольцо» — это просто модный браслет.

Эйнар стоял чуть впереди, Кодекс Света болтался на поясе, как старая фляга. Он не вмешивался — просто смотрел в пустоту, где южный сектор должен был быть.

Хельмарион, скрестив руки, хмыкнул:

— Эйнар, ты опять будешь нам лекцию читать? «Без жертв, за свет, вперёд, братья»? Мы это на зубах знаем.

Мириэль, не отрываясь от полировки крыльев, добавила:

— Да, и «я впереди». Как будто мы слепые.

Эйнар наконец повернулся. Улыбка — ленивая, но тёплая.

— Ладно, без лекций. Просто... не облажайтесь.

Рина, облизывая клыки, подмигнула:

— Это ты Авелю скажи. Он в прошлый раз щит в стену воткнул.

Авель показал средний палец.

— Это была тактика.

Селар, как всегда, молчал, но его глаза смеялись.

Эйнар поднял руку — не для команды, а чтобы заткнуть гвалт.

— Телепорт. Юг. Сейчас.

Пространство сжалось. Звёзды растянулись в линии. Секунда — и они уже стояли на краю вселенной.

Южный купол... его не было.

Только обломки. Планеты — разорванные, как бумага. Миллиарды голосов — стёрты. Пустота, где раньше гудела жизнь.

Эйнар замер. Улыбка сползла.

— ...Опоздали.

Его голос — не громкий. Просто... пустой.

Авелин подошла, положила руку ему на плечо.

— Эйнар...

— Я сказал «шесть минут». А мы... — он сжал кулак, — ...мы не успели.

Локс сплюнул.

— Это не на нас. Это... кто-то другой.

Хельмарион шагнул ближе.

— Ты не бог, брат. Даже если иногда забываешь.

Эйнар не ответил. Просто смотрел на обломки.

И тут — искажение. В пустоте перед ними — трещина. Не рана. Зеркало. За стеклом — тени. Три силуэта. Ближе всех.

В бездне, где осколки планет кружили в вихре забвения, разлом пульсировал, как рана на теле космоса — живая, истекающая серой эфирной плазмой, что искажала свет звёзд и шептала забытые проклятия. Это была не просто трещина; это был шов, разорванный между мирами, где реальность стонала, а временные линии корчились в агонии, словно нити паутины, растянутые до предела. Из этой пасти хаоса, с рёвом, что эхом отдавался в костях выживших, вырвались трое — не падали, не катились, а материализовались в вспышках, что ослепляли и жгли, как рождение сверхновой.

Первой вырвалась Аэлина Мирасплетённая, её тело — воплощение эфирной грации — скользнуло в воздух, крылья распахнулись, искря порталами вероятностей, что мерцали, как звёзды в агонии. Серебряные волосы хлестнули по лицу, глаза, отражавшие целые галактики, расширились в шоке. "Что за... где я? Это не сады, не эфирные острова — это пустота, мёртвая, как высохший цветок. И эти... силуэты? Люди? Враги? Их аура... она давит, как буря. Нужно убраться, но... сила здесь. Чужая, огромная, она зовёт и пугает одновременно". Она инстинктивно схватила копьё, сердце колотилось — миллионы лет опыта шептали: "Опасность везде, Аэлина. Бей первой, или погибнешь".

Второй — Сел’Кеар Хроносердечный — вышел из дымки, как призрак из забытой эпохи, плащ колыхнулся, лук материализовался в руках, тетива натянулась на нить памяти. Он огляделся — разрушенные планеты висели осколками, как разбитые зеркала, звёзды мерцали не в ритме его корней, время здесь... искривлялось, петли лопались, как мыльные пузыри. "Где... это не Лес Света, не мои звёздные корни. Время сломано, линии рвутся. Эти фигуры — люди? Враги? А эта фея с копьём... и тьма там, вампир? Всё чужое, всё угрожает. Нужно стрелять, пока не поздно". Мысли вихрем: "Сила впереди — она как эпоха, давит, переписывает. Опасен. Все опасны — бей, или время поглотит тебя".

Третий — Каэларн Изгрызенный Мраком — выкатился из трещины, меч в руке вспыхнул тенью, что поглощала свет, кожа зудела, как от яда. Он зарычал, рубиновые глаза сузились в щели: "Блядь, где я? Не Ады, не мои бастионы — это пустота, мёртвая, как высохшая вена. Эта... фея? Эльф? И люди там? Враги, все враги. Жажда жжёт, тени зовут рвать". Мысли: "Сила там — она жрёт мою тьму, как огонь. Опасен. Убить первым, или они сожрут меня".

Перед ними стоял Эйнар, его команда за спиной — девять фигур, готовых к бою. Но он поднял руку — жест спокойный, но полный авторитета, как будто останавливал бурю ладонью. Глаза его загорелись — золотые искры вспыхнули, азарт разгорелся, как костёр в ночи. "Они сильны. Слишком сильны. Если бой — весь сектор в пыль, планеты разлетятся, жизни угаснут. Нужно локализовать. Спасать". Он повернулся к команде, улыбнулся — широко, уверенно, как всегда, когда мир на грани.

— Уходите. Все. Спасайте, кто жив. Я их задержу.

Авелин шагнула вперёд:

— Эйнар, нет. Мы с тобой.

Он покачал головой, его голос — тёплый, но твёрдый, с ноткой юмора:

— Нет, сестра. Вы нужны там. А здесь... ну, вы знаете, я люблю такие встречи один на один. Идите. Это мой подарок вам — жить.

Локс схватил его за руку:

— Ты сдурел? Они разорвут тебя!

Эйнар рассмеялся — искренне, как над хорошей шуткой:

— Разорвут? Ха, пусть попробуют. Я впереди, как всегда. Спасайте людей. За меня не волнуйтесь — я вернусь с историями.

Команда ушла — телепорт вспыхнул, унося их. Эйнар раскинул руки — [Ка] + [Зи] + [Фа] + [Ме] — центр линии закона формы сложения — пространство дрогнуло, реальность свернулась, как полотно, что сворачивают боги. Вокруг вырос иной мир: горы взметнулись ввысь, пики пронзали небо, как копья гигантов; леса зашелестели кронами, древние деревья шептали секреты эр; реки зажурчали, чистые, как слёзы ангелов, озёра блеснули зеркалами, моря зашумели волнами, океаны вздыбились штормами — вся красота природы, первозданная, пульсирующая жизнью, как сердце вселенной. Но это был барьер — купол, где разрушения останутся внутри, спасая космос снаружи. "Не дам вам сломать это чудо", — подумал он, чувствуя, как силы тянутся, но держат.

Капитаны оглянулись — мир вокруг был чужим, но прекрасным, их ауры вспыхнули, но они почувствовали его — Эйнара. Аура — всепоглощающая, как океан, что топит миры, мощь, что давит, как гравитация чёрной дыры, невероятная сила, что переписывает законы. Аэлина: "Эта аура... она жжёт эфир. Он один, но... бог? Опасен. Все опасны — эльф, вампир... бей!" Сел’Кеар: "Время... он держит его, как нить. Опасен. Враги вокруг". Каэларн: "Свет... жрёт тьму. Убить. Рвать".

Эйнар медленно снял броню — доспехи упали с лязгом, открывая тело молодого человека, привлекательного до безумия: мускулы выточены, как скульптура богов, кожа золотистая, гладкая, волосы короткие, тёмные, слегка растрёпанные, глаза — серые бури с золотом, улыбка — та, что завораживает, полная жизни и силы. Он выглядел как идеал — сильный, но грациозный, готовый к бою, но с теплотой в взгляде.

— Ладно, ребята, — сказал он, разминая плечи, голос — тёплый, с ноткой веселья, как будто звал на пикник. — Добро пожаловать в мой сад. Я Эйнар. А вы... ну, сильные, вижу. Не бойтесь, я не кусаюсь... сильно. Давайте потанцуем?

Аэлина метнулась — копьё вспыхнуло, [Жу] + [Дэ] — переход изменением — она скользнула сквозь пространство, тело извернулось, крылья хлестнули, реальность треснула, временные линии лопнули, идеи будущего стёрлись в ничто, горы задрожали, крошась в пыль, леса загорелись от трения времён. Удар слева — она приблизилась, копьё устремилось, как молния, уворачиваясь от предвидимых контратак, её опыт — миллионы лет — рассчитал траекторию. Эйнар отшёл — легко, грациозно, [Та] + [Эш] — отклонение распадом — исказил вектор, разложил импульс, волна ушла в сторону, океан вскипел, пар взметнулся — "Быстро! Люблю скорость. Ещё, с огоньком!" — крикнул он, контратакуя кулаком — [Тха] + [Ри] — сила ростом — ударная волна выросла, разрывая воздух, отбрасывая Аэлину, она уворачивается — извернулась, [Ян] + [Ти] — мгновение повторением — повторила уклон, приблизилась снова, мысли: "Он... улыбается? Наслаждается? Эта сила... она не злоба, но опасна. Он сдерживает... зачем?"

Сел’Кеар выстрелил — стрела — [Бу] + [Ян] — течение мгновением — полетела, петляя, время вокруг искривилось, линии прошлого лопнули, идеи рождения стёрлись, река застыла, озёра высохли от искажения. Стрела приблизилась, Сел’Кеар отдалился, уворачиваясь от возможной контратаки, его опыт — эры битв — рассчитал траекторию. Эйнар почувствовал, но стёр эффект — [Ма] + [Нэ] — память забвением — [Фо] + [Цу] — воля сомнением — подорвал, контратаковал кулаком в землю — [Ка] + [Но] — центр пустотой — гравитация рухнула, реальность высосана, временные петли оборвались — "Время? Классный трюк! Я всегда опаздываю, но сегодня вовремя!" — засмеялся он, отбрасывая стрелу, Сел’Кеар уворачивается — петля [Хо] + [Ти] — глубина повторением — повторяет уклон, приближается, мысли: "Он троллит... но сдерживает разрушения. Этот азарт... заразен, но он доминирует, тьма и эфир — угроза, но он — главный".

Каэларн метнулся — [Жу] + [Во] — переход тьмой — появился сзади, меч горизонтально — [Тха] + [Ва] — сила гневом — рубанул, тьма поглотила свет, реальность рвалась, линии существования лопнули, горы растворились в ничто, леса увяли от поглощения. Каэларн приближался, уворачиваясь от предвидимых контратак, его опыт — бездны охоты — рассчитал дистанцию. Эйнар блокировал предплечьем — [Рэ] + [Ча] — защита вечностью — трещина ушла, но он отразил, контратаковал — [Ка] + [Зи] — центр линия — соединил, тени лопнули, отбрасывая Каэларна, он уворачивается — [Па] + [Зо] — упадок одиночеством — изолировал себя, отдалился, мысли: "Он... смеётся? Наслаждается? Эта сила жрёт мою тьму, но он не даёт разрушениям уйти. Добрый? Нет, опасен. Фея и эльф — тоже рвать".

Бой — хаос 1v1v1v1: Аэлина метнулась к Сел’Кеару — "Ты — враг!" — копьё [Иш] + [Кэ] — страх верой — парализовала, петли времени задрожали, линии вероятностей лопнули, река высохла. Сел’Кеар отстрелился — [Ва] + [Йо] — гнев радостью — стрела петляла, но Аэлина уворачивается — извернулась, [Ян] + [Ти] — мгновение повторением — повторила, контратаковала, мысли: "Эльф... его время ломает мой эфир. Опасен. Вампир — тьма, человек — свет... все угрозы". Каэларн рубанул по Аэлине — [Ли] + [Мур] — жизнь смертью — тьма поглотила, крылья увяли, она отскочила, [Ли] + [Хи] — жизнь мудростью — оживила, предвидела, мысли: "Вампир — жажда, он жрёт. Эльф — петли, ловушка. Человек... он смотрит, как на игру". Сел’Кеар стрела к Каэларну — [Хо] + [Ти] — глубина повторением — повторила, реальность углубилась, идеи повторения стёрлись, Каэларн уворачивается — [Джи] + [Ша] — хаос любовью — хаотично связал, отбрасывая, мысли: "Эльф — время, ловит. Фея — эфир, мешает. Человек — троллит, но доминирует, сдерживает... зачем?"

Эйнар в центре — отвечает, троллит: Аэлина удар — он отбивает, "Ха, почти! Ещё с огоньком?" — локализует, спасает горы. Сел’Кеар стрела — "Время? Я его обгоняю!" — сдерживает петли. Каэларн рубит — "Тьма? Давай потанцуем!" — отбрасывает, радость в голосе, азарт в глазах — "Вы крутые! Это лучший день!" — мысли капитанов: Аэлина — "Он... радуется? Троллит, но спасает реальность. Добрый монстр?" Сел’Кеар — "Азарт... как ребёнок. Но сила божественная, сдерживает разрушения". Каэларн — "Ублюдок наслаждается... но не даёт миру рухнуть. Зачем доброта?"

Каэларн — Поодиночке не возьмём, блядь! Объединяемся?

Аэлина — Да, он слишком...

Сел’Кеар — Согласен.

Вихрь — все глифы в хоре: Аэлина танец 23, Сел’Кеар петли 30, Каэларн тьма 27 — реальность стирается, линии лопаются, идеи (любовь, ненависть, смерть, жизнь, добро, зло) исчезают, океаны испаряются, горы тают. Эйнар же всё равно доминирует над ними, отвечает комбо, отбрасывает, уворачивается, локализует — "Не дам выйти! Это мой сад!" — сказал он с яркой улыбкой на лице "Втроём? Теперь весело! Давайте, не жалейте! Может хоть втроём вы сможете меня победить, а иначе с вами очень скучно ребятки" — радость, азарт, смеётся, долго держит, спасает. Но такие нагрузки пусть и у богоподобного, но всё ещё человека слишком, сильны и в конце концов, он устаёт. Усталость играет ключевую роль в этой схватке, и в итоге Эйнар стал пропускать слишком много урона, а в конце и вовсе... проигрывает.

Эйнар упал на колени, весь окровавленный, он пропусти сотни, тысячи ударов, стрел, порезов копьём и мечом. Но улыбка с его лица не спала, он проиграл и вовсе присмерти, но он счастлив. Другие капитаны так же пали перед ним, они получили урон не меньший, если не больший. Прокашляв кровью, Эйнар произнес свои последние слова:

— Спасибо вам за... новые ощущения и веселье — с трудном произнёс Эйнар

Шрам в виде креста на его груди стала светиться ярким красным цветом, который превращался в белый. Вся сила Эйнара была сконцентрирована в одной точке и произошёл сильный взрыв.

Взрыв. Свет. Капитаны были отправлены обратно в свои миры. А пространство созданное Эйнаром было уничтожено.

Кратер пульсировал, как открытая рана на теле реальности, свет от взрыва Эйнара всё ещё висел в воздухе, искрящимся ореолом, что медленно угасал, оставляя после себя эхо тепла — последнего дыхания героя. Небо над южным сектором вселенной — тем, что осталось от разорванных планет и стёртых звёзд — замерло в трауре, звёзды мерцали тускло, как слёзы в глазах богов. Тело Эйнара лежало в центре, неподвижное, но всё ещё сияющее слабым золотым светом, как будто даже смерть не могла полностью погасить его. Крест на груди пульсировал — медленно, угасающе, как сердце, что бьётся в последний раз.

Братья и сёстры Солмура — девять фигур, что телепортировались обратно в миг, когда волна света утихла — подбежали, их доспехи звенели в тишине, что была громче любого крика. Хельмарион был первым — он рухнул на колени, руки дрожали, когда он подхватывал голову Эйнара, его лоб коснулся щеки брата.

— Эйнар... нет, — прошептал он, голос ломался, как стекло под кулаком. — Ты не можешь... мы же только начали. Ты всегда вставал. Вставай, брат. Пожалуйста.

Авелин упала рядом, её руки — обычно твёрдые, как вечность — тряслись, когда она пыталась стереть кровь с его лица. Слёзы — редкие для неё, как дождь в пустыне — капали на броню.

— Он... он не дышит. Но... это Эйнар. Он всегда возвращался. Помнишь, в той битве с демонами? Он был разорван, но встал и пошутил: "Ещё не вечер, ребята". Вставай... ну же...

Локс схватил его за плечи, тряс — не грубо, а отчаянно, как ребёнок, что будит спящего.

— Эй, придурок! Вставай! Ты не можешь вот так... мы же команда! Ты всегда говорил: "Я впереди, вы за мной". А теперь что? Оставляешь нас? Не смей!

Мириэль, чудотворица, прижалась к его груди, её руки вспыхнули светом [Ли] — жизни — но глифы угасли, отразившись в пустоте. Слёзы лились рекой.

— Чудо... это должно быть чудо. Ты же учил меня: "Верь в поступок". Но... без тебя... как? Ты был моим чудом, Эйнар. Пожалуйста...

Рина, хаос в плоти, опустилась на колени, её руки — обычно сеющие разрушение — нежно гладили его волосы. Она всхлипывала, голос прерывался.

— Ты... ты всегда смеялся над моим хаосом. "Это жизнь, Рина". А теперь... без тебя всё рушится. Вставай, дурак. Улыбнись.

Мэлк, свет Божий, зажёг свечу — её пламя дрожало, как его голос.

— Ты горел ярче меня. Всегда. Как я теперь... без твоего света? Вставай, брат. Мир тухнет.

Тайрен, тьма, что всегда прятался, вышел из теней, его плащ клубился, но лицо — мокрое от слёз.

— Ты видел сквозь мою тьму. Верил в меня. А теперь... темнота без тебя — пустота. Не оставляй нас в ней.

Леон, ярость, сжал кулаки до крови, его рык перешёл в всхлип.

— Мы сражались плечом к плечу. Ты укротил мою злость. А теперь... кто? Вставай, Эйнар! Орди!

Селар, порядок, стоял прямой, но слёзы текли по щекам.

— Ты был центром. Без тебя... хаос. Вставай. Мы пойдём по твоему следу.

Они не верили. Не могли. Эйнар — тот, кто всегда вставал, всегда шутил, всегда спасал — лежал неподвижно. Вселенная рыдала: звёзды тускнели, ветер стонал, остатки планет дрожали в эхе. Миллиарды душ, что выжили, почувствовали — тоска в сердцах, как нож.

Прошла неделя — неделя, где мир дышал тише, будто затаив дыхание от боли. Великий Собор, возведённый за дни в центре космоса, парящий в пустоте, стал мавзолеем. Белоснежные колонны высились, как стражи, держа небо, а в сердце — гроб из кристалла, где лежал Эйнар, тело сияло слабым светом, крест пульсировал, как угасающее сердце. Весь мир наблюдал — голографические экраны в колониях, руны в садах, тени в бастионах — миллиарды глаз, слёз, молитв. Вселенная рыдала: дожди на планетах шли кровью, звёзды падали, как слёзы, эфир стонал, время замедлилось в трауре. Эйнар — с зарождения времён, луч света и надежды, спаситель, что останавливал войны, исцелял миры, вдохновлял на подвиги — ушёл. Его уход — дыра в душе космоса.

Девять членов Солмура подошли к гробу — один за другим, их речи — не слова, а крики души, слёзы лились, голоса ломались, мир эхом отзывался стонами.

Архан, Кара Божья, шагнул первым, кулаки сжаты, слёзы жгли лицо.

— Ты учил: справедливость — не месть. Когда я потерял семью, ты не дал сгореть. Стал опорой. Без тебя... моя кара — боль. Ты был больше, чем брат. Ты был всем. Как теперь судить мир без твоего света? — Он рухнул на колени, рыдания эхом по собору.

Мириэль, Чудо Божье, склонила голову, слёзы капали на кристалл.

— Ты знал: чудо — поступок. Когда сомневалась, сказал: "Верь в чудо через тебя". И оно было. Каждый день с тобой. Без тебя... как творить? Ты был моим чудом, Эйнар. Мир гаснет. — Её голос сорвался, собор задрожал от эха.

Селар, Порядок Божий, стоял прямо, но слёзы текли.

— Ты — центр. Ось мира. Голос — мера, взгляд — граница. Без тебя порядок теряет смысл. Пойду по твоему следу, но... как? Ты был всем. — Он сжал кулак, кровь капнула.

Рина, Хаос Божий, подползла, лоб в ладонях, рыдания трясли тело.

— Не боялся моего хаоса. Смеялся: "Это жизнь, если любить". Создавала с тобой. Улыбалась в руинах. Сейчас... не могу. Ты ушёл? Нет... вставай. Пожалуйста. — Её крик эхом — мир застонал.

Мэлк, Свет Божий, со свечой, пламя дрожало, слёзы тушили.

— Горел ярче меня. Не гас ни миг. Ты — свет, от которого крепли крылья. Теперь тьма. Продолжу сиять, но... как без тебя? Ты был солнцем. — Он опустился, собор потемнел.

Тайрен, Тьма Божья, вышел из теней, лицо мокрое.

— Смотрел сквозь тьму. Верил. "Тьма — начало, не зло". Без тебя... пустота. Не дам твоей тени исчезнуть. Но... как жить в ней? — Слёзы — тени клубились.

Леон, Ярость Божья, кулаки в кровь, рык в рыдания.

— Сражались плечом к плечу. Укротил мою ярость пониманием. Молчал рядом. Сейчас... сердце орёт. Держу ради тебя. Но... вставай, брат! — Крик эхом — ветер взвыл.

Авелин, Вечность Божья, рука на груди, слёзы рекой.

— Помню каждое слово, жест. "Всё проходит, кроме истины". Ты — истина. Вечность в тебе. Будет — пока жива. Но... без тебя вечность — мука. — Её всхлип — время замерло.

Хельмарион, Разум Божий, последним. Голос — ломался, слёзы текли.

— Должен был быть рядом. Не позволил. Знал, что сражаешься с невозможным. Не дал умереть. Был старшим братом. Голосом Бога. Помню первый день: под ливнем, на краю, "Если Бог говорит, обязан слышать". Стал лидером. Просто стал. Учил верить. "Поймёшь, что никто не осмелится". Понял. Теперь... мы девять, мир сломан. Клянусь: стану твоим голосом, разумом, щитом. Но... как без тебя? Ты был всем. Светом. Надеждой. — Он рухнул, рыдания эхом — вселенная застонала, звёзды погасли, дожди хлынули, эфир заплакал.

Миллиарды рыдали — колонии, сады, бастионы. Эйнар — с зарождения, спаситель, луч света — ушёл. Вселенная в трауре: небо плакало кровью, звёзды падали, время замедлилось, реальность трещала. Его уход — дыра, что не заживёт.

Спустя определённое время, крест Эйнара снова разгорелся, только не на груди самого героя, а на руке юнца по имени Люций.

Одновременно с этим произошло событие, которое символизировало исчезновение Небесного отца, Создателя, Бога. Сопряжение миров.