Глава 15.0

Ответа не последовало.

Противник молчаливо отпрыгнул назад, резко оттолкнувшись от стены, и благодаря этой опоре мгновенно набрал чудовищную скорость, буквально выстрелив вперёд прямо в мою сторону. Импульс от его ног был настолько мощным, что в месте удара по стене остался глубокий кратер, а кирпичи разлетелись во все стороны, словно это была не стена, а хрупкая оболочка. Я, не теряя ни секунды, обеими руками перехватил рукоять Демонического Меча и мгновенно ушёл в защиту, готовясь принять удар в лоб.

Вшик.

Кунай столкнулся с Демоническим Мечом, скользнул по лезвию, оставляя за собой россыпь искр, и был отброшен в сторону. Я тут же развернул бедро, перенося вес тела, и нанёс ответный взмах мечом. Противник не успел отреагировать — лезвие оставило на его руке глубокий разрез. Он издал короткий болезненный стон и, оттолкнувшись, резко перепрыгнул через ближайшие конструкции, уходя вверх и занимая позицию на крыше прямо надо мной.

— Чего ты молчишь? Кто ты такой?

Я почувствовал, как по щеке что-то медленно стекает. Сначала подумал — пот, но мгновение спустя кожу обожгло лёгким жжением. Я коснулся лица и увидел кровь на пальцах.

— Ссс… — выдохнул я сквозь зубы.

Когда он успел?.. Этот порез…

Я резко собрался, выравнивая дыхание, и поднял взгляд. Противник стоял на крыше на высоте нескольких метров и просто смотрел на меня сверху вниз. Без движения, без эмоций. Только давление — тяжёлое, почти физическое.

— Ну и долго ты будешь играть в гляделки?! — выкрикнул я, сжимая меч.

В ответ он молча увеличил свою жажду крови и поднял окровавленную руку. И в тот же момент воздух вокруг неё будто изменился — давление стало плотнее, тяжелее, словно сама атмосфера сжалась. Его кожа начала приобретать сероватый оттенок, будто металл проступал сквозь плоть.

Он что… алхимия? Или это вообще что за техника?..

Но мысль оборвалась.

В мою сторону что-то полетело.

Я резко перевёл взгляд — граната?

Нет. Дымовая шашка.

И в следующую секунду произошла вспышка.

Пространство мгновенно утонуло в густом дыму. Всё исчезло — крыши, стены, свет, даже ощущение расстояния будто растворилось. Только теперь до меня дошло, насколько очевидным это было с самого начала.

Он — ниндзя.

— Чёрт… — выдохнул я. — Конечно… дым…

Но хуже всего было то, что я абсолютно ничего не видел. Я лишь несколько раз кашлянул и пытался проглядеть хоть что-то, но все было без толку.

А значит — и он тоже… или нет?

Сбоку мелькнула вспышка движения, и тело среагировало раньше мысли — я резко пригнулся. Над головой прошёл удар куная, разрезавший дым и прядь моих волос. Металл просвистел так близко, что воздух будто сам отшатнулся.

Он снова исчез.

Растворился в дымовой завесе.

— Чёрт… — прошипел я. — Хорош, засранец…

Я на секунду замер, заставляя мозг работать быстрее боли и усталости. Рен, думай. Думай, тупая ты башка…

И вдруг понял.

Если дым настолько плотный, что я ничего не вижу…

Значит, он тоже ограничен.

Остаётся только одно.

Звук.

— Понял… — тихо выдохнул я.

Но это не давало преимущества. Это лишь уравнивало нас. Он всё равно будет атаковать — просто теперь менее точно, но не менее смертельно.

Я стоял неподвижно, пытаясь уловить хоть малейший шум, но дым давил со всех сторон, глуша пространство. Даже собственное дыхание звучало чужим.

И в этот момент меня словно ударило током.

Если звук помогает ему атаковать…

Почему я не могу использовать его против него же?

Я медленно поднял руку.

— Магический барьер «Инджил».

Слова сорвались с губ тяжело, будто само заклинание сопротивлялось произнесению.

Магический барьер «Инджил» — магическая техника, создающая вокруг тела плотную защитную пленку, которая снижает урон атак противника до одной десятой от их первоначальной силы.

Заклинание тяжёлое и сложное, поэтому долго я его поддерживать не мог. Но сейчас мне хватит даже этого.

Я резко выдохнул и сделал шаг, намеренно издав звук. Я сделал это специально как приманку, и, к моему удивлению, она сработала. Со всех сторон одновременно послышалось движение.

Он атаковал.

Я сжал Демонический Меч и принял удары, которые обрушились сразу с нескольких направлений. Кунай резал воздух, защитную плёнку и кожу, но барьер частично сдерживал силу. Боль всё равно проходила, но будто приглушённая, как сквозь толстый слой металла.

Я рванул вперёд и начал вращение.

Раз, второй, третий.

Меч разрезал дым, создавая вихрь, который начал постепенно рвать завесу.

— Давай… — сквозь зубы выдохнул я. — Ещё чуть-чуть…

И вдруг почувствовал удар.

Я попал. Лезвие задело его, и дым начал рассеиваться. Передо мной, в нескольких метрах, стоял он — согнувшийся, тяжело дышащий и израненный

— Ха… — выдохнул я с кривой усмешкой. — Видал, на что я спосо…

И в этот момент.

Боль.

Сразу со всех сторон.

Как будто невидимые клинки одновременно прошли сквозь тело.

— А-а… какого чёрта?! — я рухнул на колено.

Слишком много крови. Я ничего не видел, но чувствовал. Удар пришёл не сразу.

Задержка.

— Вот оно что… — прохрипел я. — Ты… тварь…

Барьер начал разрушаться.

Если бы не он — я бы уже лежал трупом.

Мы стояли друг напротив друга. Оба на пределе и оба не способные закончить бой.

Только дрожь, дыхание и тишина, которая была громче любого крика.

Вдруг Ниндзя резко сунул руку в кармашек на поясе и вытащил оттуда несколько сюрикенов.

Чёрт.

Он резко взял один из них в пальцы, сделал короткий замах и отправил его в полёт, разрезая воздух так, будто сам ветер не имел права сопротивляться. Я, не теряя времени, изогнул корпус и вытянул руку навстречу атаке, принимая удар прямо в плоть. Металл вошёл в руку с отвратительным, резким ощущением, и в ту же секунду тело пронзила невыносимая боль. В голове всё поплыло, зрение на мгновение дрогнуло, и я закашлялся кровью, чувствуя, как она подступает к горлу.

Он не остановился.

Второй замах.

Я видел, как его пальцы дрожат, как он сам уже едва держится в сознании, но всё равно продолжает. И я… я просто принял удар. Уже другой рукой.

Сюрикен вошёл глубже, чем первый.

Сознание начало медленно расползаться по краям, будто кто-то стирал меня изнутри. Тело горело, каждая мышца отзывалась тупой, тянущей болью.

— Да что за чёрт… — прохрипел я сквозь кровь. — Я что… реально сдохну из-за похода за булочкой?..

Я поднял взгляд и увидел его.

Он тоже был на грани. Едва стоял. Дрожащими руками он пытался достать третий сюрикен.

И в этот момент я понял — если я сейчас ничего не сделаю, это будет конец.

Я медленно выпрямил руку и выставил палец вперёд. Воздух вокруг него дрогнул.

Из пальца начал формироваться чёрный магический круг, плотный, будто вырезанный из самой тьмы. Из центра круга начала собираться сфера — густая, тяжёлая, словно сжатая магма, но абсолютно чёрная, без единого отблеска света.

Иглиз Райз.

Она начала парить в воздухе, дрожа от накопленной энергии.

Я выдохнул.

— Бам.

И сфера сорвалась. Она исчезла с пальца и в следующее мгновение врезалась в пространство перед Ниндзя.

Взрыв.

Мир на секунду будто сложился внутрь себя. Ударная волна разорвала воздух, но я заранее влил в заклинание ровно столько маны, чтобы оно не уничтожило всё вокруг. Свет и звук всё равно ударили по ушам, но разрушения не распространились дальше точки удара.

Тишина.

Я медленно опустил руку.

— Вот и всё… — тихо выдохнул я.

И почти сразу добавил уже про себя:

— Покойся с миром…

Я закрыл глаза. Тело больше не держалось. Переутомление накрыло, как волна. Я начал медленно проваливаться в темноту.

И в этот момент…

Страх окутал меня.

Я почувствовал холодную руку на плече. Открыв глаза, мое тело обдало дрожью.

Передо мной стоял живой Ниндзя.

С одной-единственной слезой, медленно стекающей по ткани его маски.

Я не двигался и не дышал.

Мир будто сломался.

— Ты… — выдохнул я. — Ты же…

И в следующую секунду всё оборвалось.

Резкая боль.

Живот.

Я опустил взгляд.

Рука Ниндзя..

..Она прошла сквозь меня.

Окровавленная ладонь вырвалась обратно, оставив в моём теле дыру, из которой мгновенно хлынула кровь.

Я рухнул на колени. Мир поплыл, звук стал глухим. Лицо Ниндзя расплылось перед глазами.

— Ха… — выдохнул я. — Серьёзно?.. опять?..

Я упал вперёд. Кровь стекала по подбородку. Сознание начало гаснуть. Холод поднимался снизу вверх, будто тело превращалось в чужую вещь.

— Неужели… — прошептал я. — Я вот так просто…

Перед глазами начали всплывать образы.

Родители, их лица, улыбки...

Авеста и Камила, которые снова спорят из-за какой-то ерунды, будто мир создан только для их соревнований.

Вердоза Лэгрунд… раздражающая, холодная… но почему-то важная.

— Ненавижу… — выдохнул я.

Как я вообще умру здесь?..

Какое ещё “предназначение”? Какой к чёрту конец?

Сегодня же фестиваль…

Я стиснул зубы.

— Бог… — прошептал я. — Ненавижу тебя… кем бы ты ни был…

Последняя мысль оборвалась вместе с дыханием.

И последняя капля слезы сорвалась с моего лица, упала вниз — и исчезла в темноте.

Глаза погасли, а тело перестало двигаться.

И мир вокруг окончательно провалился в тишину.

— Да Я сВоИмИ сОбСтВеНнЫмИ рУкАмИ уНиЧтОжУ тО, чТо Ты МнЕ ПрЕдПиСаЛ, ЖаЛкИй СтАрИк.

Голос сорвался в пространство, тяжелый и искажённый, будто само пространство дрогнуло от давления. Ниндзя вздрогнул всем телом, инстинктивно отступая назад. Это был не просто голос — в нём слышалось что-то чуждое, демоническое, словно за спиной стоял сам Дьявол, наблюдая за происходящим с холодным любопытством.

Обернувшись, он застыл.

Перед ним уже не стоял тот человек, которого он только что пронзил и оставил умирать.

Нет.

Теперь это было нечто иное.

Фигура медленно поднималась с земли, будто сама смерть отказалась принимать его. На голове извивался огромный, изощрённый рог, деформированный и неестественный, словно выросший не из плоти, а из самой тьмы. С уголков рта медленно стекала слюна, густая и тягучая, как у хищника, который слишком долго оставался без добычи. Один глаз налился жёлтым светом, вторя нечеловеческой ярости, а второй оставался пустым и холодным, как провал в бездну.

И самое страшное — раны.

Те самые, которые должны были стать смертельными, начали затягиваться прямо на глазах, без единого следа магии. Живот, пробитый насквозь, словно никогда и не был повреждён. Кожа стягивалась обратно, будто реальность сама отказывалась признавать произошедшее.

Ниндзя рухнул назад, не удержав равновесие. Пот стекал по его лицу, смешиваясь с паникой. Он дрожал так, словно любое движение могло стать последним в его жизни.

Он сидел на земле, не смея даже дышать громче.

Существо перед ним начало меняться — воздух вокруг него дрожал, искривлялся, будто пространство не выдерживало давления. Тёмная энергия, густая и тяжёлая, как смола, обволакивала тело волнами. Казалось, сама реальность прогибается под его существованием.

— ТвОи ПоСлЕдНиЕ СлОвА, СоЗдАнИе МеТаТрОнА.

Голос стал ещё более искажённым, будто говорил не один разум, а целая бездна одновременно.

— Прошу… не убивай меня! У меня семья!

Ниндзя сорвался на крик и рухнул на колени, уткнувшись лбом в землю, будто пытаясь спрятаться от самого факта собственного существования.

— Ох… СеМьЯ, ЭтО ВаЖнА, Но Ты Не ЗаДуМыВаЕшЬсЯ о СеМьЯх ДрУгИх СуЩеСтВ.

После этих слов он медленно поднял взгляд, полный отчаяния. Слёзы текли без остановки, тело дрожало так сильно, что казалось — он вот-вот рассыпется. Он уже не надеялся ни на что, только ждал конца.

И в этот момент существо… остановилось.

А затем резко, с дикой, почти нелепой яростью, направило руку к собственной шее и сжало её, будто пытаясь задушить самого себя.

— ЧтО Ты ДеЛаЕшЬ?

— А ну вылезай из моего тела! Кто тебе дал право им управлять?!

— Ты СаМ пРиЗвАл МеНя

— Я тебя не призывал! Ты сам сюда залез и теперь ещё меня обвиняешь?!

Голос раздвоился. Внутри этого существа словно началась борьба. Оно начало биться головой о землю, затем об стену, оставляя трещины и вмятины, будто тело не принадлежало одному хозяину.

— Ц. На ПеРвЫй РаЗ уЙдУ, СоПлЯк

— Давай-давай, проваливай уже!

И в следующее мгновение давление исчезло.

Тело резко обмякло, будто из него выдернули нечто огромное и тяжёлое. Рог исчез, жёлтый глаз погас, возвращаясь к обычному человеческому взгляду. Пространство перестало дрожать.

Перед Ниндзя снова стоял Рен.

Он выглядел… обычным. Слишком обычным после того, что только что произошло.

Он стоял перед ним, пошатываясь, с пустым взглядом, весь измазанный следами боя, и хрипло выдохнул:

— Ты… кто?..

И тут же его тело резко обмякло. Сознание отключилось, и он упал без чувств.

Ниндзя смотрел на него, не понимая, что только что произошло. Его руки дрожали, дыхание было сбивчивым. Он осторожно коснулся своего тела — странное чувство облегчения пронзило его изнутри, будто что-то давило на него всю жизнь и только что исчезло.

Он медленно поднял Рена и, не особо осознавая зачем, положил его в более безопасное место, пряча от возможных взглядов.

И в этот момент…

— Рен! Ты здесь?!

Голос разрезал тишину.

Ниндзя резко обернулся.

По переулку приближалась девушка. Черные волосы развевались на ветру, взгляд был тревожным и отчаянным. Она искала его, не останавливаясь ни на секунду.

Ниндзя замер. Инстинкт сработал быстрее мысли.

Он резко оттолкнулся, прыжок — труба, затем вентиляция, и уже через мгновение его силуэт исчез на крыше, растворившись в тенях города.

Девушка подбежала к месту, где лежал Рен.

Её дыхание сбилось.

Она опустилась на колени, дрожащими руками проверила пульс. Жив. Без серьёзных повреждений.

Слёзы сами покатились по её щекам — от облегчения, от страха, от непонимания всего, что происходит с этим человеком.

И вдруг, сквозь слёзы, она тихо, почти с усталой улыбкой прошептала:

— Ты… опять просто падаешь без сознания…

Её голос дрогнул, но в нём уже не было паники — только странное, тихое принятие того факта, что с ним иначе, похоже, уже не бывает.

В следующее мгновение я начал медленно открывать глаза, и передо мной раскинулась знакомая комната. Тиканье часов резало тишину ровно и безжалостно, словно напоминая, что время не останавливается ни для кого. Картина на стене, знакомая до боли, снова смотрела на меня — та самая, что всегда вызывала странное чувство одиночества из детства. Кровать подо мной была такой же, как всегда: привычной, но почему-то чужой, словно я впервые за долгое время заметил, насколько давно не высыпался по-настоящему.

Ведь это была моя комната.

И перед всей этой серой, почти выцветшей реальностью стояли люди, которые были мне дороги: мама, папа, Камила и Авеста. Их силуэты будто возвращали цвет в это пространство, но вместе с этим приносили и тревогу — слишком живую, слишком настоящую после всего, что я помнил.

Как только я пошевелился и подал признаки сознания, они резко сорвались с места. Кто-то заплакал, кто-то почти подпрыгнул от облегчения, будто услышал новость, которой уже не надеялся дождаться. И в этот момент меня неожиданно пронзила странная мысль — когда я вообще перестал замечать, насколько много вокруг людей, которые действительно переживают за меня?

— Сынок… я так волновалась…

Мама произнесла это дрожащим голосом, со слезами на глазах и одновременно с облегчённой, почти растерянной улыбкой. Она тихо смеялась сквозь слёзы, словно не могла решить — плакать ей или радоваться.

Позади неё стоял отец. Он не говорил ничего, просто смотрел на меня сдержанной улыбкой, но в его глазах читалась такая усталость от тревоги, что это говорило громче любых слов.

Авеста и Камила почти одновременно начали что-то кричать, перебивая друг друга, жалуясь и уверяя, что «очень сильно волновались», но в итоге это быстро превратилось в привычное соревнование — кто драматичнее выразит облегчение. И, честно говоря, даже в таком состоянии это выглядело почти нормально. В нашем стиле.

Я попытался вспомнить, почему вообще потерял сознание. В голове всплывал только бой с Ниндзя… и его странная способность с задержкой урона. Всё остальное будто было смазано, как плохо нарисованная тень.

По словам Авесты, она просто гуляла неподалёку от моего дома и внезапно почувствовала мощный всплеск магической энергии… точнее — тёмной магической энергии. Люди вокруг потом начали обсуждать это как случайный инцидент, но она сразу поняла, где искать источник, будто знала эти улицы наизусть. Когда она прибежала, она увидела только человека в маске и меня, лежащего без сознания. Никаких следов демонов. И, что странно… тот парень в маске был без рог.

Кошмар…

Почему, стоило мне вступить в эту чёртову академию, и всё вокруг начало превращаться в сплошной хаос? Если сравнить мою обычную жизнь до этого и последние месяцы — чаша весов без сомнений падает в сторону этого безумия. Хотя… если честно, скучно точно не было.

Я попытался встать, хотя тело было тяжёлым, как после изнуряющей тренировки, когда ты выкладываешься до предела, а на следующий день чувствуешь, будто суставы решили жить своей жизнью отдельно от тебя. Каждое движение отдавалось лёгкой ломотой, будто организм ещё не решил, жив я вообще или нет.

И тут меня резко ударила мысль.

Я застыл.

— Погодите… а фестиваль? Я его что, проспал?!

— Не бойся, до фестиваля ещё есть время… хоть и немного, — спокойно ответила Авеста.

Я выдохнул так, будто с плеч сняли камень. Напряжение, которое даже не осознавалось, медленно рассеялось. Я аккуратно сел, оглядел всех, будто проверяя реальность происходящего, и слегка размял плечи. Потом даже подпрыгнул на месте, чтобы убедиться, что тело вообще работает.

— Всё нормально! — сказал я с натянутой, но искренней улыбкой.

После этих слов все одновременно выдохнули, будто только сейчас позволили себе расслабиться. В комнате снова стало чуть легче дышать. Напряжение сменилось привычной суетой — подготовкой, быстрыми движениями, разговорами вполголоса. Фестиваль уже был совсем близко, и пропустить его мы не могли ни при каких обстоятельствах.

Покинув мою комнату, девушки почти сразу разошлись по домам — переодеться, привести себя в порядок, успеть вовремя, как будто от этого зависело что-то большее, чем просто праздник. Родители спустились вниз, оставив меня одного, будто специально давая пространство, чтобы я мог прийти в себя. И, честно говоря, это было к лучшему — им действительно не стоило наблюдать за тем, как их «хрупкий сын» пытается прийти в норму после всего этого безумия.

С этой мыслью я достал чёрное кимоно.

Ткань была плотной, глубокого цвета ночного грозового неба. Тонкие серые полосы пересекали его поверхность. Я аккуратно затянул широкий оби — пояс, который плотно фиксировал талию, заставляя держать осанку ровнее, чем обычно. Рукава содэ тяжело спадали до бёдер, создавая ощущение спокойной, почти церемониальной уверенности. Это кимоно не сковывало движения, но придавало им странную собранность, будто каждый шаг становился чуть осмысленнее. Завершили образ чёрные гэта — простые, но громко звучащие при каждом шаге.

Я посмотрел на себя в зеркало.

На секунду задержался взглядом.

И, к своему удивлению, остался доволен.

Спустившись вниз, я поймал несколько тёплых комментариев от родителей — кто-то улыбался, кто-то слегка подшучивал, но в их реакции было больше облегчения, чем слов. После этого я взял лёгкий зонт и вышел на улицу.

Город встретил меня привычным шумом и странными взглядами прохожих. Кто-то смотрел с интересом, кто-то с лёгким недоумением, но мне было всё равно. Я направился к месту встречи — небольшой пекарне, где мы договорились пересечься с Камилой и Авестой. Иронично, что именно здесь я уже сегодня успел получить булочку и… немного проблем.

Внутри я снова встретил Томаса. Он, как всегда, выглядел так, будто ничего в мире его не удивляет. Я взял шоколадную булочку — привычка есть привычка. Почему-то в последнее время я цеплялся за одно и то же, будто стабильность можно было удержать такими мелочами.

Я вышел из пекарни, откусив кусок булочки, и передо мной открылся мягкий, почти живописный городской пейзаж.

И именно тогда я их увидел.

Первая — Авеста Сиена.

Её кимоно струилось, как живое пламя на ветру. Алый цвет напоминал закат, который не хочет исчезать, а золотые узоры сакуры на ткани казались почти настоящими, будто они могут осыпаться лепестками в любой момент. Её силуэт выглядел не просто красивым — он был собранным, почти царственным, словно сама уверенность приняла человеческую форму.

Вторая — Камила Рузвельт.

Её нежно-розовое кимоно выглядело мягче, спокойнее, будто утренний свет, который ещё не решил, станет ли днём. Цветы на ткани — пионы и хризантемы — казались живыми, будто ткань дышала. Всё в её образе было аккуратным, лёгким, но при этом удивительно гармоничным.

Я посмотрел на них и, не удержавшись, выдал с лёгкой усмешкой:

— Привлекательно выглядите.

Они резко смутились.

Секунда — и обе почти одновременно отвели взгляд в разные стороны, словно мои слова попали куда-то слишком точно. Потом началась привычная реакция — возмущение, крики, попытки «не обращать внимания», которые, конечно же, выглядели только забавнее.

В итоге они, всё ещё споря между собой, встали по обе стороны от меня.

И так, втроём, мы двинулись вперёд — туда, где уже начинался фестиваль.