Глава 7.0

Дверь распахнулась, и передо мной сразу показались две до боли знакомые фигуры.

Теплый свет из дома ударил по глазам, запах жареной курицы и специй мгновенно ударил в нос, а где-то на фоне играла тихая музыка из старого магического приемника. И вот в такие моменты я действительно понимал — как бы меня ни бесил этот мир, возвращаться сюда всегда было приятно.

— Здрасьте, папа и мама.

Отец стоял, облокотившись плечом о стену, как обычно со своим спокойным и немного уставшим лицом, а мать уже с первых секунд подозрительно щурилась, будто заранее понимала, что я опять притащил проблемы домой.

— Рен, когда я говорил тебе не обижать девочек, я не имел в виду, чтобы ты относился к ним настолько радикально.

— А ну цыц, Алекс, — мать сразу ткнула его локтем в бок. — Всех гостей так распугаешь. Привет, я Эмма, а это Алекс. А тебя как зовут?

Как вдруг из-за моей спины медленно вышла Авеста.

Честно говоря, выглядела она сейчас максимально беззащитно. Маленькая, миниатюрная, с напряженными плечами и слегка дрожащими руками. Даже ее взгляд метался по сторонам, словно она оказалась не в обычном доме, а в логове какого-то древнего дракона.

— Зд-здравствуйте… м-меня зовут Авеста… Авеста Сиена… пр-приятно познакомиться…

Еле-еле выговорила она, слегка поклонившись.

Мать тут же расплылась в хитрой улыбке.

Я уже знал этот взгляд.

Все, началось.

— А кем вы приходитесь моему сыну? Девушкой?

Я аж удивленно вылупился на нее, когда она зашла с козырей, но почти сразу махнул рукой. Нет смысла удивляться, моя мать способна выкинуть подобное в любую секунду.

Честно говоря… даже интересно, что ответит Авеста.

Я специально решил не вмешиваться.

— Н-нет! Нет-нет! — моментально покраснев, она начала хаотично водить руками по воздуху. — Просто… мы с Реном… ну… мы…

Она буквально начала задыхаться от смущения.

Я уже видел, как ее мозг сейчас героически пытается пережить эту атаку.

— Мы друзья, мам. Вот и все.

— Ну-ну, как скажете, — протянула мать с таким лицом, будто вообще ни капли нам не поверила. — Чего вы стоите у порога? Заходите, мисс Авеста, чувствуйте себя как дома.

— Х-хорошо…

Она медленно зашла следом за мной, аккуратно снимая свою черную обувь у входа.

И почему-то в этот момент я заметил странную вещь.

Авеста двигалась слишком осторожно, словно боялась сделать что-то не так.

Будто сам факт нахождения в чужом доме был для нее чем-то новым.

И это… неприятно резануло внутри.

Мы прошли в гостиную и сели за стол. Видимо, мама заранее готовила к моему приходу, потому что стол выглядел просто божественно. Огромное количество блюд, горячий пар от свежей еды, золотистая курочка с хрустящей корочкой, ароматная запеканка, салаты, мясо, соусы — все это выглядело настолько аппетитно, что я едва не умер прямо на месте.

— М-м-м… вот это я понимаю возвращение домой…

Я почти моментально начал наваливать еду себе в тарелку, причем в каких-то абсолютно неприличных количествах. За что сразу получил максимально осуждающий взгляд матери.

Тот самый взгляд.

«Рен, ты позорище семьи».

Но мне было плевать, я был голоден.

Очень голоден.

Авеста же, наоборот, сидела максимально ровно и аккуратно, как какая-нибудь аристократка на официальном ужине. Даже руки держала осторожно, почти не двигаясь.

И на фоне моего поведения это выглядело особенно смешно. Сразу видно кто в какой семье родился.

Но вдруг отец решил вмешаться со своим вопросом:

— Ну что, рассказывайте. Как прошел первый день в академии?

И вот тут атмосфера слегка изменилась.

Я заметил, как Авеста едва заметно дрогнула и сразу опустила взгляд вниз.

Мама и отец тоже это заметили.

Повисла короткая тишина.

Именно поэтому я сразу решил перехватить разговор.

— Ох, знаешь, отец… сегодня я сделал абсолютно все, что вы просили мне не делать утром. А то, в чем я сомневался, что не сделаю… не сделал.

Родители одновременно удивленно посмотрели на меня.

Причем сильнее всего их, кажется, пугало то, насколько довольным я выглядел.

Будто только что не проблемы создал, а мир спас.

— Рен… что случилось? — уже осторожнее спросила мама.

— Ну-у-у… — я задумчиво почесал щеку. — Во-первых, я дал в обиду девочку. То есть Авесту. А после этого еще и со своей классной руководительницей поссорился. А потом объявил ей войну на исключение, за которую она, судя по лицу, возьмется всерьез.

Тишина.

Отец медленно положил вилку на стол.

Мать чуть не выронила стакан.

Авеста вообще сидела с таким лицом, будто не понимала, почему я так спокойно рассказываю это родителям.

— Ты… что сделал?.. — медленно переспросил отец.

— Объявил войну преподавателю.

— Рен…

— Но! — я сразу поднял палец вверх. — Не беспокойтесь. Я сделал это как раз из-за угроз и унижения Авесты, над которой начала насмехаться руководительница класса.

После этих слов родители переглянулись.

Их лица стали куда серьезнее, особенно у матери.

Мне даже показалось, что внутри комнаты давление слегка выросло.

Нет, мои родители не были слабыми людьми, и когда дело касалось несправедливости… они всегда реагировали слишком эмоционально.

Отец тяжело выдохнул, потер переносицу и наконец посмотрел мне прямо в глаза.

— Сынок… ты поступил правильно.

Авеста удивленно подняла голову, видимо, она ожидала чего угодно, но не этого.

— Но это очень опасная ситуация, — продолжил отец. — Ты должен понимать, что академия — это не обычная школа. Там людей могут сломать даже за меньшие вещи. У тебя есть мы. Мы твои родители, и мы всегда будем на твоей стороне. Но в следующий раз… не принимай такие решения в одиночку. Хорошо?

Я перевел взгляд на маму.

Она выглядела взволнованной, но при этом пыталась сохранять спокойствие.

А затем снова посмотрел на отца.

— Я понял.

После моего ответа напряжение в комнате немного спало.

Хотя совсем расслабленными родители так и не стали.

— Если вы переживаете, что меня могут выгнать из академии, то не парьтесь, — я усмехнулся и закинул кусок курицы в рот. — Я не проиграю.

Мои слова, кажется, всерьез никто не воспринял, но атмосфера постепенно начала возвращаться к нормальной.

Мы продолжили ужинать, разговаривать и шутить. Через какое-то время Авеста наконец перестала сидеть как статуя и тоже понемногу начала включаться в разговоры. Сначала осторожно, короткими фразами, но потом все живее и живее.

И почему-то именно это делало вечер по-настоящему теплым.

Пару часов, проведенных вместе, пролетели удивительно быстро.

Мы сыграли в настольные игры, причем отец каким-то образом умудрялся побеждать почти везде, после чего еще минут десять ходил с максимально самодовольным лицом. Мать постоянно спорила с ним, обвиняя его в жульничестве, а я просто орал со всего происходящего.

Самое забавное было в другом, ни у меня, ни у Авесты никогда не было друзей. Но сейчас это все ощущалось не как дружеская компания, а как полноценная семья.

И осознание этого почему-то ощущалось одновременно и смешным, и грустным.

Когда вечер окончательно подошел к концу, мы с Авестой вышли из дома, попрощавшись с родителями.

— Я тебя провожу.

— Нет, необязательно… — сразу начала она. — Я и сама могу дойти. Лучше займись своими делами.

— Я же сказал, что проведу. Это был даже не вопрос.

Она удивленно пару раз моргнула, но спорить не стала. В итоге мы молча пошли по вечерним улицам.

Ночной город выглядел невероятно красиво. Между зданиями горели магические фонари, где-то вдали пролетали транспортные платформы, а прохладный ветер лениво гулял по пустеющим улицам.

Несколько минут мы просто шли молча.

А потом вдруг Авеста тихо заговорила:

— Знаешь, Рен… у тебя замечательная семья. Они все такие… живые. Активные, веселые… строгая тетя Эмма, но добрая. Или умный дядя Алекс, который постоянно выигрывал в играх. Это время, проведенное с вами, было таким маленьким… но таким потрясающим…

Она улыбалась, но почему-то ее голос звучал грустно.

— Ах да, они у меня такие. Любят выпендриваться перед гостями и показывать свои лучшие стороны.

— Нет-нет… ты не так понял…

Она остановилась.

И когда она повернулась ко мне, я впервые увидел в ее глазах настолько открытую боль.

— Я… просто тебе завидую, понимаешь? Я никогда не имела родителей. По своему рождению я вообще не должна была их иметь. Я никогда не получала материнской любви… не знала, что такое семья.

Ее голос дрожал, а затем по щекам медленно потекли слезы.

— У меня никогда не было друзей. Не было сестер, которые поддержали бы меня. Не было братьев, которые помогли бы в трудную минуту…

Она говорила спокойно.

Но именно это било сильнее всего, будто человек слишком долго держал все внутри и уже просто устал сопротивляться собственной боли.

Я медленно подошел к ней ближе.

А затем аккуратно положил руку ей на голову и притянул к своему плечу.

— Можешь не сдерживаться.

И после этих слов ее словно прорвало.

Авеста вцепилась руками в мой пиджак и начала плакать.

Сильно и мучительно.

Так, будто с нее наконец сорвали цепи, которые душили ее годами.

Она уткнулась лбом мне в плечо, а ее тело дрожало от рыданий.

— Я всегда хотела… чтобы мое существование было кому-то нужно… чтобы я не была просто пустой… прости… прости… прости меня, Рен… пожалуйста…

Я ничего не сказал, просто молча гладил ее по голове.

Иногда слова действительно бесполезны.

Спустя какое-то время она наконец начала успокаиваться. Тихо извинилась и поблагодарила меня за то, что я выслушал ее.

Дальше мы шли уже молча.

И почему-то обоим было немного неловко.

Но вдруг Авеста тихо произнесла:

— Я не живая, Рен.

— Я знаю.

Она резко остановилась и уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

— К-как знаешь?..

— Ну… если хоть немного включить голову после сегодняшнего дня, можно прийти к логическому выводу.

— И ты… зная это, решил со мной подружиться?

— А что, это причина для отказа?

Она ничего не ответила, только едва заметно дрогнула.

А потом вдруг слабо улыбнулась.

— Я появилась совершенно случайно… в один прекрасный день маги нашей семьи практиковали разные техники, связанные с маной. Но после использования одной запретной техники произошел разрушительный всплеск, и мана материализовалась в виде маленького ребенка.

— Такое вообще возможно?

— Вот именно, что нет. Такое никогда не происходило за всю историю демонов. Поэтому на семью Сиена сразу обрушилось огромное внимание. А потом и проблемы.

Она говорила спокойно.

— Я оказалась слабой. Точнее… на фоне своей семьи. А еще я была незапланированным существом, от которого нельзя избавиться. Потому что мое исчезновение вызовет слишком много вопросов у общества.

Я молчал, но внутри снова начинала закипать ярость.

Снова.

Этот мир опять решил повесить тяжесть реальности на того, кто даже не успел нормально родиться.

— Но это еще не самое главное, Рен…

Закрыв глаза, она вдруг улыбнулась.

И именно эта улыбка выглядела страшнее любых слез.

— Я скоро исчезну.

Внутри что-то неприятно сжалось.

— Что?.. В смысле умрешь?

— П-понимаешь… я всю жизнь живу с мыслью, что знаю дату своей смерти. Мой срок — двадцать лет. Мне осталось всего два года. Я не полноценное живое существо. Я просто случайно созданная из маны жизнь, которая исчезнет после прекращения функционирования маны.

— Закрой рот.

Она резко вздрогнула и чуть отступила назад, не ожидая услышать настолько резкий ответ.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Авеста… ты личность. Ты моя подруга. У тебя есть чувства, душа, эмоции. Что еще нужно, чтобы считаться живым существом? Неужели человечность определяется только рождением из чьей-то матки? Это бред. Тот, кто способен нести бремя человека, имеет право называться человеком. Неважно, демон он, человек или эльф. Мы все живые существа. И только мы сами определяем, кем являемся.

Я сделал шаг ближе.

— Ты жива. И раз в тебя вдохнули жизнь — только тебе решать, как ею распоряжаться.

По ее щекам снова потекли слезы.

Она плакала от счастья, от облегчения.

От того, что впервые кто-то действительно принял ее существование.

— Ты не умрешь, Авеста.

Я говорил спокойно, но абсолютно серьезно.

— Я не допущу этого.

Она смотрела на меня сквозь слезы еще несколько секунд.

А потом впервые за весь вечер улыбнулась по-настоящему, внутри нее наконец стало немного легче.

— Я верю тебе, Рен.

И почему-то именно в этот момент я окончательно понял.

Теперь эта война стала для меня личной.