Глава 11.0

В глазах Авесты чувствовалась ответственность, ведь именно в такие моменты ты способен доказать, что являешься живым. Что ты способен преодолеть трудности, выдержать давление, не сломаться под чужими взглядами и насмешками. Для кого-то этот экзамен был обычной демонстрацией навыков, способом показать свою силу перед директором и учениками высших классов, но для Авесты… это был шанс доказать самой себе, что она имеет право существовать в этом мире.

Встав напротив манекенов, она тяжело вздохнула. В ее глазах то появлялась решимость, то на мгновение мелькал страх, словно внутри нее сейчас происходила настоящая война. Тонкие пальцы медленно поднялись вперед, выпрямляясь в направлении цели. Закрыв глаза, она начала представлять магический круг и Иглиз в своих руках, стараясь полностью сосредоточиться на заклинании и отсечь лишние мысли.

На ее ладонях начал формироваться магический круг. Сам магический круг представлял из себя сложный архив, способный вмещать бесчисленные формулы, изменять их структуру, связывать между собой и мгновенно активировать при необходимости. Это было не просто заклинание, а живое хранилище магии, требующее постоянной подпитки маной и предельной концентрации. Каждый символ внутри круга двигался, перестраивался и менял свое положение, будто отдельный механизм огромной системы, а каждая руна становилась ключом к более сложным формулам. Сквозь этот магический круг медленно начал пробираться огненный шар — Иглиз.

Потоки жара начали расходиться вокруг Авесты, а слабые искры разлетались по земле, оставляя на траве темные следы. Несколько учеников на трибунах удивленно притихли, ведь даже само формирование Иглиза у нее выглядело куда стабильнее, чем у большинства учеников D класса. Даже директор слегка прищурился, наблюдая за происходящим.

Встав в боевую стойку, Авеста уже приготовилась отдавать команду полета, как вдруг ее тело резко дрогнуло. Девушка схватилась второй рукой за голову, а ее лицо исказилось от боли. Я четко видел, как дрожали ее пальцы, как она пыталась удержать концентрацию, но что-то буквально ломало ее изнутри.

Я сразу понял, в чем дело.

Вердоза Лэгрунд.

Я резко перевел взгляд на нее, и она уже ждала этого. Ее губы медленно растянулись в ужасающей улыбке, полной насмешки и превосходства. В ее глазах читалось откровенное удовольствие от происходящего.

Как же она была отвратительна.

Сегодня ее уже несколько раз унизили перед публикой, поставили под сомнение ее авторитет, ткнули лицом в ошибки, но даже после этого она продолжала пытаться давить, ломать и уничтожать.

Неужели она настолько серьезно восприняла мой вызов?

Но, черт возьми… при чем тут Авеста?

Почему именно она должна страдать из-за этой грязной войны?

Никто ничего не говорил. Ученики лишь молча наблюдали за тем, как Авеста боролась с чем-то внутри собственной головы. Директор прекрасно видел связь между ней и Лэгрунд, но, видимо, эта старая рухлядь решила промолчать. Конечно. Удобнее притвориться, будто ничего не происходит, чем портить собственную репутацию разбирательствами.

Жалкий мусор.

Я стиснул зубы так сильно, что в челюсти появилась боль. Сердце колотилось все быстрее, а внутри поднималась ярость. Она не должна провалиться. Только не так. Только не из-за подобного.

Но в следующий момент Иглиз сорвался с ее рук.

Огненный шар полетел вперед, оставляя за собой раскаленный след, однако траектория была нарушена. Заклинание ушло в сторону и взорвалось примерно в десяти метрах от манекенов, подняв в воздух клубы дыма и куски земли.

Только не это…

На трибунах тут же послышались смешки и перешептывания. Кто-то начал откровенно насмехаться, кто-то разочарованно цокал языком. Даже отсюда было видно недовольное лицо директора и надменный взгляд Вердозы Лэгрунд. Авесту снова унизили. Снова втоптали в грязь. И хуже всего было то, что сделали это исподтишка.

Я видел, как дрожали ее руки. Видел, как она стояла неподвижно, словно не понимала, что ей делать дальше. Ее раны, которые только начали затягиваться, снова вскрыли прямо у всех на глазах.

Меня переполнял гнев.

Почему она выбирает именно такой путь? Почему ей настолько нравится ломать слабых? Мы ведь изначально находимся не в равных условиях. У Вердозы власть, статус, влияние, а у меня и Авесты — ничего, кроме желания жить и быть свободными.

Но затем я внезапно содрогнулся.

Авеста… улыбалась?

Ее недавний страх словно исчез. Сейчас она твердо смотрела на меня, и в ее глазах не было ни капли сомнений. Она верила. Несмотря на провал, несмотря на унижение, несмотря на насмешки — она все равно верила.

Не сдав экзамен, Авеста спокойно направилась обратно к нашей группе. Ее походка была медленной, но уверенной. Она больше не выглядела сломленной.

Я невольно слабо улыбнулся.

Этим взглядом она словно пыталась сказать мне, что доверяет. Что верит в мои слова. Слишком наивно… но почему-то именно эта наивность сейчас казалась мне невероятно тяжелой.

Тогда и я приложу все усилия.

Авеста была одной из последних в очереди, поэтому вскоре экзамен подошел к концу. После небольшого перерыва началась проверка по алхимии. На удивление, все прошло относительно спокойно. Видимо, после произошедшего Лэгрунд решила лишний раз не выделяться, поэтому и я, и Авеста смогли спокойно выполнить задание по воссозданию объекта на атомном уровне.

Алхимия выглядела почти аналогично формированию Иглиза. Разница заключалась лишь в намерении и представлении. Если Иглиз строился на разрушении и высвобождении энергии, то алхимия, наоборот, требовала понимания структуры объекта, его формы, массы и связей между частицами. По сути, одно искусство разрушало, а другое — создавало.

Когда оба экзамена наконец закончились, директор собрал всех учеников перед собой и решил произнести речь. Его мантия слегка колыхалась от ветра, а взгляд медленно проходился по толпе учеников D класса.

— Вы хорошо справились, ученики D класса. Честно говоря, я не ожидал увидеть подобный уровень в… подобном классе. Академия рассмотрит вопрос вашего дальнейшего перераспределения.

Конечно же, это была ложь.

Просто способ успокоить учеников А и В классов, чтобы у них не возникло чувство несправедливости. Сегодняшний экзамен слишком явно показал, что среди D класса хватает учеников, не уступающих высшим классам, а некоторые и вовсе превосходят их. Подобное нельзя было оставлять без красивых слов и фальшивой надежды.

Но внезапно Лэгрунд телепортировалась к директору и что-то тихо прошептала ему на ухо. Старик слегка изменился в лице, а затем медленно кивнул. Закончив разговор, Вердоза невольно улыбнулась и бросила взгляд прямо на меня, после чего вернулась обратно на свое место.

Мне уже не нравилось то, к чему это ведет.

— В связи с этим, — продолжил директор, — через месяц состоится следующий экзамен. Его темой станет «Овладение магическим оружием». Несдача экзамена или уклонение от участия будут караться понижением класса.

После этих слов он просто исчез, будто растворился в воздухе.

А в случае D класса куда понижать-то?

Исключение, значит.

Похоже, Лэгрунд получила сегодня слишком большой удар по своей репутации и поняла, что игры со мной лучше не затягивать. Она решила действовать быстрее и жестче.

Ну и пусть.

Мне это даже на руку.

Потому что подобное унижение дорогого мне человека я не собираюсь прощать.

Вскоре Лэгрунд телепортировала нас обратно в академию, и спустя некоторое время мы с Авестой уже шли домой. Солнце постепенно начинало опускаться за горизонт, окрашивая улицы в темно-оранжевые оттенки, а прохладный ветер медленно проходил между зданиями.

Авеста выглядела немного расстроенной после сегодняшнего представления, но держалась куда лучше, чем я ожидал.

— Как ты?

— Все в порядке, Рен.

— Хорошо.

Я очень хотел верить в это. Все-таки теперь я обязан оправдать ее доверие. В конце концов… я ее первый друг.

Некоторое время мы шли молча, слушая только звук собственных шагов. Атмосфера между нами была спокойной, но внутри меня мысли продолжали метаться.

— У меня есть план.

— Ну и какой же?

— Пока не могу рассказать.

— А мне что делать?

— Тренируйся. Становись сильнее. Тебе нужно полностью овладеть магическим оружием.

— Но я уже владею им.

— Тогда совершенствуйся. Я уверен, тебе попытаются помешать, поэтому ты должна быть готова ко всему.

— А ты? Ты ведь тоже под прицелом.

— Я тоже буду тренироваться… но наедине. Кажется, я выявил у себя весьма интересную способность.

Авеста странно посмотрела на меня, но расспрашивать не стала.

— Хорошо. Как скажешь.

Пройдя еще немного, я проводил ее домой, после чего сам направился в другую сторону. Сейчас мне нужно было поговорить кое с кем другим.

Свернув в узкий переулок между домами, я остановился и прислонился к стене, ожидая назначенного человека. Вечерний ветер слегка колыхал мою одежду, а в голове до сих пор всплывали события экзамена.

— Долго ждешь?

Я резко обернулся назад, но никого не увидел.

— Эй-эй, я наверху.

Подняв голову, я заметил фигуру на крыше здания. Это была Камила Рузвельт. После экзамена по алхимии я попросил ее встретиться со мной наедине. Сначала она отнекивалась, но стоило мне упомянуть, что дело касается моего возможного исключения, как она сразу согласилась.

Все-таки добрая девушка.

— Да нет, только пришел.

Она легко спрыгнула с крыши и встала прямо передо мной, закинув руки за спину.

— Ну и о чем ты хотел поговорить?

— Я хотел попросить твоей помощи.

— Моей? И какую именно помощь ты от меня ждешь?

— Мне нужно, чтобы ты узнала характер каждого ученика из В и А классов. Найди тех, кто слаб характером, и тех, кто является их полной противоположностью.

Камила прищурилась.

— Почему ты просишь именно меня?

— Ты буквально у всех на слуху в академии.

— Брр, опять ты за свое. Я не об этом. Почему ты просишь совершенно незнакомую девушку помочь тебе в таком?

Я ненадолго задумался.

— Особых причин нет. Просто… у меня странное чувство, будто я тебя уже знаю. Поэтому и доверяю.

Она удивленно моргнула.

— Знаешь? Странно. Я-то тебя впервые вижу. Но ладно, попробую помочь. Только зачем тебе все это?

— Такими людьми легче управлять. Они быстрее войдут в игру.

— Говоришь как маньяк.

— Тогда перестану.

Она тихо усмехнулась, но затем ее лицо внезапно стало серьезнее.

— Я все равно не понимаю. Ради чего ты вообще сражаешься?

После этих слов я слегка содрогнулся.

Снова этот вопрос.

Вопрос, ответа на который я сам не знал.

Я не могу оставить все как есть. Словно что-то внутри меня толкает вперед, не позволяет остановиться, заставляет снова и снова идти против несправедливого мира.

Но ради чего?

Ради защиты Авесты?

Но ведь я почти ее не знаю.

Ради собственных интересов?

Но они будто и не мои вовсе.

Ради себя?

Я ненавижу себя.

— Рен… что с тобой?

Я поднял взгляд на Камилу. Только сейчас я понял, что по моим щекам медленно текут слезы.

— Почему ты плачешь? Все ведь хорошо?

Я даже не заметил, как опустился на колени. Грудь сдавило так сильно, будто внутри что-то ломалось. Почему мне настолько больно? Почему в груди такая пустота?

Одиноко.

Тоскливо.

Я устал.

Но от чего?

Я ведь еще ничего не сделал.

Тогда почему мне кажется, будто кто-то уже прожил за меня целую жизнь?

Я медленно поднял голову.

— Ради свободы… жизни и счастья, которого я недостоин.