Глава 19.0

Глава 19

Первое, что ощутил Иль Сон – это стерильный запах больницы, тупая, давящая боль в груди и приглушенный гул аппаратуры. Он медленно открыл глаза. Белый потолок, мягкий свет. Он был жив.

Иль Сон повернул голову и увидел его. Алекс сидел на стуле у кровати, откинувшись на спинку, скрестив руки на груди. Его глаза были закрыты, но сон не был мирным – его брови были сведены, а губы плотно зажаты. Иль Сон попытался что-то сказать, но горло было пересохшим. Он лишь слабо пошевелился, этого было достаточно.

Веки Алекса дрогнули и мгновенно открылись. его взгляд – снова привычный, темный, человеческий – устремился к Иль Сону, и в них вспыхнула волна безмерного облегчения, что Иль Сону на секунду стало трудно дышать. Алекс тут же нажал кнопку вызова медсестры. Иль Сон снова почувствовал, как тяжелеют веки, и мир поплыл, прежде чем он увидел, что придет на зов.

Следующий раз, когда сознание вернулось к нему более уверенно, первое, что он услышал громкие, взволнованные, родные. Он открыл глаза. Над ним склонились три знакомых лица. Со Ра, с глазами, полными слез, но сияющим улыбкой. Тан Ри, старающийся выглядеть храбрым, но неспособный скрыть дрожь в голосе. И дядя Хён Дже, с лицом, на котором смешались бесконечное облегчение, усталость и какие-то новые, глубокие морщины.

-Оппа! Ты проснулся. – воскликнула Со Ра, осторожно касаясь его руки.

-Мы так переживали! – добавил Тан Ри, его голосок задрожал.

Дядя молча положил свою большую, грубую руку на лоб, как делал, когда Иль Сон болел в детстве.

Иль Сон хотел что-то сказать, спросить, но его снова накрыла волна слабости, и он снова погрузился в сон под убаюкивающий бормотание младших.

Когда он окончательно пришел в себя, в палате снова был только Алекс. Была ночь. Алекс сидел на том же стуле, но теперь выглядел более собранным, хотя тени под глазами никуда не делись кувшин с водой.

Иль Сон попытался приподняться, и Алекс, не говоря ни слова, помог ему, поправив подушки.

-Воды? – просто спросил Алекс, наливая в стакан.

Иль Сон кивнул, сделал несколько маленьких глотков. Голос вернулся к нему, хриплый.

-Сколько… сколько прошло?

-Четыре дня. Операцию проводили примерно 10 часов. Пуля прошла в сантиметре от сердца, – ответил Алекс, но Иль Сон уловил в нем легкое напряжение. – Ты… невероятно живучий, Иль Сон. Даже для человека.

Иль Сон слабо улыбнулся.

-Привык выживать, наверное, – он сделал паузу, глядя на Алекса. – А ты? Твое плечо?

-Заживает, – коротко ответил Алекс, отводя взгляд, явно не желая углубляться в тему. Потом он снова посмотрел на Иль Сона, и в его глазах появилось что-то тяжелое. – Я должен был быть быстрее. Я должен был… я не должен был допустить, чтобы ты оказался на линии огня. Это моя вина.

-Нет, – твердо сказал Иль Сон. – Это была ее выбор, а мой защитить. Не вини себя.

Алекс ничего не ответил, лишь сжал кулаки на коленях. В тишине палаты слышалось мерное тиканье часов и гул города за окном. Между ними висело невысказанное, самое главное – правда о том, кто такой Алекс. Но сейчас, в этой тихой больничной комнате, это могло подождать. Важно было то, что они оба были живы.

Спустя десять дней Иль Сона выписали. Врачи, тщательно проверив все показатели, развели руками – осложнений не было, зажило все с пугающей, по их мнению, скорость. На улице мир уже успел перекраситься в белый цвет, укутав город в первую, еще робкую, снежную зиму. До конца каникул оставалось время, и Иль Сон решил посвятить его дому, тишине и восстановлению сил – как физических, так и душевных. Именно в этой тишине он начал замечать изменения. Все началось постепенно. Он смотрел на прохожих и видел не только людей. Рядом с пожилой женщиной в автобусе стояла полупрозрачная фигура с добрым лицом, положившая ей руку на плечо. Ангел.

На углу улицы, возле стройки, он увидел мужчину в длинном, старомодном пальто, от которого веяло холодом пустоты. Жнец. Но теперь он не был бесформенным пятном – у него было лицо, пусть и без выражения, и он просто стоял, глядя на верхние этажи.

Сначала Иль Сон списал это на остаточную слабость или влияние лекарств. Но однажды в магазине, выбирая молоко, он машинально повернулся к высокой, худой фигуре, стоявшей в очереди сзади, и спросил: «Простите, вы тоже за молоком?» фигура медленно повернула к нему безжизненное лицо и тихо ответила: «Нет. Я жду кое-кого». Иль Сон понял, что разговаривает со Жнецом, пришедшим за кем-то в этом магазине. Он извинился и отошел, чувствуя ледяную дрожь по спине, но не панику, а странное, горькое принятие.

Позже, в парке, он увидел, как молодой мужчина чуть не упал с обледеневшей тропинки, но будто невидимая рука поддержала его за локоть. Рядом с ним парил Ангел, и его полупрозрачные крылья на мгновение обняли человека.

Удивленным взглядом Иль Сон привлек его внимание. Тот удивленно повернул к нему светящееся лицо и мягко кивнул, прежде чем раствориться. Так Иль Сон осознал – многие из Ангелов, которых он видел с детства, были не предвестниками событий, а хранителями, тихими защитниками, привязанными к конкретным людям.

После этих случаев он дал себе зарок больше не вступать с ними в контакт первым. Мир сверхъестественного теперь был для него не просто хаотичным набором видений, а сложной, населенной реальностью, и невежливо было в нее вламываться. Спустя недели две восприятие окончательно настроилось. Он научился почти мгновенно отличать простого прохожего от сущности, просто мельком взглянув на ауру, на детали, невидимые другим. Это знание больше не было бременем, вызывающим ужас. Оно стало… фактом. Частью пейзажа. И это принесло неожиданное спокойствие. Но была одна реальность, которая оставалась болезненно пустой. С того самого дня в больнице Алекс исчез. Не физически – он, как Иль Сон узнал от дяди, оплатил все счета и организовал лучший уход. Но сам он больше не появлялся. Не было звонков, сообщений, случайных встреч у школы.

Иль Сон понимал, что это решение Алекса. Возможно, из чувства вины. Возможно, чтобы оградить его от новой опасности. Возможно, потому что их дружба, стоившая Иль Сону пули в сердце, теперь казалась Алексу слишком большой роскошью и риском. Иль Сон хотел спросить, узнать, найти его и сказать, что все в порядке, что он не боится. Но он уважал его выбор. И ждал.

Зима медленно укутывала город снегом, а в душе Иль Сона, рядом с обретенным покоем, зияла тихая, холодная пустота от этого отсутствия. Он верил, что их пути снова пересекутся, но, когда и на каких условиях – он не знал.

Наступил новый год, и с ним Иль Сону исполнилось семнадцать. Самый дорогой подарок от родных – это их сияющие, спокойные глаза и теплый, без тревог, ужин в честь его дня рождения и нового года. Никаких коллекторов у дверей, только смех Тан Ри и гордая улыбка Со Ра. Он чувствовал, как тяжелый камень долга и страха понемногу, миллиметр за миллиметром, начинает смещаться с его плеч.

Каникулы закончилось, и пора было готовиться к новому семестру. Утро было морозным и ясным. Иль Сон медленно шел по хрустящему под ботинками снегу, вдыхая колючий воздух, и с непривычно легким настроением зашел в школу. Все было знакомо до боли: шум в коридорах, запах краски и старой мебели. Он зашел в класс, смахнул снег с плеч и знал свое привычное место. Разложил учебники, почувствовав странное, почти ностальгическое спокойствие от рутины. Он готовился к первому уроку, как вдруг привычный гул в классе на мгновение стих, а затем сменился взрывом шепота.