Глава 7.0
Глава 7
В последнее время Иль Сон стал замечать странную аномалию: рядом с Алексом он почти не видел демонов. Те темные тени, что обычно копошились вокруг многих людей, в присутствии Алекса будто растворялись, отступали на почтительное расстояние. Даже ангелы попадались реже. Зато Жнецов он не видел, а чувствовал – смутное, леденящее присутствие в стороне, которое стало ощущаться чаще и острее, чем раньше.
В выходной, пытаясь отвлечься от этих мыслей. Он лежал на полу в гостиной, слушая, как младшие играют в соседней комнате. В груди что-то тягостно сжималось, и он решил выйти прогуляться, вдохнуть осеннего воздуха, развеять странное предчувствие. Он неспешно шел по аллее парка, погруженный в свои мысли, когда резкий свист ветра и скрежет тормозов вырвали его из задумчивости. Рядом на огромной скорости промчалась девушка на велосипеде. Ее лицо было искажено паникой, пальцы судорожно впивались в руль, но было ясно – она не справляется, не может затормозить на крутом склоне.
Девушка отчаянно вывернула руль в сторону, пытаясь избежать столкновения с пешеходной дорожкой, и всей массой врезалась в стоящие у тропинки мусорные баки. Раздался оглушительный грохот, звон падающего металла и приглушенный стон.
Иль Сон бросился к месту падения.
-Вы в порядке?!
Девушка лежала в неудобной позе, наполовину придавленная велосипедом. Сначала она ничего не отвечала, только тяжело дышала, шокированная и испуганная. Потом медленно попыталась подняться.
-Не двигайтесь резко. – Иль Сон аккуратно откатил велосипед в сторону и присел рядом.
Теперь он мог разглядеть повреждения. Через порванный рукав худи на ее предплечье зияла глубокая, небрежная ссадина, из которой сочилась алая кровь, смешавшись с грязью. Колени и ладони были исцарапаны в мелкую сеточку, одна из них выглядела особенно болезненно – суставы пальцев были содраны до мяса.
-Все болит, – хрипло выдавила она наконец, сжимая зубы, чтобы не заплакать от боли и унижения. – Рука… особенно.
-Я вижу, нужно остановить кровь, – сказал Иль Сон как можно спокойнее, хотя сам внутри слегка паниковал. Он быстро снял с себя легкую ветровку. – У меня нет бинтов, но можно хотя бы прижать. У вас есть собой телефон? Нужно вызвать скорую или хотя бы кому-то позвонить.
Он аккуратно, стараясь не касаться раны, обернул рукав ветровки вокруг ее окровавленного предплечья, создавая импровизированный тампон.
-Скорую не надо, – девушка мотала головой, ее голос дрожал. – Это выглядит страшнее, чем есть на самом деле. Я… я просто не справилась с рулем. Глупо.
-Не глупо, а опасно, – поправил ее Иль Сон, помогая ей окончательно подняться и отойти к лавочке. – Вам точно не нужно к врачу? Эта рана глубокая, ее нужно как следует обработать.
-Я живу недалеко, – она кивнула в сторону ближайших домов. – Дойду, там все есть.
-Я вас провожу, – решительно заявил Иль Сон, поднимая ее искореженный, но, кажется, еще на ходу велосипед. – В таком состоянии одни идти нельзя.
-Прощу, обращайся ко мне на «ты», мы вроде одного возраста. – попросила девушка, поправляя капюшон. – Меня зовут Чон У Ён, а тебя?
-Пак Иль Сон. Ну что, потихоньку двинемся?
Опираясь на его плечо здоровой рукой и прижимая к груди завернутую в ветровку поврежденную, она медленно пошла, прихрамывая. Иль Сон вел рядом велосипед, и его мысли снова вернулись к Жнецам. Он украдкой огляделся по сторонам, но никого не увидел. Однако ледяное предчувствие не отпускало. Была ли эта авария простой случайностью? Или это было тем самым «нечто ужасное», к которому вел Жнец, а он, сам того не ведая, уже вмешался в его течение?
Подойдя к аккуратному дому с небольшим палисадником, Чон У Ён достала ключи. Иль Сон с ее разрешения зашел во двор и поставил покореженный велосипед в угол, куда она указала – под навес, рядом с садовыми инструментами.
-Спасибо тебе огромное, – сказала У Ён, бледная, но уже более собранная. – Я бы сама… вряд ли довезла бы это железяку.
-Не стоит благодарности – Иль Сон улыбнулся, стараясь выглядеть обнадеживающе. – Главное – чтобы с тобой все было в порядке. Уверена, что справитесь с раной?
-Да, дома есть аптечка – она кивнула, слегка приподнимая завернутую руку. – Дезинфекция, бинты… я все сделаю. Обещаю не запустить.
Тогда, пожалуй, я пойду, – Иль Сон сделал шаг назад, собираясь уходить. Он уже выполнил свой долг доброго самаритянина.
-Подождите! – У Ён окликнула его, и в ее голосе послышалась легкая паника. – Ваша куртка… она вся в крови и грязи.
Иль Сон махнул рукой.
-Не беспокойтесь. Я как-нибудь отстираю.
-Нет, это я должна. – настаивала она. – Я же ее испортила. Дайте мне ее, сегодня постираю. Завтра верну, примерно днем. Если ты, конечно, не против? – она посмотрела на него вопросительно. – У тебя, наверное, дела?
Мысль о том, что придется возвращаться сюда специально, слегка озадачила Иль Сона. Но ветровка была ему не особо нужна, и отказываться, видя ее настойчивость, казалось невежливым.
-Хорошо – согласился он после короткой паузы. – Я зайду завтра. В час дня подойдет?
Лицо У Ён просияло от облегчения.
-Конечно! Я буду ждать. И… еще раз спасибо.
На прощание Иль Сон помахал ей и вышел за калитку.
По дороге домой он размышлял об этой случайной встрече. Было в ней что-то… слишком уж совпадающее. Жнецы, тревожное предчувствие, а потом – эта девушка, которая чуть не свернула себе шею прямо у него на глазах. Спас ли он ее от чего-то худшего? Или это просто совпадение? А главное – зачем он согласился на эту встречу на завтра? Из вежливости? Или его подсознание, связанное с его даром, подсказывало, что на этом история не закончилась? Он не знал ответов.
Вернувшись домой, Иль Сон всю оставшуюся часть дня посвятил младшим. Он помогал Со Ра с английским алфавитом, а с Тан Ри строил из старых коробок неприступную крепость посреди комнаты. В разгар игры, встав на колени, чтобы укрепить картонную башню, он случайно взглянул в небольшое зеркало, висевшее в прихожей. Отражение заставило его засмотреться и приблизиться. Волосы отрасли. У корней, на сантиметр выше кожи головы, проглядывал яркий, неестественно белый цвет – его собственный, природный. Он напоминал не седину, а чистый платиновый оттенок, как у только что выпавшего снега в первых лучах утра. Контраст с темно-каштановой краской, которую он обычно использовал, был резким и раздражающе заметным.
«Пора бы красить», - с привычной досадой подумал он.
Его естественный цвет волос был платиновым с самого рождения. Когда мама впервые увидел его, то испугалась, заподозрив альбинизм, но отец, холодный и отстраненный даже тогда, лишь отмахнулся, сказав, что это наследственная особенность их семьи, хотя у самого такого не наблюдалось. Для Иль Сона эти волосы никогда не были предметом гордости. В детском саду, а потом и в начальной школе, воспитатели и учителя заставляли его перекрещивать, считая такой цвет «неестественным» и «отвлекающим». Когда же он однажды пришел с белыми прядями, на него смотрели косо – одни с подозрением, другие с непониманием. Хотя были и те, кто втайне восхищался, называя его «принцем из сказки», но их шепоты не приносили утешения, а лишь подчеркивали его инаковость. Вскоре он сам стал просить дядю купить краску – самую темную, самую обычную, чтобы слиться с толпой. Стать невидимым.
Иль Сон встал раньше обычного. Он быстро собрался, прикрыв растущие корни капюшоном, и отправился в ближайший круглосуточный супермаркет, надеясь успеть до ее открытия. В отделе косметики он замер перед стеллажом с красками для волос, чувствуя знакомое напряжение. Его взгляд пробежался по рядам коробочек с изображением улыбающихся моделей. Каштановый, темно-шоколадный, черный эбен… но именно тот оттенок, который он использовал годами отсутствовал. Вздохнув глубоко, он купил темно-шоколадный оттенок. Он поправил капюшон, натянув его ниже на лоб, и вышел на улицу, где уже светило солнце. Проблему с волосами он решил, а сейчас направлялся к Чон У Ёну.
Он пришел к дому У Ён ровно в час. Девушка уже ждала его у калитки, в руках у нее был аккуратно сложенный пакет из крафтовой бумаги.
-Пак Иль Сон, вы и правда пришли! – ее лицо осветилось улыбкой, и она протянула пакет, сделав поклон в приветствие. – Куртка. Я постирала, но… там на рукаве осталось слабое пятно, от крови. Я очень старалась его вывести, прости.
-Не стоит извинений, – он улыбнулся в ответ. – Выглядит как новая, спасибо тебе.
-Это я должна благодарить, – настаивала она, и ее взгляд упала на его руку, все еще перебинтованную. – Ох, да вы же тоже пострадали! Я вчера не заметила… как палец?
-Эта давняя травма, уже заживает, – Иль Сон машинально сжал кулак, пряча повязку. – Не беспокойтесь.
Они еще раз кивнули друг другу, обменявшись формальными поклонами, и разошлись.
По дороге домой, он решил, что раз уж вышел, нельзя терять время зря. Зайдя в самый крупный супермаркет, он набрал еды на дом: упаковку куриных бедрышек по акции, свежих овощей, пачку лапши рамен для быстрого ужина и, после секундного колебания, плитку недорогого шоколада для младших. На кассе он рассчитался и на выходе проверил сдачу, и в уме считал завтрашние траты на проезд и школьные обеды.
Дома ждала знакомая рутина, которая в тот день приносила странное успокоение. Он включил музыку на телефоне и погрузился в приготовление обеда: курицу он замариновал в соевом соусе с чесноком и имбирем, овощи нарезал соломкой для яркого стир-фрая («жарить, перемешивая» техника быстрого обжаривания пищи в раскаленном масле в глубокой сковороде. Стир-фрай это не одно блюдо, а множество блюд, приготовленной по этой технологии). Ароматы, наполнившие маленькую кухню, были теплыми и уютными. Как раз, когда он выкладывал готовое блюдо на тарелки, вернулся дядя Хён Дже, с лицом, выражавшим ту глубокую усталость, что накапливается после двойной смены.
-А, пахнет отлично, – хрипло пробурчал он, снимая рабочую куртку.
-Как раз вовремя, – Иль Сон подал ему тарелку, дымящуюся паром, а затем накормил уже успевших проголодаться Со Ра и Тан Ри.
Сев за стол, дядя ел молча, с аппетитом человека, который ценит домашнюю еду. Отпустив младших играть, он отпил глоток воды и устало провел рукой по лицу.
-Ну, как дела? – спросил дядя, его взгляд стал более внимательным. – В школе все нормально? С работой?
-В школе все как обычно, – кивнул Иль Сон, откладывая палочки. – А с работой… я нашел другую подработку. Репетиторство. Пока что идет хорошо.
Лицо дяди выразило легкое удивление, смешанное с одобрением.
-Репетиторство? Это звучит солиднее, чем таскание ящиков. Платят нормально?
-Да, – Иль Сон кивнул, не вдаваясь в детали щедрости Алекса. – Хватает.
Наступила короткая пауза, дядя откашлялся, его пальцы постучали по столу.
-А насчет… долга, – начал он, не поднимая глаз. – в этом месяце снова приходили? Коллекторы?
Холодная волна прокатилась по спине Иль Сона. Он кивнул, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
-Да, один раз. В начале месяца, когда я был дома с ребятами. Я не открывал. Они оставили бумажку под дверью. Обычные угрозы.
Лицо дяди исказила гримаса беспомощной злости и стыда.
-Чертов Те Гён… даже после смерти костей не дает собрать. – он тяжко вздохнул. – И как ты… справляешься? С оплатой, со всем этим? Эти деньги, что ты зарабатываешь… они ведь уходят не только на еду, да?
Вопрос повис в воздухе. Иль Сон понимал, о чем он. Деньги уходили на самое необходимое: коммуналку, скромную еду, школьные нужды младших. Откладывать на долг отца было практически нереально. Каждый месяц они лишь немного гасили проценты, а основная сумма висела над ними тяжелым бременем.
-Я справлюсь, – твердо, может быть, даже слишком резко сказал Иль Сон. Он встретился взглядом с дядей. – Мы справимся. Просто нужно время, и… немного везения.
Дядя Хен Дже долго смотрел на него, и в его усталых глазах что-то дрогнуло – боль, гордость и бесконечная усталость.
-Прости меня, парень, – прохрипел он наконец, отводя взгляд. – Я должен был… я должен был больше сделать, чтобы защитить вас всех от этого.
-Вы и так делаете больше чем достаточно, вам не за что извинятся, – тихо возразил Иль Сон. Он встал и начал собирать пустые тарелки. – Мы же семья, выдержим все вместе.
Он унес посуду в раковину, оставив дядю сидеть за столом в тяжелом молчании. Звон посуды и бормотание детей из соседней комнаты заполнили тишину. Долг, коллекторы, жнецы и демоны – все это было частями одного огромного груза, который он нес на своих плечах. И сегодня, как и вчера, и как завтра, ему не оставалось ничего другого, кроме как нести его дальше.