Глава 13.0

Фёдор слегка нахмурился, задумчиво глядя на стол. После минутного молчания он всё же нарушил тишину, обращаясь к Ивану Ковалёву:

— "Иван Сергеевич, вы действительно считаете, что мне нужно было слышать это? " — его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась едва уловимая нотка недоверия. — "Я ведь не Дарование. Всё, о чём вы говорили, касается их, а не таких, как я."

Ковалёв поднял глаза на Фёдора, его губы растянулись в лёгкой, но понимающей улыбке.

— "Ты, конечно, прав, Фёдор," — начал он, склонив голову чуть набок. — "Дарования — это центр предсказания. Именно они станут катализатором грядущих изменений. Но..."

Он поднял палец, будто собираясь сделать важный акцент.

— "Но ты — совсем не простой человек. Ты сын Владимира Светлова, одного из самых великих героев своего времени. Ты — его продолжение, его наследие. И, если говорить честно, я знаю, что ты, даже без дара, можешь постоять за себя."

Фёдор слегка напрягся, а затем откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— "Я ничего особенного не делаю. Просто следую его наставлениям."

Ковалёв усмехнулся.

— "Не скромничай, парень. Я наслышан о тебе. Говорят, что ты способен выдержать спарринг с Владимиром. А это, поверь мне, достижение, которым не может похвастаться даже половина дарований."

Владимир, до этого момента молчавший, поднял взгляд и коротко бросил:

— "Фёдор всегда был упорным. Но то, чему он добился, — это его заслуга. Я лишь направлял его."

Ковалёв слегка приподнял бровь, глядя на Владимира с тенью улыбки.

— "Ты действительно научил его многому. Но ты, вероятно, даже не подозреваешь, что он научился у тебя большему, чем ты мог бы предположить."

Фёдор коротко хмыкнул, но не стал ничего возражать.

Ковалёв тем временем продолжил:

— "Фёдор, ты не Дарование, это правда. Но это не значит, что ты не важен в этих изменениях. Помни одно: сила не всегда в дарах. Иногда она в упорстве, воли, в способности оставаться собой даже тогда, когда мир вокруг рушится. И я уверен, что тебе предстоит важная роль в этом."

Фёдор немного расслабился, опустив руки на колени.

— "Вы так говорите, будто уже всё знаете," — он бросил взгляд на Ковалёва.

— "Знать всё невозможно," — ответил тот, слегка пожав плечами. — "Но я умею видеть потенциал. И твой потенциал, Фёдор, уникален. Даже без дара ты можешь достичь того, о чём многие с дарами могут только мечтать."

Разговор завис в тишине. Владимир только кивнул, словно подтверждая слова Ивана, а Фёдор задумчиво переваривал услышанное, избегая взгляда собеседника.

Ковалёв, заметив, как тишина стала чуть натянутой, сложил пальцы на столе, и его лицо обрело серьёзное выражение. Он медленно обвёл взглядом присутствующих, словно оценивая, как лучше преподнести следующие слова.

— "Есть вещи, которые касаются не только дарований или тех, кто стоит у власти," — начал он, его голос стал ниже, будто он делился секретом. — "Это касается всех нас. И речь не только о том, что мы видим сейчас, но и о том, что скрыто в тени."

Фёдор чуть подался вперёд, его взгляд стал напряжённым. Владимир, напротив, оставался внешне спокойным, но его глаза не отрывались от Ковалёва.

— "Что именно ты имеешь в виду? " — спросил Владимир, его голос был ровным, но в нём чувствовалась нотка тревоги.

Иван Сергеевич наклонился чуть ближе, словно хотел сократить расстояние между ними.

— "Дарования становятся не просто более частым явлением," — начал он. — "Мы это видим, слышим, говорим об этом. Но есть ещё кое-что. То, о чём знают лишь избранные, и я хочу, чтобы вы тоже это знали. С увеличением числа пробуждений появилась другая проблема."

— "Какая проблема? " — нахмурился Владимир.

— "Болезнь. Или, если точнее, аномалия," — Иван Сергеевич опустил голос до почти шёпота. — "Дарования, которые теряют контроль. Их называют 'осквернёнными'. Это ещё не официальное название, но я думаю, что оно приживётся. И таких случаев становится всё больше."

Фёдор выглядел озадаченным.

— "Осквернённые? Что это значит? "

Ковалёв повернулся к нему, его взгляд был тяжёлым, полным скрытых эмоций.

— "Это те, кто не справляется со своим даром. Их разум разрушается, а дар начинает жить собственной жизнью. Такие люди становятся опасными не только для себя, но и для окружающих. Они... как сказать... больше не люди в привычном смысле."

Владимир почувствовал, как что-то холодное сжало его сердце.

— "И как часто это происходит?т" — его голос был едва слышен.

Иван вздохнул, его пальцы нервно барабанили по столу.

— "Часто. Слишком часто. Это началось не так давно, но темпы пугающие. Мы не понимаем причины, но подозреваем, что это связано с самой природой даров. Они словно становятся нестабильными."

Фёдор стиснул кулаки, его взгляд метался между отцом и Ковалёвым.

— "Но ведь должны быть решения? Методы контроля, подготовки, обучения? "

Ковалёв кивнул, но его лицо оставалось мрачным.

— "Мы пытаемся. Есть программы обучения, центры адаптации. Но этого недостаточно. Мы не успеваем за ростом числа дарований. И самое страшное, Владимир, — это то, что некоторые из 'осквернённых' становятся невероятно сильными. Настолько, что обычные дарования не могут их остановить."

Владимир долго молчал, его руки были сцеплены на столе. Наконец, он заговорил:

— "Ты хочешь сказать, что это новая угроза. Что наша прежняя война, наши битвы... это было лишь начало? "

Ковалёв кивнул.

— "Именно. И именно поэтому, Владимир, нам нужно быть готовыми. Дарования — это инструмент, но они же могут стать и катастрофой. Твои знания, твои умения — они важны как никогда. Ты был героем в своей эпохе, но теперь мир ждёт от тебя большего."

—————

Фёдор обдумывал услышанное, его взгляд метался между отцом и Иваном Сергеевичем. Вопросы рвались наружу, но он понимал, что не все из них можно задать прямо.

— "И всё же, Иван Сергеевич," — начал он, стараясь не выдать своей неуверенности. — "Провидица... она упоминала что-то о Луне? Или это всего лишь мифы? "

Ковалёв прищурился, изучая Фёдора, словно пытаясь понять, откуда у него такой вопрос.

— "О Луне? " — переспросил он, откидываясь на спинку кресла. — "Нет, такого я не слышал. По крайней мере, ничего конкретного. Почему ты спрашиваешь? "

Фёдор замялся, а затем, не глядя на отца, ответил:

— "Просто подумал... если провидица говорила о каких-то небесных знамениях, то, может, это связано."

Иван помолчал, переваривая услышанное.

— "Небесные знамения..." — тихо повторил он, словно проверяя, как звучат эти слова. — "Знаешь, Фёдор, я всё больше убеждаюсь, что в этом мире слишком много совпадений, чтобы считать их случайными. Но о Луне ничего не слышал. Может, это что-то, что ещё проявит себя."

Владимир нахмурился, пристально посмотрев на сына.

— "Фёдор, если это просто догадка, не стоит разбрасываться такими словами. Мы и без того в темноте, а ты подбрасываешь нам новые загадки."

Фёдор лишь пожал плечами, но взгляд его оставался задумчивым.

Ковалёв встал, давая понять, что разговор подошёл к концу.

— "Я сказал всё, что мог. Остальное зависит от вас."

Он повернулся к Фёдору, его взгляд стал мягче:

— "И всё же, Фёдор, ты проявляешь недюжинную наблюдательность. Продолжай задавать вопросы — это ценно."

Владимир, вставший следом, посмотрел на Ковалёва.

— "Спасибо за откровенность, Иван. Увидимся позже."

Ковалёв улыбнулся:

— "Как всегда, Владимир. Береги себя. И своих."

Разговор окончен, но каждый из присутствующих чувствовал, что ответы, которых они жаждали, так и остались за пределами досягаемости.