Глава 1.0

Капли дождя стучали по стеклу комнаты, которую освещает лишь одна почти догоревшая свеча стоящая на деревянном столе. Дуновения ветра от дыхания заставляли пламя свечи танцевать для мальчика, что писал как заворажённый.

Тёмная, но в тоже время блекло сверкающая жидкость вместо обычных чернил постепенно выстраивались в буквы, буквы в слова, а слова в текст. Страницы были полны описанием всевозможных тварей, существ, рас, растений, руд, мест и вещей.

Необычная чёрная перьевая ручка украшенная остроконечным пером синего цвета в котором словно было запечатлено звёздное небо была в руках у мальчика.

Ветер за окном становился сильнее с каждым взмахом перьевой ручки. Некая невидимая, едва уловимая, таинственная рябь блуждала за окном растекаясь в даль, за горизонт.

Тени становились темнее, краски контраснее, а мир цветнее.

Мир менялся.

Написанные вещи прибывали в мир.

Возможно, где-то в мире уже заметили, что в тенях кто-то прячется, что уже привычный скрежет половиц в доме стал пугающим, молитвы получили своего слушателя, и страшилки, которые рассказывали на ночь перестали быть выдумкой.

Положив перьевую ручку за ухо, мальчик отложил листок в сторону к большой куче других страниц, и после потянулся чтобы размять мышцы, которые успели устать за время проведённое в сидячем положении.

- "Мм-м... о-ох... сколько часов я просидел? " Усталым, слегка вялым голосом проговорил мальчик.

- "Ого-о... уже стемнело. И дождь льёт словно его вызвал Водолей. Так и тянет впасть во власть Мары." Вставая, мальчик едва задел стопку бумаг, что лежали у стула. Лишь чудо позволило этой стопке устоять, а не закружиться в плясках ветра от размашестого шага мальчика.

- "Тц... это ж сколько я писал? " Устало выругался мальчик осторожно шагая в сторону кровати.

На пол пути, мальчик опомнился и сделал шаг к столу на котором всё ещё горела свеча, которая уже догорала свои последние минуты. Светлый воск свечи цвета схожий со слоновой костью растёкся поодаль от подсвечника делая вид почти догоревшей свечи похожей на тлеющее дерево. Растёкшийся воск был похож на корни, а свет свечи был ореолом над кроной некогда прекрасного спутника и поддержки для юного писателя.

Задув свечу отправив этого напарника в последний путь, мальчик вялыми шагами брёл к кровати, что так долго ждала своего хозяина.

Не раздеваясь, а просто позволив своему уставшему телу упасть в объятия такой родной постели, красному одеялу, белой наволочке и двум подушкам золотого цвета. Словно слуги, что так долго ждали своего господина, одеяло под порывом воздуха после падения мальчика накрыло его одним своим уголком, приглашая его впасть в бездну личного сонного царства.

Образ луны на стекле искривился. Ни тучи, ни гроза, ни ливень не были преградой для жемчужины ночного неба. В тонком стекле, под воздействием искривления от неестественных сил отпечаток полной луны приобрёл вид ока, что глядело на спящее, невинное, беспомощное дитя.

Капли на окне стали мириадом мелких глазниц, каждая из которых была самым трепещущим зрителем. Главное Око изогнулась словно улыбалась и довольствуясь написанной работой, читая строки рукописей. Удволитворив свой аппетит, Око вместе с остальными глазами закрылось вернув окну его приземлённый и естественный вид.

-------

[Незадолго до]

Тёплые солнечные лучи нежным полотном входили в оконную щель меж тёмных бордовых занавесок. Комната медленно расцветала в утренней заре позволяя фуктурным белым обоям поглощать светлость и лучезарность грядущего дня.

Мебель из тёмного дуба гармонично контрастируя с общим белым фоном помещения в такт общей картины позволяла себе сверкать отражая белёсый свет, что блуждал волнами по комнате.

Гармония и покой властвовали в помещении. Дремлящий юнец наблюдал свой седьмой сон с особой на то страстью, но эту идиллию нарушила вошедшая прислуга.

Каштановые волосы, которые были опрятно уложены под белый чепец. Форменное платье чёрного цвета с белым фартуком прекрасно сидели на её скромных формах. Голубые глаза создают неподдельный образ глубокой, но скромной натуры.

Всё это был образ, который принадлежит личной прислуге-горничной по имени Мари.

Не смотря на то, что обычно принято чтобы к юноше приходил камердинер, юноша в одно время настоял и отныне ему прислуживала Мари, дочь камердинера.

Плавным размашестым движением Мари раздёрнула занавески впуская тёплый, весенний, яркий солнечный свет заставив лицо юноши смощиться от падающих солнечных лучей на его сонное лицо.

В тщетной попытке укрыться, юноша повернулся на другой бок.

Мари вздохнула и поставив руки в бока сказала своим звонким и намеренно громогласным голосом:

- "Просыпаетесь, Молодой господин, утро наступило."

Издав недовольный и уже по своему ритуальный звук «Мпфх», юноша лёг на спину. Приоткрыв один глаз, он посмотрел на ту, что изгнала его сон.

- "Мари, мне радостно, что ты как всегда трудолюбива и набожна в своих рутинных обязанностях будить меня, но, пожалуйста, будь так любезна, завтра разбуди меня нежнее. Если бы ты знала, что мне снилось… это было выше всякого воображения." Произнёс едва стоная юноша. Он был огорчён. Сон, нет, едва ли он может принять, что это был сон. Ощущение, которые заполонили его ещё дремлющий разум не могли быть вызваны просто «сном».

- "Диву дамся, когда вы без моей помощи проснётесь вовремя." Не сдавая позиций говорила Мари. - "Прошу, поторопитесь с пробуждением. Кухарка, посудомойка, шеф-повар стараются с самого рассвета, отблагодарите их съев блюда горячими."

После слов Мари, юноше не оставалось ничего кроме как сделать как Мари просит. Он принял сидячее положение и прогнал остатки сна. После недолгих потягиваний юноша встал с кровати и позволил Мари себя одеть.

- "В этом сне, мне казалось, что я был сам не свой. Я видел невероятные образы, какие ни в сказках прочесть, ни в монастыре услышать. Странные люди, звери, растения. Я видел самые красивые пейзажи. Красоту небес и тьму глубин." Хватаясь за остатки образов из своей памяти, юноша старался как можно чётче запечатлеть их, ликуя душой и разумом от животрепещущих ощущений.

- "Сам не свой? " С подозрением, но и с интересом спросила Мари надевая на юношу шёлковый халат цвета слоновой кости.

- "Это сложно объяснить." Юноша закрыл глаза дабы лучше припомнить события минувшего сна. - "Я был собой, но не собой. Я понимал, что это был я, манера поведения, постановка речи, рост, одеяния. Всё было как у меня, но отличалось. Как если бы сделали точную мою копию, но намеренно либо убрали, либо поменяли мелкую, по своей сути ненужную деталь, но которая делала меня мной. И вызванное этим отличие, пугало." Открыв глаза, юноша уже был одет. Пока он старался дать описание своим пережитым эмоциям и запомнившимся событиям Мари уже одела его.

Взглянув на своё отражение в зеркало на туалетном столике у стены, юноша сделал несколько шагов приближаясь, чтобы отчётливей увидеть и оценить проделанную Мари работу по приведению его в надлежащий вид.

Светлые, золотистые волосы, которые не так давно были взлахмоченны сейчас были красиво уложены в строгую причёску. Бледноватая кожа делала вид юноши болезненным, легко можно было спутать с признаками анемии и это было не далеко от правды. Худощавое телосложение виделось из под халата. Зелёные глаза доставшиеся от матери, в которых юноша заметил некие изменения. Тьма хрусталика глаза обрела глубину и стала похожа на бездну.

Вспыхнула мысль, которая дала свой сокрушительный удар по спокойствию мгновенного выгоняя остатки дрёмы. Волна паники пронеслась по спине ознобом и мурашками, и сменились на волнение и восторг.

- "Мари! Мари! Глаза! " Потеряв способность грамотно ставить свою речь, юноша повернулся к Мари и указал на свои глаза.

С перепугу, Мари не сразу поняла, что подразумевал юноша и было хотела звать лекаря и самой оказать всю возможную помощь. Но увидев, что юноша не был ни ранен, ни показывал на что-то плохое или зловредное, она стала всматриваться в его глаза.

По началу она не сразу поняла, что она должна была увидеть, но ей хватило доли секунды чтобы понять.

Мари углядев в глазах юноши эту таинственную и тяготеющую тьму стала постепенно утопать в ней, казалось, что её сознание медленно утекало. Она знала это чувство. Чувство медленного завораживания, влечения, тяготения.

- "Ваше благородие..." Едва прошептала Мари, стараясь сохранить ясность ума. Но, ей на её удивление и не нужно было стараться. Глядя в эти бездонные глаза её островок сознания очищался от лишнего мусора, постепенно оставляя лишь тихий бриз невысказанных мыслей. - "Неужели вы... пробудились? "

Не сдерживая свою радость, Мари крепко обняла юношу.

Юноша обнял Мари в ответ.