Путь в город

Утро выдалось пасмурным, будто сама природа переживала расставание Рунильды с родным домом. Серые облака низко висели над верхушками деревьев, и густой туман, словно молочная река, стелился по земле, размывая очертания леса. Дорога, по которой шагала Рунильда, вилась между высокими соснами, уходя всё дальше от деревни Вороново.

Девушка время от времени оглядывалась назад, хотя домик бабушки давно скрылся из виду. В груди ныло от тоски, а в голове роились сомнения. Правильно ли она поступает? Не лучше ли было остаться с Гретой, особенно сейчас, когда времена становятся всё опаснее для таких, как они?

Но каждый раз, когда сомнения становились особенно сильными, медальон на груди слегка теплел, словно успокаивая и придавая уверенности. Рунильда прикасалась к нему через ткань рубашки и продолжала идти, крепче сжимая ремень заплечного мешка.

— Бабушка говорила, что в полдень должен пройти торговый обоз, — пробормотала она себе под нос. — Нужно добраться до большой дороги до того времени.

Тропинка постепенно становилась шире, превращаясь в лесную дорогу. Здесь уже были видны следы телег — глубокие колеи, заполненные утренней росой. Значит, она на правильном пути.

Лес вокруг был удивительно тих. Ни пения птиц, ни шороха зверьков в подлеске. Только шепот ветра в кронах деревьев да тихий шелест её собственных шагов. Это молчание казалось неестественным и тревожным.

— Странно, — нахмурилась Рунильда, останавливаясь и прислушиваясь. — Обычно в это время лес полон звуков.

Она глубоко вдохнула, пытаясь уловить любой запах, который мог бы объяснить необычное поведение лесных обитателей. Бабушка научила её обращать внимание на такие вещи — животные и птицы часто чувствуют опасность раньше людей.

Лёгкий порыв ветра донёс смесь запахов: влажная земля, хвоя, грибы... и что-то ещё. Что-то чужеродное для леса — запах металла, кожи и какого-то острого, не природного аромата. Запах людей.

Медальон под рубашкой внезапно стал холодным, и это не могло быть совпадением. Рунильда напряглась, медленно оглядываясь по сторонам. Вокруг по-прежнему никого не было видно, но она теперь была уверена — за ней наблюдают.

"Спокойно," — приказала она себе. — "Не показывай, что что-то заметила."

Рунильда сделала вид, что просто остановилась передохнуть. Сняла мешок, достала флягу с водой, сделала несколько глотков. Затем как бы между делом поправила волосы, используя этот жест для того, чтобы внимательнее изучить окружающий лес.

И тут она заметила движение — быстрое и почти неуловимое, на самой границе видимости. Кто-то перебежал между деревьями слева от дороги, примерно в пятидесяти шагах от неё. Затем ещё одна тень мелькнула справа, чуть дальше. Минимум двое, возможно больше.

Сердце Рунильды заколотилось быстрее, но лицо осталось спокойным. Бабка всегда говорила: "Никогда не показывай страха. Страх — это приглашение для хищника".

Она неторопливо закрыла флягу, убрала её в мешок и снова двинулась в путь, лихорадочно обдумывая ситуацию. Кто эти люди? Разбойники? Наёмники, посланные гильдией или церковью? Или просто путники, которые так же, как и она, держат путь к большой дороге?

Последний вариант был самым маловероятным. Обычные путники не стали бы скрываться в лесу, избегая встречи. А эти явно следили за ней, оставаясь невидимыми.

"Нужно действовать," — решила Рунильда. — "Если это разбойники, они нападут, как только дорога станет достаточно уединённой. Если это кто-то от гильдии или церкви — они могут просто следить, но это ненамного лучше."

Медальон снова потеплел, и Рунильде вдруг пришла в голову идея. Бабушка говорила, что этот амулет — больше, чем просто кусок серебра с гравировкой. Он связан с их наследием, с древними силами. Может быть, он способен не только предупреждать об опасности, но и помочь избежать её?

Она незаметно прикоснулась к медальону под рубашкой и закрыла глаза на мгновение, мысленно обращаясь к нему: "Помоги мне. Покажи безопасный путь."

К её удивлению, медальон словно отозвался — тепло от него усилилось и стало направленным, исходя больше с одной стороны диска, чем с другой. Как будто медальон указывал направление.

И это направление вело прочь от дороги, в глубину леса.

Рунильда колебалась. Сойти с проторенного пути в незнакомой части леса было рискованно. Она могла заблудиться, потерять время и не успеть встретить торговый обоз. С другой стороны, продолжать идти, зная, что за тобой следят неизвестные — возможно, ещё опаснее.

"Бабушка доверяла этому медальону," — подумала Рунильда. — "Значит, и я должна довериться."

Она сделала вид, что заметила какое-то растение у обочины, и остановилась, якобы заинтересовавшись им. Потом, убедившись, что за дорогой никто не наблюдает с той стороны, куда указывал медальон, быстро скользнула между деревьями.

***

Лес встретил её множеством звуков, скрытых от дороги — шорох мелких животных, перекличка птиц, шепот листвы. Здесь, в чаще, жизнь продолжалась своим чередом, не затихая, как у дороги. Это был хороший знак — значит, непосредственной опасности в этой части леса нет.

Рунильда двигалась осторожно, стараясь не оставлять следов и не шуметь. Медальон продолжал направлять её, и вскоре она поняла, что он ведёт её по широкой дуге, примерно параллельно дороге, но на безопасном расстоянии от неё.

"Умно," — подумала девушка. — "Я всё равно выйду к большой дороге, но в другом месте, обойдя тех, кто следил за мной."

Она шла уже около часа, когда медальон вдруг резко похолодел. Рунильда застыла на месте, прижавшись к стволу огромной сосны. Что-то было не так.

Прислушавшись, она различила звуки, которые не принадлежали лесу — приглушённые голоса, скрип кожи, звон металла. Люди. И они были совсем близко.

Медленно и бесшумно Рунильда опустилась на корточки и раздвинула ветви ближайшего кустарника, чтобы лучше видеть. Впереди, в небольшой ложбине между деревьями, был разбит лагерь. Трое мужчин сидели вокруг маленького костра, над которым висел котелок. Их лошади, привязанные неподалёку, мирно щипали траву.

Мужчины не были похожи на обычных разбойников. Они были одеты добротно, хоть и неброско, а их оружие — короткие мечи и кинжалы — выглядело качественным и хорошо ухоженным. На плечах у двоих были плащи с одинаковой вышивкой — Рунильда не могла разглядеть узор с такого расстояния, но сам факт униформы говорил о многом.

"Стража? Или люди гильдии?" — подумала она, напряжённо вглядываясь в незнакомцев.

В этот момент один из мужчин заговорил, и его слова заставили Рунильду похолодеть:

— Она должна быть где-то здесь. Следы вели в эту сторону.

— Может, пошла другой дорогой? — отозвался второй, помешивая что-то в котелке. — Откуда ты вообще знаешь, что это та самая девка?

— Описание совпадает, — ответил первый. — Молодая, тёмные волосы, дорожная одежда, небольшой заплечный мешок. И она шла из Воронова, той самой деревни, о которой говорил магистр.

При упоминании магистра Рунильда едва сдержала вздох. Теперь всё встало на свои места — эти люди посланы лекарской гильдией. Возможно, самим магистром Томасом, которого она встречала год назад, когда пыталась поступить в гильдию.

— И что нам с ней делать, когда найдём? — спросил третий мужчина, до этого молчавший. — Магистр сказал только следить.

— Следить и доложить, куда она направляется, — кивнул первый. — Но если будет возможность захватить её без лишнего шума — взять с собой. Магистр хочет лично поговорить с ней.

Рунильда почувствовала, как по спине пробежал холодок. Захватить? Это уже не просто слежка — это настоящая охота. И она была дичью.

Она начала медленно отступать, стараясь не привлекать внимания. Один неверный шаг, треснувшая ветка, шорох листьев — и её обнаружат. А судя по тому, что она услышала, эти люди не остановятся, пока не выполнят задание.

Медальон на груди стал ледяным, почти обжигая кожу. Рунильда поняла, что опасность гораздо серьёзнее, чем она думала изначально.

"Нужно уходить. Немедленно."

Она отступала шаг за шагом, не сводя глаз с лагеря, готовая замереть при малейшем движении в её сторону. Когда расстояние стало достаточным, она выпрямилась и, всё ещё стараясь не шуметь, быстро двинулась прочь, в сторону, противоположную лагерю.

Медальон снова начал теплеть, указывая новое направление. Рунильда не колебалась — она полностью доверилась древнему артефакту, понимая, что сейчас он может быть её единственным шансом избежать встречи с людьми магистра.

***

Она шла долго, не останавливаясь даже для того, чтобы перевести дух. Страх придавал силы, а медальон продолжал направлять, становясь то теплее, то холоднее, в зависимости от того, верно ли она выбирала дорогу.

Постепенно лес начал редеть, и Рунильда поняла, что приближается к его границе. Вскоре между деревьями показалась открытая местность — широкое поле, за которым виднелась большая дорога. Та самая дорога, что вела в город, только значительно дальше от того места, где она планировала выйти к ней изначально.

Уже почти достигнув опушки, Рунильда вдруг резко остановилась. Медальон вновь стал холодным, предупреждая об опасности. Она прижалась к стволу ближайшего дерева и внимательно изучила открывшийся впереди пейзаж.

Сначала ей показалось, что опасности нет — поле было пустым, на дороге тоже никого не было видно. Но потом она заметила движение на другой стороне дороги, у кромки леса. Ещё люди, и они явно наблюдали за полем и дорогой.

"Засада," — поняла Рунильда. — "Они знают, что я иду в город, и перекрыли все возможные пути."

В этот момент она почувствовала, что медальон начинает пульсировать теплом — не в каком-то определённом направлении, а словно пытаясь сообщить что-то иное. Рунильда замерла, пытаясь понять значение этих пульсаций. Они были ритмичными, почти как... стук копыт?

Она прислушалась и действительно различила далёкий, но приближающийся звук — по дороге двигался кто-то верхом, и довольно быстро. Вскоре на дороге показался всадник — молодой мужчина на гнедом коне, судя по одежде, гонец или курьер.

Люди на другой стороне дороги явно напряглись, наблюдая за всадником. Он не был их целью, но мог помешать их планам.

И вдруг Рунильда поняла, что это её шанс. Пока внимание преследователей сосредоточено на всаднике, она может пересечь поле и выйти на дорогу позади него. Если повезёт, они даже не заметят её, а если и заметят, всадник будет между ними и ею, что даст ей преимущество.

Не давая себе времени на сомнения, Рунильда дождалась, когда всадник поравняется с её позицией, и рванулась вперёд. Она бежала изо всех сил, пригнувшись, чтобы её было труднее заметить среди высокой травы поля.

Достигнув дороги, она бросила короткий взгляд в сторону всадника, который был уже в нескольких десятках шагов впереди, и в сторону леса, где прятались люди магистра. Они действительно не заметили её — всё их внимание было приковано к гонцу.

Не теряя времени, Рунильда побежала по дороге вслед за всадником, стараясь держаться края, где пыль не так выдавала её шаги. Ей нужно было как можно быстрее оказаться вне поля зрения наблюдателей.

Позади раздался крик — её всё-таки заметили. Рунильда не обернулась, не сбавила шага, а наоборот, побежала ещё быстрее, хотя лёгкие уже горели от напряжения.

Всадник впереди, услышав крик, обернулся. Он увидел бегущую девушку и, что более важно, заметил преследователей, выбегающих из леса. Мгновение он колебался, а затем развернул коня и поскакал обратно, навстречу Рунильде.

— В седло! — крикнул он, протягивая руку, когда поравнялся с ней.

Рунильда не раздумывала. Она схватилась за протянутую руку, позволяя подтянуть себя, и оказалась в седле позади всадника.

— Держись крепче! — скомандовал незнакомец, и конь рванул вперёд с удвоенной скоростью.

Рунильда обхватила всадника за пояс, пытаясь удержаться в седле. Ветер свистел в ушах, дорога размывалась перед глазами. Они мчались с такой скоростью, что преследователи быстро остались далеко позади.

Только когда погоня окончательно исчезла из виду, всадник перевёл коня на более спокойный аллюр. Рунильда наконец смогла перевести дыхание и как следует рассмотреть своего спасителя.

Это был молодой человек, едва ли старше её самой, с растрёпанными светлыми волосами и внимательными голубыми глазами. Его одежда была простой, но добротной, а на груди виднелся знак — вышитый серебряной нитью силуэт птицы.

— Ты в порядке? — спросил он, полуобернувшись к ней. — Кто эти люди? Почему они преследовали тебя?

Рунильда колебалась, не зная, сколько можно рассказать незнакомцу. Но он спас её, рискуя собой, и заслуживал хотя бы частичного объяснения.

— Меня зовут Рунильда, — сказала она. — Я из деревни Вороново, иду в город поступать в лекарскую гильдию. А эти люди... я думаю, они посланы магистром Томасом, главой гильдии. Они хотели выследить меня и, возможно, захватить.

— Захватить? — удивился всадник. — Но почему? Что им нужно от простой деревенской девушки?

Рунильда отвела взгляд:

— Я не знаю. Может быть, дело в моей бабушке — она известная травница, и многие считают её... ведьмой.

При слове "ведьма" всадник заметно напрягся, и Рунильда пожалела, что была так откровенна. В эти времена даже намёк на связь с ведьмовством мог обернуться серьёзными проблемами.

Но вместо страха или осуждения на лице молодого человека появилось выражение искреннего интереса:

— Травница? Твоя бабушка лечит травами? А ты сама умеешь?

— Немного, — осторожно ответила Рунильда, всё ещё не понимая реакции незнакомца. — Я училась у бабушки, но хочу получить официальное признание гильдии.

Всадник улыбнулся:

— Меня зовут Эрик. Я курьер на службе дома Серебряного Ворона, — он указал на вышивку на своей груди. — Везу срочное сообщение в город. Но я вырос в деревне и знаю, что умелая травница стоит десятка гильдийских лекарей. Моя мать была знахаркой.

Рунильда почувствовала, как напряжение немного отпускает её. Похоже, ей повезло встретить человека, который не разделял всеобщих предрассудков против народной медицины.

— Спасибо, что помог мне, — искренне сказала она. — Я не знаю, что бы делала, если бы не ты.

— Не стоит благодарности, — отмахнулся Эрик. — Я не мог проехать мимо, когда кто-то в беде. Да и не первый раз сталкиваюсь с людьми магистра Томаса. Он в последнее время совсем озверел в своей охоте на ведьм.

— Ты знаешь магистра? — удивилась Рунильда.

— Лично — нет, — покачал головой Эрик. — Но мой господин, лорд Касимир, не раз упоминал его. Они не в лучших отношениях. Лорд считает, что гильдия превышает свои полномочия, вмешиваясь в дела простого народа. Особенно с этим новым королевским указом.

Он некоторое время ехал молча, затем добавил:

— Если хочешь, я могу доставить тебя прямо в город. Так будет безопаснее, чем идти пешком. Особенно если люди магистра всё ещё ищут тебя.

Рунильда с благодарностью приняла предложение. Продолжить путь в компании дружелюбного курьера было гораздо приятнее и безопаснее, чем идти одной, постоянно оглядываясь на каждый шорох.

— А ты не опоздаешь с доставкой своего сообщения? — спросила она, беспокоясь, что может быть причиной неприятностей для Эрика.

— Не волнуйся, — улыбнулся он. — Я выехал с запасом времени и всё равно прибуду в город раньше срока. К тому же, — он подмигнул, — я смогу рассказать лорду Касимиру о людях магистра, которые охотятся на невинных девушек в королевских лесах. Ему будет интересно.

Рунильда не была уверена, что определение "невинная девушка" полностью подходит для внучки ведьмы с волшебным медальоном, но решила не поправлять своего нового знакомого. Вместо этого она удобнее устроилась в седле и позволила себе насладиться быстрой ездой, чувствуя, как ветер играет с её волосами.

Медальон на груди стал тёплым и приятным, словно одобряя её решение довериться курьеру. И впервые с начала путешествия Рунильда почувствовала что-то похожее на надежду.

***

День клонился к вечеру, когда они увидели впереди городские стены. Каменная громада высилась над окрестными полями, отбрасывая длинную тень. Множество дорог сходились к главным воротам, по которым двигался непрерывный поток людей, повозок и животных.

Рунильда замерла, пораженная зрелищем. Она уже бывала в городе раньше, но каждый раз его вид вызывал у неё смесь восхищения и тревоги. За этими стенами жило больше людей, чем во всех окрестных деревнях вместе взятых. И большинство из них вряд ли обрадуются появлению ещё одной "ведьмы".

— Впечатляет, правда? — заметил Эрик, заметив её реакцию. — Первый раз в городе?

— Нет, но... каждый раз как первый, — честно ответила Рунильда. — Я выросла в маленькой деревне, где все друг друга знают. А тут...

— Тут ты можешь быть кем угодно, — закончил за неё Эрик. — В этом красота города — он даёт свободу стать тем, кем хочешь быть, а не тем, кем тебя считают соседи.

Рунильда задумалась над его словами. Возможно, в них была доля истины. В Вороново она всегда была "ведьминой внучкой", от которой ожидали странностей и побаивались. А здесь, в городе, она могла начать с чистого листа, стать просто Рунильдой — целительницей, ученицей гильдии, обычной девушкой.

— Куда тебе нужно попасть? — спросил Эрик, когда они приблизились к воротам. — У тебя есть где остановиться?

— Ивовая улица, — ответила Рунильда. — Там живёт знакомая моей бабушки, травница Матильда. Она согласилась принять меня.

— Ивовая? — Эрик нахмурился. — Это далековато от центра, в старой части города. Не самый благополучный район в последнее время. Уверена, что хочешь туда?

— У меня нет выбора, — пожала плечами Рунильда. — Я не могу позволить себе жильё в лучшем месте, да и Матильда — единственный человек в городе, кому я могу доверять.

— Понимаю, — кивнул Эрик. — Тогда я провожу тебя до самой Ивовой улицы. В этой части города девушке опасно ходить одной, особенно вечером.

Рунильда хотела возразить, что не нуждается в дополнительной защите, но прикусила язык. Гордость — это хорошо, но глупо отказываться от помощи, когда она предложена искренне.

— Спасибо, — просто сказала она. — Ты очень добр.

***

Город встретил их шумом, запахами и тысячами огней. Несмотря на наступающий вечер, улицы были полны народа: торговцы возвращались домой после дня на рынке, ремесленники закрывали свои мастерские, служанки несли воду из городских колодцев, стража патрулировала основные перекрёстки.

Рунильда жадно впитывала каждую деталь этой новой для неё жизни. В Вороново к закату все уже были по домам, лишь изредка кто-то мог засидеться в местной таверне. А здесь жизнь, казалось, только начиналась с наступлением сумерек.

Эрик уверенно вёл коня через толпу, направляясь к восточной части города. По мере их продвижения улицы становились уже, дома — ниже и беднее, а люди вокруг менее опрятными и более настороженными.

— Мы почти у цели, — сказал Эрик, поворачивая на особенно узкую улочку. — Ивовая должна быть следующей.

Он остановил коня и помог Рунильде спуститься. Она почувствовала, как заныли ноги после долгой верховой езды — она не привыкла к такому способу передвижения.

— Дальше придётся идти пешком, — объяснил Эрик. — Эта часть города слишком запутана для верховой езды, особенно в сумерках.

Он привязал коня к столбу у небольшой таверны и предложил Рунильде руку:

— Позволь проводить тебя до самого дома Матильды.

Они шли по кривым, плохо освещённым улочкам, где воздух был пропитан запахами готовящейся пищи, нечистот и дыма. Жители этого района провожали их подозрительными взглядами, а дети, игравшие прямо на мостовой, замолкали и расступались при их приближении.

— Вот и Ивовая, — наконец сказал Эрик, указывая на неприметный переулок, над входом в который висела покосившаяся деревянная табличка с выцветшим изображением ивы. — Какой дом тебе нужен?

— Третий справа, с зелёной дверью и травами на окне, — ответила Рунильда, вспоминая описание, данное бабушкой.

Они прошли вдоль ряда старых, но крепких домов, жавшихся друг к другу. Большинство окон уже светились огнями, создавая иллюзию уюта в этом не слишком приветливом месте.

— Вот он, — Рунильда указала на невысокий дом с действительно зелёной, хоть и облупившейся дверью. На подоконниках стояли горшки с какими-то растениями, а над дверью висел маленький пучок сухих трав — защита от злых духов, как знала Рунильда.

— Похоже, мы на месте, — кивнул Эрик. — Надеюсь, твоя Матильда дома.

Рунильда подошла к двери и нерешительно постучала. Какое-то время ничего не происходило, затем изнутри послышались шаркающие шаги, и дверь приоткрылась, удерживаемая цепочкой.

В щель выглянула пожилая женщина с морщинистым лицом и пронзительными светлыми глазами.

— Кто такие? Что нужно? — хрипло спросила она, переводя подозрительный взгляд с Рунильды на Эрика и обратно.

— Матильда? — неуверенно спросила Рунильда. — Я Рунильда, внучка Греты из Воронова. Бабушка написала вам...

Не успела она закончить, как глаза старухи расширились, и она быстро отступила, закрывая дверь. Рунильда уже решила, что её прогоняют, но через мгновение послышался звук отодвигаемого засова, и дверь распахнулась полностью.

— Входи быстрее, девочка, — поторопила её Матильда. — Нечего стоять на улице, где любой может увидеть.

Рунильда сделала шаг к двери, затем обернулась к Эрику:

— Спасибо тебе за всё. Я не знаю, как отблагодарить...

— Не нужно благодарностей, — улыбнулся он. — Я рад, что смог помочь. Возможно, мы ещё встретимся. Город не так велик, как кажется.

— Я бы хотела этого, — искренне сказала Рунильда.

— Молодой человек, — вмешалась Матильда, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Я вижу, вы носите знак дома Серебряного Ворона. Передайте своему господину, что Матильда помнит его доброту и верна своему слову. Он поймёт.

Эрик удивлённо поднял брови, но кивнул:

— Передам, госпожа.

Матильда кивнула, затем решительно втянула Рунильду в дом и захлопнула дверь, оставляя Эрика на улице.

***

Внутри дом Матильды оказался куда просторнее и уютнее, чем можно было предположить, глядя на его неприметный фасад. Передняя комната служила одновременно гостиной и мастерской — вдоль стен стояли полки с сотнями банок, бутылочек и мешочков, а в центре располагался большой стол, заваленный травами, ступками и прочими инструментами травницы.

— Так ты внучка Греты, — сказала Матильда, внимательно рассматривая Рунильду. — Вижу сходство. Те же глаза. И тот же дар, если не ошибаюсь.

Она подошла ближе, принюхиваясь, как делают некоторые животные:

— От тебя пахнет лесом, дорогой и... — её глаза сузились, — опасностью. За тобой следили.

Это было утверждение, не вопрос, и Рунильда невольно вздрогнула от точности наблюдения:

— Да. Люди магистра Томаса. Они хотели захватить меня, но мне удалось уйти.

— Магистр Томас, — фыркнула Матильда. — Самовлюблённый дурак, который думает, что может диктовать, кому лечить, а кому болеть. В мои времена лекарская гильдия служила людям, а не своим амбициям.

Она прошла вглубь комнаты, жестом приглашая Рунильду следовать за ней:

— Присаживайся, девочка. Ты, должно быть, проголодалась с дороги. У меня есть свежий хлеб и суп из корнеплодов.

Рунильда с благодарностью опустилась на стул. Теперь, когда напряжение дня начало отпускать, она вдруг почувствовала, насколько устала и проголодалась.

— Бабушка передавала вам письмо, — сказала она, доставая из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги. — И просила сказать, что всегда помнит о вашей помощи.

Матильда приняла письмо с явным волнением, которое попыталась скрыть:

— Грета всегда была щедра на благодарности, — проворчала она, но в глазах её мелькнуло тепло. — Я прочту позже. А сейчас давай накормим тебя.

Она поставила перед Рунильдой глубокую миску с ароматным супом и отрезала толстый ломоть хлеба.

— Ешь, — скомандовала она. — А потом расскажешь, зачем решила покинуть безопасность Воронова и отправиться в логово льва.

Руни не заставила себя упрашивать — суп был восхитительным, с богатым вкусом корнеплодов и трав. Когда тарелка опустела, а в животе разлилось приятное тепло, она почувствовала себя достаточно комфортно, чтобы рассказать Матильде о своих планах.

— Я хочу поступить в лекарскую гильдию, — сказала Рунильда. — Изучить официальную медицину, получить разрешение на практику. После королевского указа практиковать без лицензии стало слишком опасно.

Матильда внимательно слушала, не перебивая, но её морщинистое лицо выражало всё больше скептицизма.

— И это единственная причина? — спросила она, когда Рунильда закончила. — Или есть что-то ещё, о чём ты не говоришь?

Румянец предательски залил щёки девушки:

— Я... мне кажется, что я могу принести больше пользы, если буду знать оба пути — и народную медицину, и гильдийскую науку.

— Хм, — Матильда явно не поверила, но решила не давить. — Что ж, твоё решение. Но должна тебя предупредить — в гильдию теперь не так-то просто попасть, особенно таким, как мы.

— Таким как мы? — переспросила Рунильда.

Матильда вместо ответа указала на горшки с травами на подоконниках, на пучки сушёных растений под потолком, на многочисленные флаконы с настойками:

— Травницам. Знахаркам. Тем, кто верит в силу природы больше, чем в сложные теории и латинские названия.

Она тяжело вздохнула:

— Времена изменились, девочка. Раньше лекарская гильдия и народные целители существовали бок о бок, уважая друг друга. Гильдия лечила богатых в городах, мы заботились о простых людях в деревнях. Но потом пришла церковь Святого Лучезара со своими догмами и запретами, а гильдия решила, что союз с церковью выгоднее, чем сотрудничество с нами.

Матильда подошла к окну, выглянула на улицу и плотно задёрнула шторы, прежде чем продолжить:

— Теперь гильдия имеет монополию на медицинскую практику. Они обвиняют нас в ведьмовстве, хотя многие их собственные лекарства основаны на наших рецептах. Они просто добавляют больше латыни, красивые бутылочки и заоблачные цены.

Рунильда слушала с растущим беспокойством. Она знала, что ситуация непростая, но не представляла, насколько всё серьёзно.

— Бабушка говорила, что у вас есть связи в гильдии, — осторожно сказала она. — Что вы могли бы помочь мне...

— Были связи, — прервала её Матильда. — Когда-то давно. Но даже те, кто тайно сочувствовал нам, сейчас боятся высказываться. После последнего указа многие затаились, опасаясь за собственную шкуру.

Она задумчиво посмотрела на Рунильду:

— Хотя, возможно, ещё есть кое-кто... Анхель. Он преподаёт анатомию в гильдии и всегда интересовался народной медициной. Если кто и может помочь, то только он.

— Как мне найти его? — спросила Рунильда с надеждой.

— Завтра, — покачала головой Матильда. — Обсудим это завтра. Сейчас уже поздно, и тебе нужно отдохнуть. Я покажу твою комнату.

Она повела Рунильду через маленькую кухню в заднюю часть дома, где располагалась небольшая, но уютная комнатка с узкой кроватью, комодом и маленьким столиком у окна.

— Здесь ты будешь жить, — сказала Матильда. — Комната не использовалась много лет, но я подготовила её, как только получила весточку от Греты.

Рунильда с благодарностью улыбнулась старой травнице:

— Спасибо вам. Я постараюсь не быть обузой. Могу помогать с травами или в лавке...

— Об этом тоже поговорим завтра, — отмахнулась Матильда. — А сейчас отдыхай. И вот ещё что...

Она внимательно посмотрела на Рунильду:

— Если у тебя есть что-то... особенное, что-то, что нельзя показывать чужим, убедись, что оно надёжно спрятано. В городе много любопытных глаз и ещё больше болтливых языков.

С этими словами она оставила Рунильду одну, прикрыв за собой дверь.

Оставшись в одиночестве, девушка опустилась на кровать, ощущая, как усталость наконец берёт своё. День выдался невероятно длинным и полным событий. От утреннего прощания с бабушкой до встречи с людьми магистра в лесу, от неожиданного спасения Эриком до странного приёма Матильды — всё это вихрем кружилось в её голове.

Машинально она коснулась медальона под рубашкой. Он был тёплым и словно пульсировал в такт её сердцебиению.

"Если у тебя есть что-то особенное..." — вспомнила она слова Матильды. Откуда старая травница знала о медальоне? Или она говорила о чём-то другом?

Решив, что эти вопросы могут подождать до завтра, Рунильда разделась и, забравшись под одеяло, моментально провалилась в глубокий сон.

***

Среди ночи Рунильда внезапно проснулась. Комната была залита серебристым лунным светом, проникающим через незанавешенное окно. Но не это разбудило её.

Медальон на груди пульсировал холодом, предупреждая об опасности. Рунильда затаила дыхание, прислушиваясь. Поначалу она не слышала ничего, кроме обычных ночных звуков города — далёкого пения пьяного гуляки, уханья совы где-то на крыше, скрипа ставен от ветра.

А потом уловила это — тихий, методичный скрип, как будто кто-то осторожно поднимался по лестнице снаружи дома, к окну её комнаты.

Стараясь не шуметь, Рунильда соскользнула с кровати и прижалась к стене рядом с окном. Скрип становился всё ближе, пока наконец не затих прямо за стеклом.

Лунный свет вдруг заслонила тень — кто-то смотрел в окно. Рунильда не двигалась, едва дыша, благодаря судьбу за то, что легла спать в одежде, лишь сняв верхнюю рубашку и обувь.

Силуэт за окном оставался неподвижным несколько мгновений, затем появилась рука с каким-то инструментом, которая начала ковырять защёлку.

Понимая, что незваный гость пытается проникнуть в комнату, Рунильда лихорадочно соображала, что делать. Кричать? Бежать за Матильдой? Или...

Она осторожно сжала медальон сквозь ткань рубашки, мысленно обращаясь к нему так, как учила бабушка: "Помоги мне. Защити."

К её изумлению, медальон внезапно стал обжигающе горячим, а затем по комнате разлилось мягкое серебристое сияние, исходящее от её груди. Силуэт за окном дёрнулся, явно удивлённый внезапным светом, и Рунильда услышала сдавленное проклятие.

В следующее мгновение раздался треск — незнакомец потерял равновесие и упал с лестницы, судя по звуку, приземлившись на что-то металлическое. Послышался лязг, затем торопливые шаги убегающего человека.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась Матильда с подсвечником в руке:

— Что здесь происходит? Я слышала шум!

Рунильда, всё ещё прижимаясь к стене, указала на окно:

— Кто-то пытался проникнуть в комнату. Он упал с лестницы и убежал.

Матильда подошла к окну и выглянула наружу:

— Никого не видно, — сказала она. — Но лестница действительно валяется на земле. И... — она прищурилась, — это похоже на городскую стражу. Смотри, там шляпа с эмблемой.

Рунильда подошла к окну и тоже посмотрела вниз. В лунном свете действительно была видна круглая шляпа с металлической эмблемой городской стражи.

— Стража? — удивлённо переспросила она. — Но почему они пытаются проникнуть в дом через окно, а не стучат в дверь?

— Потому что это не обычная стража, — мрачно ответила Матильда. — Магистр Томас имеет влияние на капитана городской стражи. Он может приказать им следить за кем угодно под предлогом "подозрения в ведьмовстве".

Она посмотрела на Рунильду с беспокойством:

— Он действительно очень хочет найти тебя, девочка. Интересно, почему?

Рунильда невольно коснулась медальона. Он снова стал просто тёплым, успокаивающим:

— Я не знаю, — честно ответила она. — Может быть, дело в бабушке? Все знают, что она сильнейшая травница в округе...

Матильда задумчиво покачала головой:

— Может быть. Но мне кажется, дело в чём-то другом. — Она внимательно посмотрела на грудь Рунильды, где под рубашкой виднелся контур медальона. — В чём-то, что ты носишь с собой.

Рунильда напряглась:

— Откуда вы...

— Я стара, но не слепа, — усмехнулась Матильда. — Я видела, как ты касаешься груди, когда беспокоишься. И я видела эту вспышку света только что. — Её взгляд стал серьёзным. — Что дала тебе Грета перед отъездом?

Понимая, что скрывать бессмысленно, Рунильда медленно достала медальон из-под рубашки. Серебряный диск тускло сверкал в свете свечи, его странный узор казался живым, словно текучим.

— Бабушка сказала, что это семейная реликвия, — объяснила Рунильда. — Что он передаётся в нашей семье от матери к дочери уже много поколений. Что он... особенный.

Матильда затаила дыхание, глядя на медальон с благоговением и страхом:

— Медальон Хранителей, — прошептала она. — Я думала, они все исчезли столетия назад.

— Вы знаете, что это? — удивилась Рунильда.

— Только из легенд, — покачала головой Матильда. — Говорят, что давным-давно существовало братство мудрецов, которые понимали язык природы и могли исцелять одним прикосновением руки. Они носили такие медальоны как знак своей принадлежности к братству.

Это было почти дословное повторение того, что рассказывала Грета, и Рунильда невольно вздрогнула от такого совпадения.

— Бабушка говорила, что наша семья — потомки этих Хранителей, — тихо сказала она. — И ещё... ещё она сказала, что в лесу я встретила человека с таким же медальоном. И что это... предзнаменование.

Матильда побледнела:

— Ты видела другой медальон? И он светился?

— Да, — кивнула Рунильда. — Когда мы были рядом, и мой медальон, и его начали светиться. И мои руки тоже.

— О боги, — выдохнула Матильда. — Это объясняет, почему магистр так хочет найти тебя. Должно быть, он каким-то образом узнал о медальонах.

— Но как? — не поняла Рунильда. — И зачем они ему?

— Власть, — просто ответила Матильда. — Всё сводится к власти. Легенда гласит, что если собрать все медальоны Хранителей вместе, можно обрести великую силу. Силу исцелять — или наоборот, нести болезнь и смерть. Зависит от намерений того, кто владеет ими.

Она схватила Рунильду за руку:

— Слушай меня внимательно, девочка. Ты должна быть ещё осторожнее, чем я думала изначально. Никому не показывай медальон. Никому не говори о своей встрече с другим Хранителем. И главное — держись подальше от магистра Томаса.

— Но как же гильдия? — растерянно спросила Рунильда. — Я не смогу поступить туда, не встретившись с магистром.

Матильда задумалась:

— Есть способ, — медленно сказала она. — Сложный, но возможный. Анхель может устроить тебя помощницей в лазарет гильдии, минуя официальное собеседование с магистром. Но для этого тебе придётся скрыть своё настоящее имя и происхождение.

— Я готова, — решительно сказала Рунильда. — Бабушка предупреждала, что может быть опасно. Но я должна попытаться.

Матильда пристально посмотрела на неё:

— Ты храбрая девочка. Как и твоя бабка в молодости. — Она вздохнула. — Хорошо. Завтра я отведу тебя к Анхелю. А сейчас давай забаррикадируем окно на случай, если наш ночной гость вернётся с подкреплением.

Они придвинули к окну тяжёлый комод, и Матильда дополнительно повесила над ним пучок каких-то трав, которые, по её словам, должны были "отвести глаза непрошенных гостей".

— Попробуй поспать ещё немного, — сказала она, направляясь к двери. — Завтра трудный день.

Когда Матильда ушла, Рунильда снова легла в постель, но сон не шёл. Она держала медальон в руке, разглядывая странный узор при лунном свете.

"Кто же он?" — думала она. — "Тот человек в лесу, Аинас. Он тоже Хранитель? Он знает, что означает его медальон? И где он сейчас?"

Медальон слегка потеплел, словно отвечая на её мысли. Рунильда прижала его к груди и закрыла глаза, представляя вновь их встречу в лесу, его внимательный взгляд, его руки, ловко перевязывающие рану, его улыбку, когда она объясняла свойства трав...

С этими мыслями она наконец провалилась в сон, не замечая, как за окном, на крыше дома напротив, тёмная фигура неподвижно наблюдает за домом Матильды. В руке незнакомца поблёскивает маленькая книжица, в которую он время от времени делает пометки, не сводя глаз с окна, где спит девушка с древним медальоном Хранителей.