Странное чувство

Солнце садилось, окрашивая стены таверны "Золотой петух" в тёплые красно-оранжевые тона. Аинас сидел за угловым столом, бездумно вертя в руках кружку с элем. Вокруг него шумели гости заведения — торговцы, обсуждающие цены, солдаты, рассказывающие истории о своих подвигах, местные жители, пришедшие просто пропустить кружку-другую после долгого дня работы.

Николас, сидевший напротив, наигрывал на лютне тихую мелодию. Периодически он поднимал глаза на друга и хмурился.

— Ты сегодня необычно молчалив, — заметил бард, отложив инструмент. — Уже третий вечер подряд думаешь о чём-то своём. Проблемы с нашим последним заказом?

Аинас моргнул, словно очнувшись от дрёмы, и рассеянно улыбнулся:

— Нет, с заказом всё в порядке. Карты уже передал заказчику, деньги получил. Феликс доволен, Паэн доволен, все довольны.

— Но не ты, — проницательно заметил Николас. — Что-то случилось в лесу, когда ты скрывался от людей лорда Каспара, не так ли?

Аинас отпил глоток эля и вздохнул. Сколько он ни старался, мысли постоянно возвращались к той странной встрече в лесу. К девушке с глубокими карими глазами, которая знала о травах больше, чем кто-либо из его знакомых, включая известных лекарей. К её спокойному голосу и уверенным движениям рук, когда она собирала растения. И особенно — к тому странному моменту, когда и его медальон, и её руки засветились одинаковым серебристым светом.

— Я встретил... травницу, — сказал наконец Аинас, подбирая слова. — Деревенскую девушку. Помогла мне спрятаться от преследователей.

— И тебя это так поразило? — усмехнулся Николас. — Ты раньше не видел добрых деревенских девушек?

— Не таких, — покачал головой Аинас. — Эта... другая. Знает каждую травинку в лесу, разбирается в лечении лучше придворных лекарей. И ещё... — он коснулся медальона под рубашкой, ощущая его непривычное тепло. — Было что-то странное. Что-то, чего я не могу объяснить.

Николас прищурился, его интерес явно возрос.

— Что именно? — спросил он, наклоняясь вперёд.

Аинас колебался. Не стоило рассказывать о светящихся руках и медальоне даже лучшему другу. Такие вещи могли быть восприняты как признаки колдовства, а сейчас, после королевского указа, это стало особенно опасным.

— Просто чувство, — уклончиво ответил он. — Будто мы уже встречались раньше, хотя я точно её никогда не видел.

— О-о, — протянул Николас с хитрой улыбкой. — Это называется "любовь с первого взгляда", мой друг. Обычное дело для молодых людей с горячим сердцем.

— Не говори глупостей, — фыркнул Аинас, но почувствовал, как щёки слегка теплеют. — Я просто... заинтригован. Вот и всё.

— Конечно-конечно, — кивнул бард с таким видом, словно соглашался с маленьким ребёнком. — Именно поэтому ты уже третий вечер подряд сидишь с отсутствующим видом и отказываешься от участия в карточных играх, которые обычно так любишь.

Аинас хотел возразить, но в этот момент к их столу подошёл Паэн — молодой, худощавый парень с вечно взъерошенными волосами и цепким взглядом.

— Хорошие новости, — сказал он, плюхаясь на свободный стул. — Феликс передал, что есть ещё один заказ. Лорд из западных земель хочет, чтобы мы добыли одну рукопись из библиотеки монастыря Святой Агнессы. Обещает щедро заплатить.

Обычно такие новости вызывали у Аинаса немедленный энтузиазм. Он любил планировать авантюры, оценивать риски, продумывать пути отхода. Но сейчас он лишь кивнул, всё ещё погружённый в свои мысли.

— Что с ним? — шёпотом спросил Паэн у Николаса.

— Женщина, — так же шёпотом, но с драматической интонацией ответил бард.

— У Аинаса? — искренне удивился Паэн. — Быть такого не может. Он же...

— Я всё слышу, — прервал их Аинас, наконец выпрямляясь и делая большой глоток эля. — И нет, дело не в женщине. Просто задумался о... травах.

— О чём? — переспросил Паэн, явно не веря своим ушам.

— О травах, — повторил Аинас с нажимом. — О тех, что растут в лесах. Я тут подумал, что можно неплохо заработать, если собирать редкие растения и продавать их лекарям. Некоторые готовы платить золотом за особо ценные экземпляры.

Паэн и Николас переглянулись с выражением крайнего недоверия.

— Ты? Собирать травы? — Паэн рассмеялся. — Да ты от одуванчика крапиву не отличишь!

— Именно поэтому мне нужно... научиться, — возразил Аинас, внезапно чувствуя, что идея, высказанная для отвода глаз, начинает казаться не такой уж плохой. — В любом случае, это было бы законное занятие. А то вечно какие-то кражи да подлоги...

Николас перестал улыбаться и внимательно посмотрел на друга:

— Ты серьёзно? С каких пор тебя беспокоит законность наших предприятий?

Аинас и сам не знал ответа на этот вопрос. После встречи с Рунильдой что-то изменилось. Он стал замечать вещи, которые раньше ускользали от его внимания: как тяжело дышит старик-нищий у церкви (астма, объяснила бы Рунильда, нужен отвар из...); как бледна девочка, продающая цветы на площади (малокровие, сказала бы травница, поможет настой из...); как дрожат руки у молодого стражника (переутомление нервной системы, определила бы она).

— Просто подумал, что разнообразие не повредит, — сказал Аинас, пытаясь звучать беззаботно. — К тому же, в лесу тоже можно найти приключения. Я слышал, что в Чёрной пуще растёт лунный корень, за который лекарская гильдия платит по весу серебром.

— И как ты собираешься его найти? — скептически спросил Паэн. — Этот ваш... лунный корень.

Аинас невольно коснулся медальона под рубашкой. Странное тепло, исходящее от него с момента встречи с Рунильдой, словно усилилось.

— У меня есть предчувствие, — сказал он загадочно. — Думаю, я смогу его найти.

— Ладно, — махнул рукой Паэн. — Но сначала монастырь Святой Агнессы. Феликс ждёт ответа завтра утром. План действий обсудим сейчас или...

— Завтра, — перебил его Аинас, допивая эль и поднимаясь. — Сейчас у меня есть одно дело. Встретимся здесь же после рассвета.

И прежде чем друзья успели задать ещё вопросы, он положил на стол несколько монет для оплаты напитков и направился к выходу.

***

Ночь была тёплой и безветренной. Полная луна заливала городские улицы серебристым светом, делая ненужными редкие масляные фонари у домов зажиточных горожан. Аинас шёл быстрым шагом, не вполне понимая, куда направляется, но повинуясь какому-то внутреннему зову.

Скоро он оказался у восточных ворот города. Стража давно знала его и не задавала лишних вопросов — несколько серебряных монет время от времени обеспечивали такое отношение.

— Куда на ночь глядя, господин Аинас? — лениво поинтересовался один из стражников, пожилой мужчина с седыми усами.

— Да вот, не спится, — беззаботно ответил Аинас, бросая ему мешочек с монетами. — Решил проветриться. Вернусь к утру.

Стражник взвесил мешочек в руке и удовлетворённо кивнул:

— Только осторожнее в лесу. Там нынче неспокойно. Говорят, шайка разбойников объявилась на восточном тракте.

— Спасибо за предупреждение, — кивнул Аинас и вышел за ворота.

Оказавшись за пределами города, он на мгновение остановился, закрыл глаза и глубоко вдохнул ночной воздух. Пахло травами, влажной землёй и чем-то неуловимым — может быть, той самой свободой, которую он всегда искал в своих странствиях.

Медальон под рубашкой пульсировал тёплом. Аинас достал его и внимательно осмотрел при лунном свете. Серебряный диск с выгравированным странным узором — что-то вроде переплетающихся линий, образующих абстрактный цветок или, может быть, солнце с изогнутыми лучами. Этот медальон всегда был с ним, сколько он себя помнил. Мать говорила, что это семейная реликвия, доставшаяся от далёких предков. "Никогда не снимай его, — наставляла она. — Он хранит тебя и ведёт твою судьбу".

Тогда эти слова казались просто суеверием, красивой сказкой. Но после встречи с Рунильдой... После того, как медальон засветился в унисон с её руками... Теперь он не был так уверен.

Аинас направился к лесу, следуя не по главной дороге, а по едва заметной тропинке, будто знал, куда идёт. Он никогда раньше не был в той части леса, где встретил Рунильду, но почему-то был уверен, что найдёт дорогу. Медальон в его руке становился всё теплее, словно указывая путь.

Вскоре тропа привела его к небольшому ручью. Вода мелодично журчала, отражая лунный свет и создавая причудливую игру бликов на окружающих деревьях. Аинас помнил этот ручей — Рунильда упоминала, что некоторые редкие травы растут только возле проточной воды.

Он опустился на корточки у ручья и коснулся воды. Она была прохладной и удивительно чистой. Медальон вдруг стал таким горячим, что почти обжигал кожу сквозь ткань рубашки.

— Что тебе нужно от меня? — тихо спросил Аинас, сам не понимая, к кому обращается — к медальону или к самому себе.

Ответа не последовало, но тепло, исходящее от металлического диска, словно направляло его дальше, вверх по течению ручья. Аинас поднялся и продолжил путь, позволяя странному чувству вести себя.

Лес вокруг жил своей ночной жизнью. Уханье совы, шорох мелких животных в подлеске, потрескивание веток... Всё это создавало особую атмосферу таинственности, которая в другое время, возможно, насторожила бы Аинаса, но сейчас только усиливала его решимость идти дальше.

Примерно через час ходьбы он вышел на небольшую поляну, залитую лунным светом. В центре поляны росло несколько растений с тонкими стеблями и мелкими бледными цветками, которые словно светились в темноте. Аинас никогда не видел ничего подобного.

Когда он приблизился к растениям, медальон внезапно вырвался из-под рубашки, словно притягиваемый невидимой силой, и завис в воздухе, указывая на цветы. Аинас застыл в изумлении, не веря своим глазам.

— Это невозможно, — прошептал он, протягивая руку к медальону. Тот мгновенно упал обратно, но продолжал светиться мягким серебристым светом — таким же, какой он видел на руках Рунильды.

Аинас осторожно опустился на колени перед растениями. Вблизи они выглядели ещё более необычно — тонкие, почти прозрачные стебли, листья с серебристым отливом и цветки, пульсирующие слабым светом в такт его дыханию.

— Лунный корень, — вдруг понял он. То самое растение, которое он упомянул в разговоре с друзьями, даже не зная, как оно выглядит. И вот теперь медальон привёл его прямо к нему.

Действуя почти инстинктивно, Аинас достал из сапога небольшой нож — он всегда носил его с собой для самозащиты. Но когда он попытался срезать один из стеблей, лезвие соскользнуло, не оставив ни царапины на растении.

"Нужен серебряный нож," — вдруг всплыли в памяти слова Рунильды. "Некоторые магические растения можно срезать только серебром. Иначе они теряют свои свойства или сопротивляются вмешательству."

Аинас не имел серебряного ножа, но у него был серебряный медальон. Он снял его с шеи — впервые за многие годы — и осторожно провёл краем по стеблю одного из растений. К его удивлению, стебель легко отделился, и в тот же момент из среза выступила странная светящаяся жидкость, напоминающая ртуть.

— Невероятно, — прошептал Аинас, осторожно собирая срезанное растение и заворачивая его в чистый платок, который всегда носил с собой — одна из тех привычек, которые, как и многое другое, ему привила мать.

Он срезал ещё несколько растений, стараясь делать это бережно, как, он был уверен, поступила бы Рунильда. С каждым срезом медальон словно становился тяжелее, а свечение — интенсивнее.

Когда все растения были собраны, Аинас снова надел медальон на шею и почувствовал странное облегчение, словно вернул на место часть себя. Он аккуратно спрятал свёрток с лунным корнем во внутренний карман куртки и выпрямился, озираясь.

Только сейчас он начал понимать, насколько далеко забрался в лес. Вокруг не было никаких узнаваемых ориентиров, только деревья, кусты и тихий шёпот ручья где-то за деревьями.

— Ну, и как теперь выбираться отсюда? — спросил Аинас вслух, не ожидая ответа.

Но медальон на его груди снова потеплел, словно откликаясь на вопрос. Аинас почувствовал лёгкое притяжение в определённом направлении — на этот раз не к растениям, а куда-то вглубь леса, противоположно тому пути, которым он пришёл.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл туда? — недоверчиво спросил он, касаясь медальона. — А как же обратно в город?

Тепло стало настойчивее, почти заставляя его сделать шаг вперёд. Аинас колебался. Здравый смысл говорил, что нужно возвращаться в город до рассвета. Паэн и Николас будут ждать его для обсуждения нового дела, да и встреча с Феликсом уже назначена. Но что-то внутри — то же самое странное чувство, которое беспокоило его последние дни — толкало вперёд, вглубь неизведанного леса.

"Там может быть Рунильда," — внезапно осенило его. Возможно, медальон ведёт его к ней? К девушке, которая не выходила из его мыслей с момента их встречи?

Понимая, что, вероятно, совершает глупость, Аинас всё же решил довериться медальону. В конце концов, тот уже привёл его к редчайшему лунному корню, который можно будет выгодно продать в городе. Что ещё он может показать?

Он двинулся в направлении, куда тянул медальон, и чем дальше продвигался, тем увереннее становился его шаг. Лес вокруг постепенно менялся — деревья росли реже, между ними появлялись маленькие полянки с высокой травой, воздух наполнялся новыми запахами: мёда, цветов и чего-то пряного, неизвестного.

Внезапно путь перегородила густая стена кустарника с острыми колючками. Аинас остановился, не зная, как преодолеть препятствие, но медальон продолжал тянуть вперёд. Он осторожно прикоснулся к кустарнику, ожидая укола, но к его удивлению, ветви мягко раздвинулись, образуя небольшой проход.

— Чудеса, да и только, — пробормотал он, пробираясь сквозь неожиданно податливые колючки.

За кустарником открылась ещё одна поляна, но совсем не похожая на предыдущую. Здесь росли десятки различных трав, каждая на своём чётко обозначенном участке, словно кто-то специально высадил их в строгом порядке. В центре поляны стоял старый, почерневший от времени пень, на котором лежали какие-то инструменты: маленькие ножи разных форм, щипцы, глиняные горшочки.

"Чей-то травяной сад," — понял Аинас. Он осторожно огляделся, ожидая увидеть хозяина, но поляна казалась пустынной. Солнце уже начинало вставать, окрашивая восточный край неба в нежно-розовый цвет. Скоро наступит утро, и ему действительно пора возвращаться в город.

Но медальон не остывал, продолжая настойчиво тянуть куда-то за пределы поляны. Аинас с трудом сопротивлялся желанию последовать этому зову — слишком много странного произошло за одну ночь. Ему нужно было время, чтобы всё обдумать.

— В другой раз, — тихо сказал он, словно обещая не столько медальону, сколько самому себе. — Я вернусь и узнаю, что ты хочешь мне показать. Но не сейчас.

Медальон словно неохотно подчинился — тепло начало спадать, хотя и не исчезло полностью. Аинас повернулся, чтобы уйти, но в последний момент заметил на пне небольшую книжицу в потёртом кожаном переплёте. Она была открыта, и на странице виднелись аккуратные записи, сделанные тонким, изящным почерком.

Любопытство взяло верх, и он подошёл ближе, чтобы рассмотреть книгу. Страница была заполнена рисунками различных растений с подробными пояснениями о местах произрастания, времени сбора и лечебных свойствах. Почерк был определённо женский, и Аинас почему-то был уверен, что это почерк Рунильды.

Он осторожно перевернул страницу и увидел рисунок лунного корня — точно такого же, который он недавно собрал. Под рисунком было написано:

*"Лунный корень. Собирать только в полнолуние. Срезать серебряным ножом, оставляя три нижних листа. Сок помогает при тяжёлых ранениях и отравлениях. Чрезвычайно редок. Последний раз видела его пять лет назад в Ведьминой лощине — теперь там не растёт. Новое место цветения неизвестно."*

Аинас улыбнулся. Теперь он знал, что может подарить Рунильде при следующей встрече — несколько стеблей редчайшего растения, которое она так долго искала. Эта мысль наполнила его странным удовлетворением, которого он не испытывал даже после самых успешных своих авантюр.

Аккуратно закрыв книгу и положив её точно так, как она лежала раньше, Аинас быстро покинул поляну, чувствуя, что нарушил чьё-то личное пространство. Обратный путь оказался на удивление лёгким — словно лес сам направлял его, и вскоре он вышел на знакомую тропу, ведущую к городу.

Утреннее солнце уже поднялось над горизонтом, когда Аинас подходил к городским воротам. Стража сменилась, но новые стражники тоже знали его и только кивнули, пропуская внутрь без лишних вопросов.

В таверне "Золотой петух" его уже ждали Паэн и Николас — первый с выражением нетерпения, второй — с любопытством.

— Ну наконец-то! — воскликнул Паэн, увидев входящего Аинаса. — Мы уже думали отправляться без тебя. Где ты был всю ночь?

Аинас сел за стол и улыбнулся, ощущая приятную усталость и странное удовлетворение.

— Собирал травы, — сказал он, достав из кармана свёрток с лунным корнем и аккуратно разворачивая его на столе.

Паэн и Николас с недоверием уставились на странные растения, слабо светящиеся даже при дневном свете.

— Что... что это такое? — спросил Николас, наклоняясь ближе.

— Лунный корень, — ответил Аинас. — Тот самый, о котором я говорил вчера. За него лекарская гильдия платит серебром по весу.

— И ты нашёл его за одну ночь? — недоверчиво спросил Паэн. — Просто так взял и нашёл редчайшее растение, которое опытные травники ищут годами?

Аинас задумчиво коснулся медальона под рубашкой и почувствовал, как тот отзывается лёгким теплом, словно живое существо.

— Можно сказать, что он сам нашёл меня, — ответил он с загадочной улыбкой. — Но это долгая история. А сейчас давайте обсудим наше новое дело. Что там с монастырём Святой Агнессы?

И пока Паэн разворачивал план монастыря, а Николас рассказывал о распорядке дня монахинь, Аинас продолжал чувствовать лёгкое тепло медальона, напоминающее, что где-то в лесу есть травяной сад, книга с аккуратными записями и девушка с руками, светящимися серебристым светом. И что рано или поздно он вернётся туда, повинуясь странному чувству, которое теперь жило в его сердце.