Королевкий указ

В деревню Вороново весть о королевском указе пришла ранним утром, когда первые лучи солнца только начали прорезать туман. Глашатай, прибывший в сопровождении четырех стражников в ливреях с гербом Альдемира, остановился на главной площади деревни и развернул пергамент с тяжелой королевской печатью.

Староста Алдрик, поспешно натянувший свой лучший камзол, стоял рядом с глашатаем, нервно комкая в руках шапку. Весть о прибытии королевских людей разнеслась по деревне с невероятной скоростью, и теперь почти все жители собрались на площади, тревожно переглядываясь и перешептываясь.

— Именем Его Королевского Величества Вильгельма Третьего, — громко начал глашатай, — оглашается указ о запрете и ограничении колдовских и ведьмовских практик в пределах королевства Альдемир!

По толпе пронеслась волна шепота. Кто-то охнул, кто-то перекрестился, а кто-то незаметно бросил взгляд в сторону дома на окраине деревни, где жили Грета и её внучка.

— Отныне, — продолжал глашатай, — всякому лицу, занимающемуся врачеванием, травничеством или иным целительством, надлежит получить одобрение и лицензию Королевской Лекарской Гильдии. Практики, не имеющие таковой лицензии, объявляются вне закона и подлежат аресту.

Глашатай сделал паузу, оглядывая притихшую толпу.

— Также запрещаются: приготовление любовных зелий и приворотов, проведение ритуалов с использованием крови, общение с духами и нечистой силой, гадание на внутренностях животных, а равно и всякое иное колдовство, противное законам Божьим и королевским установлениям.

Крестьяне переминались с ноги на ногу, не смея поднять глаз на королевских людей. Многие из них не раз обращались к бабке Грете за снадобьями от простуды, мазями для натруженных рук или отварами от женских болезней. Теперь же оказывалось, что такая помощь становилась преступлением.

— За укрывательство ведьм и колдунов, а также за пользование их услугами устанавливается штраф в размере десяти серебряных монет или телесное наказание по усмотрению местных властей, — глашатай сделал еще одну паузу. — Для выявления и пресечения незаконных практик учреждается особая служба при королевском дворе, представители которой будут посещать города и деревни королевства.

Закончив чтение, глашатай свернул пергамент и передал старосте копию указа.

— Вам надлежит разместить указ на всеобщее обозрение и следить за его исполнением, — сказал он. — Сегодня же к вам прибудет представитель Лекарской Гильдии для проверки всех, кто занимается врачеванием.

Староста Алдрик поклонился:

— Будет исполнено, господин.

Глашатай и стражники не задержались в деревне. Выполнив возложенную на них миссию, они отправились дальше, неся королевскую волю в следующее поселение.

Народ же не спешил расходиться. Все смотрели на Алдрика, ожидая хоть каких-то объяснений или успокоений.

— Ну что вы на меня уставились? — развел руками староста. — Королевская воля — закон для всех нас. Указ будет вывешен на двери общинного дома, и все должны его соблюдать.

— А как же бабка Грета? — спросила Марта, жена Алдрика. — Она ведь половину деревни на ноги поставила после прошлогодней лихорадки. И Фэлана нашего выходила, когда все думали, что помрет мальчик.

Алдрик нахмурился:

— Молчи, женщина. Не наше дело обсуждать указы Его Величества.

Но было поздно — вопрос был задан, и теперь все смотрели на старосту, ожидая ответа.

Тадеуш, помощник старосты, высокий худой мужчина с вечно поджатыми губами, выступил вперед:

— Закон есть закон, — сказал он насмешливо. — Если травница Грета считает, что выше королевских указов, то ей стоит подумать, что ждет ослушников.

Кузнец Варлам, мужчина с могучими плечами и густой бородой, покачал головой:

— Не говори так, Тадеуш. Твоя собственная мать пользовалась мазями Греты, когда мучилась от болей в суставах. Да и ты сам не отказывался от её отваров при горячке прошлой зимой.

Среди собравшихся послышались одобрительные возгласы. Многие помнили, как травницы помогали им и их близким.

— Это было до указа, — парировал Тадеуш. — Теперь же каждый, кто обратится к ведьме или колдуну без лицензии, будет нарушителем закона.

— Она не ведьма! — воскликнула женщина из толпы.

— Докажи это перед лекарями и церковниками, — усмехнулся Тадеуш. — Посмотрим, что они скажут о травках и заговорах бабки Греты.

— Хватит! — властно произнес Алдрик, видя, что спор накаляется. — Лекарь приедет, с ним и решим. А пока всем советую держаться подальше от... известных вам мест. Для вашего же блага.

Толпа начала медленно расходиться. Люди говорили тихо, опасливо оглядываясь по сторонам, словно королевские соглядатаи могли притаиться за каждым углом. Некоторые качали головами, некоторые спорили, но большинство просто молчало, погруженное в тревожные мысли.

Только Марта задержалась возле мужа:

— Нужно предупредить её, — тихо сказала она.

— И не думай, — сурово ответил Алдрик. — Не хватало еще, чтобы тебя обвинили в пособничестве ведьмам. Забыла, что сделали с семьей мельника в Ольховке? Всех забрали — и его, и жену, и даже детей.

Марта побледнела, но в глазах её читалась решимость:

— Она спасла нашего сына, Алдрик. Неужели ты это забыл?

Староста отвернулся, избегая взгляда жены:

— Иди домой, Марта. У меня много дел.

Тадеуш, наблюдавший за этим разговором издалека, с холодной усмешкой провожал взглядом Марту. В его глазах читалось злорадное предвкушение.

***

Рунильда узнала о королевском указе от Нуара. Чёрный кот вернулся домой взъерошенный и возбуждённый, как бывало всегда, когда он приносил важные новости.

— Что случилось? — спросила Грета, заметив поведение своего верного помощника. — Что ты видел в деревне?

Нуар запрыгнул на стол и выразительно посмотрел на Грету своими янтарными глазами. Для постороннего это выглядело бы обычным кошачьим поведением, но старая травница кивнула, словно услышала ответ.

— Понятно, — сказала она. — Рунильда, королевский глашатай привёз в деревню указ.

Девушка, перебиравшая травы у окна, подняла голову:

— Какой указ?

— О запрете ведовства и знахарства без разрешения гильдии, — ответила Грета, продолжая смотреть на кота. — Значит, всё-таки решились. Давно этого ждала, с тех пор как новый епископ занял кафедру.

Кот мяукнул и нервно прошелся по столу, словно продолжая свой рассказ.

— Что еще? — нахмурилась Грета. — Магистр из гильдии? Сегодня?

Нуар утвердительно мяукнул, и Рунильда невольно почувствовала холодок, пробежавший по спине. Она всегда верила, что Нуар необычен, но даже для неё способность кота передавать такие подробные сведения оставалась загадкой.

Рунильда отложила травы и подошла к бабке:

— Но ведь мы не делаем ничего плохого. Мы только помогаем людям.

Грета горько усмехнулась:

— Дитя моё, дело не в том, что хорошо или плохо. Дело в том, кто контролирует знания и силу, которые они дают. Лекарская гильдия давно хотела монополии на врачевание. Теперь, с поддержкой церкви и короны, они её получили.

— Но как можно запрещать помогать больным? — возмутилась Рунильда. — Это... это несправедливо!

— Справедливость редко бывает спутницей власти, — вздохнула Грета. — Гильдия заявляет, что народные травники не имеют образования, используют опасные методы, не проверенные наукой. Но на самом деле они просто хотят, чтобы люди платили за лечение им, а не нам.

— И что нам теперь делать? — спросила Рунильда, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Прекратить лечить людей?

— А ты смогла бы? — Грета пристально посмотрела на внучку. — Смогла бы отказать Марте, если бы Фэлан снова заболел? Или повитухе Ядвиге, когда ей нужны твои отвары для рожениц?

Рунильда отрицательно покачала головой:

— Нет. Не смогла бы.

— Вот и я не смогу, — вздохнула Грета. — Значит, будем действовать осторожнее. Никаких ритуалов, никаких заклинаний. Только травы и отвары — то, что можно объяснить обычным знанием растений. И никаких записей — всё только в голове.

Она подошла к полке с книгами и достала потрёпанный кожаный том:

— Эту книгу нужно спрятать. В ней слишком много знаний, которые церковь сочтёт колдовством.

Рунильда взяла книгу в руки. Это был древний травник, передававшийся в их семье из поколения в поколение. В нём содержались не только описания растений и их свойств, но и старинные заговоры, ритуалы, описания духов природы и способы общения с ними.

Перелистывая страницы, она невольно останавливалась на знакомых с детства рисунках: вот схема лунных циклов и их влияние на силу растений, вот описание ритуала призыва весеннего дождя, вот формулы защитных амулетов... Все эти знания теперь считались опасными, преступными.

— Куда мы её спрячем? — спросила девушка.

— Есть одно место, — ответила Грета. — Помнишь дуб с раздвоенным стволом у Вороньего распадка? В нём есть дупло, скрытое сверху сплетением веток. Там книга будет в безопасности.

Рунильда кивнула, бережно заворачивая книгу в вощёную ткань:

— Я отнесу её сегодня же, под покровом ночи.

— Нет, — покачала головой Грета. — Сейчас это слишком опасно. В деревню едет представитель гильдии, а с ним, возможно, и церковники. Они будут наблюдать за нами. Подождём несколько дней, пока первый шум не уляжется.

Она подошла к очагу и подбросила несколько поленьев:

— А пока нужно подготовиться к визиту нежеланных гостей. Убрать всё, что может вызвать подозрения.

Рунильда обвела взглядом их дом. Что здесь могло вызвать подозрения? Травы, развешанные под потолком? Горшочки с мазями и настойками? Котёл, в котором Грета варила свои лечебные отвары? Всё это были обычные предметы, которые можно найти в любом деревенском доме.

Но она понимала, о чём говорит бабка. Некоторые травы считались колдовскими, некоторые смеси могли быть приняты за зелья, а символы, вырезанные на дверном косяке и оконных рамах, могли быть истолкованы как ведьмовские знаки.

— Я займусь этим, — сказала Рунильда, откладывая книгу. — Уберу всё подозрительное.

Грета кивнула:

— Хорошо. А я приготовлю простые лекарства — мазь от ожогов, отвар от кашля, настойку от головной боли. То, что лекарь не сможет назвать колдовством. Будем иметь их наготове, если начнутся расспросы.

Рунильда принялась за работу. Она сняла со стен пучки особых трав, которые церковь считала орудиями колдовства: ясенник, собранный в полнолуние, волчий корень, выкопанный на рассвете, полночную росянку, которую можно было найти только в самые темные часы ночи. Все эти растения обладали особыми целебными свойствами, но именно поэтому вызывали подозрения у тех, кто не понимал их природы.

Затем она взялась за амулеты и обереги. Маленькие мешочки с травами, подвешенные над окнами для защиты от злых духов; камни с естественными отверстиями, висевшие на дверных проемах; связки особых трав, охраняющие дом от недобрых глаз. Всё это могло быть истолковано как признаки ведовства.

Нуар наблюдал за её работой с кажущимся пониманием. Иногда он подходил к какому-то предмету и требовательно мяукал, словно указывая, что и его нужно спрятать.

— Даже кот знает, что опасно, а что нет, — пробормотала Рунильда, снимая со стены маленькое зеркальце в резной раме, на которое указал Нуар. — Что бы мы без тебя делали?

Нуар гордо выпрямился, принимая комплимент, а затем внезапно спрыгнул со стола и подошёл к двери, припав к земле и прислушиваясь.

— Кто-то идёт, — сказала Грета, наблюдая за котом. — Быстро, спрячь книгу.

Рунильда едва успела засунуть травник под половицу, когда в дверь постучали — три быстрых, осторожных удара.

Грета и Рунильда переглянулись. Обычно деревенские стучали громко, уверенно. Такой осторожный стук мог означать только одно — кто-то боялся быть замеченным.

Старая травница подошла к двери:

— Кто там?

— Это я, Марта, — послышался приглушённый голос. — Откройте, бабушка Грета, дело срочное.

Грета открыла дверь, и жена старосты проскользнула внутрь, тревожно оглядываясь. Её обычно спокойное, доброе лицо было искажено страхом, а руки заметно дрожали.

— Вы уже знаете? — спросила она, едва переведя дух.

— О королевском указе? — Грета кивнула. — Знаем.

— Вам нужно быть осторожнее, — торопливо заговорила Марта. — На закате в деревню прибывает магистр Томас из Лекарской гильдии. Говорят, он настроен решительно и уже нашёл нескольких ведьм в соседних деревнях.

— Что с ними стало? — тихо спросила Рунильда.

Марта побледнела:

— Их забрали в город. Одну, говорят, уже приговорили к сожжению за порчу на скот.

Грета нахмурилась:

— Началось. Всегда так — сначала находят какую-нибудь бедную душу, обвиняют в чём-то ужасном, а потом, под пытками, она называет новые имена. И так по цепочке.

— Но ведь невозможно доказать колдовство, если его не было, — растерянно сказала Рунильда.

— Милая моя, — грустно улыбнулась Грета, — под пытками люди признаются в чём угодно. Говорят, даже в том, что летают на метле и танцуют с демонами при луне. А когда у палачей есть готовый список подозреваемых, им только и нужно, что получить подтверждение уже существующих подозрений.

— Алдрик не знает, что я пришла, — продолжала Марта, нервно оглядываясь на дверь. — Он запретил мне предупреждать вас. Но я не могла... После того, что вы сделали для Фэлана...

— Ты рисковала, приходя сюда, — мягко сказала Грета, беря Марту за руку. — Спасибо тебе.

— Что вы будете делать? — спросила жена старосты. — Может, стоит на время уехать? У меня есть сестра в Липовке, она могла бы приютить вас.

Рунильда взглянула на бабку, ожидая её решения. Уехать? Бросить дом, огород, всё, что составляло их жизнь?

— Нет, — твёрдо сказала Грета. — Мы останемся. Бегать — значит признавать вину. А мы не сделали ничего дурного. Пусть приезжает этот магистр Томас. Посмотрим, что за человек.

— Но указ... — начала Марта.

— Указ запрещает колдовство и ведовство без разрешения гильдии, — перебила её Грета. — Мы же простые травницы. Собираем растения, готовим отвары для лечения обычных болезней. Что в этом противозаконного?

Марта покачала головой:

— Вы знаете, что дело не в законе. Если захотят обвинить — найдут в чём.

— Верно, — согласилась Грета. — Но бегство лишь подтвердит их подозрения. Нет, мы встретим гильдейского магистра с открытым лицом.

— В таком случае, вам стоит знать ещё кое-что, — понизила голос Марта. — Говорят, с магистром едет диаконесса Ренерда, дочь самого епископа. Она известна своей ненавистью к ведьмам и активно участвует в их поисках.

При этом имени Грета вздрогнула:

— Ренерда? Ты уверена?

— Да, так сказал гонец, — кивнула Марта. — Вы знаете её?

— Не лично, — медленно ответила Грета. — Но наслышана. Это усложняет дело. Ренерда не просто помогает в поисках ведьм — она одержима этой идеей. Говорят, в детстве она потеряла мать из-за ведьмовского проклятия.

— Или так ей сказали, — тихо добавила Рунильда.

Грета бросила на внучку предостерегающий взгляд:

— В любом случае, нам придётся быть вдвойне осторожными. Марта, спасибо за предупреждение. А теперь тебе лучше вернуться, пока Алдрик не хватился.

Жена старосты кивнула и направилась к двери. На пороге она обернулась:

— Берегите себя. И знайте, что не все в деревне против вас. Многие помнят вашу помощь.

Когда Марта ушла, Рунильда повернулась к бабке:

— Ты действительно думаешь, что мы сможем убедить их в том, что мы не ведьмы?

Грета усмехнулась:

— А разве мы ведьмы? В нас нет ничего сверхъестественного. Мы просто знаем то, что другие забыли: как слушать природу, как использовать её дары. Но, — её лицо стало серьёзным, — ты должна понимать, дитя моё, что в такие времена одной правды недостаточно. Нам придётся быть хитрее и осторожнее.

Она подошла к шкафу и достала небольшой деревянный ящичек:

— Я хотела дать тебе это на твоё двадцатилетие, но, видимо, время пришло раньше.

Грета открыла ящичек и достала серебряный медальон на тонкой цепочке. На медальоне был выгравирован странный символ — нечто среднее между руной и растительным орнаментом.

— Это принадлежало твоей матери, — сказала Грета, надевая медальон на шею Рунильды. — Носи его и никогда не снимай. Особенно в присутствии чужаков.

Рунильда прикоснулась к медальону. Он был тёплым, словно хранил тепло материнских рук. Впервые в жизни бабка говорила о её матери так открыто.

— Ты никогда не рассказывала о моих родителях, — тихо сказала Рунильда.

— Не было нужды бередить старые раны, — отрезала Грета, но затем смягчилась. — Может быть, пришло время узнать хотя бы часть правды. Твоя мать, моя дочь, была... особенной. Она видела и слышала то, что другим было недоступно. Как и твой отец.

— А что с ними случилось? — спросила Рунильда. — Я всегда думала, что они умерли от болезни.

Грета отвернулась к окну:

— Не сейчас, дитя. Это долгая и печальная история. И сейчас у нас есть более насущные заботы.

Рунильда хотела настаивать, но что-то в лице бабки остановило её. Вместо этого она снова коснулась медальона:

— Что это за символ?

— Знак защиты и сокрытия, — ответила Грета. — Он поможет скрыть то, что не должны видеть чужие глаза.

— Магия? — удивилась Рунильда. — Но ты же сказала, что нужно избегать всего магического.

— Это не та магия, что могут обнаружить гильдейские мастера, — покачала головой Грета. — Это древнее знание, намного старше их гильдии и даже церкви. Они не смогут его распознать.

Она взяла руки внучки в свои, и голос её стал торжественным и тихим:

— Слушай внимательно, Рунильда. Этот медальон не просто защита. Он — ключ. Ключ к твоему наследию, к силе, которая дремлет в тебе. Носи его с достоинством и помни: ты — не просто травница. Ты — хранительница древнего знания, как и я, как и твоя мать до тебя.

В глазах Греты блеснули слезы — редкое зрелище для Рунильды, привыкшей видеть бабку твердой и несгибаемой.

— Я не понимаю... — пробормотала девушка.

— Поймешь, — мягко сказала Грета. — Со временем всё встанет на свои места. А сейчас просто обещай мне, что никогда не снимешь медальон, что бы ни случилось.

— Обещаю, — кивнула Рунильда, чувствуя, как странное тепло разливается по её телу от прикосновения к медальону.

Грета улыбнулась, внезапно снова став прежней — деловитой и резкой:

— А теперь нам нужно подготовиться к визиту магистра и его спутников. Уберём всё, что может вызвать подозрения, и будем действовать так, как я сказала — никаких ритуалов, только травы и простые рецепты.

Рунильда кивнула и принялась за работу. Следующие несколько часов они с Гретой снимали со стен подозрительные амулеты, прятали редкие травы в тайники под полом, смывали защитные символы с дверей и окон. С каждой исчезнувшей вещью Рунильда чувствовала, как их дом становится всё более уязвимым, словно они снимали с него слой за слоем защитную кожу.

— Не нравится мне это, — пробормотала она, стирая с оконной рамы руны защиты от злых духов. — Словно мы предаем всё, чему ты меня учила.

— Мы не предаем, а защищаем, — возразила Грета. — Знания останутся в нашей памяти и в книгах, которые мы спрятали. А когда буря пройдет, всё вернется на свои места.

— А если не пройдет? — тихо спросила Рунильда.

Грета на мгновение остановилась, и в её глазах промелькнула тень:

— Тогда мы сделаем то, что делали всегда в трудные времена: приспособимся и выживем. И сохраним знания для тех, кто придет после нас.

К вечеру дом преобразился. Теперь он выглядел как жилище обычных деревенских женщин, которые могли знать кое-что о травах, но ничего особенного — лишь то, что знали многие деревенские хозяйки.

— Теперь нужно приготовиться к встрече, — сказала Грета. — Одень свое лучшее платье, то, синее, с вышивкой. И волосы убери под платок, как подобает скромной девушке.

— Ты думаешь, это поможет? — скептически спросила Рунильда. — Человек, одержимый идеей найти ведьм, увидит их даже там, где их нет.

— Возможно, — кивнула Грета. — Но мы не дадим ему повода придраться к нашему внешнему виду. Пусть хотя бы в этом не найдет зацепки.

Рунильда послушно переоделась в синее платье, которое надевала только по большим праздникам, и спрятала свои длинные волосы под простой белый платок. Грета тоже сменила свою обычную одежду на тёмно-коричневое платье с высоким воротом, а седые волосы убрала под чепец.

— Вот, — сказала она, критически оглядывая внучку. — Теперь мы выглядим как обычные благочестивые женщины. Ничего подозрительного или вызывающего.

Солнце клонилось к закату, когда Нуар снова насторожился, прислушиваясь к чему-то, недоступному человеческому слуху.

— Кто-то едет, — сказала Грета, наблюдая за котом. — Много людей... Группа всадников.

Рунильда подошла к окну и отодвинула занавеску. Вдалеке, на дороге, ведущей в деревню, поднималось облако пыли. Постепенно из пыли проступили очертания всадников — шесть или семь человек на крепких лошадях. Впереди ехал представительный мужчина средних лет в темно-зеленом камзоле с символами Лекарской Гильдии, рядом с ним — стройная фигура в темном строгом одеянии с церковными знаками отличия. Остальные всадники выглядели как стражники или сопровождающие.

— Они направляются прямо к деревне, — сказала Рунильда, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Бабушка, я боюсь.

Грета положила руку на плечо внучки:

— Страх — нормальное чувство, дитя моё. Главное — не позволяй ему управлять тобой. Помни: мы не сделали ничего плохого. Мы не причиняли вреда. Мы только помогали людям, когда они в этом нуждались.

Она поправила платок на голове и расправила плечи:

— Пусть приезжают. Мы готовы.

Они услышали, как всадники въехали в деревню. Голоса, ржание лошадей, суета — всё это доносилось до их дома на окраине. Затем наступила тишина, нарушаемая лишь отдельными возгласами и стуком дверей.

— Они собирают людей в общинном доме, — сказала Грета, прислушиваясь. — Скоро придут и за нами.

И действительно, вскоре послышались приближающиеся шаги, и в дверь постучали — громко, требовательно.

— Травница Грета! — раздался резкий мужской голос. — Откройте именем короля!

Грета кивнула Рунильде, и та открыла дверь. На пороге стоял Тадеуш, помощник старосты, а за ним — двое стражников в форменных камзолах.

— Магистр Томас из Лекарской Гильдии и диаконесса Ренерда требуют вашего присутствия в общинном доме, — объявил Тадеуш с плохо скрываемым злорадством. — Немедленно.

— Мы подчиняемся воле короля, — спокойно ответила Грета. — Дайте нам минуту собраться.

Не дожидаясь ответа, она взяла с полки маленький узелок с травами — заранее подготовленный простой набор для оказания первой помощи, который не мог вызвать подозрений.

— Идём, Рунильда, — сказала она. — Не забудь накинуть плащ, вечера уже холодные.

Они вышли из дома, сопровождаемые Тадеушем и стражниками. Дверь Грета оставила незапертой — в деревне не было принято запирать двери, даже в такие времена. К тому же, если бы они попытались запереться, это могло