Бабкино наставление

Сумерки окутывали маленький дом на окраине деревни Вороново. В открытое окно проникал вечерний воздух, напоенный запахами леса и свежескошенной травы. Внутри, в полумраке, освещаемом лишь несколькими свечами и тлеющими углями в очаге, Грета расстилала на деревянном столе большой кусок светлой ткани.

— Подойди, девочка, — позвала она внучку, которая сидела в углу, перебирая сухие травы. — Сегодня я научу тебя кое-чему важному.

Рунильда подняла голову, отрываясь от своего занятия. В последние дни она часто ловила себя на том, что работает механически, а мысли уносятся далеко — к той встрече в лесу, к странному человеку с серебряным медальоном, к моменту, когда её руки и его украшение засветились одинаковым светом.

— Что это? — спросила она, подходя к столу и с интересом разглядывая расстеленную ткань. На ней Грета начала раскладывать маленькие пучки разных трав, формируя сложный узор.

— Сегодня полнолуние, — сказала бабка, продолжая раскладывать травы. — В такие ночи сила земли и луны сливаются, а грань между мирами становится тоньше. Самое время научить тебя составлять защитный круг.

Рунильда кивнула. Она знала, что бабка верит в старые обряды и магию, хотя сама девушка относилась к этому с долей скептицизма. Для неё травы были прежде всего лекарством, способом помочь людям, а не инструментом для волшебства. Но она никогда не спорила с Гретой о таких вещах — бабка знала то, что знала, и в её мудрости сомневаться не приходилось.

— Защитный круг? — переспросила Руни, внимательно наблюдая за руками старухи. — От чего он защищает?

— От многого, — туманно ответила Грета. — От дурного глаза, от ночных кошмаров, от болезней, насылаемых ветром. А ещё... — она сделала паузу и пристально посмотрела на внучку, — от тех, кто может искать тебя.

Последние слова заставили Рунильду вздрогнуть. Она вспомнила королевский указ, оглашённый в деревне три дня назад. Указ, запрещающий любые формы ведьмовства и целительства без специальной лицензии от лекарской гильдии. После его объявления деревенские стали ещё осторожнее с травницами, а некоторые и вовсе перестали приходить за помощью.

— Ты думаешь, нас будут искать? — тихо спросила Рунильда.

Грета не ответила сразу. Она продолжала методично выкладывать травы: вот веточка полыни крест-накрест с веткой рябины, вот пучок чертополоха, обвязанный красной нитью, вот лаванда, смешанная с вереском...

— Времена меняются, девочка, — наконец сказала она. — Церковь Святого Лучезара становится сильнее с каждым годом. Люди, подобные нам, всё реже встречаются и всё чаще скрываются. Лучше быть готовой к худшему и не понадобиться защита, чем наоборот.

В этот момент Нуар, дремавший у очага, поднял голову и внимательно посмотрел на хозяек. Его жёлто-зелёные глаза казались особенно яркими в полумраке комнаты.

— Да-да, ты тоже получишь защиту, — кивнула ему Грета, словно кот задал вопрос. — Все в этом доме будут под охраной.

Рунильда невольно улыбнулась. Бабка всегда разговаривала с Нуаром как с человеком, и порой казалось, что кот действительно понимает каждое слово.

— Итак, — продолжила Грета, закончив выкладывать основной узор, — смотри внимательно. Защитный круг состоит из трёх основных частей: внешний обод из трав, отгоняющих зло; срединный круг из растений, привлекающих благополучие; и центр, где ты помещаешь то, что хочешь защитить — человека, дом или предмет.

Рунильда внимательно изучала сложную конструкцию на столе. Она никогда не видела, чтобы бабка создавала что-то подобное, хотя жила с ней уже несколько лет. Видимо, Грета считала, что только сейчас внучка готова к таким знаниям.

— Как это работает? — спросила Руни, осторожно касаясь узора из трав. — Мы просто кладём это вокруг дома?

Грета усмехнулась:

— Нет, конечно. Это лишь модель, образец. Настоящий защитный круг создаётся с помощью особых отваров, которыми окропляют пороги, окна и углы дома. А ещё нужны определённые слова и... — она замолчала, прищурившись. — Ты не слушаешь меня, девочка.

Рунильда вздрогнула. Действительно, её мысли снова унеслись прочь — к тому моменту, когда она сидела с незнакомцем у ручья, показывая ему, как правильно промывать и перевязывать рану, чтобы не осталось шрама. Она помнила его внимательный взгляд, полный не просто любопытства, но какого-то более глубокого интереса. И ещё этот странный медальон...

— Прости, бабушка, — смущённо произнесла Руни. — Я... задумалась.

— И о чём же? — проницательно спросила Грета. — О том юноше из леса, с которым ты так старательно избегаешь говорить?

Рунильда почувствовала, как краска заливает её щёки. Она недооценила наблюдательность бабки. Конечно, Грета заметила её странное поведение после той встречи. Девушка коротко рассказала ей о раненом путнике, которому помогла, но умолчала о сияющем медальоне и собственных руках, которые светились серебристым светом.

— Я просто... — начала она, не зная, как объяснить свою рассеянность. — Это было странно. Он не похож на деревенских. Говорил иначе, держался иначе.

— Горожанин? — уточнила Грета, возвращаясь к своему узору и добавляя новые элементы — маленькие камешки, разложенные в определённом порядке.

— Скорее всего, — кивнула Рунильда. — Хотя... не похож и на обычного горожанина. В нём было что-то необычное.

Грета оторвалась от работы и внимательно посмотрела на внучку:

— В нашем деле, Руни, отвлекаться опасно. Когда работаешь с травами, когда готовишь отвар или мазь, когда проводишь ритуал — твой ум должен быть чист и сосредоточен. Иначе ошибёшься в пропорциях, забудешь добавить важный ингредиент или неправильно произнесёшь слова. И тогда вместо помощи принесёшь вред.

— Я знаю, — сказала Рунильда, чувствуя себя виноватой. — Прости. Я сосредоточусь.

— Хорошо, — кивнула Грета, но в её глазах читалось беспокойство. — Теперь слушай внимательно. Защитный круг — это не просто набор трав и камней. Это древнее знание, передающееся из поколения в поколение. Моя мать научила меня, как её мать научила её. И теперь я передаю это знание тебе.

Рунильда выпрямилась, понимая важность момента. Не каждый день бабка делилась с ней такими серьёзными знаниями.

— Я слушаю, — сказала она, отбросив все посторонние мысли.

Грета кивнула и начала объяснять:

— Первый слой защиты создаётся из трав, отгоняющих зло: полынь, чертополох, рябина, крапива, зверобой. Их нужно собирать в новолуние и сушить в тени, никогда не под прямыми солнечными лучами. Затем готовишь отвар, добавляя щепотку соли и три капли собственной крови.

Рунильда слушала, стараясь запомнить каждую деталь. Она никогда не слышала, чтобы бабка говорила о добавлении крови в свои составы. Видимо, это действительно было очень древнее и тайное знание.

— Второй слой, — продолжала Грета, — создаётся из трав, привлекающих благополучие: мята, мелисса, лаванда, вереск, шалфей. Их собирают при полной луне и сушат на солнце. Отвар готовится с мёдом и каплей росы, собранной перед рассветом.

Она говорила размеренно, делая паузы, чтобы Рунильда могла осмыслить каждое слово. В этот момент в дверь постучали — негромко, но настойчиво.

Грета и Рунильда переглянулись. Было уже довольно поздно для визитов. Кто мог прийти к ним в такой час?

— Посмотри, кто там, — тихо сказала Грета, быстро накрывая узор из трав чистой тканью.

Рунильда подошла к двери:

— Кто там?

— Это я, Марта, — послышался знакомый голос соседки. — Открывай, Руни, дело срочное!

Девушка открыла дверь, впуская внутрь пожилую женщину. Марта была бледна, на лбу выступили капельки пота, а руки заметно дрожали.

— Что случилось? — спросила Грета, поднимаясь из-за стола.

— Муж мой, — выдохнула Марта. — Совсем плох стал. Кашляет кровью, задыхается. Боюсь, не дотянет до утра без помощи.

Грета нахмурилась:

— Давно он так?

— С утра кашлял, но не сильно, — ответила Марта, нервно теребя край фартука. — А к вечеру вдруг хуже стало. Я ему отвар липовый сделала, как ты учила, а он не помогает.

— Что ел сегодня? — быстро спросила Грета. — Может, грибы какие или ягоды?

— Да ничего особенного, — покачала головой Марта. — То же, что и все: хлеб, кашу, мясо варёное. Вечером только кваску выпил, что сын из города привёз.

При упоминании города Грета и Рунильда обменялись быстрыми взглядами. После королевского указа город стал источником опасности не только для травниц, но и для тех, кто с ними общался.

— Хорошо, — решительно сказала Грета. — Руни, собирай сумку для лечения. Возьми корень солодки, мать-и-мачеху, медвежье ушко и тот особый сбор от кровохарканья, что я готовила весной. Он в синем горшочке на верхней полке.

Рунильда быстро отправилась выполнять указания бабки. Она знала, где что лежит, и в считанные минуты собрала всё необходимое.

— Ты пока иди, Марта, — сказала Грета. — Скажи мужу, что мы скоро будем. И поставь воду греться — нам понадобится много кипятка.

Когда соседка ушла, Грета повернулась к внучке:

— Наше наставление придётся отложить. Но ты видишь, как важно быть готовой ко всему. Жизнь не ждёт, когда ты закончишь учиться.

Рунильда кивнула, застёгивая сумку:

— Ты думаешь, это серьёзно? Кровохарканье может быть обычной простудой...

— Может, — согласилась Грета. — А может, и нет. Тем более, ты слышала — он пил квас из города. В эти дни я не доверяю ничему, что приходит оттуда.

Она быстро собрала несколько дополнительных трав и спрятала их в карман своего передника.

— А как же защитный круг? — спросила Рунильда, указывая на стол с накрытым узором.

— Вернёмся — закончим, — ответила Грета. — Если всё будет хорошо, ещё успеем до того, как луна войдёт в полную силу.

***

Визит к больному соседу затянулся до глубокой ночи. Состояние старика Фрола было тяжелее, чем они предполагали. Кровохарканье сопровождалось сильной болью в груди и периодическими потерями сознания. Грета и Рунильда по очереди делали ему компрессы, давали отвары и следили за дыханием.

К полуночи им удалось стабилизировать его состояние. Кровь в мокроте исчезла, дыхание стало ровнее, а жар немного спал. Грета, осмотрев остатки кваса в кружке, нахмурилась, но ничего не сказала — лишь вылила содержимое в огонь, который вспыхнул странным зеленоватым пламенем.

— Присмотри за ним до утра, — сказала она Марте. — Давай отвар каждые два часа. Если станет хуже — сразу беги за нами. Утром я снова приду.

Когда они вышли на улицу, ночь была в разгаре. Полная луна висела над деревней, заливая всё вокруг серебристым светом. В такую ночь обычно хорошо собирать определённые травы, но сейчас обе женщины были слишком утомлены для этого.

— Ты заметила? — тихо спросила Рунильда, когда они отошли от дома Марты. — Запах у кваса был странный. И пламя...

— Заметила, — коротко ответила Грета. — Думаю, в квас что-то подмешали. Не случайно, а намеренно.

— Но кто и зачем? — удивилась Руни. — Фрол — уважаемый человек, бывший староста. У него нет врагов.

— У него нет, — согласилась Грета. — Но у нас есть.

Эти слова заставили Рунильду вздрогнуть. Она поняла, что бабка имеет в виду: после королевского указа травниц могли начать преследовать не только официально, но и тайно, подстраивая "несчастные случаи" с теми, кто пользовался их услугами.

— Ты думаешь, это из-за нас? — тихо спросила Руни.

— Не знаю наверняка, — покачала головой Грета. — Но Фрол всегда защищал нас перед деревенскими. Когда год назад староста Алдрик хотел выгнать нас из Воронова, именно Фрол встал на нашу сторону. Может, кто-то решил преподать урок и ему, и всем, кто посмеет общаться с "ведьмами".

Они шли молча, погружённые каждая в свои мысли. Лунный свет отбрасывал их длинные тени на дорогу, делая фигуры странно вытянутыми и чужими.

Вернувшись домой, они обнаружили, что Нуар ждёт их у порога. Обычно кот не выходил на улицу по ночам — Грета не позволяла ему, говоря, что ночью "слишком много глаз наблюдает за чёрными котами". Но сейчас Нуар сидел на крыльце, словно часовой, и его глаза отражали лунный свет, казалось, светясь изнутри.

— Что такое, малыш? — спросила Рунильда, наклоняясь к коту. — Соскучился?

Нуар не ответил привычным мяуканьем. Вместо этого он напрягся, выгнул спину и издал низкий, утробный звук, больше похожий на рычание, чем на мяуканье.

— Что с ним? — обеспокоенно спросила Руни, отступив на шаг.

Грета внимательно посмотрела на кота, затем перевела взгляд на дверь дома.

— Кто-то был здесь, пока нас не было, — тихо сказала она. — Нуар чувствует чужой запах.

— Ты уверена? — Рунильда оглянулась по сторонам, но в лунном свете всё выглядело мирно и обычно.

— Нуар никогда не ошибается, — ответила Грета и осторожно подошла к двери. Она внимательно осмотрела дверной косяк, затем наклонилась и провела пальцем по порогу. — Смотри, — она показала Рунильде палец, на котором был белый порошок. — Кто-то посыпал наш порог солью.

— Соль? — удивилась Руни. — Но зачем?

— Старый способ защиты от ведьм, — объяснила Грета с мрачной усмешкой. — Говорят, ведьма не может переступить порог, посыпанный солью. Глупое суеверие, конечно. Но показывает, что кто-то в деревне всерьёз обеспокоен нашим присутствием.

Она стряхнула соль с порога и дверного косяка, затем достала из кармана маленький мешочек, извлекла из него щепотку какой-то смеси и рассыпала её вместо соли.

— Теперь можем войти, — сказала она, открывая дверь.

Внутри всё выглядело нетронутым. Травы всё так же висели под потолком, горшочки с мазями и отварами стояли на полках, стол был накрыт чистой тканью, скрывающей недоделанный защитный круг.

Нуар вошёл последним, всё ещё настороженно принюхиваясь и оглядываясь. Затем он прыгнул на стол и сел прямо на ткань, накрывавшую травяной узор.

— Нуар, нет! — воскликнула Рунильда, пытаясь согнать кота. — Ты испортишь бабушкину работу!

Но кот не двигался с места. Он сидел, упрямо глядя на Грету, словно пытаясь что-то сказать.

— Оставь его, — неожиданно произнесла Грета, внимательно глядя на кота. — Он прав. Нам нужно закончить защитный круг прямо сейчас. Не снимая ткани.

— Не снимая? — удивилась Рунильда. — Но как же ты говорила, что нужно видеть узор, чтобы...

— Обычно да, — кивнула Грета. — Но сейчас мы сделаем по-другому. Нуар чувствует опасность, и я ему доверяю.

Она подошла к столу, погладила кота, который наконец встал и перешёл на край стола, освобождая пространство. Затем Грета расправила ткань так, чтобы она полностью покрывала травяной узор, и вытащила из кармана те травы, которые собрала перед уходом к больному Фролу.

— Давай руки, — сказала она внучке.

Рунильда протянула руки, и Грета положила на её ладони несколько сухих веточек.

— Это вереск, собранный в полнолуние прошлого года, — объяснила она. — Для защитного круга нужно что-то, что связывает прошлое, настоящее и будущее. Прошлое — это этот вереск. Настоящее — это мы с тобой и наши намерения. Будущее... — она указала на окно, где была видна полная луна, — это то, что уже идёт к нам, но ещё не пришло.

Рунильда кивнула, чувствуя, как внутри растёт странное волнение. В этот момент травы на её ладонях вдруг стали теплее, словно нагревались от какого-то внутреннего огня.

— Бабушка, — прошептала она, глядя на свои руки. — Они... тёплые.

— Это хороший знак, — кивнула Грета. — Значит, защитный круг признаёт тебя.

Она взяла из рук внучки веточки вереска и разложила их по краям ткани, окружающей скрытый узор. Затем добавила ещё несколько трав из своего кармана, размещая их в определённом порядке.

— Теперь, — сказала Грета, — нам нужно активировать круг. Для этого требуется несколько капель крови от каждого, кого круг должен защищать.

Рунильда напряглась. О крови бабка уже упоминала, но теперь дело дошло до практики.

— Не волнуйся, — успокоила её Грета, заметив беспокойство. — Всего несколько капель, не больше.

Она достала маленький серебряный нож — тот самый, которым Рунильда срезала голубицу в лесу. Слегка уколола подушечку своего большого пальца и позволила трём каплям крови упасть на ткань над центром узора. Затем протянула нож внучке:

— Твоя очередь.

Рунильда взяла нож, глубоко вдохнула и быстро уколола палец. Три капли её крови упали рядом с каплями Греты, и на мгновение девушке показалось, что они не растекаются по ткани, а словно впитываются в неё, исчезая без следа.

— А Нуар? — спросила она. — Он ведь тоже часть нашего дома.

Грета улыбнулась:

— Да, конечно. Но с ним всё будет иначе.

Она поманила кота, и Нуар подошёл, словно понимая, что от него требуется. Грета не стала колоть его, а просто провела рукой по его шерсти, собирая несколько чёрных волосков. Эти волоски она положила рядом с местом, где исчезли капли крови.

— Кровь и шерсть, — пояснила она. — Две формы жизненной силы. Для защитного круга этого достаточно.

Затем Грета начала произносить слова на языке, которого Рунильда никогда раньше не слышала. Это был не латынь, которую иногда использовали в церкви, и не местный диалект. Звуки были мягкими, текучими, словно журчание ручья, но одновременно в них чувствовалась древняя сила.

По мере того, как Грета говорила, Рунильда заметила странное свечение, исходящее от ткани. Сначала слабое, едва заметное, оно постепенно становилось ярче, пока не охватило весь стол мягким серебристым сиянием.

И вдруг девушка почувствовала знакомое тепло в руках — то же самое, что она ощущала в лесу, когда её ладони светились одновременно с медальоном Аинаса. Она взглянула на свои руки и увидела, что они действительно начинают светиться тем же серебристым светом, что и ткань на столе.

— Бабушка... — начала она, но осеклась, увидев выражение лица Греты.

Старуха смотрела на светящиеся руки внучки с выражением, в котором смешались удивление, беспокойство и что-то ещё... страх? Или тревожное предчувствие?

— Продолжай читать, бабушка, — шепнула Руни, пытаясь скрыть руки под столом. — Я в порядке, правда.

Грета покачала головой, но вернулась к своему речитативу, не сводя глаз с Рунильды. Её голос стал глубже, звучнее, а слова — более отрывистыми, словно она спешила закончить ритуал.

В этот момент произошло нечто совсем необычное. Нуар, который всё это время сидел на краю стола, вдруг выгнул спину, шерсть на нём встала дыбом, а глаза полыхнули ярко-зелёным огнём. Он открыл пасть, но вместо обычного мяуканья из его горла вырвался странный звук — низкий, вибрирующий, почти как человеческий голос, пытающийся сформировать слова.

— Круг... замкнуть... быстрее... они... близко...

Рунильда застыла, не веря своим ушам. Неужели Нуар только что заговорил? Или ей показалось?

Грета, казалось, ничуть не удивилась, лишь ускорила свой речитатив, последние слова произнося быстро, почти скороговоркой. С последним словом свечение ткани достигло пика, на мгновение ослепив их ярким серебристым вспышкой, а затем медленно угасло.

В комнате снова стало темно, лишь лунный свет из окна да пламя нескольких свечей освещали пространство. Руки Рунильды перестали светиться, а Нуар, казалось, вернулся к своему обычному состоянию — он неторопливо умывался, словно ничего необычного не произошло.

— Что... что это было? — наконец выдавила из себя Рунильда. — Мне показалось, или Нуар действительно...

— Не сейчас, — резко оборвала её Грета. — Защитный круг создан, но его нужно распределить по дому. Помоги мне.

Она аккуратно сняла ткань со стола, сложила её так, чтобы не нарушить узор из трав внутри, и разделила на четыре равные части. Две из них она отдала Рунильде.

— Одну часть положи под порог входной двери, — велела Грета. — Вторую — под окно в своей комнате. Я сделаю то же самое с кухонным окном и задней дверью.

Рунильда кивнула и отправилась выполнять поручение, всё ещё потрясённая произошедшим. Когда она осторожно подсунула часть защитного круга под порог, ей показалось, что ткань на мгновение снова засветилась, а затем словно растворилась в дереве, не оставив и следа. То же самое произошло и с куском, помещённым под окно в её комнате.

Вернувшись в кухню, она обнаружила Грету, сидящую за столом с чашкой горячего отвара. Перед ней стояла ещё одна чашка, очевидно, предназначенная для Рунильды.

— Сядь, девочка, — устало сказала Грета. — Нам нужно поговорить.

Рунильда опустилась на стул напротив бабки и обхватила чашку руками, наслаждаясь теплом. После всего произошедшего внутри её бил озноб, хотя в комнате было тепло.

— Бабушка, — начала она, не в силах сдержать волнение. — Нуар говорил. Я слышала... и мои руки снова светились, как тогда в лесу, когда я...

Она осеклась, осознав, что едва не проговорилась о том, о чём хотела умолчать.

Грета медленно отпила из своей чашки, затем пристально посмотрела на внучку:

— Когда ты что? Что случилось в лесу, Руни? Ты что-то скрываешь от меня.

Рунильда опустила глаза. Не было смысла дальше скрывать правду, особенно после того, что произошло сегодня.

— Когда я встретила того человека в лесу, — тихо сказала она, — произошло что-то странное. У него был медальон, серебряный, с каким-то узором. И в какой-то момент этот медальон начал светиться серебристым светом. А потом... — она подняла руки, глядя на свои ладони, — потом и мои руки засветились так же. Как будто отвечая его медальону.

Грета медленно поставила чашку на стол. Её лицо побледнело, а руки слегка задрожали.

— Опиши медальон, — потребовала она. — Как выглядел узор? Ты хорошо его разглядела?

— Не очень, — призналась Рунильда. — Что-то вроде переплетающихся линий, образующих то ли цветок, то ли солнце с изогнутыми лучами. Он висел у него на шее, на кожаном шнурке.

Грета закрыла глаза и глубоко вдохнула, словно собираясь с мыслями. Когда она снова открыла их, её взгляд был твёрдым и решительным.

— Послушай меня внимательно, Рунильда, — сказала она, и девушка напряглась — бабка редко называла её полным именем, только в самых серьёзных ситуациях. — Этот человек, которого ты встретила, не обычный путник. И то, что произошло с твоими руками и его медальоном, не случайность.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Ты наверняка заметила, что в последнее время я начала учить тебя вещам, о которых раньше даже не упоминала. Защитный круг, заклинания, использование крови в ритуалах... Я надеялась, что у нас будет больше времени, но, похоже, его становится всё меньше.

— О чём ты говоришь, бабушка? — Рунильда почувствовала, как внутри растёт тревога. — Ты пугаешь меня.

— И правильно, — кивнула Грета. — Сейчас самое время бояться. Но не того незнакомца из леса — он, скорее всего, такая же жертва обстоятельств, как и ты. А того, что происходит вокруг нас. Королевский указ, отравленный квас для Фрола, соль на нашем пороге... Это не случайности, Руни. Это звенья одной цепи.

Она отпила ещё глоток отвара и прод