Первая встреча

Рунильда проснулась с первыми лучами солнца, как привыкла делать это каждое утро. Сегодня был особенный день — полнолуние, идеальное время для сбора серебрянки и лунного корня, редких растений с необычными свойствами, которые Грета использовала в своих самых сильных отварах.

Дом был тих. Бабка ещё спала — накануне она допоздна готовила лекарство для младшего сына кузнеца Варлама, который уже неделю мучился лихорадкой. Девушка тихо оделась, заплела косу, закрепив её простой кожаной шнуровкой, и накинула на плечи тёплый плащ — утро обещало быть прохладным.

— Куда так рано? — послышался сонный голос Греты, когда Рунильда уже собиралась выходить.

— В Ведьмину лощину, за серебрянкой, — ответила девушка. — Ты же сама говорила, что в полнолуние она особенно сильна.

Грета приподнялась на кровати, пристально глядя на внучку:

— Одна пойдёшь?

— С Нуаром, — Рунильда кивнула на чёрного кота, уже ожидавшего у двери. — Он не даст мне заблудиться.

Старая травница вздохнула:

— Хорошо. Только будь осторожна. Говорят, в округе появились странные люди. Держись подальше от тракта.

— Я пойду лесными тропами, — заверила её Рунильда. — Вернусь к полудню.

Грета кивнула и снова легла, натянув одеяло до подбородка:

— Не забудь серебряный нож для серебрянки. И сапфировую чашу возьми — для росы.

Рунильда улыбнулась — бабка никогда не упускала случая напомнить ей о важных деталях, даже если девушка и так всё помнила. Она взяла с полки небольшой нож с серебряным лезвием, бережно завернула его в мягкую ткань и положила в корзину вместе с маленькой чашей из голубоватого камня. Затем добавила туда несколько чистых тряпиц для заворачивания трав, флягу с водой и немного хлеба с сыром — путь до Ведьминой лощины был неблизким.

Покинув дом, Рунильда сразу направилась к лесу, обходя деревню стороной. После королевского указа, который был оглашён три дня назад, жители Воронова стали относиться к травницам с ещё большей настороженностью. Официально никто не выдвигал обвинений против неё и Греты, но осторожность не повредит.

Лес встретил её утренней прохладой и пением птиц. Тропинка, по которой шла Рунильда, была едва заметна — небольшая полоска примятой травы, известная только ей и бабке. Нуар то исчезал в кустах, то снова появлялся на тропе, словно проверяя безопасность пути.

Девушка шла быстрым, уверенным шагом, время от времени останавливаясь, чтобы собрать попадавшиеся по пути травы. Вот полевая мята — отличное средство от желудочных болей. А вот папоротник с красноватыми прожилками — бабка добавляла его в мази для заживления ран.

Солнце уже поднялось достаточно высоко, когда Рунильда достигла Ведьминой лощины — небольшой поляны, окружённой старыми дубами и осинами. Место считалось среди деревенских проклятым — рассказывали, что когда-то здесь сожгли ведьму, и теперь её дух бродит по лощине в полнолуние. Рунильда знала, что это всего лишь легенда, но в ней была доля правды — когда-то здесь действительно казнили женщину, обвинённую в колдовстве. Только это была не ведьма, а травница, подобная ей и Грете. С тех пор в лощине исключительно хорошо росли редкие лечебные травы, словно земля, политая невинной кровью, стала особенно плодородной.

Рунильда осторожно спустилась в лощину. Здесь было сумрачно — высокие деревья создавали густую тень, и только в центре поляны, где было небольшое озерцо, пробивались солнечные лучи. По краям озерца росла серебрянка — невысокое растение с сероватыми листьями и тонкими стеблями, увенчанными крошечными белыми цветками. В обычные дни это растение выглядело неприметно, но в полнолуние его листья действительно приобретали серебристый блеск, а цветки словно светились изнутри.

Девушка поставила корзину на землю и достала серебряный нож. Бабка учила её, что серебрянку можно срезать только таким лезвием — иначе растение быстро теряет свои целебные свойства. И срезать нужно особым образом — не под корень, а оставляя три нижних листа, чтобы растение могло восстановиться.

Рунильда опустилась на колени у края озерца и начала аккуратно срезать серебрянку, тихо напевая старинную мелодию без слов — бабка говорила, что растения любят музыку и отдают больше силы, если к ним относиться с уважением.

Нуар сидел неподалёку, внимательно наблюдая за работой хозяйки. Вдруг его уши встали торчком, а шерсть на спине вздыбилась. Кот повернул голову к лесу, тихо зашипев.

Рунильда тут же прекратила петь и замерла, прислушиваясь. Сначала она ничего не слышала, кроме обычных лесных звуков. Но затем различила треск веток и тяжёлые шаги — кто-то быстро продирался сквозь кустарник, не заботясь о тишине.

Она быстро собрала срезанную серебрянку в тряпицу, положила её в корзину и поднялась, готовая к бегству. Нуар продолжал смотреть в сторону шума, но теперь его поза изменилась — уши опустились, словно он не ожидал опасности.

Внезапно кусты на краю лощины раздвинулись, и из них буквально вывалился молодой мужчина. Его одежда была порвана и испачкана, на лице виднелись царапины, а из-под порванного рукава виднелась повязка, пропитанная кровью.

Человек остановился, тяжело дыша, и только через несколько мгновений заметил Рунильду. На его лице отразилось удивление и облегчение.

— Слава всем богам... — выдохнул он. — Я думал, не встречу здесь ни единой живой души.

Рунильда отступила на шаг, изучая незнакомца. У него были тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, выразительные карие глаза и двухдневная щетина на подбородке. Одежда, несмотря на плачевное состояние, выглядела дорогой — этот человек явно не был простым крестьянином.

— Кто ты? — спросила она, не пытаясь скрыть настороженность. — И что делаешь в Ведьминой лощине?

Мужчина слабо улыбнулся:

— Меня зовут Аинас. И я, честно говоря, не знал, что это Ведьмина лощина. Я просто пытался уйти от преследования.

— Преследования? — Рунильда нахмурилась. — Ты преступник?

— Смотря что считать преступлением, — уклончиво ответил Аинас, но, увидев, что девушка готова уйти, быстро добавил: — Я не убийца, если ты об этом. Просто... взял кое-что, что, по мнению некоторых людей, мне не принадлежит.

— Вор, значит, — констатировала Рунильда. Её голос оставался холодным, но она заметила кровь на его руке. — Ты ранен.

— Пустяки, — отмахнулся Аинас. — Зацепило стрелой, когда уходил от погони. Но я перевязал.

— Плохо перевязал, — заметила Рунильда. — Повязка пропиталась кровью. Инфекция может начаться.

Она колебалась. С одной стороны, этот человек — вор, чужак, возможно, опасный. С другой — раненый, нуждающийся в помощи. А бабка всегда учила её помогать страждущим, кем бы они ни были.

— Сядь, — наконец решила она, указывая на поваленное дерево у края поляны. — Я посмотрю твою рану.

Аинас послушно сел, с любопытством наблюдая, как девушка достаёт из корзины чистую тряпицу, флягу с водой и маленький горшочек с мазью.

— Ты травница? — спросил он, когда Рунильда аккуратно сняла его повязку, обнажив рану — глубокую царапину от стрелы, задевшей мышцу.

— Учусь быть ею, — кратко ответила Рунильда, промывая рану водой.

— У старой Греты из Воронова? — предположил Аинас. — Я слышал о ней. Говорят, она лучшая травница в округе.

Рунильда на мгновение замерла:

— Ты знаешь мою бабку?

— Так ты её внучка? — искренне удивился Аинас. — Нет, лично не знаком. Но наслышан о её умениях. Многие в Альдемире обращаются к ней, когда гильдейские лекари не могут помочь.

Девушка промолчала, сосредоточившись на ране. Она нанесла на неё зеленоватую мазь, которая тут же начала пениться, очищая повреждение.

— Что это? — с любопытством спросил Аинас, морщась от жжения.

— Мазь из лесного мха и медуницы, — ответила Рунильда. — Очищает раны и не даёт начаться воспалению.

Она наложила свежую повязку, крепко закрепив её.

— Держи руку в покое несколько дней, — сказала она, собирая свои вещи обратно в корзину. — И меняй повязку утром и вечером.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Аинас. — Ты очень добра для кого-то, кто считает меня вором.

— Я не считаю тебя никем. Я тебя не знаю, — отрезала Рунильда, но затем добавила чуть мягче: — Я просто помогаю раненому. Как поступила бы с любым.

Она повернулась, чтобы уйти, но Аинас внезапно схватил её за запястье:

— Подожди! Я... мне нужна ещё помощь. Не с раной. Меня действительно преследуют люди лорда Каспара. И они, скорее всего, прочёсывают лес. Я не знаю здешних мест. Не могла бы ты показать, как выйти отсюда незаметно?

Рунильда высвободила руку, но не ушла. Этот Аинас мог быть опасен, но что-то в его глазах — искренность, отчаяние, может быть — заставило её задуматься.

— Зачем ты украл у лорда Каспара? — спросила она.

Аинас вздохнул:

— Это долгая история. Скажем так, лорд Каспар не самый честный человек. И то, что я взял, не совсем принадлежало ему. Это были старые карты, которые он сам... приобрёл не самым законным путём.

— Карты? — удивилась Рунильда. — Зачем рисковать жизнью ради карт?

— Не обычные карты, — пояснил Аинас. — Древние. Они показывают места, которые давно забыты. Места силы, как их называли раньше.

При словах "места силы" Рунильда невольно напряглась. Бабка говорила ей о таких местах — точках, где граница между мирами истончается, где древняя магия ещё сохраняет своё влияние.

— Кто тебя нанял? — прямо спросила она.

Аинас улыбнулся:

— Догадливая. Да, меня наняли. Человек, который представился учёным, исследователем древностей. Но я не знаю его имени — общался через посредника.

— И ты не спросил, зачем этому "учёному" карты забытых мест силы? — Рунильда скептически изогнула бровь.

— Спросил, конечно, — пожал плечами Аинас. — Посредник сказал, что его наниматель изучает древнюю историю, старую магию. Хочет сохранить знания, которые церковь и гильдии стремятся уничтожить.

Рунильда молчала, обдумывая услышанное. История была странной, но не невозможной. И она знала, как церковь и Лекарская гильдия относятся к древним знаниям. Особенно сейчас, после королевского указа.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Я покажу тебе безопасный путь отсюда. Но сначала мне нужно закончить сбор трав. Я пришла за серебрянкой и лунным корнем, и не уйду без них.

Аинас кивнул:

— Конечно. Я могу помочь? Чтобы быстрее закончить.

— Можешь, но не с серебрянкой, — ответила Рунильда. — Её нужно срезать особым образом. А вот лунный корень можешь помочь выкопать. Он растёт вон там, у старого дуба.

Она указала на огромное дерево на другой стороне лощины. Аинас направился туда, а Рунильда вернулась к озерцу, чтобы продолжить сбор серебрянки.

Через некоторое время они встретились снова. Аинас успешно выкопал несколько корней — белых, узловатых, с легким серебристым отливом.

— Ты знаешь, как выглядит лунный корень, — заметила Рунильда с лёгким удивлением.

— Я вырос среди лесов, — ответил Аинас. — Моя мать знала многое о растениях, хотя и не была травницей.

Рунильда приняла корни, аккуратно завернула их в чистую ткань и положила в корзину к серебрянке.

— Теперь я собрала всё, что нужно, — сказала она. — Идём, я покажу тебе безопасный путь.

Они покинули лощину, поднявшись по крутому склону с восточной стороны — там, где не было тропы. Нуар шёл впереди, словно разведчик, иногда останавливаясь и оглядываясь, будто проверяя, следуют ли люди за ним.

— У тебя необычный кот, — заметил Аинас. — Он ведёт себя почти как... человек.

— Нуар с нами уже много лет, — ответила Рунильда. — Он действительно умнее обычных котов. Бабка говорит, что в нём есть древняя кровь лесных стражей.

— Лесных стражей? — переспросил Аинас. — Я думал, это просто легенды.

— Многое, что считается легендами, имеет основу в реальности, — пожала плечами Рунильда. — Просто люди забыли правду, или не хотят её видеть.

Они шли по густому лесу, где не было заметных троп. Рунильда уверенно выбирала путь, огибая заросли колючего кустарника и болотистые низины. Через некоторое время Аинас заметил, что они идут по едва заметной линии, где деревья растут реже, а почва твёрже.

— Это старая дорога, — пояснила Рунильда, заметив его взгляд. — Очень старая. Ею давно никто не пользуется, она заросла, но земля помнит.

— Куда она ведёт? — спросил Аинас.

— На запад, к реке. Оттуда ты сможешь пойти либо на юг, к Альдемиру, либо на север, к горам. В любом случае, преследователи не найдут тебя здесь.

Они продолжали идти в молчании. Аинас украдкой наблюдал за своей спутницей. Рунильда двигалась с удивительной грацией для деревенской девушки, словно была частью леса, а не чужой в нём.

— Ты можешь рассказать мне о травах, которые собирала? — спросил он наконец, не в силах сдержать любопытство. — Зачем их нужно собирать в полнолуние?

Рунильда бросила на него оценивающий взгляд, словно решая, стоит ли делиться знаниями. Наконец она заговорила:

— Есть травы обычные — те, что используют для приготовления пищи, простых отваров от кашля или боли в животе. Их можно собирать в любой день. А есть особые растения, которые меняют свои свойства в зависимости от фазы луны.

— Как серебрянка? — уточнил Аинас.

— Да. В полнолуние её сок становится в семь раз сильнее. Он может излечить лихорадку, которую не берут обычные средства. А ещё... — она запнулась, словно не была уверена, стоит ли продолжать.

— А ещё? — подтолкнул её Аинас.

— А ещё он может защитить от тёмных чар, — тихо добавила Рунильда. — От проклятий и злых духов.

— Ты веришь в такие вещи? — спросил Аинас, но в его голосе не было насмешки, только искренний интерес.

— Я верю тому, что вижу, — ответила Рунильда. — И тому, что знает моя бабка. Её знания не лгут.

— А лунный корень? — продолжил расспрашивать Аинас. — Для чего он?

— Это сложное растение, — сказала Рунильда. — В обычные дни оно может быть ядовитым. Но в полнолуние, правильно собранное, оно становится мощным укрепляющим средством. Помогает при долгих болезнях, когда силы на исходе.

Она остановилась и повернулась к Аинасу:

— А ещё оно открывает внутреннее зрение, позволяет видеть то, что скрыто от обычных глаз. Но для этого нужно знать, как его готовить. Неправильное использование может привести к безумию.

Аинас невольно коснулся своего медальона под рубашкой. Рунильда заметила этот жест:

— Что у тебя там?

— Семейная реликвия, — ответил он. — Досталась от отца.

Девушка смотрела на то место, где под одеждой скрывался медальон, с странным выражением лица.

— Можно посмотреть? — спросила она.

Аинас помедлил, но затем достал медальон на простой кожаной шнуровке. Это был круглый амулет из тёмного металла с выгравированным символом — сложным переплетением линий, напоминающим одновременно руну и растительный орнамент.

Рунильда вздохнула, словно увидела что-то, чего боялась:

— Я знаю этот символ.

— Откуда? — удивился Аинас.

Вместо ответа Рунильда вытащила из-под воротника своего платья цепочку с похожим медальоном — только её был серебряным, с более чётким рисунком, но символ на нём был практически идентичен.

— Это мой медальон, — сказала она. — Бабка дала его мне недавно. Сказала, что он принадлежал моей матери.

Они стояли рядом, держа медальоны, и внезапно произошло нечто странное — оба амулета начали светиться мягким голубоватым светом. Одновременно с этим руки Рунильды окутало такое же свечение, а по медальону Аинаса пробежали крошечные серебристые искры.

Они оба отпрянули друг от друга, и свечение прекратилось. Наступила неловкая тишина.

— Что это было? — наконец выдавил Аинас.

— Я... не знаю, — Рунильда выглядела столь же потрясённой. — Такого раньше не случалось.

Они смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Нуар тихо мяукнул, привлекая их внимание. Кот сидел на поваленном дереве, его янтарные глаза словно светились в полумраке леса.

— Нам нужно идти, — сказала Рунильда, первой нарушив молчание. — Мы уже близко к реке.

Они продолжили путь, но теперь между ними повисло напряжение. Оба старались не упоминать о том, что произошло с медальонами, словно по негласному договору решив игнорировать странное явление.

Через час они вышли к небольшой реке, быстрой и чистой, с каменистым дном.

— Дальше ты можешь идти вдоль реки, — сказала Рунильда. — Вниз по течению до следующего брода, а там выйдешь на дорогу к Альдемиру. Или вверх, к северным предгорьям. Там есть несколько небольших поселений, где можно укрыться.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Аинас. — Ты спасла меня дважды — вылечила рану и помогла уйти от погони.

Рунильда коротко кивнула:

— Это то, что сделал бы любой.

— Не любой, — возразил Аинас. — Особенно после того, как я сознался, что вор.

Он улыбнулся, и в его глазах появился озорной блеск:

— Хотя, должен признать, я довольно хороший вор. И обычно меня не ловят.

Уголки губ Рунильды дрогнули, но она сдержала улыбку:

— В следующий раз будь осторожнее.

— А будет следующий раз? — спросил Аинас. — Может, я ещё загляну в Вороново. Навещу вас с бабкой Гретой.

Рунильда пожала плечами:

— Кто знает. Но если придёшь, не забудь принести мох с северных камней. Он редкий, а нам он нужен для лекарств.

Аинас рассмеялся:

— Так ты даёшь мне задание? Хорошо, я запомню — мох с северных камней.

Рунильда наконец позволила себе лёгкую улыбку:

— Прощай, Аинас. Береги руку.

— До встречи, Рунильда, — ответил он. — И спасибо ещё раз.

Девушка кивнула, развернулась и пошла обратно в лес, Нуар следовал за ней, изредка оглядываясь на Аинаса. Когда Рунильда уже почти скрылась среди деревьев, она обернулась и увидела, что Аинас всё ещё стоит у реки, глядя ей вслед. Он поднял руку в прощальном жесте, и она, поколебавшись, ответила тем же.

Возвращаясь домой, Рунильда то и дело касалась своего медальона, вспоминая странное свечение и ощущение тепла, которое разлилось по её телу в тот момент. Что это было? И что связывает её медальон с амулетом Аинаса?

У неё было много вопросов, но она решила не рассказывать бабке о встрече с таинственным вором. По крайней мере, пока. Почему-то ей казалось, что это следует сохранить в тайне. Словно невидимая нить связала её с этим незнакомцем, и эта связь была чем-то хрупким, что нужно оберегать от посторонних глаз.

Нуар, будто читая её мысли, тихо мяукнул и потёрся о её ноги. Рунильда наклонилась и погладила кота:

— Ты всё понимаешь, верно? Но ты не расскажешь бабке, правда?

Кот моргнул своими янтарными глазами, словно давая обещание хранить её секрет.

Рунильда улыбнулась и продолжила путь. Где-то глубоко внутри она была уверена, что эта встреча не последняя, что их пути с Аинасом ещё пересекутся. И почему-то эта мысль не вызывала у неё тревоги, только странное предвкушение, которое она никогда раньше не испытывала.